Исключение из правил

*

      Шумная музыка и бурные возгласы пьяных студентов – стандартная эстетика любой вечеринки, устроенной по какой-то глупой и фальшивой для Карла причине. Когда он получил приглашение от какого-то смутно знакомого лица, вероятно, из чьего-то круга друзей, он даже не думал приходить, пока его не уговорил Виктор коротким сообщением в мессенджере: – “Нас с Лукой и Эндрю тоже пригласили, так что мы решили пойти” – он тешил себя тем, что его решение вызвано поддержкой людей, которых он не мог назвать достаточно близкими себе, но все же он знал их лучше чем других из присутствующих, а значит идти в такое место будет не так страшно.       Уже стоя в этой съемной квартире, Эзоп не смог точно разглядеть момент, когда они с инженером оказались в одной комнате на вечеринке. В такой странной позе. С такими странными выражениями на собственных лицах и такими вульгарными вздохами, которые исходили из его же рта. Шампанское, которое он пил, хоть и было клишированно дешевым и не могло опьянить его до потери рассудка все еще оказывало слабое влияние на мозг, позволяя вместо обычных холодных и безразличных движений стать более свободным в плане действий. Оно так же позволило ему вступить в перепалку с пьяным Бальзой.       Карл мыслил трезво. Он осознавал все, что происходит с ним здесь и сейчас, отдавал себе отчет в том, что Луку нужно остановить – инженер налакался алкоголя сомнительного градуса еще 20 минут назад, поэтому причина такого необъяснимого и похотливого внимания к его персоне средь ссоры сразу стала понятна издалека. Карл знал, что все эти приторно сладкие касания с привкусом боли, которыми Бальза с лихвой окрашивал все его тело под рубашкой, были ничем иным, как результатом затуманенного рассудка. Такой яркий и жизнерадостный человек никогда бы не заинтересовался в сером и бесчувственном Эзопе. Нужно одернуть его руку, сказать “Прекрати.” и уйти с гордо поднятой головой, ведь он только что спас его от огромнейшей ошибки и испорченных взаимоотношений, но вместо этого Карл молчит, не предпринимает действий сопротивления, а наоборот, льнет к Луке в ответ.       Это все было до боли в голове неправильно, Лука Бальза не хочет его, Эзопа Карла, это всего лишь алкоголь играется с его разумом, подставляя вместо студента медицинского какую-нибудь Трейси Резник или кого-то еще из их вечно дружной компании друзьяшек.       И все же, вот они тут. Полные противоположности, бессовестно лапающие друг друга и шепчущие что-то неразборчивое, готовые загрызть здесь самих себя. Лука с ухмылкой на лице втягивал все еще ошарашенного патологоанатома в грубый поцелуй, смотрел ему прямо в глаза и бросал вызов, не говоря ни слова вслух, зная, что баранье упорство Эзопа не позволит ему сдаться просто так. Инженера это заводило, и он продолжал бесчинствовать, чувствуя свободу действий, которую ему подарил тот горький виски, выпитый на спор. Проникал языком в чужой рот, с приятным удивлением замечая, что Карл действительно не желает просто так взять и позволить ему творить все что в голову взбредет – ответно начинает елозить своим языком, сплетаясь вместе с тем в отвратительно слюнявом танце, где будет только один победитель, и пока что Бальза доминирует.       Карл притягивает Луку ближе к себе за талию, свободной рукой хватая за локоны волос на основании и оттягивает, вызывая у инженера стон боли и чего-то еще, что его нейроотличный мозг под дымкой дешевого шампанского не был в состоянии разобрать. Парень ловит себя на мысли, что его заводит Лука. Он заставляет патологоанатома думать о чем-то пошлом и нелепом. Заставляет чувствовать похоть и желание. Это неправильно. Он не должен испытывать этих эмоций и проявлять их, однако в конечном итоге все равно стоит здесь, облизываясь языками с ним, думая о том, как он хочет его за гранью обычного понятия знакомых. Он хочет его в плане партнера. Здесь. Сейчас.       