ломает и тебя

1 день. 5 дней. 2 недели. 1 месяц. 5 месяцев. 10 месяцев. 1 год. 5 лет. Не важно. Не имеет значения. Первое время все кажется волшебным. Первое время все кажется чудесным. А потом ты замечаешь, как все становится рутиной. Ты можешь спросить себя: а что такое любовь, в самом деле? Это когда ты наслаждаешься рутиной, что наступает после первых 3-х месяцев сладкой пелены грез и фантазий? Или же когда ты и твой спутник вместе плачете от горя, стараясь вымыть всю грязь из вашего крохотного рая, пытаетесь оставаться сильными вместе? Не бывает точного ответа на этот вопрос. Не бывает. Никогда не было и не будет. Ангел будет плакать долго, глядя в окно, вглядываясь в колесницу ночи. Не сомкнет глаз, пока его ненаглядный не заявится в их покои, не ляжет на холодный футон рядом с ним и не скажет, что скучал. Устрашающие трудности снова настигают очередную молодую пару, что только-только расправила крылья и пытается выбиться в свет, опять же держась вместе. Ангел боится. Он живет в обещаниях и ласках другого. А тот, кого он прозвал защитником их маленького рая, сейчас умирает от стыда и совести. Осаму не понимает. Он врет, боится расстроить своего маленького ангела, который стал его смыслом. Ацуши просит обещания. Обещания дают надежду, которую так жаждет он. Он просит клятвы, просит молву о любви от Осаму. Но Когда обещание ломается, оно ломает и тебя

***

Очередной день за компьютером, за документами. Ацуши уже ничего, кроме них не видит. Он уже не выходит на миссии. он просто работает с документами. Он не общается с коллегами. Он не слушает, как Ранпо отчитывает работу журналистов, что писали газету, которую он читает. Тигренок ждет, лишь бы тот, кого он так жаждет, поскорее бы пришел. Но он так и не явился. Осаму любил зарываться в газетах, сладко дремать. А потом Куникида его отчитывал, напоследок дав ему щелбан. Многие волнуются за Накаджиму, задают ему вопросы и пытаются выяснить, что с ним. Но он молчит. Ему больно, что всем все равно на того, кого он любит. Посему он с нетерпением идет домой, вновь садится на футон и ждет, когда его любимый придет поздно-поздно ночью, обнимет его сзади и скажет, что он наконец пришел, что все хорошо. Не бывает хорошего лишь на словах.

***

Ночь за ночью все повторяется. Вновь Ацуши плачет под окном, пытается понять, винит себя. Бьется, кричит, молит о том лекарстве, что избавит его от боли, которая медленно разрушает его нутро. Убаюкивает лишь присутствие Осаму. Он пытается успокоить мальчишку, крепко прижимает к самому сердцу. Дает новые клятвы. обещания. — Могу написать тебе сонету о любви. Прям как Шекспир. Хочешь? — Руки медленно уползают к бедрам, подтягивают к себе. Он вновь ведет левую руку к лопаткам, наслаждается чужой кожей. Вдыхать запах Осаму приятно. Приятно знать, что он, наконец, здесь. — Хочу, чтобы ты просто говорил мне, что любишь меня. Ацуши искренне не хочет, чтобы Дазай вновь куда-то уходил. Не хочет, чтобы тот, кого он любит, тот, кем он живет, вновь ушел в какую-то глушь, зарываясь в горе́ из собственной вины и боли. Ацуши хочет помочь, хочет облегчить его жизнь. Надеется, что его присутствие как-то может облегчить ношу Осаму. Но Осаму не говорит. Он через силу говорит о своих чувствах, не рассказывая о своих проблемах. Тут уже и сам Тигренок обещает, что всегда будет с ним. Всегда. Но этому не быть.

***

— Ацуши, я обещал, что вернусь раньше. Дверь звонко захлопнулась. Из нее показалась счастливая физиономия Осаму. У него были планы на этот вечер. Он решил, что пора им расставить все на полочки и снова жить счастливо, забыв о проблемах. Но это решение было принято слишком поздно. Раскачивающийся на веревке труп уже не сможет обрадоваться этому событию. А ведь Ацуши искренне этого ждал. И лишь предсмертная записка лежит на холодном футоне, под трупом милого ангела…