А звёзды тоже растут на деревьях

      Аркхэм шел по лесу, постоянно оглядываясь. На нём всё те же маска и подобие мантии, перекрывающие все возможные участки кожи. Маска, кстати, не совсем обычная, а та самая, «Чумного доктора». Вдыхать через неё осенний воздух было довольно-таки сложно, так же как и насладиться видами в полной мере, хотя бы из-за немного запотевших стёкл, дающих обзор в обычное время. Но не сейчас, кто бы сомневался.       Листва приятно хрустела под ногами, переливаясь яркими, приятными глазу цветами, которые будто бы светились на фоне тёмного неба, предвещающего дождь, и серой земли, пропитавшейся влагой. Так же было видно листья, всё ещё висящие на ветках деревьев.       Мир окрашивался в яркие краски даже после наступления, обычно, депрессивной осени, не дающей ничего кроме чувства отвращения и какой-то слабой душевной боли, тихонько пульсирующей в груди, да так, что и заметить это с первого раза очень сложно.       Так как же он очутился в лесу? Ответ прост. Всё из-за этого ребёнка, который непонятно, то ли демон, то ли демон в нём. Не суть. Ребёнок вновь разбушевался, ломая временную базу дока. Очередную. Поэтому пришлось бежать, да куда подальше и как можно быстрее, ну а первой попавшейся картиной стал лес, в котором сейчас и находился Николас.       Лёгкий ветерок подбрасывал золотистые листья в воздух и унося из куда-то недалеко. С каждым дуновением подобного ветерка становилось всё холоднее, будто бы кто-то постепенно опускал всю местность в чан с холодной водой, леденевшей у самого дна, которое никогда не удалось бы достичь из-за толстой корки льда. Но не смотря на это, хотелось наслаждаться погодой, оставаться здесь надолго и просто бродить по этому, лесу, который совершенно точно затягивал, отрезая все пути отхода. Хотелось просто идти и думать. Необязательно о чем-то великом или простом, просто о чем-то.       Он делает вдох, ожидая почувствовать тот запах скорого дождя и привычной осенней сырости, совсем забывая, что находится в маске, которая могла дать максимум лёгкий запах резины или чего-то подобного. Иногда было даже обидно, или, скорее, неприятно. Что поделать, таковы правила, которые он соблюдает неизвестно для кого. Потому что уже не для кого.       Где-то совсем рядышком послышался шорох, заставивший Николаса остановиться и боязливо осмотреться. К его удивлению, ничего такого в глаза не бросалось, в плане огромного чудовища, чем-то похожего на змею или чего-то вроде этого, никакого детского смеха рядом, будь он проклят, и главное, никого живого. Просто никого, лес пуст, если не учитывать Аркхэма. И всё-таки он может уловить на себе пристальный взгляд откуда-то со спины.       Решив, что за столько лет полного одиночества он мог уже и с ума сойти, ну и, соответственно, галлюцинации получить, Николас продолжил медленно идти, иногда всматриваясь в окружение. Но стоило только ему потерять бдительность, спокойно вздохнуть, наконец, как его сбивают с ног, опрокидывая на спину. — Эй, да какого черта! – вскрикивает он, тут же замолкая и вслушиваясь в, как назло, мертвенно тихий лес. –       Спустя минут пять такого лежания идеи подняться с земли, холод которой чувствовался даже через одежду, так и не пришло. Лишь навязчивые мысли скорой смерти, которые хоть и немного, но пугали. Мысли о том, что вот ещё секундочка и его разорвут на части, делая своим обедом. Но ничего не происходило.       Сделав глубокий вдох Николас готовится подняться, но что-то довольно тяжелое запрыгивает ему на живот, от чего желание встать просто отпадает, а сердце бьётся чуть ли не в десять раз быстрее. Становилось труднее дышать. Воздух не поступал через маску, что очень мешало.       