Позвольте, мистер Поттер

      На стенах плясали неясные тени. Факелы в коридорах подземелья были зажжены далеко не везде, но тому, кто патрулировал эти коридоры одной майской ночью, они и вовсе не были нужны. Снейп знал, что этот момент настанет. Этой ночью Гарри Поттер, мальчик, который выживал раз за разом, пришел в Хогвартс. Воздух был неожиданно тёплый, весенне солнце прогревало землю, растения и сердца людей. Вселяло надежду. И в Снейпа тоже. Он никогда бы в этом не признался, но те несколько часов до рассвета, что признаны всеми философами самыми темными, рассеивали мрак в его душе. Совсем блеклый, готовый погаснуть от любого дуновения, огонек теплился в груди одного из величайших темных волшебников своего времени.       Беззвучные шаги Снейпа были быстры, он пересек подземелья и поднимался выше, в сторону выручай комнаты. Этаж за этажом, вслушиваясь в тихие шорохи, перешептывания приведений и портретов. Он озирался, беспокойно и тревожно, словно был не директором школы, а неопытным воришкой. Где-то по этим коридорам бродят надзиратели, что приставил Темный Лорд к детям. Жестокие, кровожадные и беспощадные. Упивающиеся вовсе не смертью, как называют их люди, а болью. Детской болью. Были ли они хоть немного справедливы в своих наказаниях? Никогда. И отвращение захлестывало Снейпа, когда он думал, что допустил подобное в вверенной ему школе. Альбус рассчитывал на него, когда просил о своей смерти. Он думал, что Снейп защитит этих детей. Но вот беда, Снейп едва мог защитить себя самого. Один неверный шаг, одно слово, и на его месте оказался бы некто значительно хуже, тот, кому нравилось бы всё, что творили Пожиратели над детьми.       Конечно же, директор отлично знал, где ученики прячутся, чтобы вынести планы, потренироваться, обдумать месть и залечить раны. Но он не мог позволить себе ни намеком, ни взглядом показать это, обнаружить для приспешников Лорда последнее укрытие детей. Из выручай комнаты выбегали школьники: грифиндорцы прикрывали пуффендуйцев, студенты рейвенкло координировали их, а те немногие слизеринцы, которыми Снейп по праву мог бы гордиться, стояли «на посту», готовые подать сигнал, появись на этаже кто-либо из учителей или надзирателей. Их никогда не было так много в этой комнате, собрания «Отряда Поттера» проходили редко и в небольшом числе, но это была особенная ночь. Снейп обходил учеников, и на душе у него было горько и тоскливо от того, что он видел. Не должны дети участвовать в войне, но война их не спрашивала.       У самой выручай комнаты стоял Поттер и его верные друзья. Они шептались, держа друг друга за руки. Снейп мигом прирос взглядом к уставшим лицам. Он выискивал следы травм и ран, пытался определить есть ли на них проклятия или порчи. И облегченно прикрыл глаза их не обнаружив. Судя по виду, Золотое Трио решило разделиться, их тихие голоса были наполнены печалью, будто они уже знали, чем закончится для одного из них эта ночь. И Снейп ждал. Стоило Грейнджер и Уизли скрыться, как он быстрым шагом двинулся в сторону Поттера. Его руки крепко сжали чужие плечи, когда он заводил бывшего ученика в еще не успевшую закрыться комнату.       Поттер вывернулся, его палочка упиралась в горло мужчине. И Снейп чувствовал, как в груди разливается тепло. Тепло, которого он не чувствовал уже очень давно. Тепло, которое он прятал, скрывал в глубинах души и разума, чтобы никто не мог запятнать и опорочить это чувство. Его пальцы не дрожали, когда он слегка раскрывал руки, но дрожь пробивала всё его тело. Он знал, что его словам грош цена, и Поттер ни за что не поверит ему. Но Снейп и не хотел вести долгих разговоров. Он не знал, как бы мог сказать, глядя в эти прекрасные глаза, что его любовь носит в себе осколок чужой черной души. Что Гарри Поттер должен умереть.       