Бальза замечает, как Эзоп в смятении застыл на пару секунд, размышляя о чем-то своем, и, не теряя времени, он придумывает новую шалость: резко делает шаг назад, ведя за собой расфокусированного Карла, что все это время крепко держался за его талию, не давая ему отстраниться. Сразу же грубым движением Лука разворачивается, напористо толкая студента медицинского в сторону стола в метре от них, пока он не врезается спиной в темное и лакированное дерево. Инженер с легкостью приподнимает на самом деле тощего из-за частого пропуска приема пищи Эзопа и валит прямо на деревянную поверхность, вырывая этим неожиданным решением из его уст быстро проглоченный полустон.       Оба тяжело дышали, оба глядели друг другу в глаза сквозь пелену похоти, оба знали, что хотели одного, и их это заводило, подталкивало к действиям. Лука демонстративно проводит рукой по ремню на брюках Карла, якобы спрашивая, уверен ли тот. Молча смотрит, ожидая ответа. Почти уверен что слышит, как шестеренки в голове у студента медицинского встают на свои места с громким щелчком, чтобы позволить ему уверенно кивнуть. Инженер ухмыляется, наклоняется к уху Эзопа, чтобы опалить его горячим дыханием и прошептать напряженное от возбуждения: – Я заставлю тебя кричать, – и он полностью уверен, что парень под ним воспринял это как еще один вызов, если судить по громкому выдоху с ноткой злобы.       Бальза вновь льнет к губам теперь такого желанного человека, с которым он 10 минут назад был готов поднять весь дом на уши из-за какой-то глупой ссоры, а 5 минут назад отчаянно боролся за право победителя в их небольшой перепалке языками. Уже слегка припухшие, эти губы встречали его с большим ажиотажем, чем в первый раз.       Эзоп опирается одной рукой о поверхность стола, пока Лука, уже по-домашнему устроившийся между его ног с самого начала, с тихим звуком трения кожи и лязгом металлической пряжки вытаскивает ремень из шлевок брюк Карла. Расстегивает пуговицу, тянет за молнию вниз, чтобы наконец обратить внимание на стояк в чужих боксерах и в удивлении приподнять брови, после чего хихикнуть, но увидев, как патологоанатом после этого нахмурился, он тут же замолчал.       – Быстрее, – раздраженно торопит его Эзоп.       – Раз уж ты так просишь, – игриво отвечает Лука, начиная стягивать брюки вместе с бельем со студента медицинского. Сам Эзоп же пока что медленно расстегивал пуговицы на своей рубашке, но не снимал ее. Мысленно он все еще был в смятении из-за всей ситуации, не понимая, почему Бальза все еще не отстранился, не понял, что под ним лежит никто иной, как Эзоп Карл, ходячий труп и серая туча, а не кто-то, кого он действительно захотел бы трахнуть. Он же не был пьян настолько, так почему?       Инженер довольно смотрит на получившуюся картину, которая предстала перед ним: смущенный, немного злой и голый патологоанатом, прямо под ним и для него одного.       Конечно же, Лука не насильник и не фетишист, он не собирается ебать человека без подготовки, особенно Эзопа, что девственник с любого ракурса. Карл тоже надеется, что он не идиот, поэтому вопросительно выгибает бровь, спрашивая:       – Смазка и презерватив? – на что студент достает из широкого кармана кофты именно то, о чем у него интересовались, удивляя вопрошавшего, что точно не ожидал этого.       –“Он собирался кого-то выебать на этой вечеринке еще задолго до начала?..”– быстро придя к такому умозаключению, Эзоп не знал, что он чувствует по этому поводу, но несмотря на то, что почти не интересовался темой секса, все равно был озабочен лубрикантом, поэтому уточнил у инженера:       – Ты же знаешь, что использовать вагинальную смазку – не лучшая идея?       Лука застыл в замешательстве, смотря на Карла прямо как на идиота, переводя взгляд на тюбик и обратно на него.       –...Эзоп, это смазка для анального секса.       Карл впадает в еще большее смятение после этой фразы, наконец осознавая, что Бальза вполне себе трезво мыслит, раз уж он знает, что под ним патологоанатом из медицинского колледжа, и что он изначально собирался выебать на этой вечеринке конкретного студента. Например.. Эзопа Карла.       Парень глубоко выдыхает, переваривая информацию, которая наконец дошла до него в правильном порядке. Его хотел Лука. Еще даже до начала этого странного сбора пьяных студентов. Это было что-то, во что вечно отвергаемый Эзоп не мог поверить, и что-то, что грело то, чего у него нету. Он прикрываеет глаза, вновь повторяя:       – Поторопись, – и добавляет – иначе я сейчас уйду.       Инженер проводит рукой по члену Карла, явно пытаясь подловить его на лжи.       – Не знаю насколько далеко ты уйдешь, когда ты так сильно хочешь меня, – он мог поклясться, что после этой фразы Эзоп был готов испепелить его своими глазами, которые хоть и не выражали ни единой эмоции, но Лука мог чувствовать эту злость, исходящую от них.       Клац! Он открывает тюбик, уже сам не желая как-либо тянуть время. Скоро Эндрю и Виктор начнут искать его, и как бы сильно его не заводила мысль быть пойманным посреди процесса втрахивания Эзопа в деревянный стол, он не был уверен, как потом объяснит ребятам, какого черта он творит.       Когда смазка наконец касается пальцев Луки, она оказывается теплой. Он не помнил точно, как много времени прошло с того момента, как он зашел в дом после снежной улицы, но точно недостаточно, чтобы она была комнатной температуры. Или достаточно? А может их перепалка повысила градус в комнате. Это сейчас не имело большого значения, Бальза с трудом мог думать и тратить время, когда человек под ним без всякого упорства заставлял его внутренние органы чертыхнуться и не раз. Парень подставляет пальцы к чужой промежности, смотрит еще раз на Карла.       – Ты уверен? – спрашивает на всякий случай, не уверенный до конца в решении парня.       – Я сейчас уйду, – еще одна угроза признаться честно, он бы действительно ушел и простоял под холодным душем пару минут, чтобы Бальза сидел один на один со своим стояком. В эту угрозу, к слову, тот поверил явно охотнее, потому что ожидаемая заполненность спустя несколько секунд наконец пришла, даря дискомфортные ощущения для того, кто никогда даже не задумывался о том, что его будут трахать.       Слава богу инженер действительно разбирался в том, как нужно подготавливать партнера мужского пола, что, вообще-то вызывало некоторые вопросы, но Карл задаст их позже. На данный момент он просто пытается успокоить себя, пока Бальза действовал очень аккуратно, приторно нежно, что немного раздражало. Он понимал, что, вероятно, тот просто не хочет причинить ему боль, но именно сейчас студент нуждался в ней больше всего. Разум Эзопа был покрыт каким-то спокойствием вперемешку с возбуждением, и все это ему дарил Лука. Это было странно и непривычно – не чувствовать, как сама смерть смотрит на тебя из каждого темного угла, насмехаясь над твоими действиями. Ощущать, как о тебе заботятся, а не выкидывают, как глупого и несуразного мальчишку, который делает странные и жуткие вещи. Довериться кому-то в постели? Смех да и только. Тогда почему он здесь?       – Я не фарфоровая куколка, – каким бы терпеливым Эзоп не был, сейчас тянуть время было кощунством для двух возбужденных студентов, с одним и тем же желанием в голове. Инженер понимает, о чем ему сейчас сказали и молча продолжает растягивать студента двумя пальцами.       