Сотрудничество

      Удивительно, но они действительно уложились в сроки, пусть весьма условные, и отстроили Врата Балдура чуть более, чем за год. Если учесть масштабы работы, это был грандиозный успех, и поскольку Тав выполнила свою часть негласной сделки, можно было считать себя свободным человеком. Однако с освобождением от навязанного ей долга пришло и беспокойство, причины которого ей очень сильно не нравились. Конечно, теперь она могла спокойно уехать из города и отправиться в путешествие, может даже навестив по пути Астариона или приехав на пару дней к Гейлу. Но возникал вопрос, что делать с эрцгерцогом. Год — довольно большой срок, и за это время, если исключить столкновение с Бэйном, больше никаких серьезных ссор у них не было. Они буквально жили в одних покоях, которые мужчина бессовестно оккупировал — не то чтобы Тав была против, — и даже без того они виделись довольно часто по рабочим вопросам. Безусловно, с восстановлением города официальных дел становилось меньше, но ей необходимо было контролировать амбиции последователя тирании, а потому вместо официальных документов приходилось по собственным каналам связи отслеживать чужие махинации. И, если те выходили за рамки мирного сосуществования с Рейвенгардом и угрожали хрупкому перемирию, вмешиваться в чужие дела: иногда явно, иногда — с помощью связей, налаженных, словно, в прошлой жизни, до Абсолюта и личинок. Все равно подобные игры из тени были когда-то ее основным заработком, так что срывать поставки или переговоры было не так трудно.       Но, как бы ей того не хотелось, политические отношения Горташа и Рейвенгарда сейчас интересовали ее в последнюю очередь. Куда больше ее беспокоили собственные весьма странные отношения с мужчиной: они спали вместе, проводили совместные вечера и иногда вполне мирно вели дискуссии на различные темы, но в основном, конечно, об амбициях самого эрцгерцога. Скверно было то, что ей это оказалось по вкусу, а хуже всего — что она может по этому скучать после отъезда. Грезить о семейной жизни не хотелось: во-первых, не сказать, что она в принципе была сторонником брачных церемоний, во-вторых, она точно была противником активного вмешательства в политику — и первое, и второе принесло ей довольно много проблем и хлопот в ее детстве. К тому же, откровенно говоря, она не была уверена в намерениях Горташа, и это было самой главной причиной ее сомнений. Вероятно, по его мнению, она была гарантом его выживания и щитом при ярых спорах с герцогом, так что не удивительно, что тот держал ее рядом, и ее это более чем устраивало, пока их отношения ограничивались сексом. Это легко было списать на потребности физиологии и не придавать этому много значения, в конце концов, с тем же успехом она могла сойтись с любым из своих спутников, если бы работала с ними и у нее не хватало времени на праздные шатания по тавернам. В общем-то, лорд Горташ пользовался ею, а она — им, вполне честная сделка. Но брак омрачал эту схему, скорее всего, даже напрочь разрушал давно выстроенные принципы мировоззрения. Меньше всего Тав хотела делать себя уязвимой из-за чувств, особенно, когда по другую сторону этой связи был самый искусный лгун, которого только можно представить среди последователей Бэйна.       К счастью, на один вечер можно было отложить неприятные мысли, раз уж она собралась встретиться с Шэдоухарт, которая посетила Врата Балдура. Конечно, все свои переживания она не выдаст своей бывшей спутнице: слишком много личного, что не стоит освещать перед кем-либо, кроме замешанного в этом эрцгерцога. Но по касательной она могла выложить некоторые из своих проблем, а после у нее не останется времени на сомнения: не в ее привычках жалеть о содеянном, а потому, как только она покинет город, ей придется выбросить все беспокойство о несостоявшихся отношениях. — Если ты планируешь уходить, то со всей возможной скорбью вынужден сорвать твои планы, — даже без малейшего намека на сочувствие