Экспресс

      Двери электропоезда закрываются перед самым носом. Насмешливые белые полосы исчезают из виду, как сладкие надежды попасть домой, в Сеул, пораньше. Сынмин мысленно находился в поезде, искренне радуясь пробегающему осеннему виду, но телом печальным и раздосадованным на платформе.       Бегущая строчка на панели перечня электропоездов Пусан — Сеул скользнула вверх и растворилась. Лишь цифры времени ровно источали свет. За решеткой, отделяющей платформу и город, раздалось пение цикад и шаловливого ветра.       Следующий поезд шел ранним утром. День Рождения сестры, на который Ким так спешил, не может быть перенесен. Старшая Ким и так выкроила время из потока дел, чтобы навестить семью и встретить свой год в теплой компании. И завтра сестра вновь исчезнет, пока не наступит новый день рождения.       Сынмин выпустил изо рта полный горечи стон и опустился на пыльную лавку, сунув легкую сумку меж ног. Единственный выход: развернуться обратно и уехать в общежитие. Однако интуиция отчаянно шептала: останься.       Рядом кто-то уселся. Кто-то со сбитым дыханием и громким рингтоном.       — Да, я опоздал, — твердил сидящий рядом в смартфон. — Нет, я не могу повернуть время вспять и усесться на купленное место, прости.       Сынмин обернулся и увидел перед собой выкованного из мрамора героя древнегреческой трагедии, не иначе. Острый нос, изящные скулы и удивительно пухлая верхняя губа. Его голову венчал не золотистый венец, а обычная черная бейсболка, на широкие плечи накинута спортивная кофта в полоску. Полоски... Пресловутые смеющиеся полосы. Сынмин вновь горько усмехается и утыкается локтями в колени. На горячих ладонях замерзший подбородок быстро согревается, но не сердце.       Неудавшийся пассажир с сожалением прощается с говорящим на той линии и интересуется:       — Опоздал?       Сынмин кивает. Челюсть сдавливает, что остается только промычать.       — Тоже, — тот щелкает языком и представляется. — Я Ли Минхо. Кажется, вокзал закрывается через час?       Время убедительно подсказывает, что верно. Час и, господа, будьте добры покинуть серую платформу. Минхо отодвигается и вновь пялится на панель. Когда он издает удивленный возглас, Сынмин отрывает лицо от ладоней. В расписании появился еще один рейс.       — Когда этот поезд успел появиться? — спрашивает Минхо у проводницы.       Парни мигом схватили свои вещи и помчались к кассе, чтобы обменять билеты на экспресс. Уполномоченная подсказала, что этот поезд не обычная электричка, а винтажное достояние Пусана для богатых господ и значимых гостей, который запускают по особым случаям. И, естественно, за проезд нужно доплатить. Сынмин прикинул, в какую вону придется влететь, чтобы попасть домой. Минхо подарил ему надежду.       — Я могу тебе помочь, — он пожал плечами и приложил свою карту дважды.       — Я перед тобой в долгу, Минхо-щи, — Сынмин с благодарностью улыбнулся. Хорошо, что не расплакался, пока Минхо ответил ему улыбкой с ямочками.       — Потом вернешь, а теперь бежим. Не хватало еще и этот поезд упустить, - Ли прибавил скорости и нервно рассмеялся: — Вот будет номер, а?       Сынмин подтянул свою сумку за лямку и согласился.       Прибывший раритет удивил даже Минхо, который впоследствии оказался историком с уклоном в геологию. Но предпочитал называть себя археологом, хоть и не любил возиться в земле, а танцевать. Блестящее лицо поезда, высокая труба, откуда струились густые клубы дыма. Пол был устелен бархатным алым ковром, а обивка сидений в купе возвращала к временам императоров.       — Я чувствую себя знатью, — Минхо поставил свой багаж на выдвигающийся столик с резным узором и положил ладони рядом. — Невероятное везение, да, ..? А как тебя зовут?       — Сынмин. Ты скоро прочитаешь мое полное имя при входящем переводе. — Ким зажал свою сумку между окном и собой, чтобы вытащить толстую тетрадь с конспектами.       Однако повторение материала сразу не задалось. Минхо подметил, как тихо и тепло в вагоне, как очаровательно пахнет кофе. Сынмин узнал, что старший, (старше на два года) не может начать утро без бумажного стаканчика с американо, объятий своего кота Суни и пары танцевальных движений.       Ким отложил в сторону конспекты и заметил, что поезд похож на Хогвартс-Экспресс. И его заветная детская мечта исполнена, хоть едет он домой, а не в школу волшебников.       — Я бы занял место в Слизерин, — после недолгих раздумий ответил Минхо. — Был бы чистокровным засранцем, который ненавидит Рождество.       Сынмин почесал затылок. Задорная идея поселилась в голове и попала сразу на язык.       — Тогда я бы стал гриффиндорцем и заставил тебя полюбить Рождество, — улыбнулся он на его негромкий и хриплый, доводящий до мурашек смех. — Почему не любишь Рождество?       — Печальный многолетний опыт, — Ли погрустнел и отвернулся лицом к окну. Медленно двигались горы, темные деревья. Однако уходящие лучи солнца следовали за глазами Минхо. — Все друзья разъезжаются, я остаюсь один. Ну, не один, теперь-то я с Суни.       Сынмину передалась эта горечь. Возникло желание пересесть к Минхо и сковать его печаль в своих ладонях.       — Ты можешь присоединиться ко мне, знаешь, — выпалил Ким и покраснел. Минхо приподнял бровь, заинтересованно придвинувшись вперед. Их колени соприкоснулись. — В этом году я останусь один: родители уезжают с сестрой в Европу, а я не могу покинуть Корею.       — Ты серьезно?       — Ну... — Ким смущенно спрятался за маской уверенности. — Почему нет?       — Ох, отлично! — Минхо прикусил нижнюю губу. — Уезжаю из Сеула в понедельник утром. Я бы хотел пригласить тебя куда-нибудь покушать до моего отъезда..?       — Завтракать мы будем вместе, Минхо-щи, — Сынмин хлопнул глазами. — Ведь я тоже уезжаю утром понедельника.       Минхо оказался невероятным. Во всех смыслах этого слова. Другом, чья поддержка в Пусане оказалась неоценимой. Он запоминал каждое слово Сынмина: в красках мог пересказать смешную историю из его детства, которую Ким рассказал единожды в кинотеатре на скучном фильме, с точностью мог повторить любимое блюдо и приукрасить его, что Сынмин долго бродил за старшим и клянчил рецепт.       Минхо оказался невероятным любовником. Заводить лишь одним взглядом, обещающим скорую расправу на белоснежных простынях, уничтожать своими секси-бедрами и уверенными подколами. Его поцелуи обжигали, острые зубы оставляли такие тени, что скрывать их становилось тяжело. По одной из двух причин: их много и они от Ли.       Сынмин уже и не помнит, когда в последний раз сидел в библиотеке. Кабинет Ли Минхо стал его "точкой возрождения". Сотни книг, теплый электрический камин и колени Минхо. Порой учеба уходила на задний план: Минхо начинал с шеи, кончал на кожаном кресле. Однако оценки Сынмина не падали.       Возлюбленное Рождество проходило в ярких цветах, долгих посиделках за чашкой какао и неохотой вставать по утрам. Уткнуться в плечо старшего и дремать дальше, когда впереди еще долгая неделя каникул, а за окном мягко падают хлопья снега.       Шел пятый год, когда любовь себя исчерпала. Год назад пара мирно разошлась по своим путям. Ким нашел себя в музыке, старший - углубился в археологию и исчез из поля зрения младшего.       — Поверить не могу, — Ким неустойчиво затормозил, стоило дверям электрички закрыться перед самым его носом. Легкие жгло от бега, в боку закололо. Он уже не девятнадцатилетний мальчик, а взрослый мужчина, который проведет лишнее время в звукозаписывающей студии, чем в спортзале. — Черт возьми это расписание.       — Моя подпись уже стоит под договором о взрыве этой платформы, — шутливый тон узнался из миллиона. Сынмин оказался пригвожденным к земле. Сердце рисковало остановиться. — Привет, Сынмин-а, тоже опоздал?       — Минхо-хён, — выдохнул Ким. Жжение на губах передалось и Минхо, который не знал, куда деть руки. Сынмин сделал вид, что не заметил, как он потянулся к нему и одернулся в последний миг. — Давно не виделись. Как ты?       — Нормально. На электричку вот опоздал, — хихикнул он и прокашлялся. — А ты как?       — Идентично.       — К родителям?       — По работе. А ты..?       — Идентично.       Повисло неловкое молчание. Сынмин опустился на лавочку, Минхо присел рядом. Словно и не было тех пяти лет. Два незнакомца с общими воспоминаниями. Ли терзал губы, Сынмин — мысли. Хотелось о многом спросить, но что-то мешало.       Со стороны послышалось копошение. Сынмин по привычке уперся щеками в ладони и ждал. Чуда? Минхо протянул младшему апельсиновый леденец. Как несколько лет назад. Защербило в носу.       — Зачем? — прошептал Ким, прожигая в конфете дыру.       — Я не люблю леденцы, а в сумке валяются, — беспечно ответил Минхо. — Возьми, не грусти.       Сынмин взял и закинул на язык. Любимый апельсиновый вкус окунул в воспоминания. Минхо вставал летним утром, чтобы выжать из апельсина все соки и порадовать младшего им с утра. Яркое солнце, в ногах крутится пушистый Суни и апельсиновые брызги по всей кухне.       — Сынмин-а, — позвал Минхо. Сынмин резко очнулся и чуть не подавился леденцом. Губы Ли совестно дрогнули, но он позвал по другой причине: в расписании появился экспресс.       — Неужели он еще ходит? — Сынмин помчался вперед к кассам. Вновь почувствовал себя тем парнем с тлеющей надеждой попасть на день рождения сестры. Минхо не отставал. — Какая-то магия.       Движение волшебной палочки и Ким вновь сидит напротив Ли Минхо. Только в багаже не конспект, а жизненный опыт. С осознанием, что красивый поезд бежит свой последний раз прежде, чем сойдет с рельс. Поезд, в котором они встретились.       — Пахнет кофе.       — ... кофе, — вторил Сынмин и печально кивнул. — Как тогда.       Прошла половина пути. Минхо не мог отвести взгляда от Сынмина, пока тот старательно рассматривал чистое окно и отражение старшего в нем.       — Мы поторопились, тебе не кажется?       — Кажется, — согласился Ким. — Я скучал, хён.       Минхо в одно мгновение переместился со своего места и притянул Сынмина к себе. В крепких руках чувствовалось иначе. По-домашнему.       — Всем свойственно совершать ошибки. Моя — потерять тебя. Я больше не хочу ошибаться.       Волшебный экспресс мчался, пока не показались очертания Сеула и счастья.