Меня заводит твой аромат

Утро началось тускло. Свет кое как пробивался в окна и ложился тяжёлым грузом на пол его комнаты. Сквозь шторы почти не просачивался, Но свет всё равно присутствовал. Тэхён поднялся с кровати, стянул с себя одеяло и сразу же накинул теплую одежду. Было холодно, очень холодно. Он как всегда забыл закрыть окно, ещё с прошлый ночи. Поэтому комната наполнилась морозом с улицы Свитер согревал, а вот мысли, как всегда, замораживали изнутри, по хуже обычного мороза. Сегодня никуда не хотелось идти. Ни в какую школу. Он бы предпочел остаться дома, под теплым одеялом. В общем, как и другой нормальный человек Но Тэхён накинул рюкзак на спину и спустился вниз, на кухню, где его уже за завтраком ждала мама Женщина мягко улыбнулся, ожидая, что сын сейчас сядет есть. Но Тэхён подошёл ближе, взял со стола кусочек тоста и лишь сказал — Мама я пошел в школу. Сегодня не буду завтракать — сказал он тихо, поправляя волосы, что запутались после сна — Поешь сегодня без меня — Даже ничего не перекусишь? Тост это слишком мало. Так не дело..— сетовала мама, волнуясь за сына — Но если ты уже решил, то иди Тэхён кивнул, и шагнул к выходу. На улице уже холодало. Машины катились с своём быстром темпе. Как всегда, все спешили, кто куда. Кто на работу, кто в школу, а кто просто гулять Наушники заменяли общение. Но проблема была в том, что они были довольно стары. Новые попросить, он не решался, поэтому и гонял со старыми. Главное что звук работает, а остальное не важно — Чёрт..— Тэхён случайно наступил в лужу, испачкав свою обувь. Он провёл ладонью по лицу, и злобно процедил — Как же так, черт побери... Свитер больше не согревал, в виду обстоятельств. Разноцветный раскрас, это единственное что сейчас радовало. С детства, Тэхёну нравятся яркие вещи. Пускай он и носит исключительно чёрное. В его гардеробе всегда найдется какая то радужная вещь, хоть одна Это и смущало других. Пускай его задирали, обижали. Пускай и называли педиком, из за цвета вещей. Его совершенно не волновало. Лишь бы не трогали Да и школа встретила не ярко. Не с улыбками друзей, которых у него итак не было. Ни множества друзей, ни поддержки, которую он очень хотел получить Ему всегда нужно было выбирать. Либо спокойная жизнь, с друзьям, состоящих из одного быдла, либо свобода выбора. Горькая, слегка упрямая, но всё же свобода. И тут, мне кажется, для него выбор был очевиден Снова эти холодные взгляды. Каждый пожирал снаружи. Тэхён слышал их шепот. Слышал, что его обсуждают и конечно же осуждают. На него смотрели как на бесполезный мусор, что решил выделится. Что решил выбирать себя Татуировки были спрятаны за свитером, где то на ключицах. В местах ударов, в местах порезов. Самые различные. От бабочек, до булавок. Никто не знал он них, по крайней мере, так думал только Тэхён Проходя вперёд, по школному коридору, Тэхён задумался о чем то своём. Проводные наушники свисали на плечах, волосы спадали на лицо светлыми прядками. Взгляд был опущен. Сейчас, последнее что он хотел, это встретится с кем то взглядом Но, затем, он врезался в чью то спину. Удар не сильный, просто как толчок в спину. Он поднял взгляд, потер лицо тыльной стороной ладони и взглянул на широкую спину перед собой. Парень развернулся и Тэхён встретился с ним взглядом Это был Хосок. Самая большая ошибка Тэхёна. Самый большой враг. Как же он хотел забыть его, никогда не знать. Хотел, чтобы тот исчез Хосок тоже увидел Тэхёна. Он оглянул его с ног до головы. Сначала молча, без единого выражения на лице. Тэхён боялся, что тот что то сделает, поэтому сделал шаг назад. Сердце бешено заколотилось от страха. Его синяки не зажили ещё с прошлого раза. А некоторые раны, до сих пор остались на сердце Раньше они с Хосоком дружили, до старшей школы. Тогда они были, не разлей вода. Неразлучимы. А сейчас просто незнакомцы, которые знают слишком много, для того, чтобы оставаться просто незнакомцами. Тэхён не знал, почему Хосок задирал его. Почему его дружки его избивали, пока тот продолжал не вмешиваться. Пока игнорировал его Но тем не менее, Тэхён скучал по их общению. Скучал по старому Хосоку... пускай и так отчаянно хотел его забыть А Хосок..а что Хосок. Он поменялся. Новая компания так изменила его. Кажись он и совсем забыл о том, кем они однажды были. — Будь аккуратнее, Ким — прозвучал безразличный тон, прежде чем Хосок вернулся к своему шкафчику — Хорошо..извини — прошептал в ответ Тэхён, опуская взгляд и прячась за своими волосами Рядом остановились новые друзья Хосока, что недолюбливали Тэхёна. Это было заметно, даже очень. Они единственные, кто избивали Тэхёна, единственные кто ненавидели — Как поживаешь, Ким? Как твои синяки? — они смеялись слишком громко для тех, кто когда либо пытался нормально шутить — Нормально — ответил он тихо, все также опустив голову Но Тэхён не смеялся и Хосок тоже. Он лишь молча втыкал в свой шкафчик, перебирая вещи, и выкладывая — Скажи же смешно, Чон? — ребята ударили Хосока по плечу, чтобы тот ответил и наконец обратил на них внимание — Ага — уголки его губ приподнялись, совсем слегка, но так, чтобы Тэхён увидел — Сегодня за школой встречаемся, не забудь. А иначе, придется напомнить тебе Друзья Хосока ударили несколько раз Тэхёна по плечу. А Тэхён быстро отложил свои вещи в шкаф, и попытался уйти от туда. Ему не хотелось задерживаться рядом с ним, даже на минуту Но его задержал Хосок. Он его схватил за руку, но не больно, лишь так, чтобы тот остановился. И сказал — У тебя не получится сбежать, Тэхён Он впервые за месяц, назвал его по имени. На что, Тэхён медленно поднял голову и взглянул в темные глаза Хосока. Как давно он этого не делал. И как давно, Хосок не звал его по имени. Ему казалось, что он совсем забыл его Но всё же, Тэхён вырвался с сильной хватки Хосока и пошёл дальше по коридору, пока Хосок смотрел ему в след. Пока разглядывал спину, светлые волосы и такую же светлую одежду Хосок медленно вернулся к шкафчику, но что то всё равно не давало покоя, держа его на плаву. Хосок, стоя рядом с друзьями, пока они были чем то очень заняты, вновь подумал — Новый аромат..да? — посетила его мысль, пока он тер пальцы о друг друга. Аромат будто въелся в пальцы, в кожу, в его сознание, как шрам. Но он не болел, а наоборот, пульсировал где то очень глубоко Незаметно он поднёс их к носу, сделал вдох, и свежий аромат мяты, заполонил лёгкие. Аромат разнёсся от костей до мозга, застряв где то между сердцем и старыми воспоминаниями Этот запах...,был чем то на подобии моста, между ними двумя. Единственное, что связывало их с прошлым Он опустил пальцы вниз и прошептал — Одурманивает...прямо как тогда — сказал он холодно, низко, почти безразлично. Но всё же голос дрогнул, желая ощутить этот аромат вновь А Тэхён, тем временем зашёл в класс, сел за своё место и кинул рюкзак у парты. Скоро должен был начаться урок. Физика, которую Тэхён так и никогда не полюбит. Он пытался, правда, но не цепляют его формулы, законы физики и подсчёты Тэхён достал скетчбук, карандаши и пару ручек. Всё равно было скучно, а до урока оставалось ещё немного времени. Почему бы и не порисовать В процессе, в класс вернулся Хосок. Как бы он хотел сказать, что они учатся в разных классах, но увы, не мог. Хосока перевели сюда ещё с самого начала. С самого первого дня, старшей школы Тэхён делал зарисовку, активно игнорируя присутствие Хосока, где то у себя за спиной. Тот сидел за своей партой, счерля его взглядом прямо в спину Внезапно, Тэхён почувствовал, что Хосок поднялся, подошёл ближе и наклонился к нему. Хосок увидел, что тот рисует осенний пейзаж за окном. Такой же красивый, как и сама осень сейчас. Живописная, яркая, но такая холодная. Слишком хлодная для осени Он наклонился ближе и прошептал — Интересно, но бессмысленно. Лучше бы делом занялся Тэхён медленно повернул голову. Его волосы коснулись шеи Хосока и тот неожиданно вздрогнул. Волосы прошлись по шее, заставив и Тэхёна и Хосока дернутся. Было щекотно, но и больно близко Хосок продолжил, не смотря н данную ситуацию — Больше не используй этот аромат. Тебе не идёт Тэхён нахмурился