бросил Горташ, загораживая выход из спальни. — Если город не на грани уничтожения, то при всем моем уважении к тебе, я не собираюсь отменять свой заслуженный отдых, — парировала Тав, бегло окидывая взглядом напряженную фигуру мужчины. — В городе появился человек, который определенно жаждет бросить мне вызов, что может навредить моей репутации, а значит — и репутации герцога Рейвенгарда. А стоит хоть немного оступиться, и нынешняя власть попросту развалится силами еще вчерашних союзников. — Мне казалось, мы уже в начале нашего сотрудничества выяснили, что я не идиотка. Если твои действия уничтожат твою репутацию, достаточно будет порицания со стороны правящей ветви власти, то есть самого герцога, относительно твоих манипуляций. Если он публично удивится твоим злодеяниям и призовет тебя к ответу, это сократит возможный ущерб к минимуму. К тому же, он уже восстановил свое положение в армии города и Огненном Кулаке, следовательно, основная боевая мощь поддержит герцога, а значит никто из аристократов, будучи в здравом уме, не будет открыто выступать против него, — скептически изогнув бровь, бросила Тав, все же забирая пару писем, которые протягивал Горташ. Мимолетного взгляда на них хватило, чтобы понять, о чем идет речь и кого так жаждет найти эрцгерцог. — Тебе не кажется, что не очень разумно посвящать меня в свои дела? — уточнила Тав, поднимая взгляд на мужчину, который задумчиво следил за ней, отчасти напоминая хищника в засаде. — Конечно, я более чем высокого мнения о твоих навыках, но даже я убежден, что тебе не хватило бы одного взгляда, чтобы понять, о чем идет речь. Только если ты уже не была в курсе происходящего, и это было бы вполне ожидаемо, если учесть, что ты контролируешь мои, как ты выразилась, дела. Куда интереснее, почему тебе захотелось сделать вид, будто ты видишь эти бумаги впервые, — растянув губы в притворной ухмылке, которая не обещала ничего хорошего, лорд сделал шаг навстречу, и Тав пришлось приложить все силы, чтобы машинально не отшатнуться. Она итак уже умудрилась допустить ошибку, ослабив бдительность на радости от встречи с Шэдоухарт. Они не виделись почти полгода после того, как она уехала из Врат Балдура со своими родителями и нашла подходящий для них уголок. — Решительно не понимаю, к чему ты ведешь. И определенно не собираюсь жертвовать своим досугом в угоду твоих проверок. — Это не потребуется, моя дорогая, потому что ты их провалила, — оскалившись, бросил Горташ, в мгновение ока сокращая оставшееся расстояние между ними и впечатывая Тав в ближайшую стену, удерживая за горло. Металлические украшения царапали кожу, а столкновение со стеной заставило Тав поморщиться и впиться ногтями в чужое запястье. — Какого дьявола?! — прошипела Тав, царапая кожу, не скрытую под плетением своеобразной перчатки. — Последнее, что я намерен терпеть от своего партнера, так это предательство. Мне казалось, что за год довольно близкого общения мы все же выработали определенные правила сосуществования и ведения дел, — судя по темному взгляду, мужчина был достаточно сильно взбешен вмешательством в его сделку с Зентарим. — Не настолько я наивна, чтобы считать, что последователь Бэйна и любитель интриг будет делиться со мной всеми своими планами. Восстановление литейной было допустимо благодаря тому, что герцог Рейвенгард вернул себе власть над армией и уважение среди наемников Огненного Кулака, следовательно твои Стальные Стражи без инфернального двигателя никак серьезно не поспособствовали бы свержению власти. Но ты стал налаживать старые связи с контрабандистами и попытался сойтись с Зентарим, которые обладали информацией о местоположении Хельсик или могли помочь тебе наладить с ней связь, на что я уже не могла закрыть глаза. Если ты не понял этого за год, я решительно против каких-либо военных переворотов, мы же оба понимаем, на чьей стороне будет победа, и у меня нет ни малейшего желания смотреть за твоим болтающимся на виселице