Сахабын

Костёр разгорался хорошо, и Локи отошёл к столу, отвлекаясь от огня и окидывая взглядом разношёрстную компанию, которая успела подтянуться, пока он ковырялся с розжигом и ветками: в процессе добычи топлива пришлось десятки раз прослушать в голове ехидное «волк не может собирать валежник, нахуя волку валежник собирать?», но это был действительно валежник, и самой отменной пробы — сухой и хрустящий, сладко пахнущий разной древесиной на ветру. Первыми, как обычно, собрались девчонки: ближние и дальние шаманки алтайской школы, собранные местной, которая прониклась Роминой идеей и подсказала, какой кемпинг можно выбрать для проведения праздника, а потом ещё показала лес и немного помогла с местными, за что он был ей очень благодарен. Они щебетали о чём-то своём, протягивая руки к огню и время от времени залипая в смартфонах. Потом потихоньку доползла пара из столицы, муж и жена, шаманствующие почитатели славянских богов: чинно кивнули Локичу как хозяину вечера и заняли маленький столик с закусками. На мелькнувшие мимоходом стопки и флягу Локи поднял бровь, но ничего не сказал: в чужой гнозис со своим опытом не ходят, кроме того, это вполне могли быть подношения предкам, а не аперитив. Смешливые девы у костра вовсю жарили зефир, время от времени с ойканьем роняя его в кострище — что упало, то и поднесли богу огня, как говорится. Последним к свету и теплу выбрался квартет из Сибири, которых он, так-то, позвал первыми, как только придумал идею: Паша, заручившись поддержкой кого-то из персонала, вытащил летний шезлонг, в котором комфортно растёкся и, кажется, задремал; Ионин попытался прибиться к славянской паре, видимо, за своего бы сошёл, но его мгновенно засекла стая голодных дев — перехватили, окружили и стремительно опутали с ног до головы женским вниманием, плохо замаскированным под профессиональный интерес к висящему на шее талисману из кактыта (вот жук, успел таки себе отхватить хороший кусок!). Рома лениво прикинул, надо ли спасать товарища, но по всему выходило, что не было резона: тот, хотя и выглядел отстранённо, явно подпитывался от лукавых улыбок с полунамёком. Локи давно подозревал, что в этом тихом омуте чертей водилось больше, чем во всех них, вместе взятых… Впрочем, стоило повернуть голову чуть левее, и тезис подвергался глубокому сомнению — там, на комфортном расстоянии от огня и от толпы, сидели те ещё демонические сущности. Локи подавил желание потереть лицо рукой и отвести взгляд, но всё равно убрал свой привычный режим «пронзай насквозь, пусть замирают в оцепенении» и наблюдал искоса. Николай, а паче того Данила, сильно изменились с их последней встречи, которая прошла весной при странных обстоятельствах (впрочем, сейчас ту повесть о мужиках в лесах уже можно было назвать коротким бодрящим приключением). Охарактеризовать изменение одним словом было сложно, поэтому Локи лениво перебирал в голове эпитеты. Повзрослели. Обветрились. Закалились. Развернулись — что в энергетическом плане, что как-то по жизни. Стали чем-то неуловимо похожи друг на друга при всей разнице в пластике лиц и палитре глаз. Часть деталей в этом сходстве были более приземлёнными: Данила сбрил кудри, а Николай, напротив, отрастил какие-то миллиметры, и теперь они сверкали одинаковым безликим ёжиком; что-то, наоборот, не читалось по внешности, лишь по жестам, запаху и тому, что звенело где-то между всеми мирами. Локи смутно вспомнил пару фраз, которыми они обменялись у вокзала, прежде чем гости загрузились в машину: что-то про сердца и обмен… Но это было брошено совсем вскользь, почти случайно, а повода уточнить глубинный смысл туманной полушутки не нашлось. Спрашивать сейчас, при всех, было бы глупо: по тому, как они себя держали, даже малознакомым видящим было понятно, что здесь две пары, а нюансы того, как они успели так быстро слиться и насколько в этом была заслуга целенаправленных ритуальных действий, выяснять при всех было бы невежливо. Кстати о ритуальных действиях… Громким кашлем привлекая всеобщее внимание, Локи шагнул ближе к центру и поднял кружку с ароматным алтайским чаем. — Добрый вечер! Рад всех вас ещё раз приветствовать. Послушав одобрительный гул и обменявшись кивками во всех направлениях, он продолжил: — Спасибо, что вы нашли время, выделили силы и приехали сюда сегодня, — Локи слегка запнулся, уставившись в костёр и подбирая слова. — По-чесноку, я не верил, что это возможно, но вот — это сбылось, вы все здесь. Спасибо. — Ой, ты ещё от нас устанешь, не благодари, — зубасто улыбнулась одна из девчонок, широколицая и дредастая. Локи радостно оскалился в ответ, салютнул кружкой. — Вы от меня тоже, но сейчас я попрошу меня серьёзно послушать, — любо-дорого было поглядеть, как улыбки обрели второй слой: лица улыбались, но личности за ними мгновенно стали собраны и цепки, направив все локаторы в его сторону, в том числе не-физические. — Все мы знаем, какая сегодня ночь — какие сейчас ночи; и я решил, что в этот раз хочу пойти на Охоту не один. Каждый из вас может решить сам, насколько хочет участвовать в этой затее и за кем надо бежать. Я просто… рад, что мы сегодня все здесь и можем выбирать более сложные пути. Кому-то это может быть так же актуально, как и мне — пройти сложный путь вместе с другими, — несколько голов задумчиво кивнули, но Локи не смотрел, кто, задрав лицо к небу и уставившись на звёзды. — Всех ваших богов, покровителей и спутников я приглашаю на Охоту с нами и буду благодарен за любой вклад. Небо безмолвно мигнуло далёкой звездой — а может, это был спутник. — Славной охоты, — подал голос Паша. Локи как очнулся, резко кивнул, шагая в круг и протягивая кружку к протянутым ему рукам и опалённым зефиркам. — Славной охоты!

