Забрать сердце

      Память — странная штука. Иногда она приносит и швыряет в лицо давным-давно похороненные воспоминания. Воспоминания, которым не следовало пробуждаться. Например, как Ши Цинсюань старательно подбирал ему женский образ, смягчая черты лица и колдуя над фигурой. Одежды, макияж и украшения он тоже выбирал до дурости самозабвенно. Тёплые руки мягко касались плеч и новой груди: непривычно большой и мягкой. Хэ Сюань сменил множество лиц и многими пользовался до сих пор, но ему не приходило в голову использовать женское. Хотя бы потому, что мужчины были более свободны в своих передвижениях и меньше привлекали внимание — то, что нужно. Но, пойдя на поводу ветроголового бога, он позволил тому создать себе эту личину. И почему-то это не вызывало отвращения. Женская ипостась даже чем-то нравилась. Немного.       Не очень понимая накативший приступ ностальгии, Хэ Сюань принимает тот самый облик. В отполированной плите обсидиана он видит своё отражение. Молодая женщина на самом переходе беззаботной юности и цветущей зрелости, высокая, бледная и статная. Грудь можно было и поменьше, но именно эта диспропорция делает образ по-настоящему живым. Хэ Сюань кладёт холодную ладонь на левую грудь. Под прозрачно-белой кожей тишина. Его сердце не бьётся. Рядом нет того, для кого он создавал иллюзию пульса. Того, с тёплыми и деликатно-нежными руками, так отличающихся от его холодно-твёрдых ладоней. Женщина по ту сторону камня по-прежнему красива, но почему-то теперь этот образ не кажется таким волнительным и притягательным. Львиная доля скрытного удовольствия пропала, как только не от кого стало скрываться. Смешно. Но не весело.       Старина Фэн пользовался последними тёплыми деньками для того, чтобы лишний раз ополоснуться в реке и прополоскать там же скудные лохмотья. Блажь для бродяги, но: во-первых, чистому подают больше, а во-вторых, так дольше удаётся сохранить тепло уже прохладными ночами. Одной рукой было не просто вымыться, но старина Фэн не сдавался и увлечённо тёр кожу мелким песком и пучком водорослей. Незнакомку на берегу он заметил не сразу, а когда увидел, нырять было уже глупо. Девушка — нет, молодая женщина — была странно похожа и не похожа на повелительницу Земли. Но в том, что это «Мин-сюн», старина Фэн не сомневался. Эту стать сложно подделать, и ни волна волос, подхваченная легкомысленной лентой в тон нежно-розовым одеяниям, ни зелёные глаза не могли скрыть её.       Зачем он пришёл?       Женщина повернулась спиной, давая возможность выбраться из воды и кое-как прикрыться лохмотьями. Как старина Фэн и ожидал, женщина повернулась, едва он прикрыл самый срам. Но не дала даже рта открыть, швырнув что-то мелкое прямо в грудь. Рискуя неприлично распахнуть одежды, старина Фэн неуклюже поймал единственной рабочей рукой нежданный подарок. Он разжал пальцы, чтобы посмотреть на обсидиановую подвеску-рыбку. — Что?..       Договаривать вопрос было некому: берег был девственно пуст. Лишь каменный пучеглазый карп в ладони не давал поверить, что прекрасная женщина ему не померещилась. Женщина, как же! Старина Фэн хихикнул, вспоминая лицо «Мин-сюна», который старательно делал вид, что ему не нравится женский облик. Не совсем, конечно, облик. Цинсюань действовал куда основательнее, чем требуется просто для личины. Он действительно становился женщиной сам, и его «не друг» тоже погружался в женскую суть гораздо глубже, чем признавался. Но именно в этом и был смысл. Маска никогда не станет кожей, но эти обличия затрагивали не только внешность, но и душу. Потому что истинную суть себя можно было отыскать только на самой глубине души, так глубоко, когда тело теряет значение. Ши Цинсюань не боялся обнажать свою душу и радовался как ребёнок, когда «Мин-сюн» так близко подпустил его. Видимо, ближе, чем думал сам, раз уж явился к старине Фэну в женском обличье.       Когда до бывшего бога дошло, что именно он сжимает в единственной рабочей руке, по хребту прошёлся озноб от понимания, насколько ближе на самом деле. И ведь осознанно! — Хэ Сюань… — прошептал старина Фэн и впервые не услышал после обращения к этому существу «ты зовёшь не того».