Белое платье.

***

Белая шелковистая ткань. Легкое и изящное платье, настоящая редкость. В нем я должна явится на светский вечер на Первом Этаже в честь своего повышения. «Самый юный майор, воспитанница Белого Этажа». Гордость для многих. Только вот я этих чувств не разделала… Чуть подумав, как ещё сделать образ более «праздничным», убрала передние пряди своих волос назад и закрепила белой гладкой заколкой, создав таким образом подобие причёски. Вроде выглядит неплохо, остаётся надеяться, что Астарта одобрит. Наверное, в детстве мне приходилось носить что-то похожее? Когда была ребёнком и жила в детском секторе Первого Этажа… Застегнув на тонких щиколотках ремешок белых туфель, я встала перед зеркалом. Точно игрушечная… «Интересно, что бы он сказал, увидев меня такой?» Он…тот, чьё лицо и голос я уже забыла… Вацлав. Мой первый наставник и тот, кто подарил мне мечту… Тот, кто спас меня и поплатился за это… Тот, кого я помню лишь по рассказам дяди Вагнера. В груди что-то стало каменным. Давно уже не приходило шифровок. Хотя ведь и сама ни строчки так и не написала. Вацлав бы расстроился? Что бы он почувствовал? Какие бы эмоции были на его лице? Он бы огорчился? Обрадовался? Ему было бы всё равно? Или нет? Я не знаю… Ладони накрыли уши и сжали голову. Судорожный выдох. Поднявшись с табурета и решив смахнуть ненужные мысли, я сделала поворот вокруг своей оси…и время словно замедлило ход…

***

Первый Этаж. Самый верхний этаж Города. Самый чистый этаж. Во всех смыслах. Здесь собраны лучшие из лучших. В этом месте мало просто родиться, нужно всё время доказывать, что ты достоин жить тут. Но дети, сколько им не вдалбливай эти истины, остаются детишками. И сейчас во дворике дет.сектора звенели голоса, словно колокольчики: — Ух ты-ы-ы, Ты так красиво танцуешь!!! — А как красиво ткань развивается! И пряди! — У неё, наверное, врождённый талант! Толпа детишек с искорками счастья в глазах следила за тем, как их ровесница кружилась в импровизированном танце, от чего её длинные голубые пряди, белая юбочка и белоснежный шарф с серебристыми кисточками, который она одолжила у воспитательницы, извивались в такт движениям. Её большие зелёные глаза сверкали ярко, словно гранёные стёклышки церковного витража. Казалось, что этот невинный взгляд сможет каждого очаровать. Что уж говорить об улыбке, которая и не думала сходить с лица, или об этом милом румянце на белоснежной коже? Сбитое счастливое дыхание, заливистый смех и детская свобода. Кажется, что стоит сделать шаг, и она взмоет под самый купол. Ребятишки даже не подозревали, что двое взрослых наблюдают за ними стоя в переходе между зданиями. — У неё хорошая координация. Да и выносливость выше, чем у её одногодок. Другой бы ребёнок уже выдохся. Если верить отчётам, у этой кандидатки в целом хорошие физические показатели. Рассуждал высокий мужчина в очках, его расслабленный тон сразу давал понять, что он хорошо спит и питается. Лучше, чем люди Этажами ниже. Он опустил взгляд на бумаги, прикреплённые к планшету и поводил по строкам ручкой, за тем подцепил ей пару страниц, поднял и сравнил результаты в сухих таблицах. — Думаю, она подойдёт в качестве образца. — Хм… Посмотрим. Проведите мед.осмотр. А, ещё проведите собеседование. И проверьте её умственные показатели. Прохрипел мужчина лет под 50 с лишком, развернулся и поплёлся подальше, убрав руки за спину. Игла патефона соскочила с дорожки пластинки…

***

— Эй, кроха, ты же не боишься уколов, верно? — Не-а~ Зелёные глаза девочки с любопытством осматривали медицинский кабинет. Она болтала ножками, сидя на высоком стуле, и напевала мотив, что приходил в голову. Обычно кровь брала одна старуха, от которой всегда веяло чем-то горьким. При виде неё внутри малышки что-то сжималось, как, впрочем, она вся сама и до конца процедуры сидела зажмурившись. Но эта тётя добрая, лучезарная и пахнет чем-то сладким. Ещё и голос приятный! — Какая смелая девочка. И так, начнём… Пропела мед.сестра и вколола иглу в маленькую ручку, придерживая, что бы мелочь её не одёрнула — Ай! Никогда ещё кровь не брали так больно… Внутри что-то похолодело… Кроха смотрела, как часть неё утекает по прозрачной трубочке. Красная… «...Страшный цвет...»

