Без маски справедливости

Очередное собрание предводителей легионов Астартес прошло для примарха VIII-го так же как и всегда — уныло и раздражающе. Отчасти виной тому были вечные споры накануне глобальных событий, что изменят ход истории всей Галактики и принесут колоссальные разрушения. Ночной Призрак и без этих нудных и бесполезных официальных посиделок знал, что ждёт его в будущем. Но даже не они были причиной раздражения примарха. Могло показаться, что не слишком оптимистичный лорд Повелителей Ночи, пребывал в таком настроении чуть ли не поминутно всё своё спорное существование, однако сейчас у этого состояния был конкретный возбудитель. Им был другой примарх, Коракс, отец легиона Гвардии Ворона. Этот грязный, по мнению глубин сознания Конрада, лицемер, вечно строит из себя чистого и правильного борца за справедливость, а сам в наглую будто копирует Кёрза своим видом, образом, отчасти поведением. Но в отличие от самого Конрада и его легиона, Коракса с Гвардией Ворона любят. И где же здесь справедливость? Конечно, особо умные могут сказать, что Повелители Ночи терроризируют и запугивают людей, показательно убивают мирное население, освежёвывают тех, кто пытался восстать. Но разве не такова была воля Императора? Не для этого Он создавал Восьмой Легион? Воины же Коракса кажутся лишь жалкой трусливой кучкой зазнавшихся детей, не видевших настоящих ужасов войны. Они боязливо прячутся в тени, словно под тёплым маминым крылышком. Ах, матушка темнота заботливо защитит своих маленьких птенчиков. Даже думать о них противно, раздражают одним своим недостойным существованием. А как этот нахальный Воронёнок смотрел в сторону Ночного Призрака на протяжении всего собрания… Это был, скорее, вопрос себе, на который Кёрз не мог дать ответа. Или не хотел. По какой-то причине примарху Восьмого казалось, что, найдя ответ на этот вопрос, он загонит себя дальше в это мерзкое состояние. Пристальный, иногда съезжающий на подавших голос примархов, взгляд таких же чёрных глаз постоянно возвращался, поддерживая прямой контакт. Сам Конрад старался смотреть куда угодно, только не на младшего брата, упираясь взглядом в свои бледные руки с по-своему аккуратно подстриженными, даже вернее сказать, заточенными ногтями, которые всё мероприятие примарх Повелителей Ночи терзал, пытаясь чем-то себя занять, чтобы не отвлекаться на то, что ему не интересно. Но каждый раз, поднимая голову, чтобы глазами окинуть присутствующих, и, натыкаясь на лицо Коракса, Ночной Призрак мог сказать одно: ничего хорошего для него в этом взгляде нет. Когда все насущные вопросы были обговорены, Ночной Призрак первым покинул зал, не желая терять более ни минуты своего времени и ни одной своей нервной клетки. Он удалился в один из гостевых залов, где сел на диван, раскидываясь на его краю у подлокотника. Далеко уходить он не мог, хоть и был великий соблазн. Обсуждения затянутся на долго, пусть основная часть была обговорена быстрее назначенного времени. По-любому возникнут ещё какие-либо вопросы, которые так или иначе примарх должен будет услышать, даже если они не касаются его лично. Ночной Призрак предпочёл бы провести собрание, не присутствуя на нём непосредственно. Однако, некоторых из братьев волновала возможность перехвата сигнала со стороны, пока ещё, мнимого врага. Для Кёрза это казалось абсурдом, ведь он знал, что они сами себе враги, пусть и отказываются открыто это признавать. Он знал чем всё закончится и как сложится будущее Империума и его личное. Проклятье предвидения не давало покоя даже сейчас, отдаваясь болью в висках и лобной доле. Стоило взять с собой Корону Ночи, но, увы, по какой-то причине этого не произошло. Ночной Призрак не задавался подобным вопросом и задаваться не хотел, ему было не до этого. Не до того незначительного недавнего прошлого, которое не повлияет ни на что в целом. Не в его привычке зацикливаться на подобных мелочах. Сейчас он туманно созерцал расписанные бело-мраморные стены, украшенные золотом по всем углам. Начищенные витки драгоценного металла неприятно сверкали в