и оттолкнул Хосока от себя. Терпение кончилось, и он сказал — Не твоё дело, что мне наносить на себя. Будь то духи, или вещи Хосок также нахмурился, но всё же отошёл. Раздражало, когда кто то указывал ему. Он цокнул языком и ударил ногой, по ножке стула, на котором сидел Тэхён. Стул чуть пошатнуться, но не упал А Хосок вернулся на своё место. Его одолевала ярость, за то что Тэхён посмел не слушать его совета. Его мнения и слов, сказанных лично ему Но в класс вошёл учитель, и урок начался. Он не дал Хосоку выйти из себя. И возможно, сейчас, это было лучшим решением, для них обоих *** День пролетел быстро, очень быстро. Тэхён как всегда считал часы до своей участи. Минуты сменялись часами, а часы уроками. И вот, наступил конец учебного дня. Все разошлись по коридору, лишь Тэхён ждал момента, когда смог бы сбежать Хосок, сидящий сзади, уже ждал. Ждал, что тот сбежит. Тэхён быстро закинул вещи, вздохнул и рванул к выходу. За ним резко подскочил Хосок, почти в ту же секунду Тэхён почти добежал до выхода из класса, когда Хосок, своими сильными руками, схватил его за шиворот и потащил на себя, в конец класса. Они упёрлись в стену. Не куда было больше бежать Тэхён упёрся спиной ему в живот, в грудь, и поднял взгляд. Он смотрел в глаза Хосоку долго, умоляя отпустить . А Хосок смотрел в ответ. В глазах Тэхёна читалась мольба, а в глазах Хосока гадкая улыбка. В них была участь, что ждала Тэхёна — Куда это ты собрался? Совсем забыл, м?— прозвучал низкий голос у уха, а затем Тэхёна оттащили ещё ближе к себе Хосок ощущал его аромат. С его волос, с его одежды, с губ. Он вновь сделал вздох, и вдохнул аромат. Он и сам не понял, когда готов был ослабить хватку, что заключить Тэхёна в своих руках. Сжать так сильно, чтобы тот больше не смог убежать, больше никогда Пока Тэхён не сопротивлялся, или по крайней мере не знал как, Хосок сжал его руки, а затем слегка поправил прядь волос, что спала на лицо Тэхёна, как луч солнца. Он сделал это слегка агрессивно и энергично. Совсем не привычно для него А Тэхён, в страхе сглотнул. Ком подступил к горлу. Класс уже опустел, и в нем остались только они вдвоём. Этого и боялся Тэхён. Боялся остаться один с Хосоком — Прошу.. отпусти меня, Хосок — Тэхён сложил руки, умоляя своего старого знакомого Но Хосок не поддался. Он потащил его за руку, к выходу из школы. За его пределы. Где Тэхёна с лёгкостью могли заново избить друзья Но как назло, на улице хлынул сильный дождь. Будто небо специально мешало друзьям Хосока. Мешало им избить бедного парня. Но всё равно , до конца не могло помешать их коварным планам Но Тэхён попытался вырваться. Он встал, с синяками на руках и ногах, и побежал со всех ног. Бежал не видя куда. Дождь мешал не только нормально смотреть, но и держаться на ногах. А за ним побежал один из друзей Хосока Хосок вмешался. Он пытался остановить его, на что получил странные взгляды и кулаком по плечу. Но всё же, друг вырвался и побежал следом А Тэхён забежал на склон, подскользнулся и рванул вниз. Расцарапны были не только ноги, но и руки. Свитер был весь в грязи. Светлые пряди окрасились в тёмные. Было холодно и мокро, а на душе очень обидно Но всё же, он оторвался от них. У него получилось убежать, спрятаться за каким то старым щитовым домом, переждать там не малое количество времени, а затем уже вернуться домой Но придя домой, его родители конечно же поинтересовались что случилось с их сыном, как самые заботливые родители. Тэхён смахнул всё на погоду, на скользкие дороги и холмы. На удивление, родители поверили. Или только сделали вид, что верят Они обработали его раны, заклеили все пластырем и сказали, чтобы тот обращался к ним, если его будут задирать. Они умоляли его рассказать, что случилось. Просили рассказать о переживаниях. Но Тэхён утвердительно кивнул, и попытался увернуться от разговора Он мостоянно менял тему, уходил от ответа, или и вовсе игнорировал родителей. Но после пяти минут разговора, сказал что у него болит голова и благополучно вернулся к себе в комнату Уроки давно были сделаны, пустые тарелки с едой стыли на комоде, а Тэхён лежал на кровати, закинув руки под голову. Порезы пульсировали и горели огнём. И казалось, что так и останется больно. Но потом, он вспомнил, как сегодня, врезался в спину Хосока. Как впервые за месяц, Хосок нормально с ним заговорил. Как внимательно смотрел, так ещё и раскритиковал его аромат. Странное это всё, очень странно Раньше, Тэхён такого поведения не замечал. Хосоку никогда не нравились духи Тэхёна. Никогда не нравились его глаза, никогда он не смотрел на него. Так почему сегодня все поменялось. Почему именно сегодня? Тэхён уснул с этой мыслью, в теплой постели, с включенным светом. Было уютно, тепло и очень хорошо. По крайней мере, пока *** Утро. Уже светлее чем обычно. Горло немного болит, и в голове звенит, словно тяжёлый колокол упал на его душу. Но Тэхён отмахивается и бежит одеваться. Очередной школьный день. Он бы с удовольствием не пошёл. С удовольствием остался бы дома, хотя бы на пару дней Напоминалка на календаре внезапно всплыла на телефоне. Хотя Тэхён не мог забыть. Не мог забыть тот проклятый день. Смерть брата... Он надел его кулон, что всегда напоминал о нем. Холодный металл коснулся шеи и Тэхён вздрогнул. Холод металла, не так сильно морозил, как воспоминания. Воспоминания о самом лучшем человеке когда либо. О самом дорогом, что он потерял После школы, он навестит его. Навестит брата. А пока, надо бы быстро успеть в школу. Опоздать сейчас, было бы не лучшим решением Тэхён накинул толстовку, а поверх неё теплую куртку. Так не должно было стать холодно. По крайней мере в школе Школа встретила его как обычно. Злые взгляды, пустые разговоры и он. Хосок, что стоял у шкафчика, с кем то мило беседуя. Как всегда кто кто новый Увидев Тэхёна, Хосок хитро улыбнулся, отошёл от собеседника и подошёл к нему. Сначала он его внимательно осмотрел с ног до головы, и задумался над лучшим решением, как можно его вывести из себя. Как можно снова обратить на себя внимание Но, увидев порезы и пластыри на руках Тэхёна, он остановился. Улыбка спала с лица, пускай и так незаметно. А Тэхён, опустив взгляд, обычно складывал лишние учебники в свой шкафчик. Он хотел не замечать его, правда. Избегал бы и избегал. Но просто не мог. Не мог забыть А затем, только спустя долгую пауз, наполненную тишиной, Хосок наконец спросил — Почему такой грустный? — прозвучал рядом низкий голос Хосок облокотился о шкафчик, пристально смотря на Тэхёна. Он ждал свой ответ, пускай и так терпеливо — С каких пор тебя это интересует? — это прозвучало холодно, почти грубо Но Хосок настоял на своём. Он требовало ответа, а поэтому снова сказал — Я спросил, а ты отвечаешь. Вот и всё Тэхён поднял взгляд. В его взгляде сейчас не было страха, пустых эмоций или чего то похожего. А какое то безразличие. Словно ему было категорически всё равно на Хосока и его вопросы А Хосок ждал своего ответа. Его взгляд метался по его лицу. По пирсингу на губе Тэхёна, по уголкам его глаз, где уже давно засохли последние слёзы, по волосам, что сейчас сияли словно роса на солнце Тэхён вздохнул, и наконец ответил. Но возможно не так, как хотел услышать Хосок. Не такой правды — Годовщина смерти брата, сегодня. Ты забыл? — наконец взгляд Тэхёна немного поменялся, из безразличного на жалостныйя с ноткой точки — Забыл..как хоронил его со мной? Как провожал, его в последний раз? Хосок наконец остановил свой взгляд на его глазах. Он сглотнул, но не нашел слов. Он помнил. Помнил тот злополучный день, когда Тэхён сломался. Это было три года назад В тот день, Хосок помогал ему. Помогал хоронить и отпустить брата. В тот миг, Хосок был другом брата. Самым лучшим. А после похорон все изменилось. Он потерял не только брата, но и своего друга. Свою опору А сейчас, Тэхёну казалось, что Хосок вовсе забыл. Забыл как крепко обнимал его тогда, как утешал. Как обещал никогда не забывать его брата и его самого — Забыл...ты забыл — Тэхён на секунду опомнился, тяжело вздохнув — А впрочем, ничего удивительного Тэхён громко закрыл шкафчик, и прежде чем уйти, добавил — Я пойду. Мне...