One More Time

— Вот почему ты всегда так делаешь, — пробурчал Чимин, опираясь на столешницу и едва не ныряя носом в кастрюлю. — Я вернулся час назад из поездки, а ты тащишь меня в клуб. Вообще не скучал, смотрю? Юнги ухмыльнулся, вытягивая лапшу щипцами и позволяя напитаться кислородом. Его движения были такими быстрыми и профессиональными, Чимин только и успевал, что бегать глазами туда-сюда. — Думаешь, мне нравится делиться тобой с другими? — щурясь от горячего пара, сказал Юнги. — В следующий раз, когда решишь знакомиться с моими друзьями, лучше оставь свою сладкую мордашку дома и не будь таким милым! Ноздри Чимина раздулись от приятного комплимента, но он все же не упустил возможности потыкать острыми пальчиками бок хёна. Когда Юнги снова взялся за горячее, Чимин отступил. Скинул на диван полотенце и тряхнул мокрыми блондинистыми волосами. — Тогда почему именно в клуб? Можно было к нам… ну или в бокс, например. — Да хрен знает. Я предлагал, они сказали, что хотят повеселиться. Юнги выключил плиту, слил бульон и оставил еду под крышкой. Тарелки стояли нетронутыми. Чимин тут же прекратил трясти головой. Он проводил его недовольным взглядом под урчание в животе. — Эй, ты куда? Юнги не ответил. Поднял сырое полотенце и ушел в ванную. Когда за дверью зашумела вода, Чимин совсем насупился, как маленький ребенок. Прошла минута, две — хёна все еще не было, и он шкодливо полез под крышку. Обжигая пальцы, втянул в себя немного лапши и ехидно улыбнулся. В комнату просачивалась соседская музыка. Чимин, вертя задницей и напевая под нос, распахнул створку навесного шкафа, пытаясь найти какой-нибудь перекус, и даже не заметил, как Юнги вернулся. Бесшумно и изящно. Ладонь скользнула по задней поверхности бедра. Чимин дернулся и ойкнул. — Напугал! Улыбку Юнги можно было разделить на три типа: вежливая (использовалась настолько редко, что ее даже трудно запихнуть в классификацию), колючая (на вкус как вызов, в эти секунды хотелось держаться от него подальше) и для Чимина. Конечно, тип «для Чимина» делился на разные подвиды — теплая, озорная, — но чаще всего улыбался он именно так — на грани игривости, опасности и нежности одновременно. Язык толкнулся в щеку, пробегаясь по гладким стенкам, а пальцы… пусть шершавые на самых кончиках, но они умели обращаться так правильно. Чимин не удержал нервного вздоха. Зачем только, спрашивается, не надел белья. Накинул длинную домашнюю рубашку — и думал так нормально. — Голодный? — томно поинтересовался Юнги, наблюдая за тем, как собственные пальцы исчезают под подолом рубашки и движутся к ягодице. Чимин кивнул, пытаясь сглотнуть резкий наплыв слюны. Он привык, что Юнги всегда рядом. А за три дня празднования Сольналя с семьей едва с ума не сошел. Был и душой, и телом с дорогими людьми, но не упускал возможности позвонить или написать хёну. Тело стало куда требовательнее, чем раньше. Юнги изучал его границы, подходил к ним, расшатывал, некоторые ломал — и Чимин не хотел, чтобы это заканчивалось. — Хён, — вздрогнул Чимин, когда пальцы коснулись чувствительного местечка. Он больно прикусил губу. Знал, насколько остро может быть продолжение, и даже предвкушал его. Были ночи, когда Юнги подбирался совсем близко: проводил между