Более привычная, но легкая боль заменила дискомфорт, который был в самом начале. Карл и сам понимал, что у Бальзы сейчас такой же стояк в тех узких джинсах, в которых он сегодня пришел. Его выдержка удивляла, ведь обычно люди все, как один: думают, что грубость и боль делает их крутыми в постели, рвут их жертву в клочья, заставляют кричать от отвратительных ощущений.. Бальза всегда отличался от однотонных людей. Он был.. Необычным. Его внешность казалась чем-то притягательным, особенно этот странный клык, делавший его похожим на вампира, а смех не заставлял думать о том, как же это все скудно. Даже собираясь доводить Эзопа до стонов на этом столе.. Он все равно заботится о том, что это будут стоны удовольствия, а не боли. Очевидно, он не сможет выведать у Эзопа ни единого полустона, но дать мальчику попробовать можно было.       Патологоанатом пытался сосредоточиться на чем угодно, лишь бы не думать о чужих пальцах, которые без какого-либо смущения свободно передвигались в его заднице, фаланга за фалангой. Он смотрел на стену с отвратительными обоями бежевого цвета, собственную руку в порезах, которые скрывал рукав рубашки, Луку, такого красивого и очаровательного.. Последний казался действительно сосредоточенным, время от времени поднимая голову, вероятно, чтобы проверить состояние Карла, который подозрительно громко дышал.       – Ты в порядке? Я могу остановиться, если тебе больно, – он прекратил какое-либо движение собственных пальцев, ожидая от Эзопа слов, а не как он сейчас делал – отворачивался и прятал свое лицо в воротник белого цвета. Лука продолжил:       – Скажи что-нибудь.       Студент оставался тихим еще какое-то время, наконец начиная говорить:       – Все нормально. Я просто..– не мог же он сказать, что он думал о Луке? – Пытался отвлечься. Дискомфортно, – и чисто теоретически он не врал. Парень действительно все это время пытался сфокусироваться на чем-то еще, кроме этой боли, которая наконец притупилась и переросла в обычное ощущение заполненности – Продолжай. Я могу передумать в любую секунду.       Инженер ухмыляется и кивает, вводя третий палец, заставляя Карла тяжело выдохнуть, закрыть собственный рот тыльной стороной ладони и сжать руку, на которую он опирался. Было так странно-приятно осознавать, что Бальза - единственная причина, почему вечно бледный Эзоп сейчас находится на этом столе, красный и изнемогающий от растяжки.       В какой-то случайный момент их долгих прелюдий Лука начинает вводить пальцы под разными углами, что определенно не смутило патологоанатома, уже знающего, зачем и почему тот начал делать это, но все же заставило мысленно задаваться вопросами. Даже если он не являлся урологом, анатомию в колледже он все еще проходил и довольно досконально, так что причины были на лицо. И Бальза делал успехи с поиском простаты, потому что умудрился найти ее случайно, с, кажется, 4 попытки, вырвав этим тихий стон из уст Эзопа.       – Нашел, – самодовольно говорит парень, – Интересная реакция, я запишу куда-нибудь.       Время шло нудно, шампанское давно выветрилось из головы и только громкая музыка снизу вместе с конечностью у рта хорошо глушили очень тихие полустоны, которые Эзоп так редко себе позволял. Он решает сосредоточиться на своих ощущениях, понимая, что не чувствует боли. Совсем. Это осознание наконец позволило Карлу потянуть свою руку к чужой, останавливая Бальзу.       –Хватит, я готов.       Лука с сомнением поднимает взгляд на студента медицинского. Растрепанные волосы, легкий румянец и нечитаемое выражение лица. Парень не мог понять, действительно ли с тем все хорошо, или он просто мазохист, и только тот собирался открыть рот, как его перебивают:       – Я уверен, – тот знал, что у него спросят. Он нуждался в боли, он нуждался в чем-то, что отрезвит его разум и сотрет это мерзкое ощущение безопасности к которому он так не привык, наконец почувствовать член внутри себя. Эта осторожность Бальзы напрягала, его сосредоточенность на этом желании доставить удовольствие заставляла думать о подвохе. Почему? Почему он не ведет себя грубо по отношению к человеку с нейроотличием как все остальные?       