к уроку надо подготовиться Тэхён хотел уйти, но Хосок перегородил собой проход. Он не дал пройти. Просто встал посреди коридора, обеспокоенно смотря на Тэхёна. Сейчас он хотел сказать многое, хотел кричать, что то доказывать — Дай пройти — Тэхён нахмурил брови, стараясь подвинуть в сторону тяжёлое тело Хосока А Хосок, на своё удивление, сказал — Не забыл... Тэхён, не забыл..— голос перешёл на шёпот, едва слышимый даже для него. Это было куда честнее любых других слов. Куда ближе и искренее Тэхёну показалось, что он услышал не правильно. Что Хосок наконец встал на его сторону, что не забыл. Он поднял взгляд, сквозь волосы и пелену в глазах, спросил — Что ты..? Но было поздно. Хосок, из за упрямства не мог повторить своих слов. Он пришёл в себя, будто вынырнул в последний момент, прежде чем утонуть в правде. Он отошёл в сторону, к своему шкафчику Повисло молчание, в котором Тэхён ждал, что Хосок что либо вновь скажет. Что повторит эти слишком личные слова — Уходи сегодня по раньше...— добавил он чуть тише, стараясь предупредить Тэхёна. Сегодня он не хотел его трогать, не хотел мучить Тэхён замолчал, а потом кивнул, поняв, что тот предупреждает его из некой заботы. Сегодня он уйдет по раньше с уроков. Чтобы безопасно добраться до брата. Без новых синяков на теле Тэхён молча прошёл дальше и пошёл к классу. Как всегда занял свое место сзади, у самого окна. Но сосредоточиться было сложно. Хоть он и не рисовал, его мозг был занят совершенно другим Хотелось просто свернуться в комочек и укатится к себе домой. В тепло, где он нужен своему коту, где нужен родителям. Но лишь бы не оставаться тут. Только не сейчас *** Тэхён выбежал из школы, не думая ни о домашке, ни о звонках, ни о том, что мир вокруг кипел обычной, шумной жизнью. Он чувствовал только пустоту внутри и тяжесть шагов на асфальте. Дождь, который начинался ещё утром, теперь тихо моросил, делая улицы зеркальными, а асфальт всё мокрее Он свернул в небольшой цветочный магазин на углу. Запах влажной земли и свежих цветов мгновенно обрушился на него. Сладковато-горький, почти как память. Тэхён медленно перебирал цветы, останавливаясь на том, что казалось слишком хрупким, слишком красивым, чтобы выдержать его внутреннюю бурю. Белые хризантемы, будто чистый свет, и розы, чьи лепестки были краснее, чем кровь, которую он так и не мог перестать чувствовать. Он не думал о цене, не думал о времени. Просто выбирал то, что понравится больше всего. Каждый цветок, который он касался, казался напоминанием о брате: о его смехе, о голосе, о том, что было потеряно. Когда Тэхён расплатился и взял букет в руки, он почувствовал странное облегчение. Тяжелое, но настоящее, как будто этот маленький жест мог хоть немного вернуть его к жизни. Хоть на мгновение По пути на кладбище он шел медленно, прерываясь, чтобы подойти к лужам и наблюдать, как дождь превращает их в крошечные отражения серого неба. Мысли кружились, непрерывные и мучительные. «Почему всё так получилось? Почему я не успел? Почему он ушёл?» вопросы без ответа тянулись в голове, создавая болезненный водоворот, в котором Тэхён едва не терял равновесие. Когда он подошел к кладбищу, сердце сжалось. Мокрая земля, тихий шелест листвы, редкие прохожие, и его шаги, которые казались слишком громкими на фоне этой безмятежной тишины. Он остановился перед памятником брата, слегка опустив букет. Лепестки закапали дождевой водой, смешавшись с каплями, что стучали по камню. — Прости… — выдохнул он, не поднимая глаз. — Я… не знаю, как жить без тебя. Тэхён оставался там долго, едва дыша, будто любая движущаяся мысль могла нарушить хрупкую связь с тем, кто был рядом только в памяти. И чем дольше он стоял, тем больше ощущал, что через боль, через слёзы, через этот дождь он всё ещё способен чувствовать, любить и помнить, того, кого потерял Тэхён осторожно положил букет на надгробие, лепестки слегка скользнули по влажному камню под дождём. Он присел рядом, согнув колени, руки сжимали букет так, будто через это можно было удержать хоть часть боли. Дождь моросил, смешиваясь с его собственными слезами, и мир вокруг казался приглушённым, почти нереальным. Но оставался таким же болезненным — Брат… — прошептал он вновь, будто ожидая ответа — Я… я не знаю, как жить с этим. Он долго молчал, просто глядя на имя, вырезанное на холодном камне, и спустя мгновение тихо продолжил — Хосок… он изменился. Он стал совсем другим. Он холоден, почти не замечает меня, а иногда… иногда он очень больно издевается. Не всегда открыто, но я чувствую это. Он смотрит на меня так, будто я… будто я его самый злейший враг. Слова давались с трудом, ком в горле мешал говорить. Тэхён вздохнул, оперся лбом на камень, сжав букет цветов в рукак — Я не знаю, что с ним случилось… Я не знаю, как вернуть всё, как было раньше. Но я хочу… хочу, чтобы мы были снова… близки. Чтобы я мог просто смеяться с ним, чтобы он не был чужим. Он закрыл глаза, сжимая пальцы вокруг стеблей цветов. — Пожалуйста… будь рядом со мной. Пожалуйста… помоги мне понять, как жить с этим, как простить его, и как вернуть обратно... Тэхён остался сидеть там долго. Он говорил медленно, почти шёпотом, будто боялся нарушить тишину или обидеть память брата. Иногда капли дождя попадали на лицо, и он едва различал где его собственные слёзы. Он не ждал ответа, но ему было важно произнести эти слова, чтобы отпустить кусочек своей боли, поделиться тайной, которую он держал внутри. И на мгновение казалось, что через этот дождь, через шёпоты и холод, брат рядом. Не физически, но чувствовался взгляд, понимание, поддержка, именно то, чего Тэхён так отчаянно хотел сейчас получить Тэхён, всё ещё сидя у надгробия, положил руку на холодный камень. Его пальцы слегка дрожали, лепестки цветов намокли и прилипли к коже. Он глубоко вздохнул, словно отпуская через дыхание часть боли, и закрыл глаза. Маленькие капли дождя стекали по волосам, смешиваясь со слезами. Он не видел, как кто-то осторожно появился на дорожке кладбища, где то в стороне. Хосок держал в руках скромный букет: несколько полевых цветов, простых и тихих, будто он сам не решался нарушить этот момент. Его взгляд был тяжёлым и сосредоточенным, но не агрессивным; он стоял на расстоянии, не делая ни одного шага ближе. Хосок наблюдал за Тэхёном, за его уставшими плечами, за руками, сжимающими букет. Внутри что-то жгло, старое чувство: смесь вины, тоски и странной привязанности. Он хотел подойти, заговорить, но понимал, что это не его момент. Тэхён нужен был только себе и памяти брата. Дождь тихо шуршал по мокрой земле, отражая тусклый свет фонарей. Хосок слегка приподнял цветы, словно готовясь положить их рядом, но в последний момент опустил руку. Он просто остался стоять, наблюдать. Не вмешиваясь и не торопя события. В его глазах сквозило что-то сложное: смесь ревности, тоски и странной, почти болезненной нежности. Он понимал, что этот момент Тэхёна, что он здесь, чтобы выплеснуть свои мысли и грусть, а не для того, чтобы сталкиваться с ним. И так Хосок стоял, как тень, которая не хотела пугать, но не могла отвести взгляд. Он смотрел, как Тэхён тихо разговаривает с камнем, с памятью, с тем, кого больше нет, и ощущал тяжесть того, что не может сказать лично. Даже шаг вперёд сейчас был бы слишком большим вмешательством. Внутри него что-то дрожало, но он оставался на месте, тихо и неподвижно, как будто сам дождь слился с его дыханием. Хосок стоял в тени, не спеша, не делая ни шагу вперёд. Его взгляд оставался прикован к Тэхёну, который всё ещё сидел на коленях перед надгробием, тихо шепча слова, словно боясь, что кто-то услышит. Хосок сжал букет в руках, чувствовал тяжесть цветов, такой же тихий и неприметный, как и он сам в этот момент. Он опустил взгляд на мокрую землю, затем тихо, почти незаметно, положил несколько цветов у основания памятника, чуть в стороне от букетa Тэхёна. Лепестки смешались с дождевой водой, словно природа сама хотела сделать их частью этого маленького ритуала. Хосок не сделал ни звука, не хотел, чтобы Тэхён почувствовал его присутствие. Он