Голос Снейпа был сухим, но не холодным, в нем не было ни единой насмешки, ни капли презрения:       — Мистер Поттер, вы знаете заклинание, — а потом усмехнулся, так привычно, как не делал уже очень давно… с тех пор, как с его палочки сорвался зелёный луч заклинания, — один, два…       — Лигилиментс!       Одно мгновение, два, и палочка выпадет из смуглой ладони. Она звонко стукается о плитку, и нервы Снейпа, натянутые до предела, лопаются. Он судорожно выдыхает, смотря в столь родные зеленые глаза. Такие потерянные, несчастные и любимые. Любимые. Он не помнил, когда они стали для него такими. Но это было и не важно. Снейпу было достаточного того, что он уже чувствовал это ядовито-сладкое чувство. Оно помогало ему выжить в этом замке, наполненном его кошмарами.       Снейп медленно ступал ближе. Его руки вновь легли на плечи юноши, совсем еще молодого, но уже повидавшего достаточно горестей. И он знал, что больше эти зеленые глаза их не увидят. Они закроются под прицелом чужой палочки. И столь преданно любящее сердце Снейпа остановится в этот же момент.       Поттер содрогнулся, раз, другой и сжался. Его плечи поникли, а всегда горящие праведным огнем глаза опустили взгляд куда-то в район ворота Снейпа. Он не плакал, у него уже давно не осталось слез. И он был готов пойти на ту жертву, что требовало пророчество. Он был готов умереть, чтобы погиб Темный Лорд. Чтобы сделать его смертным. И это разбивало мужчине сердце. Снейп, словно наяву, видел, как этот юноша пару лет назад был еще совсем мальчишкой и весело разбрасывался снежными шарами во дворе школы, как смеясь, искренне и тепло, он бежал от ответной атаки друзей. Как нерасторопно врезался в черную мантию и всего на секунду был прижат к своему профессору. Теплый смешок вырвался из груди мужчины. Он тогда не видел ничего вокруг, лишь улыбающееся лицо с большими зелеными глазами. Уже тогда он хотел сделать то, что никогда бы не позволил себе. Но быть может, всё изменится сейчас?       — Мистер Поттер, вас когда-нибудь целовал любящий вас человек?       Зеленые глаза медленно поднялись и столкнулись с черными. Поттер не был уверен, что ему стоило бы ответить, и стоило ли вообще. И Снейп считывал это, словно перед ним была открытая книга.       Ни один из них не закрыл глаз, когда сухие тонкие губы склонились и накрыли чужие. Теплый, нежный поцелуй, совсем легкий, словно летний сон. И Снейпу на секунду почудилось, будто он видел, как игривый ветер ласкал высокую изумрудную траву. Как белые облака пролетали над ним. А он стоял и целовал свою самую большую любовь, и не было ни крови на его руках, ни войны, ни смерти. Холодная бледная ладонь легла на горячую щеку, обгладила совсем нежно, перебралась на шею и притянула дрожащего юношу ближе.       — Вы весь дрожите, мистер Поттер, — тихий шепот обдал дыханием чужие губы, — позвольте мне согреть вас?       Неловкий кивок. Снейп бережно положил вторую руку на талию юноши, пальцы острожно прощупали выступающие ребра, погладили вдоль позвонков. Тяжелая черная мантия укутала Поттера, словно одеяло. Страхи таяли.       — Вы когда-нибудь любили кого-то, мистер Поттер? — И они оба знали, что вопрос был не только о чувствах. Юноша покачал головой, не в силах произнести ни слова вслух. Крепкие руки прижали его широкой груди. — Позвольте мне быть сегодня с вами? Позвольте мне любить вас, подарить вам и душу, и тело?       