ягодиц истекающим членом, пальцами в смазке, легонько толкался. — Мм? — щипая задницу, промурлыкал он. — Я тоже очень голодный. Взгляд Чимина, как по леске, пролетел от отрывающейся руки к губам и обратно. Юнги вложил большой палец в собственный рот, жадно, широко лизнул, покрывая слюной, и вернул на законное место. Там, где у Чимина уже пульсировало. Влага заставила снова содрогнуться. Соски напряглись, царапаясь о рубашку. Единственный громкий звук, который наполнял комнату, был щелчок сустава, когда Юнги опустился на пол. Чимин вжался в столешницу и рвано втянул ноздрями воздух, пропахший лапшой и специями. Только вот никакой чарующий запах еды уже не мог отвлечь от теплых губ. Поцелуй за поцелуем, Юнги двигался все выше, продолжая массировать и надавливать на вход. Чимин не мог оторвать взгляда — губы прижались к собственному плечу, чтобы засвидетельствовать то, как Юнги приподнимает хлопковую ткань и забирается под нее. Укус… болезненный и сладкий, а затем ласковый язык исправляет ситуацию. Пальцы перебежали на спелые ягодицы: давили, сжимали, царапали, не позволяя нормально вздохнуть. Чимин слизывал сухость с губ, закрывая глаза и путаясь пальцами в волосах Юнги. Руки продолжали массировать и раздвигать круглые ягодицы. Так настырно и требовательно, что Чимин застонал. Юнги был там, опалял горячим дыханием, гладил по внутренней стороне бедра, задевая яички, которые твердели и наливались от желания. Когда язык коснулся копчика, ведя мокрую линию вниз, Чимин сильнее сжал густые угольные пряди. Пустословом Юнги не назовешь. Каждую ночь коротких каникул он писал, как хочет растянуть Чимина своим языком, и это уносило сознание в параллельную Вселенную. А теперь они были в настоящем — и Юнги раздвигал задницу так широко, что кожу жгло от натяжения. Но Чимину было совершенно не до этого. Его брови жалобно изогнулись, губы застыли в немом крике, когда Юнги легонько лизнул сжатое колечко. Мучительно приятно, будоража каждую клеточку. Он впился ногтями в бархатную кожу и целовал так, словно целует губы. Причмокивая, маневрируя языком. Французские поцелуи бывают разными — и эта версия понравилась Чимину больше всех. Колени прогибались от бессилия. Ему смерть как хотелось видеть выражение лица хёна. Нравилось ли ему хотя бы немного так же, как и Чимину? Кухонный островок заполнился тяжелыми вздохами и пошлыми звуками, с которыми Юнги ласкал чужую задницу. По бедру скользнула слюна. — Господи, хён… я больше не могу…  Рука потянулась к возбужденному члену, но Юнги перехватил пальцы и крепко сжал. Чимин ждал, когда, в таком случае, ему поможет сам хён, но ничего не происходило — лишь язык продолжал жадно толкаться внутрь, обжигая рваным дыханием. — Ммм… ты издеваешься? Пожалуйста! — взмолился Чимин, нагло переводя их сплетенные пальцы на подрагивающую плоть. Он чувствовал, как естественная смазка капает на колени и под ноги. Слишком обильно и невыносимо. — Ага… — сбивчиво ответил Юнги. — Кончишь от моего языка? — Ты-ы-ы!.. — взвыл он, выгибаясь в пояснице. — Не смей себя трогать! — Я почти… чаги-я… Тебе должно быть стыдно, что ты такой горячий. Сука, сладкий снизу, как же я хочу тебя!.. Все эти… блять… все три дня колом от одной мысли! Чимину совсем