беспомощная обида

В нем было что-то от животного, сейчас он это отчетливо понимал. И даже колкие «волчонок» или «щеночек» так часто слетающие с ее губ казались ему вполне обоснованными. По крайней мере в данной конкретной ситуации. Зверь внутри недовольно, даже обиженно урчал, наблюдая за рукой какого-то смертника на талии ЕГО женщины. Все чего сейчас хотелось — разорвать в клочья посягнувшего на то, что принадлежит ему, не оставляя и мокрого места после него. А потом схватить свое и утащить в место, где кроме него никто не сможет даже дышать рядом с ней. Но он вел очередную светскую беседу с очередным светским человеком, по-светски отпивая глоток вина и совсем не по-светски прожигая девушку в конце зала взглядом. Слишком дикий, неотесанный, несносный по-детски шумный и разговорчивый. Он и без того чувствовал себя не в своей тарелке. Окруженный снисходительными взглядами высокопоставленных лиц, он казался невероятно уязвимым. Несмотря на брутальность, которая шла впереди него, сейчас он напоминал брошенного щенка, который отчаянно нуждался в своем хозяине. И злость, которая искрила на кончиках пальцев не спасала от всепоглощающей безысходности от слова совсем. Хотелось вернуться домой, в берлогу, свернуться калачиком и подставить голову под легкие поглаживания. Спрятаться от высшего света, спуститься в темный, мрачный, но родной мирок и никогда оттуда не выходить. Но ее глаза горели, отражая свет дорогущих люстр. Она порхала по залу, как будто была рождена только для этого. Только для реверансов и легких улыбок. Непринужденных разговоров и музыки рояля. Она светилась ярче любых звезд, когда наконец выбиралась из подводного мира. Не знай он ее, никогда бы не подумал, что эта же самая девушка может в помятой рубашке кидаться в него подушками, заливаясь смехом. Он бы никогда не узнал в ней запуганную преступницу, некогда ступившую на порог его офиса. Худую, бледную, с огромным синяком под глазом. Он бы не смог подумать, что эта та же девушка, которая приходила к нему ночью, просто потому что ей страшно спать одной. К нему — начальнику тюрьмы, суровому и нелюдимому герцогу, при имени которого все ахали. Но не она. Светлая, открытая девочка, с которой судьба поступила очень жестоко. И желание забрать ее из места, которое априори должно принадлежать только ей, казалось ему самым ужасным преступлением. Будь его воля он бы лично явился на суд и избрал себе высшую меру наказания. Но ничего он не мог поделать со скулящим зверем где-то за грудной клеткой. — Прошу нас извинить, нам пора возвращаться домой, месье, — быстро протараторив, он схватил девушку за локоть, уводя ее из зала. — Ризли, что ты творишь? — она пыталась вырваться из его хватки, но это было ожидаемо безуспешно. — Мы идем домой, Лея, по-моему, я ясно выразился, — злость начала закипать в висках, — званый ужин не должен сопровождаться лапанием чужих женщин. — Да о чем ты вообще, алкоголь так быстро в голову ударил? — девушка била его по руке в надежде ослабить хватку, — Ризли, мне больно, отпусти! Мужчина на секунду остановился. Страх причинить боль его хрупкой, маленькой принцессе сопровождал его каждую секунду нахождения рядом с ней. Слишком неуклюжий и местами грубый, он мог без усилий переломить ей хребет. Жуткая картина пронеслась перед его глазами, и он поспешно отдернул руку от плеча девушки, почти моментально поднося другую в попытке успокоить покрасневшую кожу. — Прости, Лея, я не хотел, просто… — поглаживая уже наливающийся цветом синяк, он извиняющееся поцеловал руку девушки, — …просто я не могу здесь больше находиться! Эти мерзкие старикашки, распускающие свои руки, рояль, платья эти, на которые если наступишь до конца жизни ущерб будешь возмещать, — он беспомощно выдохнул, — не создан я для этого, принцесса, прости, что испортил тебе вечер. — Ризли… — девушка подняла его за подбородок, заглядывая в глаза, — ты ничего мне не испортил, — она аккуратно взяла его лицо в свои ладони, — почему ты сразу не сказал, что не хочешь тут находиться? Зачем терпел? — Потому что хотел, чтобы ты сияла, принцесса, — он все еще виновато поглаживал кожу на ее плече, — ты бы видела себя со стороны. Такая счастливая кружишься среди этих постных старикашек. Ты оживаешь, когда мы поднимаемся наверх. — Ох, Ризли… — девушка обняла его, зарываясь носом в его шею, — я думала, что тебе нравится выбираться в такие места. Поэтому и тащила на все эти вечера, мне хотелось, чтобы ты немного отвлекался от подводной работы. — Я сильно похож на любителя классической музыки и разговоров о погоде? — он горько