Прощение

— Плечики назад, подбородочек вперед и пошли, — а после смех, от которого у Айыллааны всё сжимается. Она делает вид, что не следит за походкой девушки, словно ей плевать, как и на остальных. — Вы знаете, что у вас красивое лицо? — задает вопрос преподавательница и Оел подаётся вперёд, отрываясь от стены. — Ахуенное, — Даша искренне улыбается. А Оелана мысленно усмехается. Кто бы обладал таким самомнением?       Даше действительно бы в модели. Светлые, казалось пробирающие в самое сердце, ледяные глаза. Пухлые губы, красивая улыбка. Лицо и правда, ахуенное, как выразилась сама Поцелуева.       Если бы не зависимость от алкоголя, неконтролируемая агрессия и злость ко всему миру, Даша точно могла бы стать моделью. И по росту и по фигуре подошла бы.       Но настоящее модельное не светит еще месяца три с половиной, если они продержатся до финала. Хотя с учетом двух драк за одно утро, Даше как минимум грозит черная лента.       Они готовы ещё совершить дефиле, перед теми же людьми. Только в этот раз в толпе будет и Лаура Альбертовна. А это даёт дополнительное напряжение. — Ты чего? — шепчет Оел, заламывающей пальцы Даше, что в этот раз стоит перед ней. — Я волнуюсь. Нам снова будут давать оценку и комментарии. Не люблю это, — внезапно для обеих сознаётся Даша.       Айыллаана не успевает ничего ответить. Редактора уже отправляют их на подиум. Поддаваясь секундному порыву, Айлана, в знак поддержки сжимает руку Поцелуевой. Ловит её удивленный взгляд и отвечает улыбкой, в ответ видя тоже самое.       Финальная походка. Оелана смотрит на прямую спину Даши, которая безумно старается. Они останавливаются совсем близко, касаясь друг друга плечами. Стоят достаточно близко лишь потому что на подиуме мало места, и никаких других причин.       Цветы. Как давно их не дарили всем. Даже забываешь насколько это приятно. Айыллаана вдыхает запах и мечтательно улыбается. Приятно, когда замечают твои старания и оценивают их по достоинству. — Почему так пристально смотришь? — тихо шепчет якутка, пока им говорят проникновенные слова. — Прости за то, что избила.       «Какого хуя? Почему сейчас?». Но ничего спросить, да и никак отреагировать не успевает. Их уже ведут переодеваться и в автобус. День только начинается.       Сидя в конце и смотря на пейзаж за окном, Макарова пытается проанализировать, что за черт происходил с ней на испытании.       «Да нет. Бред» — проносится в мыслях. И это действительно походит на бред сумасшедшего.       Слишком рано. Слишком не та. Айыллаана не влюбляется на столько быстро. Не влюблялась. Всё на этом чертовом проекте пошло наперекосяк.       Рядом кто-то садится. И Оел теперь смотрит на Дашу другими глазами. Но не позволяет себе пялится. Слишком много вопросов будет. — Чего? — на вопрос Даша мнётся, кусая губы. — Прости, — тихо произносит, опуская глаза в пол.       Поцелуевой стыдно за свой поступок. Она признает это. И попросить прощения лично — для неё действительно подвиг. — Прощаю, — Оел широко улыбается, не смотря на то, что щека ещё немного болит. А у Даши от улыбки внутри давно убитые бабочки просыпаются.       Они обе сломанные, разбитые, не понимающие себя. Куда уж понимать других. Но понимание возникло внезапно, на заднем сидении автобуса, который мчал к новому испытанию.