поплохело от грязных слов. С грохотом, он сдвинул тарелки и соусы в сторону. Если что разбилось бы — он бы не пожалел. Припадая к прохладной столешнице, он открыл Юнги еще больший доступ. Развратный стон, приправленный содержательным «охуеть», заставил расплыться в улыбке. Терпение приблизилось к краю обрыва. Ладонь Юнги — неожиданно мокрая — принялась поглаживать яички. Оттягивать их, перебирать в пальцах, и Чимин заскулил. К языку подключились и пальцы. Они аккуратно давили на вход, помогая твердому кончику проскочить внутрь. Хотелось раскрыться, поддаться хёну, но сил почти не оставалось. Весь его хваленый, принятый пятнадцать минут назад, душ пошел коту под хвост. Или Чимину под хвост, это уже с какой точки зрения взглянуть. Рука Чимина вновь потянулась к волосам. — Можешь немного поуправлять, дьяволенок, — хохотнул Юнги, подставляясь под пальцы и позволяя зарыться в волосы. — Юнги-хё-ё-ён… — стыдливо протянул Чимин. — Давай, чаги-я! Покажи мне, где тебе приятно! Энтузиазм Юнги поджигал крылья бабочек внутри живота. Упираясь лбом в столешницу, Чимин зажмурился и толкнулся на пробу в чужие губы. Это было горячо по-блядски. Знали бы родители, чем занимается их сын посреди белого дня в стенах квартиры неизвестного им юноши. Они бы сгорели от стыда и отказались бы от него. Чимин тоже сгорал. Только от желания почувствовать снова, как язык входит в него, как расширяются стенки и как пылко стонет хён. Он толкнулся снова, удерживая Юнги за волосы. Терпеть было невозможно. Складочки зудели от напряжения, судорога сковала руку, низ живота натерло от скопившегося пота. Если бы Чимин был песочными часами — его время было бы на исходе. Последние крупинки мурашками двигались от пяток до макушки. Он ритмично застонал. Всего секунда — один толчок мокрым языком в задницу — и его пробило крупной дрожью. Голос оборвался на высокой ноте… Слабые лучи прорывались сквозь пушистые белоснежные облака, но Чимин чувствовал, что не осилит остаток дня. Какие к черту клубы, когда сердце не унималось, задницу жгло, а ноги вообще по ощущениям отказали. Но Юнги умел возвращать на землю. Чарующими и нежными поцелуями. Он целовал открывшийся островок шеи, целовал щеки и массировал пальцами взмокшие волосы. — Теперь я позабочусь о тебе… — прошептал Чимин, прикрывая глаза и наслаждаясь лаской. — Нет необходимости, — задорный шепот пронесся над ухом. Чимин вяло оперся на локти и уставился на Юнги, внимательно разглядывая черные спортивные шорты. — Я же просил не трогать себя, Юнги-я, — недовольно изогнул он брови. — Я и не трогал, — улыбнулся Юнги уголком губ. — Просто мне понравилось ласкать твою попку. — Айщ-щ-щ! Перестань говорить… такое! — Какое? То, что заставляет тебя сжимать мой язык? Или то, что заставляет кончать без прикосновений? Чимин оттолкнулся от столешницы, чтобы посмотреть на последствия возбуждения. — Че-е-ерт… — сокрушаясь, взвыл он. — Сейчас уберу. Обещаю. — Было бы из-за чего переживать, — хохотнул Юнги, разворачивая его к себе и снова ныряя ладонями к бедрам. В ответ Чимин обнял плечи хёна слабыми руками. — Пока ты так течешь из-за меня, я готов драить хату по первому зову, чаги-я. Пробуждая теплый, низкий смех Юнги, Чимин устало вздохнул и закатил глаза.