телом, — хрипло ответила Тав, благо Горташ себя еще контролировал, а потому ей было чем дышать, хотя вся эта ситуации сильно действовала на нервы им обоим. — Во имя всех богов, ты дашь мне спокойно провести последние дни в этом несчастном городе? — Ты все еще планируешь уехать? — С таким отношением к себе? Конечно, да, — зло вернула Тав, попытавшись пнуть мужчину. В такие моменты она особенно жалела, что не была каким-нибудь магом или воином, чтобы иметь возможность хоть что-нибудь противопоставить направленной в ее сторону агрессии. К сожалению, красноречие совсем никак не помогало, когда ситуация скатывалась к физической схватке. — Мое отношение было более чем благосклонным на протяжении всего года, — отпуская многострадальную шею своего советника, ответил Горташ, немного отходя, чтобы дать Тав больше пространства. — И в течении года я оставалась во Вратах Балдура, если ты вдруг не успел этого заметить, — потирая шею, парировала Тав. — У тебя просто потрясающая способность портить мне хорошие вечера, — решив, что на этом их беседу можно считать завершенной, она прошла мимо, остановившись только в дверях и оборачиваясь к Горташу. — Знаешь, именно потому, что герцог Рейвенгард не является тираном, у тебя есть возможность начать все заново. И все это благодаря тому, что нет никаких доказательств того, что ты готовишь переворот. К тому же, если ты направишь все свое рвение и интеллект в менее разрушительное русло, вполне вероятно, что герцог по своей воле отдаст город в твои руки, когда решит уйти на покой, и поддерживающая его аристократия даже согласится с этим решением, — было странно, что Горташ так просто отпустил ее и даже оставил последнее слова за ней, но разбираться еще и с этим у нее решительно не было никакого желания.

* * *

      На встречу в таверне «Смущенная русалка» Тав, ожидаемо, немного опоздала, зато успела проветриться и даже отчасти восстановить нейтральное настроение. Шэдоухарт встретила ее улыбкой, хотя ее взгляд на пару мгновений задержался на высоком воротнике, который скрывал шею. — Кажется, за время, которое мы не виделись, у кого-то успели поменяться вкусы, — с ничем неприкрытым намеком заметила последовательница Селунэ, чем вызвала смешок у Тав, когда та устало села за их столик с бокалом предварительно заказанного вина. — Мои вкусы незыблемы, как скалы, и не у одной меня, увы, — отодвигая пальцами плотную ткань, она обратила внимание своей спутницы на красные пятна, которые вполне могли в будущем превратиться в синяки, если бы эрцгерцог приложил больше силы. — Как далеко, однако, заходят ваши постельные игры с Горташем, — без намека на удивление отметила Шэдоухарт, отчего Тав чуть не подавилась только отпитым вином. Заметив проблески суеверного ужаса на лице собеседницы, жрица Селунэ лишь легкомысленно пожала плечами. — Вы не особо скрывались, чтобы удивляться осведомленности о том, что вы — любовники. — Я почти оскорблена тем, что ты считаешь, будто мне нравится, когда меня душат. — Ты в отношениях с человеком, из-за которого, собственно, и пришлось отстраивать Врата Балдура. А если принять во внимание объект его поклонения, то мое предположение по поводу вашего совместного досуга не так уж невероятно, — тихо рассмеявшись на закатанные глаза Тав, Шэдоухарт придвинулась ближе и даже немного склонилась над столом. — Меня не было в городе почти полгода, так что мне очень любопытно, какая часть сплетен о ваших отношениях с эрцгерцогом правдивы. Но в том, что эти отношения есть, сомневаться не приходится, если учесть, что ты за него заступилась. — Кажется, на протяжении всего нашего путешествия именно ты на пару с Астарионом была недовольна, что я вмешиваюсь в чужие дела и спасаю чьи-то жизни, рискуя своей. Тут ничего не поделаешь, врожденный альтруизм, — отведя взгляд в сторону танцующих посетителей таверны, ответила Тав. — За время нашего путешествия ты ни разу не протянула руку помощи людям, чей моральный