просто шагнул назад, слегка коснувшись мокрой травы, и остановился. Его пальцы дрожали, но он не позволил себе показать это. Маленький жест, почти неуловимый, стал его способом сказать: «Я здесь, Тэхён, я помню всё, но не... забочусь, даже если Тэхён этого не увидел. Он наблюдал, как Тэхён встаёт, аккуратно поправляет букет, как пальцы скользят по холодному камню, как лёгкий ветер играет с его волосами. Хосок почувствовал странное облегчение. Он сделал то, что хотел, но без прямого вмешательства, и без лишних слов. Просто оставил часть себя рядом, тихо, почти незримо. После этого Хосок отступил, растворяясь в полумраке кладбища. Он так и стоял несколько мгновений, позволяя дождю смывать свои следы, а потом медленно повернулся и ушёл, оставив Тэхёна с памятью о брате и небольшим знаком того, что кто-то всё ещё рядом, даже если мир их делает врагами. И в этом простом, почти незаметном действии, в тишине, в опущенных лепестках и тихом дыхании Тэхёна, была самая настоящая честность, уважение и надежда, которую Хосок не мог прямо произнести. *** После кладбища, Тэхён не пошёл домой. Он пошёл в один из баров своей знакомой. Ему там всегда бы продали алкоголь. Дали бы приют, или просто дали место, где можно забыться. Хоть на одну ночь Бар был почти пуст. Тёплый полумрак мягко обволакивал помещение, свечи на столах мерцали, отражаясь в тёмном дереве барной стойки. Лёгкая музыка джаза струилась из динамиков, смешиваясь с тихим звоном бокалов и едва слышным скрипом стульев. Сквозь большие окна был виден моросящий дождь, его ритм тихо постукивал по стеклу, создавая ощущение уюта и защиты от внешнего мира. Воздух пах смесью мокрого асфальта, свежеобжаренного кофе и сладких нот карамели с корицей. Бармен медленно протирал бутылки, не торопясь, а парочка посетителей сидела за дальними столиками, тихо переговариваясь, их голоса едва пробивались сквозь музыку. Деревянные полы слегка скрипели под каждым шагом, придавая помещению живость, но не нарушая спокойствия. На стойке стояли высокие стулья, мягко покрытые тканью, приглушённый свет подсвечивал стеклянные бутылки с янтарной жидкостью, создавая игру оттенков и отражений. Тёплый воздух делал пространство уютным, будто здесь время замедлялось, а внешние заботы оставались за дверью. Каждая деталь: мерцающий огонёк свечи, тихое журчание крана у раковины, мягкий аромат выпечки с кухни, создавали ощущение безопасного укрытия. Бар был местом, где можно было спрятаться от шума улицы, просто посидеть в тишине, наблюдая за падающим дождём и слушая собственные мысли. Тэхён бросил рюкзак у стойки, сел на стул и заказал себе пару шотов. Пока он ждал, решил оглянуться. Здесь он был всего пару раз. И то, только тогда, когда мама привожала его, чтобы он подождал её после работы Осматриваясь, его взгляд пал на ребят в углу. Среди которых, как назло, был сам Хосок. Уверенный, расслабленный. Слишком красивый, для здешной атмосферы — Ну почему именно он..? Почему именно сейчас?— пронеслись мысли, словно стадо по полю, сметая все на своем пути Ему не хотелось проблем. Не хотелось снова быть избитым. Сегодня его вечер. Вечер, когда он может скорбить по своему брату Но Хосок заметил его. Он поднял взгляд, сделал глоток, всё также смотря на Тэхёна. Их зрительный контакт длился может секунды, может минуты. Тэхён боялся, что он сейчас подойдёт, что сделает хуже. Но Хосок сидел со своими друзьями. Он медленно опустил взгляд и свой стакан, показывая, чтобы тот был спокоен. Что он не подойдёт. Ну и Тэхён отвернулся. Одним махом, выпил сразу несколько шотов, и поморщился. Алкоголь неприятно разлился внутри, принося тепло в тело Хосока это рассмешило и он улыбнулся. Искренне, по настоящему. Губы дрогнули и изогнулись в маленькой улыбке. Это было необычно для него, даже слишком. На что обратили внимание его друзья — Чего улыбаешься, Чон? Я сказал что то забавное? Хосок вновь сделал глоток и добавил, но чуть тише — Личные тараканы, не обращайте внимание — Хосок попытался сменить тему, подняв стакан с пойлом выше — Давайте сегодня не будем обо мне. Расскажите лучше о себе И ребята из разных компаний начали рассказывать. Хосок вроде и слушал. Но его взгляд всё также падал на парня у барной стойки, что беспощадно поглощал стаканы с виски. Пока и вовсе полностью не опьянел Музыка играла в баре, перебивая не только мысли Хосока, но и Тэхёна. Пока ребята что то бурно обсуждали, что то своё, Хосок потихоньку пил свой напиток. Он был не так крепок, как то что пил Тэхён. Но взгляд почему-то цеплялся именно за него. Вроде недавно, он ненавидел его. Хотел чтобы тот отстал, чтобы перевелся в другую школу Человек, которого он раньше считал другом, теперь был незнакомцем. Вроде врагом, а вроде тем, от которого Хосок сходил с ума. От его глаз, от его запаха, от его волос. Но в тоже время, Хосок хотел все забыть. Забыть этого человека.. Тэхён пил и пил. Время замедлялось. Он потерял счёт количеству выпитого. А Хосок пил не так много. Фон плыл, но силует Хосока был прекрасно виден. Уже было не важно кто сидел рядом, кто что рассказывал Хосок уставился только на Тэхёна. Пожирал своим взглядом бедного парня. Хотел подойти ближе, помочь, или вовсе что по хуже... Внезапно, его из мыслей прервал один из друзей, что собирался спросить насчёт того, кто будет платить. Всем пора разбредаться по домам. Хосок кивнул, соглашаясь погасить счет, и друзья мгновенно же исчезли из предела его видимости А его взгляд, пал на парня, что уже был полулёжа на этой стойке. Голова опущена, в стакане крепкий виски, а на лице смесь отчаяния и какой то загадочности [Dilly Dally— I feel free] Хосок встал, накинул свою сумку на плечо и подошёл к нему — Тэхён, пойдём я верну тебя домой — сказал тихий голос рядом. Рука легли поверх его спины, одновременно облокачиваясь на барную стойку Музыка отсталась где то позади. Алкоголь пульсировал в висках, в ритме сердца. Он не хотел показаться слишком заботливым, слишком нежным. Он просто боялся.. боялся этого А Тэхён, подняв голову, взглянул в темные глаза Хосока. Взгляд плыл, но его глаза было отчётливо видны. Он видел блеск в его глазах, то как тот сейчас смотрит него, как стоит так близко Но нельзя.. нельзя подпустить врага ещё ближе. А особенно его — Я не пьян и сам могу дойти до дома. Отвали от меня, Чон — Тэхён вновь облокотился о барную стойку, круча в руках стакан с виски Он не позволил бы себе такую слабость. Не позволил бы отвезти его домой. Даже будучи пьяным А Хосок, недолго думая, схватил рюкзак Тэхёна и закинул его на свои плечи. Пока Тэхён хмурился, пока читал ему нотации о том, что он всё может сам, Хосок и его под руку взял. Поднял, заплатил за его напитки и повел к выходу Выйдя из бара, как назло полил дождь. Хлынул, словно облака позволили себе честность. Или наконец решили помочь этим обоим. Так, как не могли они сами Но Тэхён вырывался, а Хосок держал крепко. Пряди Тэхёна быстро намокли, также как и их одежда. Хосок знал, где живёт Тэхён. Всегда знал. Он знал где его искать в случае чего, знал его родителей. Но никак не решался увидится с ними. Не решался поговорить и с самим Тэхёном — Отпусти меня, Чон! — Тэхён вырвался с хватки Хосока и отшатнулся назад, чуть не упав на задницу — Ты прекратишь? Можешь просто молча дойти до дома? — Хосок не на шутку разозлился. Он подошёл ближе пытаясь схватить его за руку, а Тэхён встал и отошёл на шаг назад. Он не давался — Я не просил тебя меня забирать. Не просил и платить. Чтобы что? Чтобы ты сейчас делал вид что беспокоишься за меня? Он ударил его в плечи, оттолкнув от себя. — Хватит, Тэхён. Прекрати уже это!— Хосок вновь сделал попытки подойти, на что Тэхён взмахнул кулаком и ударил ему по лицу Удар пришелся по губе. Кровь хлынула с уголка губ. Когда Тэхён понял что сделал, было уже слишком поздно. Хосок достал из заднего кармана ружье, и направил на него. Пустой импульс, дождь, много адреналина, сыграли свою роль А Тэхён остановился, сначала опешив. Это правда его напугало, сильно. Не так он хотел закончить, не так хотел поступить. Нужно ли было смирится, и покорится судьбе..? Тэхён так и поступил. Он подошёл ближе и упёрся головой о дуло пистолета. Давно уже хотел этого. Чтобы однажды, его убил тот, кто раньше был ему дороже всего. Дороже бриллиантов, дороже денег. Дороже кого либо — Убьешь меня, Хосок? — улыбка вышла чуть нервной, слегка жуткой. Она была не искренняя, наоборот, сквозь режущую боль, сквозь поток из слёз. И виноват был не дождь...