На руинах памяти вспомнить вновь

Очередной поток ветра едва ли приводит в движение вросший в сухую землю камень, что уж говорить о цели мага его перекатить. Исрафель не намерен так просто отступаться от решения, поэтому, делая передышку и затягивая узлы бинтов на ногах и запястьях потуже, начинает снова. Руки гудят от перенапряжения, даже, кажется, горят нестерпимо. Один взмах, и камень с грохотом катится с холма, где-то на середине спуска застыв на одном месте, не ударившись о скалу. Рука мага дрожит. Глыба задрожала в ответ и мигом позже обратилась в горстку мелких камней. Дым от сего действа отблескивал бледно-фиолетовым. Казалось бы, самое простецкое заклятие, не стоящее и грамма достоинства Исрафеля, если уж он и правда хочет по-хорошему наверстать упущенное. Но он, как раз таки, как никто другой знает, что начинают с малого. Иса никогда не лез дальше, чем положено, не привлекал внимание к своим делам, не пылал стремлением изничтожить весь мир, а просто делал то, что было ему в радость и помогало в ле́карстве. Сейчас времена другие — нужно нечто большее, чем азы темного искусства, больше, чем то, что Иса когда-либо пытался осуществить. *** На ватных ногах он заходит в хижину, бросает топор к стене, снимая сапоги. Усаживается за стол, выдвигает ящик и рассматривает свиток, ещё с утра лежавший здесь для работы. Усталость через полчаса берёт своё, и Иса со вздохом садится на матрас и понимает, что не сможет дожидаться Аякса, невесть зачем ушедшего в деревню. На все расспросы отговоркой ему стало: "Не бери в голову, учитель" и он, взяв с мага обещание, что тот не собирается творить смертоубийство и кошмарить Норри, махнул рукой и сам отправился в чащу для тренировки. Ну, пока не слышно диких криков ужаса и не видно пламени — всё в порядке. Целитель в это время заваливается спать, даже не удосужившись запереть дверь. Зря что-ли Немо с Вардом на пару охраняют территорию? Вот кто бы мог представить, что страшный и ужасный оживший мертвец, предвестник ужаса и хаоса, в свободное время станет играться с собакой и рисовать? Развалившись на матрасе, раскинув ноги и, к чужому стыду, захрапев , Исрафель погрузился в крепкий сон довольно быстро, не замечая вокруг ничего, даже будучи обычно очень бдительным... *** Открытая со скрипом дверь захлопывается, слышны тяжёлые шаги. Шуршание бумаги. Смотрящий словно на мгновение застывает. Кладёт предмет на стол и удаляется вглубь хижины. *** Аякс действительно был в деревне по очень важному делу — несмотря на всю напускную дурость, заставляющую учителя устало вздыхать, об этом дне он точно помнил, потому что обозначил его когда-то сам. Когда он был лишь мальчишкой, о каких-либо праздниках ему напоминал Исрафель, но вот эти дни в году он без запинки знал: день рождения учителя, родительский день, праздник урожая и тот самый день, когда он сам появился в Ордене. Нельзя отрицать, что Аякс в корне ненормальный человек, со своим безумством уже не борющийся, нельзя оправдывать его поступки или спускать с рук все деяния, которые он совершал. У него почти нет частицы здоровой души или личности, куда бы не проникла тьма. Но при всём при этом, в конце концов, его воспитывал Исрафель, потому то крохи здравого смысла в действиях мага сохранились. Он зашёл в хижину как и всегда — свободно, без какого-то чувства отчуждённости, если и не желая признавать полностью, то чувствуя, что здесь ему не навредят. Не став будить учителя, Аякс хотел было забрать со стола флейту(долгое время они пытаются вывести из неё всю чёрную заразу, хотя бы немного уменьшить то количество вреда, которое её энергия причиняет владельцу), но на полпути его рука застыла, а