искусственном свете, обжигая сетчатку чувствительных глаз с широкими зрачками, что привыкли ко мраку. Все эти украшения, дороговизна, напыщенность казались Кёрзу бесполезными. За те деньги, что были потрачены на этот зал, можно было на день накормить целый город-улей, если думать о краткосрочной перспективе. А сколько таких было построено? Не только на Святой Терре, но и на относительно нейтральных планетах, не обременённых многочисленными ульями и мануфакторумами, не служивших кузьнями под началом Механикус… Размышляя ни о чём полезном, Ночной Призрак не оставлял бдительность на второй план, оставаясь на стороже даже в столь спокойные моменты. Его недоверчивость и тревожность, иногда переходящая в скрытую паранойю, преследовали примарха каждую секунду его жизни, не давая расслабиться даже на короткий миг. Однако, несмотря на это, он упустил тот момент, когда в зал зашёл некто другой. Лишь учуяв чужое присутствие, Конрад обернулся, осматривая зал на наличие постороннего. Боковое зрение не замечало никого, будто чужая фигура старательно стиралась с той картинки, которую глаза передавали в мозг. Только прямой взгляд дал возможность увидеть пришедшего примарха, Корвуса Коракса. От чего же ему не сиделось с остальными? Неужели ему ровно так же не интересно выслушивать бесконечные споры в пассивно-агрессивных тонах? А может, Воронёнок снова решил повторить за Ночным Призраком, выдав это за свою оригинальную идею? Последнее предположение казалось заманчивым для того, чтобы выставить его объяснением присутствия лорда Гвардии Ворона в этом зале. Оно даже заставило Кёрза мысленно улыбнуться, держа на лице всё ту же маску полного безразличия. Никто из присутствующих не решался нарушить, висящую в светлом просторном помещении, тишину, которая будто стягивала помещение и заливала его мраком, делая невыносимо тяжёлым, словно потолок вот-вот рухнет. Молчаливый взгляд глаза в глаза продолжался ещё несколько минут, пока Коракс не обошёл диван со спинки, чтобы изящно приземлиться на противоположный от Конрада край. Эти изящество и элегантность с его стороны были притворно напыщенными, специально разыгранными для этого момента. Казалось, что он забавлялся своим поведением и отсутствием реакции со стороны брата. В этом его план и состоял — создать ложное ощущение, что ничего не произойдёт, но вместе с тем удерживать повисшее в комнате напряжение. — Почему ты ушёл? — Корвус прервал тишину совершенно бесполезным вопросом. Он знал, что Ночной Призрак не ответит на него либо ничего, либо ничего правдивого, а потому тут же добавил, не дожидаясь ответа со стороны собеседника. — Можешь молчать. Я знаю, что ты не ответишь. — Коракс последовал примеру брата, точно так же вольяжно растекаясь в углу дивана, делая позу открытой и уверенной. Даже здесь примарх XIX-го обходил Конрада. Лорд Повелителей Ночи пусть и сидел, занимая достаточно места на мягкой мебели, его поза была закрытой из-за только что сложенных на груди рук. — Если захочешь спросить, не закончили ли мы, то нет, Магнус снова поднял тему… — Коракс не собирался договоривать, но имел ввиду тему псайкеров. — Не важно. Если будет интересно, спросишь кого-то другого. — примарх Гвардии Ворона просто не давал слова брату, даже если тот хотел бы что-то ответить. Его слова шли одним чётким потоком, отрезая все возможности вставить своё слово. — Ты пришёл чтобы меня убалтывать? Здесь есть достаточно места для ожидания и отдыха, даже в пределах этого зала. — Не поднимая глаз, занятых разглядыванием узора на мраморном полу, подал голос Конрад. Его голос звучал безэмоциональным, тихим, но вместе с тем и язвительно уверенным. Однако, вместо не менее язвительного или, напротив, раздражённого ответа со стороны Корвуса, было движение. Коракс быстрым, но точным рывком приблизится к брату, сокращая расстояние между ними до невозможного. Он потянулся белёсой рукой к такой же бледной коже чужого лица, за что тут же поплатится. Ночной Призрак в момент перехватил крепкое примаршье запястье своей сухой рукой и кинул крайне недовольный, но вместе с