— Для этого ведь носишь пистолет с собой. Так убей же меня, наконец. Покончи со мной Слова прошлись лезвием по ушам, застряв где то глубокого внутри. Не таких слов он ждал. Хосок отшатнулся назад. Медленно, пистолет опустился. Руки задрожали и пистолет выпал с рук. Он упал с грохотом на мокрый асфальт, прямиком в лужу К этому моменту, и Тэхён пришёл в себя. Он спросил своим дрожащим голосом — Почему ты... почему ты не сделал этого..?— Тэхён опустил свою мокрую голову. По щекам потекли слёзы, но он продолжал смотреть вниз — Почему не убил меня... А Хосок убрал пистолет, ищя подходящие слова. Он сделал шаг назад, будто ему нужно было больше воздуха, которого всё равно не хватало Он смотрел на Тэхёна как на рану, которую сам же себе и поставил. Как на шрам, который только что образовался — Я не собирался убивать...не собирался Оба стояли в метре друг от друга, не смотря в глаза. Но этот метр был как пропасть. Ливень хлестал, будто пытался смыть с них все слова, всю злость, всю вину. Никто не поднимал глаз, потому что оба не решались Тэхён дышал рвано, словно обида наконец вышла наружу. Она тяжёлым комом легла на плечи, на такое столь хрупкое тело и дух — Ты должен был.. — шепнул он так, будто признавался в чем-то позорном — Тебе надо было...всего лишь выстрелить. И всё закончилось бы У Хосока внутри что-то треснуло, глухо, неприятно. Его это жутко раздражало. Раздражали слова Тэхёна. Он сделал полшага вперед, не осознавая этого. Тэхён поднял голову ровно в тот момент и их взгляды столкнулись. Брови нахмурены, а взгляд слишком живой для них обоих В этих глазах не было просьбы, была лишь грубая усталость и желание исчезнуть навсегда. Пропасть с этого мира, где обоим словно нету места и никогда не было Хосок почувствовал, как в груди поднимается ярость. На него, на проклятый дождь, на всю эту чёртову ситуацию. И больше всего, на то, что Тэхён вообще мог хотеть умереть. — Хватит, прекрати Тэхён — выдохнул он, слишком резко. Голос был низкий, грубый, но с ноткой злости Тэхён шагнул ближе, будто проверял, сколько ещё боли выдержит. Сколько у него ещё хватит терпения умолять — Правда режет глаза? Или мои слова раздражают? И вот на этом точка недержания эмоций слетела. Хосок схватил его за ворот, не чтобы притянуть, а чтобы удержать на месте. Чтобы не дать ему снова опустить взгляд в никуда, как очередной трус Он хотел встряхнуть его, чтобы Тэхён пришёл в себя. Чтобы наконец одумался. Чтобы прекратил нести этот бред — Хватит! — голос сорвался на крик — Я же сказал прекратить, что непонятного? Фраза оборвалась, как провод. Тэхён дрогнул, сделал едва заметное движение плечом, будто хотел отстраниться, но не смог. Тот держал слишком сильно. И Хосок тоже не смог отпустить, поэтому и держал так крепко Меж ними не было решения, не было «хочу». Просто какое-то отчаянное, ненавистное притяжение, когда два сломанных человека упираются друг в друга, чтобы не упасть — Отпусти меня, придурок! Мне больно Удар грома где-то над головой сорвал остатки контроля. И он словно сорвался с цепи — Зактнись уже, чёрт возьми! — голос сорвался на крик, безжалостный, умоляющий Хосок наклонился вперед слишком резко. Тэхён поднял подбородок раньше, чем понял, что делает Хосок. И их губы столкнулись. Не мягко, а слишком горячо для ледяного дождя. Поцелуй сорвался с Хосока как рычание, как желание, чтобы тот замолчал Не просьба, не попытка успокоить, а чистая ярость, перемешанная с отчаянием. Он ухватил Тэхёна за ворот мокрой куртки, почти дернул на себя, будто пытался выбить из него этот самоубийственный взгляд И в ту же секунду его губы врезались в Тэхёна. Горячо, слишком резко и грубо. Он не целовал, он нападал. Тэхён сжал пальцами мокрую ткань на плечах Хосока, не притягивая, а удерживаясь. Как человек, который тонет, но стыдится попросить помощи. Зубы впились в нижнюю губу Тэхёна, не сильно, но достаточно, чтобы тот дернулся, хватая воздух. Дождь лился им в лица, забивая дыхание, но Хосок продолжал, будто пытался его оживить этим поцелуем, заставить вернуться в тело, в реальность, в чертову жизнь. Тэхён выдохнул, но не оттолкнул. Его пальцы лишь крепче сжали плечи Хосока, удерживая себя, не его. Вкус алкоголя, смешался с мятой, где то глубокого внутри. Это одурманивало, запутывало и одновременно так сильно манило Хосок снова поцеловал его, но куда глубже, жарче, жёстче. Целовал яростно. Так, словно хотел стереть с губ Тэхёна каждый шепот о смерти, каждый оттенок пустоты. Когда Тэхён снова дернулся, Хосок поймал его подбородок ладонью, удержал, заставил поднять лицо. Поймал этот сбившийся, испуганный вздох. И куснул снова. На этот раз чуть сильнее, почти злой со злой отметкой. Поцелуи срывались один за другим, как удары сердцебиения. Хосок был горячим, несмотря на ливень, и резким, потому что иначе у него бы сорвало землю под ногами. Он целовал так, будто пытался вернуть Тэхёна обратно, в мир, который тот уже похоронил в себе. И этот поцелуй был не спасением. А отчаянной, хриплой попыткой удержать того, кто уже почти отпустил все. Поцелуй был как выдох, вырванный из груди. Судорожный, неправильный, будто они пытались заткнуть им дыру в себе. Хосок отвечал с яростью, с отчаянием, с тем самым ненавистным желанием жить дальше Он ненавидел этот момент именно потому, что слишком хотел этого. Он должен был сделать это ещё очень давно. И хотел, чтоб Тэхён тоже хотел этого. Поцелуй закончился так же резко, как начался. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша, будто только что пробежали через всю ночь. И никому из них этот поцелуй был не нужен. Он просто случился, как импульс энергии. Потому что иначе они бы провалились в ту пустоту, которая стояла между ними всего минуту назад. Хосок отстранился, сказав — Я отведу тебя домой. Ты сейчас пьян, по этому и не знаешь, что говоришь Они словно проигнорировали то, что только что произошло между ними, как свою самую большую ошибку, свою оплошность. Никто не хотел признавать этого, даже если было нужно Хосок поднял с земли рюкзак, также накинул его на плечо, а Тэхёна схватил за руку и повел домой. В квартире, Хосок кратко поздоровался с родителями Тэхёна, рассказал о баре и повел его в комнату — Спасибо, что привел его. Ты..? — мама попыталась вспомнить имя Хосока, но всё оказалось безуспешным — Я Хосок. Его..— Хосок на секунду замолчал, подбирая себе роль в жизни Тэхёна — Я его старый друг. Да.. Мама украдкой кивнула и удалилась из комнаты, оставив парней наедине. Тэхён бросил рюкзак у кровати и сел у её подножья. — Ты можешь валить — упрямо сказал Тэхён и закрыл глаза — Ты меня довёл, свою миссию выполнил. Иди уже домой А Хосок молча и упрямо сел рядом, проигнорировав его слова — Что тебе ещё надо? — Тэхён повернулся, нахмурил брови и попытался оттолкнуть его. Попытался отгородился от слишком настырного парня — Замолчи уже. Слишком громко..— Хосок также поднял голову к потолку и закрыл глаза Подвески и гирлянды у него в комнате, горели ярко. Свет был потушен, лишь эти маленькие источники света освещали лица обоих парней. Повисла тишина. Давящая, гробовая, слишком громкая для них обоих. Тэхён опустил голову, теребя свои руки. Его всё же мучал вопрос. Всего один — Почему ты поднял на меня пистолет?