В какой-то другой жизни Поттер бы услышав эти слова подавился воздухом, оттолкнул бы мужчину и побежал рассказывать любимому директору о непристойном поведении одного из профессоров. В какой-то другой жизни Снейп бы печально смотрел на любимого им юношу, и произносил бы совсем иные слова, стоя перед толпой детей. В какой-то другой жизни они бы признавались друг другу в любви под сотнями палочек, надеясь, что последним, что они увидят будут самые родные глаза. В этой жизни Снейп ласково целовал подрагивающие ресницы, нежно шептал низким баритоном, и бесконечно ласкал невинное тело мальчика. Его губы составляли настоящую карту, изучали рельеф упругих мышц и бархатной кожи. Он хотел отдать всего себя этой ночью, хотел отдать всё, в надежде, что его любовь наполнит и защитит жизнь одного Гарри Поттера.        Поттер стонал громко, смущенно прикрывая лицо рукой, и не прекращал держаться за Снейпа другой. Красные метки расцветали на смуглом теле. Они алели на плечах, груди, над тазовой косточкой. Следы укусов же покрывали бедра и шею. Четкие выемки совсем под ухом медленно наполнялись соленой кровью — Снейп не сдержался, прокусил тонкую кожу.       — Мистер Поттер, — задыхаясь, шептал он, — мистер Поттер… Каждое движение, каждый вздох и тихие слова были наполнены невероятной нежностью. Снейп лелеял свою любовь, защищал и проращивал в своем сердце, чтобы в эту ночь отдавать ее всю. И Поттер позволял ему. Принимал поцелуи, подставлялся под бережные касания, дрожал от глубоких толчков. Поттер был еще совсем мальчишкой, несмотря на всё то, что ему пришлось пережить. Его душа была светлой, не запятнанной грязью черного колдовства и багровой кровью. И было что-то удивительно ценное, что именно ему, Снейпу, он отдавал свою невинность.       Долгих семь лет они жили в страхе и злобе, боялись показать свои чувства. Боялись быть непонятыми, высмеянными. Боялись подставить друг друга под удар. Но в ту майскую ночь они отдавались этим чувствам как никто другой. И перед самым рассветом этот мальчишка сидел на чужих коленях, прятал лицо на груди своего самого ненавистного профессора и горько плакал в укрывающих его объятиях.       — Мистер Поттер, прошу, живите, несмотря ни на что, всем на зло. Цепляйтесь за свою жизнь, дышите полной грудью. Переживите и эту ночь, и еще множество. Боль уже распространялась по всему телу. Лорд звал Снейпа. И было что-то в этом яростном зове, что говорило — это последний.       — Вы уже выживали после Авады. Умоляю, мистер Поттер, выживите снова. Ради меня.       Мальчик болезненно выл. Оборотни могли бы у него поучиться. Он сжимал черную мантию, обхватывал небольшими ладонями густые длинные волосы, заглядывал в печальные глаза. И выл, будто волк на полную луну.       —И помните обо мне, прошу, мистер Поттер. Изучайте зельеваренье, оно вам обязательно пригодится. Занимайтесь тем, что вам по душе и никогда не идите ни у кого на поводу.       Руки с силой сжимали тонкие плечи. Пальцы судорожно хватались за смуглую кожу на загривке, гладили выступающие позвонки. Пытались сквозь собственную боль подарить хоть немного утешения.       — Мистер Поттер, заведите семью, любимую девушку, множество детей. Улыбайтесь и смейтесь своей самой красивой улыбкой. И хотя бы иногда навещайте мой дом в Тупике Прядильщика.       Губы нежно собирали слёзы с лица мальчишки.       — Мистер Поттер, простите меня.        Черная мантия тяжело легла на юношу, где-то в карманах зазвенело стекло склянок с зельями.       — Не ходите за мной, мистер Поттер. Запомните меня таким, какой я сейчас.

Посмотри на меня.