компас тебя не устраивал, в каком бы плачевном состоянии те не находились. А тот факт, что ты избегаешь прямого ответа, только больше указывает на то, что между вами все же что-то происходит. И раз ты предложила встретиться без Астариона, значит все равно планировала поговорить о чем-то, что ему слышать не следовало, — на подобную тираду Тав было нечего ответить, потому та лишь тяжело вздохнула и оперлась локтем на стол, подпирая щеку ладонью. — Дело не столько в отношениях, сколько в политике. Астарион занял место Касадора, так что у него есть определенный вес в политических кругах, и они не очень ладят с Горташем. — Уверена, он бы предпочел тратить свое обаяние на попытки сделать тебя своим консортом, а не на намерения выведать информацию о лорде. — Туше, — шуточно признала свое поражение в словесной схватке Тав, даже приподняв руки, после чего вернулась в ту же позу. — Я говорила утром с герцогом: город восстановлен, основные связи и торговые отношения налажены, так что я свободна. Думала через пару дней покинуть Врата Балдура, герцог даже выделил мне лошадь для моих путешествий. — Но? — после нескольких минут молчания Тав, подтолкнула к продолжению Шэдоухарт. — Но я сомневаюсь в этом. А само наличие сомнений уже очень скверный знак. Я хочу быть так далеко от политики, как это только возможно, и даже если за год я привыкла к эрцгерцогу, очевидно, что рядом с ним в тени быть не получится. А с его манией к правлению мне придется постоянно противостоять ему, что не очень похоже на нормальную супружескую жизнь. — Кто сказал, что ваша жизнь должна подходить под нормы? Он за несколько месяцев с другими избранными Мертвой Троицы чуть не превратил всех горожан Врат Балдура в иллитидов, но за прошедший год не устроил менее грандиозное по масштабам восстание, — Тав лениво всколыхнула вино в бокале, тактично умалчивая о том, что без ее вмешательства в его планы он вполне мог бы попробовать провернуть что-нибудь подобное. — Он не стал мягче. — Ты уверена, что ему нужно меняться? — это был хороший вопрос, но ответить на него честно Тав не могла даже себе. Даже если симпатия и была, сомнительно, что она возникла авансом за будущие заслуги. — Это уже не важно. Через пару дней я буду думать только о том, в каком направлении пустить коня, — усмехнувшись, бросила Тав, допивая содержимое бокала. Эмоции, которые были следствием привязанности, были еще одной причиной, по которой ей совсем не нравились отношения. Безопаснее ограничиваться более низменными потребностями, в которых все было прозрачно и просто, а с ее сферой деятельности хоть какая-то прозрачность в жизни была весьма желанна.       Шэдоухарт промолчала. При всем ее любопытстве, разбирать ворох слухов, которые она успела, сама того не желая, собрать, было бы не лучшей идеей. Ее бывшая спутница была достаточно разумна, чтобы принимать собственные решения, даже если они заканчивались побегом.       В итоге они провели замечательный вечер, разве что выпитое количество алкоголя сказалось на внимательности, из-за чего случайное столкновение с не менее пьяным посетителем таверны привело к незапланированному поцелую. Либо бедняга перепутал ее со своей партией, либо пара кружек крепкого пойла раскрепостили того достаточно, чтобы он попробовал перехватить инициативу с первой встреченной дамой. Тав с такой любвеобильностью была не согласна, но высказать все свое недовольство она не успела: ключицу пронзила дикая боль, из-за чего Тав вскрикнула и оттолкнула горе кавалера. Она выскочила на улицу, игнорируя возглас Шэдоухарт, и распахнула ворот одежды, отмечая высеченный на коже ожог, который от соприкосновения с тканью только больше саднил. От интенсивности неприятных ощущений она быстро протрезвела, а глаза заслезились от того, насколько это было невыносимо. По крайней мере, вопроса по поводу того, из-за кого она была проклята, не возникало: Черная Рука характеризовала виновника ее проблем лучше, чем что-либо.

