Doce me amare

Сама не знаю, как оказалась в кровати и уснула. Но когда я открыла глаза, вчерашний разговор болью ударил по сердцу. Я выхожу на кухню и обнаруживаю записку от Маши, в которой она извиняется, что её пришлось уехать не дождавшись моего пробуждения. Работа. Мне оставили круассан и кофе. Давненько мне не оставляли завтрак. Очень мило с её стороны. Однако я чувствую, как что-то изменилось, пока не явно, но будто шестеренки в моей голове начали крутиться иначе. Я завтракаю, и отправляю Маше сообщение с благодарностями. Потом собираю вещи и уезжаю к родителям. Они не ожидали меня увидеть, но были рады. Моя кошка, сейчас жила у них. Мне было сложно её видеть, это ещё один отголосок прошлого, даже имя ей выбирала она. Однако, я успела по ней соскучится, и с радостью затискала. Я провела там две недели. Общалась с семьей, играла с крестником, гуляла с собакой. Курила в разы меньше, и не пила совсем. Однако боль меня не покинула. Однажды ночью, я не смогла заснуть и умываясь слезами, открыла заметки на телефоне и начала писать: Любовь моя, а ты ведь дура. Лгала и прятала глаза. Простить тебя? За что же, милая? За эгоизм? За ложь открытую? За чувство гложущей вины, что поселила ты в меня? Возненавидеть бы тебя, Но не могу. Люблю и точка. И лучше буду ненавидеть я себя. Простишь меня? За что, любимая? Ушла. Оставила. На боль душевную поставила могильный крест. Простишь? Ведь я тебя прощаю, Шепча на ушко, I love you Строки рождались сами собой, словно вырываясь из глубины души. Они приносили облегчение, которое не приносил алкоголь. В порядке ли я? Точно нет. Но на следующий день, я уехала от родителей и вернулась домой. Я должна что-то сделать, пока сама не знаю что.