тем и озадаченный взгляд в глаза Корвусу. — Какой недотрога. — насмешливо заметил Коракс, оттягивая запястье в свою сторону, пытаясь вырвать его из чужой хватки. — Тебе не зачем меня касаться. Держи руки при себе. — Кёрз отпустил запястье брата. — Отодвигайся. Места достаточно. — Иначе что? Применишь силу? Уйдёшь? — Корвус выдержал паузу, понимая какая будет, скорее всего, реакция на последнее слово. — Обидишься? На белом лице между редких чёрных, неухоженных бровей образовалась вертикальная морщинка, недвусмысленно давая знать о том, какая эмоция сейчас преобладает в Ночном Призраке. Кораксу это было только на руку. Если ему чего-то хотелось, он это получал. Примарх ощущал себя безнаказанным, верша свою справедливость, ведь судью судить некому, а от осуждения самого себя, в отличие от Конрада, Корвус воздерживался. Примарх Гвардии Ворона снова потянулся к брату, на этот раз всем своим телом но, как и ожидалось, встретил сопротивление. Кёрз предпринял попытку ударить Коракса по лицу, однако тот был готов к такому повороту событий, пригнув голову, из-за чего удар пришёлся в плечо. Корвус навалился на Ночного Призрака, придавливая его своим весом к дивану, что жалобно скрипел под активными действиями обоих сверхлюдей. Через пару мгновений оба перекатились на белый пол в результате того, что Конрад скинул с себя Коракса, но тот потянул брата за собой. Второй удар со стороны Ночного Призрака пришёлся уже точно по подбородку, однако в ответ Корвус не бил, стараясь придерживаться какой-то своей тактики. Он пытался, скорее, обездвижить брата. Примарх Девятнадцатого ударил брата по щеке прямой ладонью, оставив краснеющий след. Это было не больно, но неприятно и крайне унизительно. В кровь старшего мгновенно впрыснулись естественные для его тела стимуляторы, ненароком активируя дар оракула, который его обладатель снова обозвал по своему… — Проклятье! — Вырвалось шипением из уст Ночного Призрака. В ушах послышался мерзкий писк, смешанный с шумом и стуком пульса. В самый неподходящий момент в глазах стало темнеть, а перед взором открылись смутные перемешанные образы. На лице почувствовалось тепло, железистым вкусом разливающееся по горлу, заставляя повернуть голову на бок, чтобы текущая кровь лилась на пол, а не в горло. Голова раскалывалась, словно в неё всадили пиломеч, не останавливая движение цепи, но и не деля её надвое, лишь всё сильнее въедаясь и причиняя больше боли, а к горлу подкатил ком желчи, вызывая тошноту. Сейчас так сильно не хватало на голове короны с тем пресловутым камнем внутри. В самый неподходящий момент тело решило предать примарха, в который раз подтверждая негативную и разрушительную природу видений. Это было именно то, чего добивался Коракс. Ночной Призрак был беззащитен, туманно дёргаясь в конвульсиях из-за прихотей своего же тела. Даже оно ненавидит Конрада Кёрза. Эта мысль заставила примарха 19-го улыбнуться. Он встал на ноги, возвышаясь над, лежащим на холодном мраморе, братом. Корвус обошёл его, присел, чтобы подхватить под руки, и потащил обратно к дивану. Взвалить такое же по размерам тело было не так сложно, как могло показаться со стороны. В сравнении с Кораксом, Ночной Призрак был тощим, идеальное мускулистое тело было совершенно сухим, даже намёка на жировую прослойку не оставалось. Коротковременный приступ галлюцинаций закончился, оставляя примарха с затуманенным, практически отсутствующим сознанием. В его глазах читалось непонимание происходящего и недовольство им. Меж бровей вновь образовалась вертикальная черта, но, притворно-заботливым движением, Корвус пальцем разгладил образовавшуюся мимическую морщинку на лице брата. Прикосновение тёплого пальца к холодному лицу вызвало странную реакцию. Конрад расслабился, рассеянно смотря в глаза Корвусу. Перед его глазами всё плыло, мысли растекались в голове и улетучивались, не успевая собираться во что-то более оформленное, чем расплывчатый образ. Коракс согнулся над лицом Кёрза. Его длинные чёрные волосы кончиками обрамляли чужое лицо, а после растекались по поверхности дивана, когда