***

— Эй, Кио! Девочка забралась на крышу, где обычно сидел её друг. Он был самым умным в её группе, и часто занимался с подругой домашней работой. Но обычно мальчишка просто сидел и думал. Скучный тип для большинства детей… Для зеленоглазки вообще-то тоже, но он не плохой мальчик, просто может ему трудно общаться с другими? — Благодаря твоим советам я написала тест на 29 баллов! Это гораздо лучше, чем прошлый результат на…раз, два…на два с половиной балла! Сколько гордости в голосе. Только вот на 29 из 50… — Ты молодец… Без интереса, но на самом деле искренне ответил ей мальчишка не отрывал взгляда от купала над их головой. Лампы дневного света уже потухали, а вечерние только загорались. Девочка очень любила то, как медленно меняются цвета окружения и расползаются тени. Но больше всего ей нравилось наблюдать, как в этих цветах меняется выражение лица Кио. Становится словно взрослее… Малышка широкими шагами подкралась ближе и убрала руки за спину, перекатываясь с пяток на носки. Сперва она смотрела на друга. А он все ещё вверх… Тогда она тоже подняла лицо. Но все время косилась на чужую фигуру рядом: — На что смотришь? Инженера увидел? — Нет… Повисло молчание. Девочка села, надула щёки и стала пристально смотреть на мальчишку, все приближаясь. А мальчишка на потолок… –… Как думаешь? — Наконец прервал тишину Кио, а девчушка отпрянула, когда тот внезапно заговорил. — За стенами что-нибудь есть? Этот вопрос очень удивил голубоволосую. Она долго тупилась на парня, ожидая, когда он скажет что-нибудь, вроде: «Да шучу я, расслабься, пошли лучше на ужин». Но он молчал, продолжая разглядывать потолок… Малышка не выдержала такой тишины и фыркнула, скрестив руки и вздернув носик: — А какая разница? Тут явно лучше. Да и вообще, нельзя нам о таком думать! Город — это то, ради чего мы живём! Мы заботимся о Нём, а Он о нас! Так что какая разница? — м… Кио выдохнул и кивнул, но ответ его не убедил…

***

— Проект S. S!!! Высокий голос мужчины в белом халате резал ухо. Девочка, выдернутая из своих дум, задрожала и повернулась к нему, выпрямившись в струнку. Этот мужчина был похож на живой скелет, как на иллюстрациях в книжках Кио. Кажется, они эн-ци-кло-пе-ди-я-ми назывались… Короче, мужчина отвратный. С таким ещё блинным носом смешным! Если бы ей не было так страшно, малышка бы поморщилась или фыркнула от смеха. — А, я? — наконец обронила неловкие две буквы. Голос предательски дал осечку. Обстановка тут ей не нравилась совсем. Очень хотелось домой… — Не отвлекайся! Это твоя камера содержания. Занимайся усердно ради Города. Если справишься, ты сделаешь самый большой вклад в Его процветание. — Буду стараться!!! Но последние слова подопытной небыли услышаны. Дверь перед ней захлопнулась после слов писклявого скелета в халате. Грохот прошелся волной по всей комнате и вернулся, прозвучав уже как приговор. Девочка всхлипнула и посмотрела на «камеру содержания». Внутри все сжалось. Как же всё-таки страшно…ей придётся жить в тесной комнате, носить этот странный шуршащий комбинезон. Совсем одна… Мелочь потрясла головой, сжав кулачки. Э-это ради Города!!! Она справится со всеми трудностями. А главное…руки девочки медленно опустились вдоль тела и глаза уставились в отражение на стекле…главное, что тут она не увидит их. Этих пустых глаз…таких же пустых, как у Кио, когда он заснул…навсегда…

***

Оборот был окончен, подол платья опустился, по щекам девушки в отражении бежали слезы. -… Почему я плачу?.. Если бы ещё Келда хоть что-то помнила…впрочем…может это к лучшему?