Яблоки

Эмбер увидела на краю куртки запекшуюся кровь. Горло сдавило. Неприятные воспоминания обрушились на девушку. "Ну нет, надо успеть переодеться, пока мама спит" Подумала девушка. Она быстро встала с кровати, которая была заправлена, кстати. Теперь не надо будет её застилать. Хоть какой-то плюс. Эмбер решила пойти на кухню, что бы там быстренько застирать все свои шмотки, а заодно и самой умыться, но с кухни раздались странные звуки. Кажется, что мама сейчас там и что-то готовит. "Ну вот..." Подумала Эмбер. Теперь ей точно ничего не светит! То, что мать на кухне, говорило о том, что она не спит. Ну, есть ещё вариант, что она лунатик, но это в счёт не берётся, так как Эмбер никогда не замечала за матерью подобных повадок. Есть ещё один плюс — раз она встала рано и сразу пошла готовить, это значит, что у неё хорошее настроение. Но всё равно Эмбер это не спасёт. Гнев её матери слишком ужасен. Девушка решается пойти в ванную, стараясь сильно не шуметь. Она сможет быстренько умыться и там. Главное, кровь смыть. Скрип. Ну всё, Эмбер, теперь точно всё ужасно. Мама её заметила. Девушка оборачивается и видит лицо матери, которая высунулась из-за угла, чтобы посмотреть, куда направляется её дочь.       — Доброе утро, — улыбается женщина, а после опускает взгляд на край её куртки и видит "грязь." — А что это такое? — женщина хмурит брови. Ей определённо не нравится то, как сейчас Эмбер опасливо на неё косится и то, что её куртка сейчас пребывает в не самом лучшем состоянии.       — Это... Это грязь! — быстро говорит Эмбер, с трудом подбирая нужные слова. Ее словно по лбу стукнули, выбивая последние мозги.       — А мне кажется, что это не грязь, — Сакура внимательно приглядывается, а после восклицает пораженно: — Это же кровь! Эмбер отступает на шаг назад. Она старается не смотреть в зрачки мамы и не корчиться от боли в руке и животе. Всё-таки сильно побили, гады.       — Кого ты уже успела побить? — строго спрашивает женщина. Сакура знала, что её дочь ни дня не может прожить без драк. Ну, почти ни дня. Всё равно, слишком частыми были её нападения на других ребят из их города.       — Я... — голос Эмбер необычайно хрипит. А после она с трудом выдавливает: — Я никого не била. "Скорее наоборот." Машинально пронеслось у неё в голове.       — А что это тогда? Краска? — недоверчиво спрашивает Сакура. Эмбер держится, чтобы не заплакать — это было не в её стиле. Она смотрит на мать и морщит брови, сдерживая поток слез:       — Я же сказала, что никого не била! Это он всё виноват! — Эмбер опускает взгляд. Кажется, зря она про него заикнулась. Если мама узнаёт про Джеро, то он её прибьёт за углом! А Эмбер хотелось жить. Жить, значит, молчать. Молчать о том, что у тебя на душе.       — Кто виноват? — спрашивает в ответ Сакура.       — Никто. С пацанами подралась, — сказала как можно беззаботнее девушка.       — Ну вот, а говорила, что не дралась! — Сакура всплеснула руками от возмущения.       — Так не я ведь била их, — Эмбер демонстративно застонала, закатив глаза. Женщину как будто подменили.       — Когда это случилось? Где? Что они сделали? — она начала осматривать Эмбер. Девушка не знала, но ей казалось, что её мама сейчас вновь заплачет.       — Вчера вечером, за то что Джеро ударила... Да хватит меня осматривать! Мне совсем не больно, у меня нет жутких ранений, переломов и сотрясения мозга, — Эмбер отдернула руку. Кажется, что сотрясения у неё вообще не могло быть. А если бы и было, то сотрясение чего?       — Эмбер, хватит грубить! Я волнуюсь, мне надо тебя осмотреть! Вот, погляди! И бёдра все в занозах! Где ты ещё лазила, а? — вскричала бедная женщина. Девушка опустила голову. Опять довела мать. Что же с ней не так...?