их обладатель опускался ниже. Он приближался к такому же бледному лицу примарха, пока не накрыл его губы своими. Они были сухими, холодными, с железистым вкусом не так давно тёкшей из носа крови. Ворон отстранился, ожидая запоздалую реакцию брата. Тот и вправду попытался укусить Коракса, но со стороны это выглядело жалко. Ночного Призрака всё ещё мучали головная боль и тошнота, а тело казалось ужасно тяжёлым. Даже в своём нынешнем состоянии он ненавидел себя за то, что позволил этому случиться, что сейчас нелюбимый брат видит его слабость и пользуется ею как последний подонок. Тело же, вопреки крикам остатков разума, устало расслаблялось под прикосновениями чужих тёплых рук. Хотелось вцепиться острыми ногтями в шею нахального младшего брата, но ладони, пальцы казались настолько ватными, что получалось только неуклюже касаться белой кожи, царапая её. Больше пары одновременных движений тело совершать отказывалось, они требовали большой концентрации мутного сознания, усиливая головную боль и противное пищание в ушах. Корвус мягко обхватил пальцами запястье руки, что щекотно царапала его шею, и опустил вниз, прижимая к широкому дивану. Сейчас Коракс глубоко внутри радовался тому, что они оба не самые высокие примархи, а потому места им достаточно. Он поставил одно колено на мягкую мебель, около спинки, переступая Кёрза, а после подобрал и второе, властно распологаясь над, обездвиженным собственным проклятьем, братом. Он смог снова прильнуть к холодным губам, грубо удерживая подбородок примарха пальцами, чтобы тот даже не пытался укусить. Сдавливая крепкими пальцами челюсь с обеих сторон лица, Корвус заставил её разжаться, чем сразу же и воспользовался, проникая горячим языком в чужой рот, что сейчас казался мертвенно холодным. Повелитель Воронов успел разгорячиться, он ощушал жар собственного тела. Слушая как усиленно бьются его сердца, Корвус нагло, почти с захватническим напорством, исследовал мягкие ткани слизистой Ночного Призрака. Свободная рука скользила по покрытой шрамами коже, закрадываясь под одежду, но тут же выныривая обратно, лишь почувсвовав как тело под её прикосновениями напрягается. Коракс отстранился, разрывая поцелуй и отпуская чужой подбородок. Он смотрел в глаза брата, мягко улыбаясь, чтобы создать образ, которому можно доверять. Кладя ладонь на щёку Конрада, примарх Гвардии Ворона провёл большим пальцем по скуле брата, прекрасно понимая, что сейчас в голове Ночного Призрака количество мыслей равно нулю. Это было видно по взгляду чёрных глаз. Имея точно такие же, Корвус с лёгкостью мог понять, что скрывается за этой чернотой. Он обращался с братом как ребёнком или, может, животным, но ни как с кем-то равным по статусу. Виной тому были желания младшего и состояние старшего. Коракс не стал снова целовать Кёрза, лишь с тихим шипением приложил указательный палец к приоткрытому рту и тут же его убрал. Он сосредоточил внимание на одежде, на её устранинии. Поддерживая зрительный контакт и всё так же мягко улыбаясь, Корвус расстёгивал верх. Он не думал снимать рубашку полностью, лишь расстегнуть, чтобы не закрывала такую желанную кожу ключиц, груди, живота... С себя снимать одежду он не планировал, даже не держал в мыслях. Он лишь по локоть закатал рукава, чтобы не было так жарко. Ледяная кожа лица, ключиц и ладоней Ночного Призрака прекрасно справлялась с охлаждением разгорячённого тела Повелителя Воронов. "Расслабься." — Прошептал Коракс, склоняясь к чужому уху. Он опустился ниже, кончиком носа проводя по шее. Ладонь же, пропустив через пальцы чёрную прядку, переместилась на грудную клетку, от неё дальше, к боку, ритмичными движениями сжимая и разжимая его. Тёплые губы оставляли влажные пунктирные дорожки слюны от самого подбородка, по шее, к ключицам, а после обратно. Неровная кожа, исполосанная розовыми дорожками шрамов, проступающими через неё венами и мышцами, сейчас казалась такой мягкой и приятной на ощупь, что хотелось прижать к ней каждую точку своего тела, не упуская ни миллиметра. Касания опьяняли, опуская на задний план всё, что