* * *

— Энвер Горташ! — если во время встречи с Шэдоухарт она и была пьяна, сейчас это состояние определенно прошло. Ворвавшись в его кабинет, она не теряя времени подскочила к нему и, не сдерживаясь, дала эрцгерцогу пощечину, оставляя алый след от ладони на его щеке. Пожалуй, это второй раз за все время их взаимодействия, когда она по-настоящему была в бешенстве. — Понятия не имею, когда ты успел меня проклясть, но ты избавишь меня от этой мерзости, — яростно прошипела Тав, указывая на ключицу, где виднелся ожог в форме символа Бэйна.       В отличии от Тав, Горташ был осведомлен о нюансах ритуала, который их связал на божественном уровне, поэтому помрачнел и медленно поднялся со своего места, не обращая внимания на горящую щеку. — Ты решила мне изменить? — Я не давала никаких клятв, чтобы хранить тебе верность, — даже не желая слушать возможные обвинения в свой адрес, перебила Тав. Хоть ее поцелуй с пьяницей вышел не только совершенно незапланированным, но и даже не по ее воле, наличие боли, которую она испытала, была определенно неуместной. — У нас нет никаких отношений, кроме, очевидно, деловых. — Я предлагал тебе брак. Учитывая характер наших отношений, это было более чем разумное предложение. Довольно странно, что при всем своем интеллекте, ты решила, что я приму отказ без последствий для тебя, — Горташ намеривался обойти стол и приблизиться к разъяренной собеседнице, но остановился, когда у его горла оказалось лезвие рапиры. Огонь в чужих глазах выдавал серьезность намерений и решимость, поэтому эрцгерцог замер, прищуриваясь. — Неразумно угрожать мне оружием, которым ты не умеешь пользоваться, моя дорогая супруга. Раз ритуал стал очевиден, значит нет никаких причин откладывать официальную церемонию, поскольку с другим мужчиной ты, в любом случае, быть не сможешь. Поблагодари меня, раз уж я избавил тебя от ненужных сомнений. — Поблагодарить? Прямо сейчас я в шаге от твоего убийства, и ты даже представить себе не можешь, как сильно я этого жажду, — злость бурлила в ее крови, отчего рука дернулась, но лезвие, вместо того, чтобы полоснуть по чужому плечу, словно встретилось с непреодолимым препятствием и не оставило ни единой царапины. Мимолетное замешательство, отразившееся на лице Тав, позволило Горташу умело выбить оружие из рук неопытного противника, после чего удержать взметнувшиеся руки и завести их за чужую спину. — Ты не можешь серьезно меня ранить. — Тебе стоило проводить брачные ритуалы с Рейвенгардом и всей его свитой, и неуязвимость в перевороте тебе обеспечена, — ядовито прошипела Тав, пытаясь избавиться от чужой хватки и, насколько это возможно, отодвинуться от мужчины. — Боюсь, они совсем не подходящие для меня партии. — Гениальному тирану не пришло в голову, что вместо влияния моей репутации на твою, все может сработать ровным счетом наоборот? И это не повысит твой авторитет, а напрочь убьет мой, делая меня такой же бесполезной партией, — последнее слово Тав практически выплюнула с явным отвращением. Ожог до сих пор болел, совершенно не улучшая и без того скверное настроение. — Избавь меня от своего мерзкого общества и проклятья! — Мое общество ничуть тебе не претило на протяжении года, чтобы я верил твоим оскорблениям, — не позволяя отодвинуться от себя, проговорил эрцгерцог, скользя взглядом по разгневанному лицу Тав, и нарочито медленно спускаясь ниже, останавливаясь на воспаленном участке раненной кожи. — Мне не было известно, что весь год был сплошным фарсом и фальшью, — окончательно осознавая, что ей нечего противопоставить чужой силе и биться в крепкой хватке бессмысленно, Тав все равно продолжила бесполезные попытки. Внутри все кипело, и эту бушующую энергию требовалось каким-то образом израсходовать. — Наш славный герой Врат Балдура решил солгать мне или себе? Моя дорогая, это не я первый пробрался в чужие покои и рылся в не принадлежащих мне письмах. И это определенно не я первый предал наше сотрудничество, разрушая заранее обговоренные планы. Со стороны возникает увлекательная картина, не правда ли? — оскалившись, уточнил Горташ, склоняясь ниже, отчего Тав отвернулась, намериваясь ускользнуть от чужих губ. Но мужчина склонился ниже, мазнув губами совсем рядом с воспаленной кожей, и вопреки ее ожиданиям, он не только не усугубил состояние ее раны, но, скорее, помог от нее избавиться: ожог в форме метки Бэйна медленно затянулся, не оставив после себя даже следа.       