усмехнулся. — Не очень, если честно, волчонок, — она аккуратно царапнула его шею. — Я просил не называть меня так, Лея, — он отстранился, разворачиваясь в сторону дороги, — развлекайся, маленькая моя, но учти, если я узнаю, а я узнаю, что тот ублюдок хоть еще раз коснулся тебя, на нем живого места не останется. Я буду ждать тебя здесь — мужчина медленно побрел по тропинке, сгораемый от беспомощной обиды, когда почувствовал руки, обвивающие его со спины. — По чужому запаху на мне узнаешь, волчонок? — она хихикнула, обнимая его крепче. — Лея, — он глухо рыкнул, но не отстранился. — Ризли, я хочу провести время с тобой, а не с «постными старикашками», — девушка привстала на носочки, касаясь губами основания шеи, — с тобой, волчонок, только с тобой. Мужчина резко развернулся и толкнул девушку к бетонной стене, придерживая ее голову, чтобы она не ударилась. Собрав последние частички самообладания (ведь остальные были бессмысленно потрачены на этом чертовом вечере), он приблизился к ее лицу, всматриваясь в шальные глаза напротив. — Не. Называй. Меня. Так. — взгляд девушки загорелся хитрыми искрами, а брови жалобно поползли вверх. — Простите, господин начальник, я больше так не буду, — она издевательски надувает губы, приближаясь к его, — не злись на меня, — она выдыхает шепотом, — волчонок. Напряжение, которое копилось в нем весь вечер, обрушивается на ее губы, он не целует — кусает, присваивает, помечает. Руки беспорядочно бегают по ее телу, оставляя новые синяки, за которые завтра он будет извиняться. Но сейчас желание избавиться от всепоглощающего гнева, злости, обиды выше. Он не понимает, что движет им в этот момент. Ему хочется окунуться с головой в родное тепло, почувствовать себя нужным и желанным. Хочется быть единственным, любимым. Ему просто хочется. И он не знает, как это можно получить. — Назови меня еще раз так, и я возьму тебя на глазах этих чертовых, дряхлых… — он не успевает договорить, как ее губы врезаются в его, заглушая всевозможные оскорбления. — Давай, волчонок, — ее дыхание сбито, а глаза поблескивают возбуждением, — я же сказала, что хочу провести время с тобой. Напряжение забивало окончания нервов, замыкая пальцы, отравляя мысли. Ему казалось происходящее чертовски неправильным. Хотелось остановить этот глупый спектакль. Ему не нужно было все, что сейчас происходило. Но пелена возбуждения в глазах напротив, как будто намекала, что только таким образом он сможет заслужить тепло. Ему так хотелось домой. — Лея, Архонты… — мужчина резко отстранился. — Что такое, волчонок? — девушка изогнула вопросительно бровь, — Ризли? — она озадачено всматривалась в его лицо, в попытке понять столько резкую смену настроения. — Принцесса, скажи, что я нужен тебе, — его голос звучал надрывно, — скажи, что я принадлежу только тебе, — мужчина закинул ногу девушки на свое бедро, прижимаясь ближе настолько насколько позволяло их положение, — скажи, что ты любишь только меня, — каждую фразу он запечатывал поцелуем на ее шее, зарываясь носом в ее изгиб, — скажи, что я только твой волчонок, Лея, прошу тебя… — Ризли, — девушка потерянно касалась пальцами кожи на его затылке, прижимая ближе к себе, — я люблю тебя, мне больше никто не нужен, волчонок, — она выводила узоры на его коже, пытаясь успокоить дрожащее тело над собой, — что с тобой, Ризли? — Я испортил тебе вечер, — голос дрожал, — опять потащил в этот бесконечно-темный мир, — нервы сдавали, — я тащу тебя на дно за собой постоянно, — железная хватка на ее бедрах начала слабеть, — я просто хочу, чтобы ты светилась, принцесса, но у меня ничего не получается, — мужчина отступил на шаг, опуская голову, пряча намокшие щеки. — Волчонок, — девушка подняла его лицо в надежде увидеть, что плескалась в серых глазах, — я сияю, просто потому что я твоя принцесса, — она почти что чувствовала как пульсирует кожа под ладонями, — мне просто хорошо с тобой, будь это зал оперного театра, будь это дно океана, — мужчина удивленно поднял глаза, — я люблю тебя, Ризли, просто люблю. — А я люблю тебя, Лея, очень-очень сильно, — все непонятные чувства, которые владели его разумом буквально минуту назад внезапно схлынули, и сейчас оставалось пустое умиротворение. — Пойдем домой? Это был не первый и не последний их разговор. Наверное, ему всегда будет казаться, что он не достоин того подарка, который преподнесла ему жизнь. Нет, он не слабак, он просто не умеет любить по-другому. Он любит без остатка честно и наивно. Болезненно и испугано. Но сегодня его принцесса сказала, что светится рядом с ним. Можете в это поверить?