***

Вечер тёк своим чередом, но нервозность, охватившая присутствующих, ощущалась почти физически. Это не было тревожностью и страхом от, допустим, обступившей их темноты и теней из леса — скорее, азарт близящейся гонки, погони за призрачной добычей. Духи, что приблизились к костру, когда Ионин откуда-то достал гитару, а Николай затянул под его переборы странную грустную песню, которую подхватили несколько девчонок, передавали своё настроение чутким камам: вперёд, вперёд, в ночь, во тьму, бегите, пока не забрезжит рассвет над лесом и не спадёт наваждение Самайна. Они даже мелодию себе подчинили, ритм сменился на более дёрганный и настойчивый, схожий скорее с ритмом бубна, чем с балладой. Рыжая шаманка, ненадолго покинувшая своих подопечных и отошедшая в отданный их группке домик, вернулась к костру, но обогнула его и подошла к Локи, жестом отзывая его чуть в сторону. Они шагнули в полутьму за угол соседней беседки, как заговорщики. — Держи. Это тебе от Него, — девушка разжала ладонь и протянула её к Роме, а он бережно взял её в свои руки, прищурившись и не до конца веря своим глазам. Перо, которое она держала, было не самым большим, но спутать его с голубиным или сорочьим было невозможно. — Орлиное? Серьёзно? — Да, — шаманка нежно провела вдоль всей длины пера пальцем свободной руки, а потом порывисто прижала её к груди, возможно, вцепившись в чётки. — Он… мы… в общем, Север бывает разным. Очень. Сам знаешь. И наш север с тобой. Делай, что задумано. — Север помнит, — завороженно откликнулся Локи, за что получил слегка болезненный тычок в плечо. — Давай без этого, а? Тоже мне Эддард Старк. Или, — она нахмурилась, потом улыбнулась. — Будь как Джон Сноу: наполовину таргариен. И восстань после смерти. — Да я и умирать-то не собираюсь, я жить хочу, — Локи наконец-то решился и взял перо в руку. Оно ничем не отозвалось; впрочем, это в большей степени был символ благосклонности, чем амулет. — Спасибо. — Ой, знаю я вас таких! Умирать он не собирается! А нам потом ходи ищи их по лесу, да лечи от истощения! — Справедливо, — Локи заправил перо в нагрудный карман толстовки, поближе к сердцу, сделав мысленную зарубку потом приколоть его к шапке. — Но я очень постараюсь! Они вернулись к костру. Толпа гостей окончательно перемешалась и притиснулась поближе друг к другу. Почти никто не ел — не до того, впереди долгая ночь бега — но все возбуждённо переговаривались, согласовывая план действий. Руководил, как водится, Николай, умудряясь даже в позе «прилип к своему мужику, который невзначай приобнимает за талию» выглядеть то ли как академик на конференции, то ли как Ленин на броневичке. — Предлагаю разойтись по разным частям леса, благо Роман Вениаминович нам выделил достаточно места и даже зоны обозначил — уважаемо. Каких-то хищников тут нет, змеи спят, как и все приличные гости — как я узнал, кроме нас тут два человека всего, и то в дальнем домике. Начинаем каждый по-своему, идём, куда ведут, а если чувствуем, что потянуло на чужую тропинку — объединяемся, и дальше идём вместе. Господа московские и белые, кому нынче с бубном бегать не с руки, поддерживают в мире среднем и следят, не упал ли кто с приступом. По сигналам своих помощников, думаю, всех услышат, да и просто по звукам. Как вам план? — Хороший. Но я бы предложила ещё телефоны взять и не выключать — на случай, если кто-то загремит под кусты или в канаву, чтоб хоть по GPS нашли, — включилась шаманка с дредами. Локи одобрительно кивнул, как и Николай — в предложении чувствовался опыт, плюс к тому, они что, в десятом веке? Нет, в двадцать первом, и надо пользоваться всеми благами цивилизации, даже если эта цивилизация по большей части весьма нецивилизованно игнорирует вклад шаманов в собственное благополучие. — Согласен. Стартуем до полуночи? — Николай оглянулся на Локи, возвращая тому бразды лидерства. — Да. Через час жду всех здесь — и начинаем.