Сведя запястья Тав за ее спиной вместе, эрцгерцог перехватил их одной рукой, пока пальцами другой руки зарылся в распущенные волосы собеседницы, вынуждая ее смотреть на себя: — А теперь ты решила предпринять неудачную попытку измены, и тебе стоит радоваться, что она не увенчалась успехом, в противном случае твое состояние было бы куда хуже. И после всего случившегося, на мой взгляд, я более чем снисходительно реагирую для какого-либо фарса. Ко всему прочему, как мой псевдо соратник, ты более чем была посвящена во все мои планы, и это не помешало тебе выступить против моей казни. Так кто из нас разыгрывает грандиозное представление? — выдыхая в плотно сжатые губы, уточнил Горташ, вынуждая Тав немного запрокинуть голову и плотоядно наблюдая за бешено бьющейся жилкой на ее шее и часто вздымающейся грудью. — Я тебе нравлюсь. Иначе ты не стала бы закрывать глаза на мою подпольную деятельность, что, в свою очередь, делает тебя моей соучастницей, дорогая. И раз мы оба получаем удовольствие от нашей связи, не вижу ни единого препятствия для нашего брака. — Замечание об интеллекте двустороннее, Энвер: сомневаюсь, что такой превосходный лжец не распознал бы, что ему врут, и я более чем уверена, что ты не оставил бы без слежки внезапно появившиеся на доске фигуры. Ко всему прочему, когда мы со спутниками спасли старшего Рейвенгарда, не было ни единого шанса, что тебе не было известно о том, кто это сделал, если учесть, что ты настойчиво убеждал не делать этого буквально за несколько минут до того, как подорвать тюрьму. Очевидно никаких иллюзий на мой счет у тебя быть не могло, чтобы теперь говорить о предательстве. — Вероятно, ты неверно меня поняла. В конце концов, я не бросаюсь обвинениями, напротив, я более чем наслаждаюсь нашим сотрудничеством, и определенно не планирую его прекращать, даже если для этого мне придется пресечь твое негодование, — сделав пару шагов вперед, Горташ опрокинул Тав на свой стол, тем самым сметая с него бумаги, которые ворохом раскинулись по всему кабинету. — С каких пор секс помогает бороться с негодованием? — оскалившись, уточнила Тав, упираясь освободившимися руками в чужие плечи. — Или пара оргазмов, и я забуду о том, что ты буквально не оставил мне выбора, хотя согласился больше не поднимать тему брака? — Я согласился лишь с тем, что больше не буду поднимать данную тему, но я не говорил, что отступлюсь от своих планов. В конце концов, кому, как не умелому политику, стоит понимать, что в устном соглашении не может быть никакой силы, — склонившись ниже, проговорил Горташ, с внутренним удовлетворением отмечая мелькнувшее удивление на чужом лице. — Неприятно, когда это используют против тебя, не правда ли? Хорошо, что я прислушиваюсь к моему советнику, который преподал мне пару неплохих уроков, — минуя сопротивление, мужчина склонился ниже, проходя губами по обнаженной шее. — Можешь не сомневаться, если потребуется, я выбью из тебя согласие на брачную церемонию, даже если для этого придется доводить тебя до оргазмов при герцоге, раз это единственное состояние, в котором ты сговорчива. — Ты — мерзавец, — нахмурившись, выдала Тав, напрягаясь всем телом и прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. Незаметно для себя, во время их кратковременной перепалки она успела остыть, хотя не исключено, что на нее, вопреки ее желанию, повлияли его слова. Эрцгерцог умел быть чертовски убедительным, когда хотел. Впрочем, вынужденная необходимость вступить в брак даже немного радовала, поскольку это никак не зависело от нее, а значит ее совесть может быть чистой. Ко всему прочему, мужчина определенно не учел один небольшой нюанс. — Хорошо, Энвер, я согласна. Если ты так жаждешь сыграть свадьбу, я не против, — отняв от лица руку, ответила Тав, однако горящий взгляд не позволил эрцгерцогу расслабиться. Она вплела пальцы в его волосы, подталкивая ближе к себе и оставляя на его губах мимолетный поцелуй, после чего отстранилась и выдохнула: — Но сразу после церемонии я отправляюсь с дипломатической миссией на другой конец материка, дорогой.