— прошептал он тихо, не смотря на него Он боялся посмотреть. Боялся увидеть ответ в его глазах. Слишком честный, слишком личный, слишком болезненный. А Хосок, также закрыв глаза, и с мокрыми прядями на лице, ответил — Ты вывел меня из себя. Я просто сорвался — его брови дрогнули, а руки легли на колени, виновато из потирая — Просто сорвался... Он открыл глаза, запрокинул голову на бок кровати и повернулся в сторону Тэхёна — Я напугал тебя? — этот вопрос прозвучал подозрительно нежно. Подозрительно тихо. Странно было слышать такое от того, кто только пару дней назад, избивал его с друзьями. Кто пару дней назад безразлично смотрел на него — Напугал ли..? — Тэхён посмотрел на него. В темноте, в полной тишины — Этого я ждал. Ждал, когда же уже прикончишь меня Его руки нервно ходили туда сюда, а взгляд метался по полу. Он тяжело вздохнул, сдерживая ком в горле, где ему и было место А Хосок вздохнул и поднял взгляд на парня в темноте, что сейчас сидел предельно близко — Извини, что сорвался — он нашёл его глаза в полутьме, нашел по их блеску от засохших слёз — Знаю, странно сейчас это слышать. И странно, из за меня... А Тэхён застыл. Застыл, смотря в его тёмные глаза, что сейчас снова виновато были закрыты. Сердце пропустило удар, затем ещё, и ещё. Руки сжались на мокрых штанах, а взгляд дрогнул — Извини.. слышишь? — Хосок вновь открыл глаза. Он хотел увидеть реакцию Тэхёна на свои слова. Хотел, чтобы и тот, что то сказал. Чтобы тот простил, хотя бы сейчас А Тэхён коснулся спиной спинки кровати, продолжая молчать. Он молчал, не зная, чем заполнить сейчас эту пропасть. Эту дыру, что возникла ещё очень давно — Ты правда хотел закончить там? — продолжил Хосок — Хотел чтобы я выстрелил? — Я просто не видел, что делать дальше. Вот и всё — он коснулся своей руки, стирая боль тоски и воспоминаний Хосок виновато вздохнул, добавив — Когда то я точно выкину этот чёртов пистолет — Хосок ударил кулаком себе ко коленке, пытаясь забыть. Пытаясь искупить вину А Тэхён, закинул голову назад, потер руками лицо, пытаясь стереть всё что сегодня произошло. Вновь повисло молчание, в котором обоим сейчас было неуютно — Почему ты не уходишь? Почему остаёшься сейчас рядом. Тебе что то нужно? Хосок поднял взгляд. Его ноги, коснулись ног Тэхёна, не произвольно. Так вышло случайно. Но заставило дрогнуть обоих от этого контакта — Ты хочешь чтобы я ушёл? После молчания, в котором Хосок всё уже решил для себя, он попытался встать, но Тэхён молча схватил его за рукав. Он поднял голову и посмотрел ему в глаза. Почему то в этот момент захотелось чтобы тот остался. Чтобы Хосок не уходил Тэхён усадил его обратно, там где он и сидел. Молча, просто за руку — Сам же не пускаешь и ноешь, что я не ухожу. Противоречишь сам себе — Хосок хотел было усмехнутся, но Тэхён был настроен серьезно Слишком серьезно. И Хосок это заметил — Почему ты поцеловал меня? Почему именно ты?— Тэхён уставился на него, ожидая получить ответ на свой вопрос. Для него этот вопрос был сейчас важен. И он хотел получить свой ответ Вопрос был слишком откровенным, слишком прямым, но от того не менее важным и нужным. Он бы многое поменял. Ну или как минимум, дал бы ответ на самый главный вопрос: кто же они теперь друг для друга.. — Я хотел заткнуть тебя. Ты нёс бред, который я хотел прекратить — прозвучал низкий голос рядом. Хосок провел рукой себе по ноге, а затем добавил, но чуть тише, надеясь что тот не услышит — Я бы и сейчас заткнул тебя таким способом Но Тэхён услышал. Он провел рукой по своим губам, куда Хосок его укусил. Она немного пульсировала, а раньше и кровоточила — Ты слишком сильно укусил...— пожаловался Тэхён, не желая больше выслушивать его бред — А ты слишком сильно ударил — в ответ пожаловался Хосок, усмехаясь И они оба замолчали. У обоих была рана на губе. И это немножко забавляло. Но всё же, Хосок тихо, с долей заботливости, спросил — Больно? — голос вышел слишком тихо, слишком болезненно и виновато Тэхён повернул голову и посмотрел в его сторону — А что если, да? Что тогда? — спросил Тэхён слишком честно. Он и сам не ожидал, что выйдет так Пауза слишком затянулась. Она стала почти живой, давящей. Хосок на миг задержал дыхание. Губы сжались в тонкую линию, будто он откусил фразу, которую не должен выпускать. — Тогда… — он наклонил голову чуть ниже, взгляд скользнул по Тэхёновой губе, будто вспоминая, как именно он застонал от его зубов — Тогда ничего не поделать. Ты сам виноват, что мне пришлось так сделать. Это не звучало жестоко, это звучало слишком честно. Тэхён хмыкнул, очень тихо. В уголках его рта что-то дрогнуло, будто удивлённая улыбка, но горькая. — Я виноват? По моему тут полностью твоя вина. Хосок на секунду моргнул, как будто его ударили словом. Пальцы на его колене сжались, костяшки побелели. — Моя вина? — он хрипло усмехнулся — Не нёс бы ты бред, я бы так не поступил. Даже не достал бы пистолет, а молча довел бы до дома Тэхён резко отвёл взгляд на гирлянды. Будто свет стал слишком ярким, мешающим думать. Плечи дрогнули, голос стал тише, но глубже — Прекрати говорить так… Он провёл пальцем по укусу вновь, будто проверяя, правда ли это было. — …иначе я подумаю, что ты сделал это не из злости. Хосок слегка наклонился вперёд, расстояние между ними сократилось до вздоха. Его рука упала рядом, почти касаясь Тэхёновой. Пальцы непроизвольно нашли руку Тэхёна, и слегка коснулись — А если не из злости? — тихо, почти шёпотом он, но голосом, который режет слух. Прямым, слегка грубоватым — Что тогда? Гирлянды мягко дрожат от ветра за окном. А между ними дыхание стало горячее, чем дождь. И опаснее, чем пистолет, который всё ещё лежит у двери. Тэхён повернул голову и уставился на лицо Хосока, слишком близкое, слишком живое. Свет гирлянд мягко скользил по его скулам, делал тени резче, а расстояние между ними, неприлично маленьким. — Я должен тебя ненавидеть, как и ты меня — выдохнул он. Голос не дрожал, но в нём была какая-то трещина, как на стекле — Но сейчас… моя внутренняя слабость говорит, что я не в силах это сделать. Хосок не двинулся, даже не моргнул. Его взгляд стал глубже, сосредоточеннее, будто он пытался разглядеть не выражение лица, а то, что происходит под кожей Тэхёна. За его сердцем — Ты уверен, что я тебя ненавижу? — он произнёс это слишком спокойно. В этой спокойности чувствовалась опасность, как в натянутой струнея которая вот вот порвётся Тэхён чуть приподнял брови, не от удивления, а от боли, которую давно ждал. — А разве не так? — спросил он тихо — Разве не ты был готов избить меня с друзьями до полусмерти? Хосок это слышал раньше, но сейчас слова врезались в него, будто впервые. По лицу не дрогнуло ничего. Только пальцы, лежащие на кровати, будто чуть сжались от злости Тэхён сделал паузу, слишком длинную, грозовую. Потом его взгляд опустился, будто он устал держать на весу собственную правду. — Разве ты не тот, кто знает обо мне слишком много, чтобы оставаться просто врагом… — его голос стал мягче, не слабее, а глубже, будто он говорил серьёзнее, чем когда-либо — И слишком мало, чтобы вновь стать друзьями? Слова ударили прямо туда, где у Хосока всегда была самая тонкая кожа, в честность. Он медленно втянул воздух. Посмотрел на Тэхёна так, будто тот назвал вещь по имени, о которой они оба месяцами молчали Хосок наклонился чуть ближе. Совсем чуть чуть. Настолько, что Тэхён почувствовал его дыхание у своей шеи, горячее и резкое. — Ты хочешь знать правду? — спросил он низко, тихо, с той самой острой искренностью, от которой мурашки идут по позвоночнику — Я знаю о тебе достаточно, чтобы понять, где тебя можно сломать. Он приблизился ещё ближе, голос стал ниже и он продолжил — И достаточно, чтобы не хотеть этого. Тэхён замер, будто слова ударили сильнее, чем любой кулак. Хосок отвёл взгляд на секунду, но не отстранился. Его голос стал грубее, будто каждый слог резал горло. — Если бы я тебя ненавидел… — он тихо щёлкнул пальцами, показывая, как быстро он мог бы это сделать — Я бы не сидел сейчас рядом. Не тащил бы тебя из бара, к тебе домой, не целовал бы посреди улицы, не дышал бы так рядом. А ты..