***

Локи собирался неторопливо, со знанием дела, но редкой для него внимательностью к каждой детали. Навесил на шею талисманы и чётки, один подвес за другим; перевязал пояс крепко, тем узлом, что его научили завязывать в школе боевых искусств — тугим, но не стесняющим движений и не перекрывающим течение ци по телу; привесил на него маленький короткий топорик; накинул шапку с заранее заколотым в бахрому пером и коснулся бубна, нетерпеливо загудевшего в ответ на прикосновение. «Когда уже?» — Скоро. Проверил колотушку, телефон в кармане и вышел в ночь, погасив свет в домике и задвинув защёлку. Насчёт вещей он не беспокоился — самое ценное было с ним, да и горе тому, кто посмеет тронуть заговорённый его рюкзак. У костра остались сидеть только те, что вызвались хранить огонь и их физические тела этой ночью: Локи насчитал четверых. Они где-то раздобыли тёплые вещи и пледы, чтобы сохранять тепло в неподвижности, и расселись по сторонам света. Остальные постепенно возникали из темноты, окружая костёр частоколом тел, что слабо были похожи на человеческие: они, новые, неузнаваемые в своих шелестящих и узорчатых одеждах, надвинутых на глазах шапках с бахромой, вооружённые — иначе не скажешь — бубнами, с колотушками и без, с лентами и без, ещё до начала действа уже напоминали духов и сказочных существ. Локи пересчитал — все здесь — поднял руку, опуская шапку на глаза, и тоже отступил на границу круга света от костра. — Славной охоты, — сказал он и первый раз ударил в бубен. — Славной охоты, — повторил голос по правую руку, а может, по левую — он уже не различал интонаций, но звук бубна запомнил чётко. Это повторилось снова, и снова, и снова: духи запоминали друг друга и запах людей, что стояли подле них. Когда прозвучал последний голос из круга, то следующий удар зазвенел отовсюду и ото всех — духи благословляли своих камов, и это был первый зов. Люди-тени развернулись во тьму, и их поглотил лес.