Студент медицинского делает глубокий вдох.       – Все нормально, – выдох – Сделай то, что обещал, доведи меня до стонов на этом столе, раз уж ты так уверен в себе, – Бальза кивает с некой усмешкой на лице.       – Будь по твоему, – Лука убирает пальцы. Руками, полными шрамов расстегивает пуговицу и ширинку собственных джинс, немного спуская их вниз вместе с боксерами. Как патологоанатом и предполагал, тот все это время стоял со своим возбуждением 15 минут, не говоря о своем желании ни слова. Это... Восхищало?       Парень берет в руки пачку с презервативом, быстро открывает и натягивает на член. По его немного рваным движениям было очевидно, что он сдерживался. Если быть честным с собой до конца, Карл был готов к боли, но не был готов сказать Бальзе, если вдруг она станет нестерпимой. Он не обмолвится ни одним словом, будет молча кусать костяшки рук и щеки изнутри, но все равно не издаст ни звука, который мог заставить парня над ним замереть, усомниться в том, что Эзоп действительно в порядке. Он в любом случае никогда не был таковым.       Патологоанатом наконец чувствует давление, которое он так сильно жаждал получить последние 15 минут. Лука крепко сжимал его бедра, постепенно входил, внимательно рассматривал эмоции на чужом лице, готовый остановиться в любой момент. Внутри патологоанатома было до головокружения приятно и тепло. Он не знал, было ли это связанно с тем, что Эзоп никогда до этого не был принимающим в постели – если он вообще в ней был – или же на нем так сказывается алкоголь. Вероятнее всего ничего из этого.       Студент смотрел на инженера нечитаемым взглядом, но внутри он был готов метаться из стороны в сторону, словно птица в клетке. Так странно. Тебе не хотят причинить вреда. Хочется закрыть глаза и раствориться в этом чувстве, которое он не сможет назвать. Не заслужил чувствовать себя так, но все равно так приятно.       Вдруг Карл ловит себя на мысли, что он хочет ощутить эту безопасность еще раз. Позволить себе растаять в чужих руках, наконец не думая о последствиях. Это опасно. Привязываться к людям – зло. Но он все равно тянет сначала правую, а затем левую руку к партнеру, приобнимая и используя его, как опору. Долгожданная заполненность заставляла сжать губы в тонкую линию, прильнуть ближе к Бальзе в поиске утешения, который остановился, войдя наполовину.       – Ты в порядке? – нетнетнетнетнетнетнетнет он был не в порядке. Почему Лука спрашивает? Почему ему не все равно?       –..Да...– Эзоп тяжело дышит. Он молча рассматривает Бальзу полуприкрытыми глазами, мысленно приходит к какому-то странному желанию. Он хочет слишком много. Лука слишком добр к нему, – Прекрати спрашивать.       Инженер не возражает. Он не двигается, давая студенту-мазохисту привыкнуть к этому наверняка не самому приятному натяжению внутри, но Карл почему-то снова торопит его.       – Все нормально, я уже привык, – парень над ним не уточняет, привык он к отвратительному отношению к себе или к члену внутри себя, однако Лука кивает, веря, что он о втором. Медленно поддается вперед, вырывая из Эзопа шумный вдох, отодвигается назад. Повторяет это действие снова, завороженно смотря в лицо с полуприкрытыми веками напротив него. Бальза не мог сосчитать количество раз, когда он задерживал взгляд на худощавой и нелюдимой фигуре этим вечером. Он всегда отталкивал людей, они были напуганы его холодом и бесчеловечностью, которую он получил, когда предпочел реальному миру изучение трупов – таких же вечно ледяных и безэмоциональных. Всегда скрытый маской рот сейчас так сладостно сдерживал стоны обладателя, которые не было трудно вызвать, было лишь трудно услышать их. Инженера это, признаться честно, раздосадовало. Хотелось довести. Хотелось слышать, а не гадать.       