***

Чимин нервничал перед встречей с хёнами. Может, это Юнги давно все забыл, видясь с названными братьями на работе, а вот для Чимина ситуация замерла на том самом неприятном моменте в новогоднюю ночь. Еще и в клубе было ожидаемо душно. Он сверлил взглядом танцпол, сокрушаясь, что отдал бы предпочтение кемпингу на морозном воздухе. Однако все эти переживания оказались напрасными. Улыбчивый Джефф сразу же напрыгнул волком в объятия, Минхо одарил дружелюбной сдержанностью. И это было хорошим знаком — будь иначе, Чимин бы, действительно, напрягся. — Как дела с музыкой, Чим-Чим? — поднимая стопку, поинтересовался Джефф. — Шуга проспойлерил, что вы катались до Ильсана, да? — Эмм… Есть такое, — Чимин зыркнул на Юнги, неловко поглаживая шею. Вообще-то они договаривались молчать. — Что? — удивился Юнги. — Да я не говорил! Только про поездку к Джуну. Дела Чимина и правда шли в гору. Перед самым праздником Намджун пригласил их в гости. Только вот «гостили» они в студии. Юнги не мешал — оставил творцов почти на два дня вместе. В атмосфере битов, скомканных тетрадных листов и до хрипоты в голосе они писали тексты и музыку. И один трек — трогательный, лиричный, — должен был даже попасть в грядущий альбом Рэп Монстра. Чимин натурально расплакался от переизбытка эмоций, когда Намджун предложил ему эту потрясающую авантюру. Прижимая колени к груди, Чимин вздохнул. Неловко было рассказывать, но он все же решил поделиться. Семья Юнги и правда прониклась к нему. Джефф сокрушался, что Чимин пропускает тусовки в боксе из-за учебы и репетиций, каждый день скидывал дурацкие пошленькие «мужицкие» мемы, а Минхо поддерживал, как мог. Даже пару раз предлагал помощь в учебе. В отличие от своих строптивых младших, он и школу закончил неплохо, и курсы экономические посещал в свое время. И именно он отвечал за бухгалтерию «Agust D». Компания хмелела. Разговоры все больше склонялись в сторону работы — от музыки они перешли к дрифту, но теперь Чимин слушал в полное ухо. Он боялся упустить что-нибудь важное, а Юнги этому не противился. Он возвращался домой с новостями, если они были, и Чимина успокаивало лишь одно — даже если возникали сложности с поставками или клиентами, о банде не было ни слуху. Когда градус веселья перевалил за лимиты Джеффа, он поднялся из-за стола и решил дернуть на танцпол. Даже не пытался упрашивать стеснительного, хоть и под крепкой дозой, Чимина, обошел стороной и Минхо, который одним лишь взглядом мог пообещать, что лишнее слово — и танцевать не чем будет. Все внимание досталось Юнги. — Ты танцевал со мной тысячу раз! — возмутился Джефф, пытаясь стащить Юнги с дивана. — Ну же… давай, не игнорь любимого хёна. Подними свою жопу! — Ты умеешь танцевать? — Чимин вжал подбородок. — Еще как, — подначивал Минхо, мирно поглядывая на вялую борьбу младших. — Видимо хотел приберечь свой талант до лучших времен. — Да завалите! — хохотнул Юнги. И все же он сдался. Поднялся с дивана и толкнул Джеффа к проходу. — А ты не смотри, чаги, понял? Мин-хён, займи его чем-нибудь! Чимин театрально оскорбился. Мало того, что возлюбленный так долго прятал в тени возможности своего прелестного тела, так еще и смотреть запрещал. В два шага Чимин нагнал его и отвесил красноречивый шлепок по заднице. Юнги в долгу не остался — схватился за ворот футболки и впечатал их друг в друга губами. Всего на несколько секунд, а затем Джефф утащил его в гущу людей. Довольно хихикая, Чимин вернулся к Минхо. — Вижу, дела у вас на мази, — старший принялся разливать алкоголь по рюмкам. Все еще ярко улыбаясь, Чимин лишь пожал плечами. Как-то не пришлось на ум, почему должно быть иначе. — Я имею в виду… Теперь ты знаешь все, верно? — Да, думаю, да… Чимин упал на диван, подминая под себя ногу. Пальцы потянулись к рюмке — оба чокнулись. Страхи его почти не мучили. Юнги был убедителен, когда обещал говорить только правду и ничего кроме правды, поэтому Чимин предпочитал верить. Может, по глупости, а, может, это