Существо немного потопталось на теле, потом спрыгнуло и, судя по шуршанию листвы, направилось к лицу. На этом моменте можно было бы уже и подняться, и сорок километров пробежать на адреналине, но Николас не спешил этого делать. Возможно он уже был готов к скорой смерти и совсем не боялся, даже напротив, ожидал скорого отправления к своим товарищам, прямиком в ад, где ему и ему подобным место.       Однако признаков агрессии существо не проявляло, напротив. Вело себя дружелюбно, ударившись то ли головой, то ли огромной лапой о голову Аркхэма, после чего просто напросто прилипло к нему. — Так, постой... – тихо, сам для себя, сказал мужчина, тяжело вздыхая и приподнимаясь на логтях. –       Животное, как он успел понять, засуетилось и поспешило прижаться к человеку, касаясь то ладоней, то пытаясь запрыгнуть на него. В конечном итоге животное приняло решение запрыгнуть на ноги и просто сидеть там.       Немного опустив голову мужчина, наконец, смог разглядеть животное, из-за которого чуть не получил сердечный приступ. Это был белоснежного цвета кролик со свисающими, по-странному длинными ушами. — Это... Я тебя так испугался? – нервно хохотнув задаёт он сам себе вопрос. –       Кролик лишь дёргает розовеньким носиком, поворачиваясь голову куда-то в бок. Док издаёт ещё один нервный смешок, осторожно прикасаясь к голове животного, мягкость меха которого чувствуется даже сквозь чёрные перчатки. — Откуда ты здесь такой, м? – он задевает нос маски рукой, сам ещё не понимая, куда эту самую руку деть. –       Николас, наконец, садится, немного приподнимая кролика, который даже не попытался убежать, покорно оставаясь в руках и только изредка вертя головой. К кроликам док относился хорошо, можно сказать даже прекрасно, особенно к беленьким. Они выглядели красиво, так ярко и уютно. Ну просто милашки. Белый цвет, кстати, символизирует чистоту, добродетель, невинность и радость, хотя для дока этот цвет означает ещё и свободу. От всех обязанностей и страхов, которые запросто могли сковать его по рукам и ногам, и утянуть на дно, где он, конечно же, задохнётся.       Внезапно кролик отскакивает от человека, мчась куда-то в кусты, листья которых ещё попросту не успели опасть. Аркхэм тут же поднимается и, по непонятной ему самому причине, мчится за кроликом, чуть ли не падая на землю. Внутри оставалось какое-то странное, липкое чувство, перекрывающее лёгкие, но причины ему не было. Ровно до того момента, пока сзади не послышался шелест листьев, прерываемый каким-то рыком. Сердце упало не то что в пятки, а к центру земли, выходя с другой стороны.       В поле зрения замаячила белоснежная шёрстка, которая тут же нырнула в, внушительных размеров, нору, которая засияла слабым, золотым светом, проигравшим около секунды.       Вдохнув поглубже док последовал примеру кролика, совсем недолго думая. Спуск был, цензурно говоря, далеко не мягкий. Аркхэм успел несколько раз стукнуться головой и копчиком, подлетая на камнях и изгибах, которые свойственны подобным норам. — Вот зачем я сюда... – не успевает договорить он, сваливаясь на свежую, траву пастельно-синего или фиолетового оттенка –       Николас кашлянул, осторожно осматриваясь и стараясь найти подвох или какую-то опасность.       К сожалению кролика в его поле зрения не оказалось, зато были замечены игральные кости, размером под два метра. От них шли зелёные ростки, больше напоминающие стебли арбуза или дыни. Листья были острыми, оранжевыми, так же как и стебли, уходящие куда-то вглубь леса, петляя между деревьями с пышной шапкой из пастельно-зелёной листвы. Вдалеке появился человеческий силуэт, который стал довольно быстро приближаться. — Вы в порядке? – обеспокоенно, но тем не менее очень тихо спрашивает парень, подходя почти в упор к Николасу. – — Да... Всё хорошо. – запинается он, после чего быстренько поднимается на ноги, отряхивая одежду от пыли и грязи. –       Парень улыбается, во все тридцать два зуба, показывая острые клыки. У парня каштановые волосы и темно-синие глаза с вертикальным зрачком. В качестве одежды парень носит тёмно-серую