Ритмичные толчки с каждым разом ускорялись и увеличивались в силе, вынуждая Эзопа больно впиваться в спину Бальзы ногтями, лишь бы не отпустить – тот явно вошел во вкус, стараясь воплотить свое обещание в реальность, и тот вполне себе удачно справлялся. Шепотом и через раз патологоанатом пытался выговорить имя инженера, но всегда прерывался, закусывая губу от очередного точного толчка по простате. Тот не собирался позволить парню над ним победить в их небольшом споре, он хотел сохранить свою честь даже если уже давно понял, что честь сегодня вечером у него в наименьшем приоритете из всех.       Было до боли в висках приятно слышать эти оборванные фразы, которые Эзоп тщетно пытался сказать на одном дыхании, эти дрожащие и тихие вздохи. Еще приятнее – знать, что Бальза довел его до этого. Взял под руку, ведя по кривой дорожке пьяной похоти, и ведь спутник даже не сопротивлялся, наоборот – шел без задней мысли в голове. Вечно одинокий, отгородившийся ото всех за толстой стеной, но позволивший Луке сломать все и перевернуть вверх дном. Только ему одному было дано такое разрешение, но хотелось большего. Хотелось слышать больше, хотелось, чтобы его слышали тоже. Как он был рад этому вечеру, этим обстоятельствам и этой глупой ссоре, которые привели к такому уже раскрытому, словно бутон желтой розы – Эзопу Карлу. Будь моим. Будь со мной.       – Эзоп, Эзо-оп, – он звал его. С восхищением, сквозь пелену удовольствия смотря на точно такого же возбужденного и тяжело дышащего парня, который в немом стоне приоткрыл рот от очередного попадания по простате, Лука улыбается, – Я люблю тебя, Эзоп, – но не слыша внятного ответа, лишь чувствуя, как серые волосы щекочут сгиб шеи, пока студент позорно прятался от взгляда человека, в секс с которым он не мог поверить, Бальза пытается привлечь его внимание другим способом, – Пожалуйста, не молчи, – он смотрит, как патологоанатом устанавливает с ним зрительный контакт, позволяет себе проявить эмоции, которых у него на лице всегда было в недостатке – искреннее удивление, смятение, неверие, – Я хочу слышать тебя, – он наклоняется к его уху, громко дыша, опаляя своим дыханием покрасневший кончик, – Ну же, прекрати сдерживаться, мне нужно это, мне нужен ты, – слабо кусает, наконец получая желанный четкий стон из уст Эзопа.       –Лу..Лука, – парень звал партнера в отчаянии, он испытал за последние 30 минут слишком много, Лука Бальза смог залезть ему в душу и переворошить каждый пыльный уголок, каждую стопку мусора, которые состояли из боли прошлого и настоящего, однако все же нашел его, забитого, одинокого и сдавшегося, привнеся в жизнь новое понятие – влюбленность. У их истории не будет счастливого конца. Ни у кого, кто когда-либо связывался с парнем, одержимым трупами его не будет, но Эзоп надеется, что судьба и смерть единогласно позволят ему почувствовать себя защищенным и в каком-то роде счастливым еще немного. Пожалуйста, хотя бы год. Не забирайте у него этот луч солнца, который он в конечном итоге сам поглотит.

– Я... Я тоже...– ему не хватило смелости сказать эту фразу полностью. Он обязательно сделает это позже. Обязательно. Сейчас у них есть более важные дела. Эзоп снова стонет, в этот раз не сдерживая себя.

...

      Они впервые встретились на вечеринке, которая была организована Трейси Резник два года назад, и на такой же вечеринке спустя два года они будут звать друг друга по имени с похотью в глазах в эгоистичном желании получить удовольствие. Кусаться, оставлять засосы на телах друг друга, признаваться в любви и заставлять скрипеть под собственными телами старый стол из темного лакированного дерева. Им позволено быть самыми счастливыми и удовлетворенными людьми в тот день. Их долго и счастливо не продлится долго в любом случае, Эзоп Карл не заслужил такого конца.