было самым мудрым решением в его возрасте. Почти не отрывая взгляда от танцпола, он наслаждался тем, как две знакомые фигуры тонут в рваном свете неонов. То появляются, то исчезают, меняя позы, как в чудаковатом артхаусе. — Я хотел попросить прощения за испорченный праздник. Поверь, я не планировал, чтобы правда свалилась на тебя таким способом, — Минхо говорил тихо, будто их кто-то мог услышать. Он потирал татуированные запястья и тоже наблюдал за танцполом. — Когда я только узнал, какой парень понравился Мальку, я сразу предупредил о последствиях. Ты не из нашего мира. Совсем. А значит варианта два: либо прятать, покуда это возможно, либо втягивать тебя во все дерьмо… Нога соскользнула с дивана. Чимин пересел удобнее, опираясь локтями на колени. Улыбка постепенно тускнела, ощущение духоты вернулось, опаляя жаром грудную клетку. Он не смотрел на Минхо, видел только пляшущих хёнов, но впитывал каждое слово. «Не из нашего мира» — звучало как факт, но на сердце оседало тяжелой обидой. Чимин доверял старшим. Думал, что они на самом поддерживают их любовь, а выходило… А что выходило? Чимин не подходил такому парню как Юнги? Тоже новость. Он ведь всегда это знал. Не дожидаясь, когда Минхо обновит рюмки, Чимин сделал это сам. — Может, я прозвучу как мудак, но я просил его оставить тебя в покое, потому что некоторые вещи нам никогда не будут доступны. — Хён, это шутка или что? — не выдержал Чимин и обернулся. — Какие-то двойные стандарты, нет? Или Ёджин послушала такую же лекцию? Давить на больное он не хотел. И вообще не думал, что когда-либо поднимет подобную тему в обществе Минхо, но спустя пару недель после неудачного Нового года, Юнги рассказал, что парочка разбежалась. И даже если Юнги и знал настоящие причины, он не сказал об этом Чимину. А теперь все казалось словно на ладони — Минхо готов был отказаться от любимой девушки в угоду страхам. Чимин начинал вскипать. Он бы никогда, ни за что на свете не позволил Юнги выкинуть нечто подобное. Минхо хмыкнул и мягко улыбнулся, прижимая рюмку к губам. — Как бы мы не делали вид, что можем удержать все под контролем, лучше принять горькую истину и действовать на ее условиях, — морщась от спиртного, ответил хён. Пока клуб кишел переливами красок и чужих улыбок, маленький островок Минхо и Чимина погрузился в серость. И прекрасно, что старшие задерживались на танцполе. Чимин, наконец, обернулся на Минхо и заглянул в самую душу своими слезящимися глазами. От злости, от обиды и несправедливости. — Ты хочешь, чтобы мы расстались? — Чим-Чи-и-им, ну ты чего! — вдруг улыбнулся Минхо, укладывая руку на плечо и легонько сжимая. Чимин отсел. — Эй, перестань. Я же сказал — выхода у таких ситуаций два, и для первого вы как-то припозднились. Я же не псих, чтобы рекомендовать тебе бросить Малька. Не только он, мы все прикипели к тебе. И я вижу, что между вами что-то… ну, знаешь, за что однозначно стоит побороться. — Ну и к чему тогда этот разговор? Минхо втянул ноздрями воздух. Он снова разлил алкоголь по рюмкам, а затем откинулся на диван, глазея в сторону веселящихся братьев. — А Малёк вообще рассказывал, что случилось в Ильсане? — неожиданно перевел он тему, и Чимин отрицательно помотал головой. — Окей, рано или поздно ты все равно узнаешь. В общем… в Ильсане мы хорошо стартовали. Как полупрофессиональная команда. Было потрачено дохрена сил и ресурсов, а мы тогда шкетами были. К амбициям Малька я привык почти сразу, знаю, как это бывает у тех, кто остается без семьи, поэтому старался поучать через наставничество. Такие люди только лидеров воспринимают. Но он развивался быстро, почти перерос меня и какого-то хрена решил, что может управлять дорогами. Диктовать свои условия, понимаешь? Втихаря он начал давить «жирных» соперников. Ловить их на улицах и выводить из строя перед соревами… — Чимин свел брови. Чужое негодование не скрылось от Минхо и он тут же пояснил. — Ну прям как бешеный выжимал из дороги. У кого-то — прощай, подвеска, у