толстовку на пару размеров больше и тёмные штаны, низ которых волочался по земле. Определённо, этот парень был на кого-то похож, только вот на кого? — Пройдёмте со мною, покажу кое-что! – шепчет он и, не дожидаясь ответа, тянет дока за рукав с собой, быстро пробегая большое расстояние, ни разу ни запнувшись, в отличии от самого доктора. –       Этот мир довольно сильно отличался от другого, верхнего. Эти пастельные цвета, создающие некое эстетическое удовольствие и чувство безопасности, необычные растения, встречающиеся здесь на каждом шагу. На ближайшем кусте, к примеру, росли луны, на другом – солнышки. Где-то глубже в лесу стояла одинокая стена, заросшая голубоватым мхом с пушистыми облачками, а где-то ближе к вытоптанной парнишей тропинке росли, не поверите, знаки препинания, будто бы цветочки.       Вскоре они прибежали к дереву, на котором росли звёздочки, размером с ладонь. Они слабо поблёскивали, после чего камнем падали вниз, немножко трескаясь. — Ох! – произносит парень, подбегая к дереву. – — Что-то случилось? – непонятно зачем спрашивает Николас. Конечно случилось, он что, просто так беспокоится?. –       Но ответа не последовало. Ветер нёс с собой осколки старых, давно упавших с дерева звёзд. Становилось намного прохладнее, чем было раньше. Треснувшие звёздочки, поднятые ветром в воздух, каким-то образом продолжали лететь дальше, скрываясь за бесчисленным количеством деревьев. — Бедняжки... – шепчет парень, поднимая с земли половинку звезды, что была разбита так ровно, будто бы кто-то специально её разломил на две части. –       Парень поднимает вторую половинку звезды, стараясь скрепить их вместе, что, конечно, не увенчалось успехом. Их нельзя починить, потому что их время пришло. Нужно просто отпустить их вместе с ветром и ждать возвращения в то время года, в которое они обычно растут. — Они... Дороги вам? –как можно тише спросил Аркхэм. – — Да, они были со мной все эти десять лет... Терять что-то подобное трудно. – заключает он, смотря на мигание двух половинок звезды, которое должно вот-вот потухнуть. –       Майрон. Так звали этого парня, когда док в последний раз его видел. Слышал, как родители дьявольского ребёнка звали парня по имени и наблюдал. Издалека. К удивлению парень был слишком добр. Сначала пытался как-то заботиться о ребёнке, а потом, при первом же проявлении пугающей мистики, ушел по следам Пикмана. И ведь даже почти в самом конце, когда ребёнок разбушевался и превращался в монстра нянька пытался его успокоить. Еле слышно напевал какую-то колыбельную, быстрым шагом удаляясь из поля зрения монстра. — Держи. – отдаёт нянь доктору половинку звезды, через которую продета верёвочка. На удивление кусочек достаточно тяжёлый, что бы не быть поднятым ветром, но почему-то так и наровил улететь. – — Зачем? – сначала мешкает, но потом принимает подарок он. – — Просто так, Николас. – спокойно проговаривает Майрон, садясь на землю. – — Откуда... – спешит спросить док, но его перебивают. – — Всё в порядке, мой маленький Тинни просто рассказал мне твоё имя, а он, уж поверь, знает всё. – он прижимает колени к груди, смотря куда-то в небо. – — Тинни...? – Николас просто не может поверить или осознать. Мозг постепенно превращался в какой-то узел, спутанный с другими, и который смог бы развязать хороший сон. –       Только вот незадача, здесь было чудовищно холодно. Даже нос, скрытый под маской чумного доктора был холодным, несмотря на тепло, которое раньше сохраняла маска. Так же было и с тёплой, с виду, одеждой, которая могла бы согреть в лёгкий мороз. — Мой белый кролик. – серьёзно говорит Майрон, и, как по команде, из-за дерева выбегает тот самый, беленький кролик, усевшийся рядом со своим хозяином. –       Аркхэм хмыкает, садясь рядом, складывая ноги в «позе лотоса». Очень холодно. Добивает, так же, прохладный ветерок, заставляющий мелко задрожать. Они что, на Севере что ли? — Знаешь... Тинни удивительный кролик, живущий со мной с пяти лет... – задумчиво произносит парень. Его голос звучит немного громче, чем раньше, – отец приказал убить его, а я просто не смогу, ну и меня выгнали. С тех пор я поклялся сделать всё, что бы защитить этого малыша...       