не смотрел бы на мебя так, будто ждёшь, что я тебя снова поцелую Тэхён сжал пальцы на колене. Голос у него стал почти шёпотом — Тогда кто мы? Хосок вернул взгляд. И впервые за весь вечер в его глазах не было злости, а только бессильная, непрошенная честность. — Мы....? — он замолчал, о чем то задумавшись — Всё те жи Хосок с Тэхёном, что безмерно ненавидят друг друга. Хосок моргнул, тяжело, медленно, будьто переваривал эту атмосферу, его слова. Он наклонился к его шее. Хосок хотел вдохнуть привычный запах мяты и трав, но в нос врезался некий другой запах. Терпкий, сладкий, совсем не подходящий ему — Твои духи... почему ты сменил их? — Хосок провел пальцем по шее Тэхёна. Тот вздрогнул от холодного касания его пальцев Взгляд его был тяжёлым, безразличным, и немного злым. Он был недоволен тем, что Тэхён сменил духи — Ты пьян Хосок, вот и чудится всякое. Иди уже домой — он потёр ладонью шею, где его только что, коснулись пальцы Хосока — Я спросил, почему ты сменил духи? — настоял он на своем, ожидая, что Тэхён что либо ответит А Тэхён глубоко вздохнул, раздражённо, будто каждое слово Хосока его лично предавало — Разве не ты говорил, что они мне не идут? — слова вышли как упрёк, колючий, как холодный ветер. Он ведь помнил. Хосок сам это сказал тогда. — Не меняй их — резко, почти рыкнув, повторил Хосок. И едва, буквально на пару сантиметров, отодвинулся назад. Чтобы не пересечь ту самую черту, которую они оба каждый раз находили и каждый раз разрушали. — Ты противоречишь сам себе — Тэхён запрокинул голову назад и закрыл глаза, будто хотел выдохнуть весь этот вечер наружу. И наступила тишина, та самая опасная. Та, в которой слышно дыхание, биение сердца и то, как медленно бежит кровь. Тишина, от которой Хосоку стало жарче, чем от любого поцелуя под дождём. Он наконец заговорил. Тихо, слишком низко. И так, что Тэхён мгновенно открыл глаза. — Я противоречу, потому что ты… — Хосок наклонил голову, его взгляд скользнул по Тэхёновой губе, той самой, где ещё свежо горел след от его зубов — Потому что ты заставляешь меня хотеть того, что я же себе и запрещаю. Тэхён едва заметно напрягся. Плечи, дыхание, губы, абсолютно всё. Словно Хосок ударил в самое честное место, в сердце. — Хосок… — он выдохнул тихо, но это было не предупреждение. Это было приглашение, которое он сам не осознал. Хосок двинулся вперёд медленно, опасно медленно. Словно давал Тэхёну шанс отстраниться, хотя если бы тот отодвинулся, Хосок бы всё равно приблизился бы Расстояние исчезло. Он положил ладонь на диван рядом с Тэхёном, будто закрывал выход и вновь поцеловал. Не резко, не яростно, как в первый раз, а глубоко, с безграничным теплом. Сдержанно до тех пор, пока Тэхён сам не подался навстречу. Тогда Хосок вцепился в его нижнюю губу чуть сильнее, чем нужно. Не больно, скорее настойчиво. Как будто напоминая, что он здесь. Тэхён коротко вдохнул, пальцы вцепились в ткань дивана, и это было всё, что Хосоку нужно. Поцелуй стал глубже. Негромкий, горячий, с тихим выдохом Тэхёна, который сам себя за это бы возненавидел и когда Тэхёново дыхание сорвалось на едва слышный звук, Хосок скользнул губами к его щеке, к скуле, ниже. К самой шее. Там, где горячо, где уязвимо, где Тэхён всегда дрожит чуть сильнее. Он не просто поцеловал, он укусил. Точно так же, как тогда, только ниже, в самую мягкую точку. Тэхён тихо поморщился, чуть откинул голову, открывая больше кожи, чем хотел показать — Ай… — недовольный, но слабый звук сорвался сам Хосок сразу провёл языком по укушенному месту, медленно, почти извиняясь. Слишком нежно для того, кто только что оставил на нём свою метку. — Это тебе… за то, что сменил духи — его голос был горячим, почти шипящим у самой кожи — Я их чую. Они на тебе не твои и мне это… не нравится. Он обвёл языком след укуса ещё раз. Тэхён глубоко выдохнул, пальцы дрогнули. Хосок поднял голову и их взгляды пересеклись. Слишком близко, слишком честно. — Больше так не делай — добавил он тихо. Не про духи, совсем не про духи. [Dilly Dally— I feel free] Хосок смотрит на него так, будто пытается прочитать мысли, вырвать их прямо из глаз. Угол его губ чуть дрогнул, и Тэхён ненавидит, как сильно это на него действует. Он еле слышно отвечает — Разве это должно тебя волновать? Слова падают куда-то в промежуток между ними, в самую сердцевину напряжения. На миг даже гирлянды будто перестают мерцать. Хосок наклоняет голову, и в голосе появляется тревожная, опасная теплота — А если я скажу, что это волнует меня? Вот это уже удар под дых. Тэхён даже не дёрнулся, просто замер, как будто его поймали за что-то интимное. И взгляд… слишком прямой, слишком открытый для того, кто должен его ненавидеть. Между ними проходит ещё один вдох. Один стук сердца. И только потом Хосок добавляет, низко, чуть хрипловато — Ты сам доводишь меня до этого. Этого хватает. Он двинулся так резко, будто боялся, что Тэхён успеет передумать. А ведь Тэхён даже не попробовал отстраниться. Хосок накрывает его губы жадным, грубоватым поцелуем. В нём нет ни осторожности, ни сомнений. Только накопленная злость, тоска и какая-то странная, горькая нежность, которую ни один из них не признает вслух. Его ладони обхватывают лицо Тэхёна, большие пальцы скользят по скулам, будто пытаются запомнить их форму. Тэхён цепляется за Хосока за мокрую ткань его кофты. Так, будто если отпустит, всё рухнет в небытие. Ответ становится таким же голодным, упёртым, как будто он тоже слишком долго этого боялся. Хосок устраивается сверху, почти садится ему на колени, приближая их до невозможности. Тела тёплые, влажные от дождя, и это только сильнее путает дыхание. Поцелуй рвётся, и Хосок переходит к шее. Скользит туда горячим, неровным дыханием. Находит то место, где обычно пахло его прежними духами… и прикусывает Не больно, но слишком ощутимо. Может слегка мстительно, за смену запаха, за то, что Тэхён способен довести его до потери контроля. Тэхён резко втягивает воздух и морщится. Хосок почти сразу слизывает лёгкую боль, вылизывает её языком, будто извиняется. Тихо, почти не произнесённым шёпотом — Больше не смей менять их без предупреждения. И снова утыкается в его кожу, словно она теперь его собственность. Полутьма снова трещит от напряжения, будто воздух сам пытается удержать их от следующего шага. Но не выходит. Они уже перевалили точку возврата. Тэхён ловит его за затылок, заставляя Хосока замереть. Дыхание у обоих сбито, горячее, слишком честное. — Ты же знаешь, что сейчас переходишь черту между нами? — голос у него низкий, тихий, но в нём отчётливо слышна дрожь — Что если это всё поменяет? Хосок проводит языком по нижней губе, словно смакуя вкус поцелуя и собственное безрассудство. Его взгляд становится почти чёрным, тяжёлым от желания и злости. — Ничего не меняет — бросает он с той самой наглой уверенностью, от которой у Тэхёна всегда дергались нервы — Мы просто давно хотели сорваться. А сейчас наконец нашлась возможность. Он не ждёт ответа, и даже не даёт возможности вдохнуть. Поцелуй вышел резкий, глубокий, будто он пытается вытащить из Тэхёна все мысли, которые мешают им упасть ещё ниже. Руки Хосока скользят по его груди, к талии, хватают край кофты. Один рывок и ткань поддаётся, слетает с плеч, будто и сама устала от их вечной войны. Тэхён глухо выдыхает, когда холодный воздух касается его кожи. А затем, внутрь проникает язык Хосока. Тёплый, влажный. Его рот оставляет следы на ключице, на линии груди, на чувствительных местах, которые Тэхён предпочитал никому не показывать. Хосок работает нетерпеливо, будто ему дали что-то запретное, и он не знает, когда это отнимут. Укусы ложатся как метки. Поцелуи как растянутые извинения за каждую боль, которую они друг другу причинили. Когда Хосок прикусывает слишком резко, Тэхён вскидывает голову и процедил, почти шипя — Ты что, бешеный пёс? Хосок резко поднимает взгляд. Его лицо напротив, близко, слишком близко. Он улыбается так, будто гордится своим разрушением. — Да — отвечает он, даже не моргнув. И будто подтверждая собственное слово, снова опускается к его коже, горячий и голодный, как будто ждал этого всю их ненормальную, перекошенную историю. Тэхён пытается удержать остатки разума, хотя его собственное дыхание уже давно сбито и сердце колотится как подстреленная птица. — Ты пьян, Хосок… — он ловит его запястье, будто это может остановить ураган — Утром будешь жалеть. Хосок смотрит на него снизу вверх, глаза блестят и от дождя, и от желания, и от какой-то безумной ясности, которую выдают только люди на грани. — Если я что-то и пожалею — хрипло бросает