***

Сакура уже обработала раны Эмбер. После этого они взялись за уборку. Естественно, Эмбер было всё равно, в какой трущобе она живёт и какой чистоты эта трущоба. Лишь бы было где жить.       — Вот видишь как дома чисто! — говорит Сакура. Эмбер оглядывается лениво и переводит взгляд на мать.       — Ну и? Ну да, чисто, ну да, красиво, но тут же теперь совершенно нельзя ничего найти... Вот где мой носок, который я забыла бросить в стирку вчера?       — Вот оно что, — спокойно проговорила женщина. — Значит, ты и носки до стирки донести не можешь? В лом, да?       — Ну мам, я же шучу!       — А я нет. Тема была закрыта. Кажется, что Эмбер пришлось признать тот факт, что в доме всегда должна царить чистота.       — Кстати, ещё забыла кое-что сказать, — начала Сакура, улыбаясь. Эмбер посмотрела на неё с любопытством. Если мама так улыбается, то это значит, что её ожидает приятный сюрприз.       — Да? Ну, говорит, мама, не тяни кота за подробности! Ладно, извини, — видя взгляд с лёгкой укоризной, проговорила девушка.       — Ты едешь к бабушке! Вот так замечательная новость... Эмбер чуть в обморок не кокнулась. Чего?! К бабушке?! Да она там будет фигачить до тех пор, пока с неё кожа не слезет и глаза не вытекут! Эмбер отлично помнила прошлый раз у бабушки. Тогда девушка тоже накосячила и поехала отгребать у бабушки. Она не сомневалась в том, что мама уже рассказала бабушке обо всём и что она туда не отдыхать едет.       — Ну мам, — с прискорбным видом протянула девушка. Сакура ободряюще положила ей руку на плечо.       — Не волнуйся, я ей не рассказала ничего. Да и когда бы я успела? Поэтому едешь отдыхать, — эта мысль немного обрадовала Эмбер. Но стало грустно но из-за того факта, что она сейчас уезжает, оставляя Ренгоку одного. Эмбер понимает, что всё это сущая ерунда и что он к ней даже не привязался и что он её не то что не любит, не то что не ждёт, он её, наверное, даже ненавидит. А всё из-за тех злосчастных яблок, при "помощи" которых они познакомились.       — Эй, ну что ты грустишь, рыба моя, — спрашивает Сакура. — Со знакомым повидаться хочешь?       — Да, — буркнула Эмбер. — Он там без меня помирает. Сакура засмеялась.       — Бабушка приедет вечером. Можешь пока к нему зайти. И с кем ты все-таки познакомилась? Скажи хоть, где он живёт!       — Ну нет, потом.       — А как зовут?       — Зовут его Акакий, — сказала Эмбер быстро и вылетела из дома, словно птица. "Только бы он был дома". Эмбер повезло — он не только не дома, он даже на улице — опять чаи гоняет. Сидит, грустит, смотрит в даль, изредка переводя взгляд на отражение в кружке.       — Ренгоку-сан! — кричит она издали. Мужчина поворачивает голову — и глаза его заблестели. Слава Богу, жива, — странная мысль проскочила в его голове.       — Привет, — здоровается он в ответ и машет ей рукой. Эмбер подбегает и чуть не сбивает стол.       — Ух, успела.       — Так бежишь, словно бы за тобой гонится маньяк, — произнёс Ренгоку.       — Не то слово, — говорит Эмбер, пытаясь отдышаться. Наконец, ей это удаётся. — А я уезжаю сегодня, — выпалила она.       — Куда так?       — К бабушке в рабство, — говорит она, смеясь. Ренгоку тоже начинает смеяться. От его спокойного настроения не осталось и следа. Он словно бы зарядился весельем и энергией у этой подвижной дамы.       — Прям-таки в рабство?       — Не то слово! — утрирует Эмбер, говоря чуть тише, будто кто-то мог её услышать. Зато с такой интонацией, что Ренгоку невольно прыснул.       — Все бабушки добрые, — заметил он. — Все они сидят перед камином, вяжут тёплые носочки и пекут пирожки. И кормят ими тебя до полусмерти, — говорит он с улыбкой.       — В точку, — поражается Эмбер. — А ещё потом дарят на Новый Год этих самых носочков и заставляют тепло одеваться.       — А то как же! А что, твоя бабушка и вправду такая... — Ренгоку замолк. — Бука?       — Бука? — переспрашивает Эмбер и вновь заливается. — Нет, она хорошая. Просто она держит корову, курочек и прочую скотину, — последнее слово она сказала с особым акцентом. Ренгоку на миг даже почему-то показалось, что это слово относится к кому-то ещё, кроме животных. — И поэтому приходится убираться во дворе, кормить всю эту челядь, поить, загонять, выгонять, корову доить, навоз откидывать, огород поливать... Да, всего не перечислишь. Отнимают мою свободу, — пожаловалась она.       — Бабушке надо помогать, — назидательно говорит он.       — Я знаю, я ведь шучу!       — Понимаю... И всё равно помогать надо, — заканчивает он. — И откуда у тебя столько порезов? — спрашивает он, глядя на её руки и ноги. Эмбер покраснела.       — Да так... Вышли кое-какие обстоятельства... — она невольно вспоминает, как парни передразнивали её песней про клëн. Было обидно. Неужели она так плохо поёт?       — Сочувствую, — произнёс Ренгоку, с грустью глядя на молодые, но уже такие расцарапанные руки.

***

      — Всё, всем пока, меня в дурку увозят, — говорит Эмбер, садясь в машину рядом с кучей пакетов и свертков.       — Эмбер, веди себя нормально, — укоризненно произносит Сакура, после чего целует дочь в лоб. — Всё, пока.       — Меня в дурку увозят, — опять говорит Эмбер. Сакура стучит согнутым пальцем по лбу.       — Да ладно, мам. Пока! — Эмбер целует мать в щеку.       — Ага, тебя в дурку увозят. Эмбер и Сакура смеются. К ним присоединяется и бабушка.       — Эх вы, дети малые, — говорит она улыбаясь. — Ну, дед, поехали!