Это немного напоминало Николаса и Ньюта, которые были, хоть немного, да похожи на отца и сына. Док пытался заботиться о нём и, по возможности, чинить, а робот помогал с садом. — Жаль, конечно... А что за дыра, по которой я сюда спустился? — Что-то типа кроличьих нор, которые появляются здесь, если кому-то нужна помощь или он находится в опасности. У тебя второй вариант.       На подобное он предпочел промолчать. Звезда, что до этого мирно лежала в ладони, теперь украшала шею. И всё-таки, должно ли здесь быть так холодно? — Тебе нужна помощь? – поворачивает нянь голову к доктору. – — Нет, хочу просто спросить. Сколько в этом... Измерении.? Градусов. — Непривычные десять, а что? – десять!? Разве при десяти бывает так холодно? – — Ничего, я просто... – он был успешно перебит. – — Прохладно? Хм.       И вновь оба замолчали, вслушиваясь в шелест листвы единственного дерева, чьи листья пожелтели и стали опадать, вместе со звёздами, что были так дороги Майрону. — Я знаю, что ты наблюдал. Когда я был в доме у ребёнка. – грустно говорит он, опуская голову на колени. – — Я понимаю, прошу простить... – с каких пор он перешёл на «ты»? – — Не страшно. Знаешь. Я тоже наблюдал, очень редко. – это собрание сталкеров? – — И? — Мне нравятся ты и твой характер. – внезапно выдаёт он, так же внезапно чмокая Николаса в щёку через маску. –       После этого Майрон обнимает собеседника, проводя тёплыми пальцами по шее. — Спасибо, что сказал. Всё время твердил себе о заклятии, которое должно немного согреть тебя, но забыл. – хихикает парень и отстраняется, – понимаешь, людям здесь очень холодно и все дела. Если бы ты не сказал – просто умер бы из-за холода, которого не чувствуют остальные.       Он говорил об этом так буднично, будто бы ничего такого в чьей-то смерти попросту нет. Парень продолжал держать руку на шее, будто бы грозясь придушить в самый удобный момент. От этого места по телу разливалось тепло, которое понемногу выводило Николаса из ступора медленной, но заметной сменой температуры. — Серьёзно? Почему? – сейчас Аркхэм был немного похож на ребёнка, спешащего узнать всё от родителей. – — Сад не любит посторонних, а я, как его создатель, не могу позволить человеку, нуждающемуся в помощи, умереть. Особенно тебе. – его глаза сверкают, прежде чем на лице появляется хитрая ухмылка. Он пытается вогнать дока в ступор, потому что забавно видеть его таким растерянным. – — Почему бы тогда не забрать у сада способность менять температуру до критичной? — Не я отдал ему эту способность. Сад сам её приобрёл, опасаясь посторонних. – вновь прижимается к Николасу парень, чувствуя, как первый вздрогнул. –       Видеть Аркхэма таким по милому растерянным доставляло радость и какое-то приятное чувство, прожигающее грудную клетку. — Знаешь, а ты ведь... – не заканчивает Майрон, глядя доку в глаза через прорези в маске и по-хищному улыбаясь. – — Чего?... – пугается мужчина, бегая глазами по собеседнику. – — Так похож на добычу, и это так забавно! – начинает смеяться парень, на что получает лёгкий толчок в бок и тихий смешок. – — Не смешно, я уже напугался... – улыбка сама лезет на лицо, просто из-за вида смеющегося собеседника. – — Оуй, не бойся, я не причиню тебе вреда, ты знаешь. – в своей тихой, спокойно манере отвечает парень, будто бы это не он сейчас смеялся на весь сад. –       А Николас ничего не говорит, потому что это не нужно. И так понятно, что он оценил «шуточку».       Теперь оба просто тихо сидели в обнимку, поглядывая на серое небо, предвещающее скорый дождик и вдыхая запахи зефира вперемешку с сыростью.