взгляд, который он бросил на открытый ящик, просиял странным светом. Обычно Исрафель запирает эту часть стола, а тут, по всей видимости, забыл. Аякс так и замер, ибо то, что, что он увидел... *** В его руки попадает корявая берестяная табличка, на которой чернилами выведены буквы, но разобрать их очень сложно. А ещё к ней на кусок глины прикреплен сухоцвет. Исрафель старается не хмуриться, рассматривая подарок, но это у него выходит наверняка плохо, потому что тихий голос опережает все слова: — Тебе не нравится? - в глазах у мальчика не то страх, не то тревога. Одна мысль, что он сделал для учителя что-то ужасное, пугает его. — Почему же? С чего ты взял? - Иса мягко улыбнулся. — Ты так на неё посмотрел странно... - тянет Аякс, перебирая рваный рукав. — Ничего подобного, мне очень нравится. К тому же, кроме тебя, мне в этот день никто ничего не дарит. Спасибо, дитя. - учитель треплет его по тёмной голове. Тогда он даже впервые позволяет подержать и опробовать свой настоящий боевой меч, считая, что ребёнок делает успехи и с тренировках, и во взаимодействии с другими. *** Первое, что замечает Исрафель при пробуждении — за окном вечер. На нём одеяло, которого до этого тут точно не было. — Аякс? - зовёт он в тишине, когда окончательно встаёт и готовится продолжить работу над свитком и злосчастной флейтой, вмиг замечая, что её нет на месте, как и ответа на зов. Он вздыхает. Потом смотрит на стол и берёт в руки незнакомый свёрток. По всей видимости, обычная бумага, вот только надписи... Среди странных закорючек он пытается распознать нечто похожее на слова, но понимает только слово "для". Ничуть не думая, маг разворачивает несколько слоёв бумаги и обнаруживает там чётки. Не то чтобы у него их не было — среди всего того барахла, что он имеет, найдутся вещи и более необычные, но именно эти сильно отличаются от других — они сделаны из камней, а не из дерева, а среди бусин висит чёрная кисточка. Не подарок поразил целителя, а то, что он вообще позабыл, какой же сегодня день, почему Аякс без слов умотал в деревню и то, почему же на сердце такое странное ощущение. Покрутив пару раз в руках находку, Иса непроизвольно улыбнулся. Потом набросил пальто и направился к двери. Отзывается ему лишь ветер, а ещё — еле слышимая мелодия во дворе. Неторопливо Иса покидает хижину и следует на звук. Понятно, куда делась флейта. Вдоволь послушав незамысловатую мелодию, когда звук стих, Исрафель слышит: — Чёрной магии в ней уже меньше, я чувствую. Ты прямо таки сумел сделать невозможное... - Аякс стоит на крыше одной из построек. Уходом от темы целителя не провести. — Ты помнишь? - сходу спрашивает Иса, поднимая руку с чётками повыше. — Помню. Иначе бы не пропустил твою утреннюю тренировку. - озорная ухмылка не покидает лица молодого мага, но тон голоса становится участливым. - Если хочешь, я мог бы помочь тебе, а тот ты один вряд-ли сумеешь без вреда для здоровья достичь нужного уровня. Будь Исрафелю сейчас лет двадцать, он бы послал подальше любого младшего по возрасту или званию, кто предложил ему подобное, однако ему уж пятый десяток, пройдено столько дорог и сожжено столько мостов, что предложение помощи не звучит как оскорбление. — Я подумаю об этом. — У меня тоже вопрос. Сколько из всего того, что я тебе когда-то в Ордене дарил, вообще у тебя здесь? Осознав, что тот ящик у стола он всё-таки не закрыл, Иса усмехается. Хотя, велика ли тайна, когда она касается их двоих? Да вовсе нет. — Почти всё. В пожаре сгинули только тот страшный шарф с дырами и засушенная жаба, к большому сожалению. - отвечает учитель с улыбкой и слегка не понимает, почему Аякс едва ли не свалился с крыши сарая и вдруг замолк.