происходит вокруг. Шорохи, шаги в коридоре, скрип дивана, тяжёлое смущённое дыхание — всё это было не важно. Покрытое тёмной грубой тканью штанов, колено оказалось между так же облачённых в одежду бёдер, заставляя их разъезжаться в стороны. Корвус почувствовав напряжение в ответ на своё действие и ёрзание. "Прекрати." — хриплая, грубая по тону просьба донеслась до ушей Повелителя Воронов, возвращая его с Небес на землю. Он поднялся, снова устанавлявая зрительный контакт с Ночным Призраком. "Не волнуйся так." — прозвучал ответ, ясно горящий о том, что прекращать Корвус не собирается, ведь следом за ним пошла череда поцелуев. Они поднимались вверх по телу Конрада, пока его губы снова не оказались накрытыми губами Коракса. Он горячо и влажно целовал старшего, пресекая любое сопротивление, не давая сделать вдох свежего воздуха и затуманивая разум ещё сильнее. Смешавшаяся слюна стекала из уголка рта по щеке, останавливаясь не доходя до середины. Тонкой прозрачной стрункой она растянулась, соединяя уста примархов в момент, когда Повелитель Воронов снова отстранился. Но теперь он более не смотрел в глаза брата, а сразу приступил к выведению влажных следов языка на груди и животе. Медленно подбираясь к паху, Корвус ожидал соответствующей реакции, но её всё не было. На мгновение закралась в разум мысль о том, что примарх делает что-то не так, но она быстро заняла своё место на задворках сознания. Коракс плавным движением стянул штаны старшего до колен, стараясь не делать резких и необдуманных действий, которые затуманенный рассудок Ночного Призрака может принять за опасные или угрожающие. Но даже так, без потерь обойтись не удалось: Конрад ударил Корвуса коленом в грудь, из-за чего тот чуть не закашлялся, но сдержал порыв, чтобы лишний раз не шуметь. "Спокойнее" — прохрипел он, всем телом опускаясь ниже, лишая Ночного Призрака возможности двигаться. Пах младшего прижался к промежности старшего, недвусмысленным давлением давая знать о своих намерениях. Корвус увлёк в поцелуй брата, глубокий, грубый и очень напорный, наполненный поддельной страстью с настоящим вожделением. Поцелуй был нужен чтобы отвлечь Кёрза от того, что происходило в этот момент внизу. Коракс освободил напряжённое естество, продолжая однозначно сообщать о своих желаниях, но при этом так старательно отводя внимание от своих "сообщений". Будь примарх Повелителей Ночи обычным человеком, скорее всего, он бы пустил слезу от собственной беспомощности. Но никому из примархов, а уж тем более главе легиона самого олицетворения террора, такое проявление эмоций было непозволительно. Нет. Не перед Кораксом. Он изо всех сил пытался собрать расплывшиеся частички сознания воедино, словить и запереть в разуме хоть единую мысль, не дав ей исчезнуть туда, откуда она явилась. И ровно как резкая боль ввела Ночного Призрака в это состояние, так же она и вывела из него. Однако боль эта была в части тела, противоположной от лица. Воспользовавшись отвлечённостью процессом унижения брата-примарха, Ночной Призрак острыми зубами впился в плечо Коракса. Ещё немного, и он бы точно выдрал кусок жилистой плоти, но сделано было достаточно, чтобы проложить себе путь к отступлению. С практически звериной гибкостью примарх выпутался из хватки нахального Воронёнка. Оказавшись на полу, Кёрз пнул младшего ногой в живот, откатываясь по мраморной плитке назад из-за силы собственного удара. Кровь кипела, а мысли роились идеей преподать урок Корвусу, познакомив его белёсую морду с не менее белёсыми кулаками. Но, дай этим мыслям волю, как остальной сверхчеловеческий "пантеон" узнал бы о драке. Не скажи им причину подобного рукоприкладства, Конрад снова окажется виноватым. О другом же варианте и речи идти не могло. Слишком грязно, постыдно и недостойно говорить примарху о подобном. Ночной Призрак ограничился пропитанным ненавистью взглядом, прежде чем поправить одежду и уйти из зала. Все произошедшее было настолько унизительно, что какие бы ни были обстоятельства, никто и никогда не должен был узнать о том, что творилось в стенах того зала.