кого-то просто кузовня в хлам. Но однажды он нарвался на очень злого дядьку и практически отправил его с обрыва… — он тяжело вздохнул и влил в себя стопку. — Блять, это был худший день в моей жизни. Проснулись вместе, как обычно, а через пару часов ползали коленями в грязи на какой-то свалке и вымаливали прощение со стволами у лбов. Но мужик оказался просто душкой. Решил не марать руки о сопляков и дал сутки, чтобы мы съебались из города. А когда вернулись за шмотками, угадай что? Тачки, в которые мы вложили столько бабок и сил, на которые мы горбатились как проклятые, были просто в щепки… Зрачки Чимина заметались по душному помещению. Джефф прыгал, размахивал руками, привлекая их внимание, Юнги, сливаясь с музыкой и прикрывая глаза, отдавался незатейливому танцу. Сердце стучало, казалось, в самой глотке. Чимин знал, что Юнги безумен до дрифта. Не раз видел страсть и азарт в его глазах. Но то, о чем рассказывал Минхо, означало, что Юнги игрался с жизнями. — Он… — голос Чимина предательски задрожал. — Хён, я верю ему. Он… больше никогда… он не допустит такого! — Уже, Чим-Чим… — хрипло пробубнил Минхо, без стеснения хватая недопитую бутылку соджу. — Скажи мне, ты правда думаешь, что есть большая разница между Ильсаном, и тем, что начинается здесь? Шер-Хан следит за ним со смерти дяди. Мы все под прицелом, а Малёк снова думает, что может тягаться с опасными людьми. Чимин замотал головой. Он не хотел принимать такую правду. Слезный ком царапал горло, душу разрывало когтями адских псов. — Он старался! Ради вас, Минхо! Шер-Хан все равно бы узнал, а он… Юнги, он не мог тянуть. Трасса… она бы стояла… а репутация… — Понятно, — ухмыльнулся Минхо и кивнул. — Рак должен был примкнуть к крабу, на что я рассчитывал… — Хён, но это правда! — Это его правда. А я рассказал тебе свою. Оба замолчали. Пока Чимин шмыгал носом, стирая позорно бегущие слезы, Минхо выглядел не менее раздавленным. Будто потерял последнюю надежду. Чимину хотелось его понимать, очень хотелось, но в этот же момент казалось, что он неминуемо встанет на чью-то сторону. Юнги никогда не рассказывал байки о своей святости. Он был до ужаса конкретным еще при знакомстве, а в ту злосчастную ночь признался, что его руки познали много грязной работы. И Чимина это не пугало. Юнги ведь обещал не маячить перед взлетающими самолетами. Только вот… — Думаешь, он правда теряет голову? — прошептал Чимин. — Чим-Чим… я бы никогда не завел этот разговор без веской причины. Думаешь, мне нравится признавать, что я не могу это контролировать? Что не могу уберечь своего братишку от ошибок? Минхо и правда выглядел подавленным. От этой картины сердце просилось из груди. Чимин бы все отдал, чтобы Юнги оставался его Юнги. Чтобы его жизни ничего не угрожало. В редких случаях аргументы того, кому ты безоговорочно доверяешь, бьются о здравомыслие. Или жуткую, разъедающую тревогу. — И чего ты хочешь от меня… — Чимин покрутил рюмку, наблюдая, как остатки прозрачного алкоголя катаются по стенкам. — Что я должен сделать, чтобы этого больше не произошло? Минхо обернулся на Чимина, рыская глазами по каждому островку лица. Будто пытаясь найти подтверждение еще не состоявшемуся пакту. Наконец, он потер ладони друг о друга и кивнул. — Суй нос в его дела, Чим-Чим, — серьезно прозвучал он. — Напоминай ему, дави на то, что ты можешь пострадать от любого неверного решения. У Малька две страсти — дрифт и ты. И он не позволит одной из них погубить другую. Он будет трезветь и остывать каждый раз вспоминая о тебе. Если Шер-Хан доберется до него — он потеряет тебя, — принялся загибать пальцы Минхо, — если по его вине кто-то пострадает — он потеряет тебя. Не получится все время держать тебя в тени, понимаешь? Слишком много людей уже в курсе. Думаешь, они не взболтнут кому-то приближенному к «Чиль Сон Пха»? Рано или поздно Мальку придется обменять свою свободу на твою безопасность, поэтому будь готов и оттягивай этот момент пока возможно...