он — Так это то, что остановился бы сейчас. И словно подтверждая свою собственную неадекватность, он стаскивает с себя мокрую кофту. Ткань шлёпается на пол, оставляя на полу тёмное пятно. Мускулы на его руках играют под кожей, тело блестит от дождя, и в этой полутьме он выглядит слишком реальным, слишком живым. Он наклоняется, подхватывает Тэхёна за локти, уверенно, но не грубо, и поднимает его с пола. Тэхён даже не успевает выдать протест, как его уже ведут через комнату. Свет гирлянд дрожит, словно боится смотреть на них. Полумрак сгущается, стены будто отступают. И вот кровать. Хосок толкает его назад ровно настолько, чтобы Тэхён упал на мягкую поверхность, руки раскинулись, дыхание сорвалось. Хосок нависает сверху, колени впиваются в матрас по обе стороны от Тэхёна. Тишина гудит, где их дыхание, это единственный звук Потом Хосок склоняется к нему, медленно, почти мучительно. Его ладони ложатся на лицо Тэхёна, большие пальцы скользят по скулам, будто он отмечает каждую эмоцию, которую сам же и вызвал. И поцелуй. Не резкий, как раньше, а глубокий, влажный, затягивающий. Рот Хосока раскрывается на его губах, язык медленно, уверенно входит внутрь, будто он проверяет, сколько Тэхён выдержит, пока не начнёт стонать. Тэхён судорожно хватает его за талию, за мокрую кожу под рубашкой, будто пытаясь удержать хоть что-то стабильное в этой катастрофе. Его пальцы дрожат. Хосок это чувствует, только сильнее прижимается. Язык Хосока двигается медленно, с тягучей настойчивостью. Он целует так, будто хочет стереть вкус дождя с губ Тэхёна и оставить там только себя. Временами он прикусывает, едва, но ровно настолько, чтобы Тэхён втянул воздух и выгнулся к нему. Комната тихая, кровать мягко скрипит, жождь стучит по подоконнику. Хосок отрывается лишь на секунду, чтобы прошептать против его мокрых губ — Я знаю, что делаю. И снова целует, глубже, жаднее, доводя Тэхёна до дрожи в коленях, до того состояния, где разум сдаётся и остается только дыхание, вкус и этот невозможный, неправильный, но такой живой момент. Темнота сжалась к стенам, будто сама боялась дышать. Тихий свет гирлянд едва цеплялся за их тела, скользил по мокрой коже, по теням, по тому, что они делали, будто свидетелем быть не хотел. Хосок целовал его так, будто пытался стереть сам дождь, стереть прошлое, стереть их бесконечную ненависть. Горячо, рвано, голодно. Его дыхание обжигало кожу Тэхёна. И потом… он нашёл то место. Тонкий шрам под ключицей. А рядом татуировка, та самая, которую Тэхён никогда, никому не показывал полностью. Он замер лишь на вдох, короткий, напряжённый. В темноте это было почти не видно, но ощутить мог только тот, кто однажды изучил Тэхёна до атомов. И Хосок наклонился, медленно. И коснулся губами именно татуировки. Того куска его кожи, который Тэхён всегда называл своей слабостью. Того, что давал ему силу и ранил одновременно. Никому он не показывал, никому не доверял. А вот этот человек, тот, кто презирал его больше остальных, сейчас целовал его самое больное, самое спрятанное место. Тэхён резко выгнулся, будто от удара током. Зубы стиснул, чтобы не сорвался звук, который рвался наружу. Грудь дрогнула, дыхание сломалось. Он даже не понял, когда его пальцы оказались в волосах Хосока, перепутались с прядями, впились в кожу у затылка. Его ладонь дрожала, когда коснулась лица Хосока. Провела по щеке, по линии челюсти, потом по плечам. Будто проверяла: он правда здесь? Правда делает это? Правда решился перейти туда, где их жизнь никогда не будет прежней? Хосок продолжил, будто знает каждую точку, что Тэхён скрывал от мира. Его губы шли по татуировке, медленно, пульсирующе, словно он просил прощения за все удары, что они нанесли друг другу. Язык коснулся шрама рядом, обвёл его, осторожно, почти трепетно, хотя руки у него до сих пор были жёсткие, сильные, цепкие Тэхён тихо втянул воздух, пальцы перескользнули на плечи Хосока, сильнее, будто удерживая его от собственного падения. Внутри поднялось что-то острое и горькое: смесь боли, воспоминаний и странного, жуткого облегчения. Потому что, чёрт возьми, Хосок из всех людей был единственный, кто точно знал, как больно это место. И всё равно поцеловал, не отпрянул, не испугался. Тэхён поднялся выше, ближе к подушке, и мягкие складки постельного белья приняли его спину. Тень от гирлянд дрожала на стене, будто повторяла их собственное дыхание. Хосок подался вперёд, его движения были не спешными, но очень точными, почти животными, как у человека, который слишком долго себя сдерживал. Он устроился над Тэхёном, их тела соприкоснулись на длинный, горячий миг. Пальцы Хосока скользнули вдоль руки Тэхёна, нашли его ладонь, сжали, как будто боялись, что тот может раствориться в темноте и поцелуй… он стал другим. Хосок накрывал его губы полностью, как будто хотел забрать себе весь воздух из его лёгких. Его нижняя губа тёплая, мягкая, а верхняя резкая, настойчивая. Когда он касался языком, это было не спешно, а тщательно, изучающе. В каждом движении, владение. В каждом вдохе злость, переплетённая с чем-то слишком похожим на отчаянную привязанность. Тэхён отвечал не сразу, будто боялся провалиться в это чувство слишком сильно. Но потом его пальцы, всё ещё сплетённые с Хосоком, сжались, ногти вдавились в кожу. И он сам потянул его ближе, будто признавался в чём-то запретном. Хосок поймал этот момент. Поцелуй стал более горячим. Губы на губах скользили влажно, звучно. Временами Хосок прикусывал Тэхёна, легко, но так, что тот каждый раз втягивал воздух, сокращая расстояние между ними до нуля. Он тянул его губу слегка вниз, почти играя, но в этой игре было что-то опасное, хищное. Тэхён чувствовал вкус дождя, вкус его раздражения, вкус того, что они оба так старательно скрывали годами и всё это в одном поцелуе. Когда Хосок прерывался на секунду, дыша в его губы, Тэхён ощущал, как горячее дыхание обжигает кожу. Как будто не воздух, а искры. И потом Хосок снова наклонялся, снова накрывал его рот, медленно надавливая, проводя языком по внутренней стороне его губ, изучая каждую миллиметровую реакцию Тэхёна: дрожь, стон, задержку дыхания Его вторая рука скользила по боку Тэхёна, потом по рёбрам, затем вернулась к его лицу. Большой палец провёл по нижней губе, слегка надавив, будто хотел запомнить форму, и тут же Хосок снова целовал, будто не выдержал и половины секунды разрыва. Гирлянды мерцали, матрас пружинил, дождь за окном бил сильнее. И всё, что оставалось между ними, это поцелуй, который не просто пересёк черту. Он эту черту разорвал на части. А Тэхён дрожал. Сначала едва заметно, маленькие, сдержанные движения, будто его тело сопротивлялось чужой близости. Но холод бил сильнее, пробирал до костей, и дрожь становилась шире, глубже, волнами проходила через всё тело. Хосок это почувствовал. Как будто каждая дрожь Тэхёна отдавала в его собственные ребра. — Тихо… — выдохнул он, совсем не тем тоном, который привык использовать. Ни капли злости. Только жаркая, странно мягкая решимость Он обхватил Тэхёна ладонями. Сначала плечи его плечи. Тёплые, широкие, надёжные. Затем провёл руками вниз по его рукам, по грудной клетке, по бокам, возвращаясь наверх, будто прокладывал путь, который сто раз боялся пройти. Его ладони были горячие, будто огонь под кожей. Тэхён вздрогнул ещё сильнее, выгибаясь навстречу теплу. Хосок накрыл его полностью, телом прижимаясь к нему, и тепло стало почти осязаемым, плотным, как воздух в первые минуты грозы. Он согревал его руками, грудью, дыханием, всем, что мог дать. Тэхён выдохнул резко, коротко, и это больше походило на всхлип, чем на дыхание. Спина напряглась, выгнулась, будто он пытался дотянуться до тепла каждым миллиметром. — Замерзаешь? — прошептал Хосок, не поддевая, не издеваясь, а будто спрашивая о самом важном в мире Тэхён не ответил. Только сжал пальцами ткань на спине Хосока и ещё сильнее подтянул его к себе. И это стало кульминацией не тел, а эмоций. Напряжение взорвалось. Хосок накрыл его губами снова, но теперь поцелуй был не яростным, не злым, а глубоким, тёплым, как будто он хотел вдохнуть дрожь Тэхёна в себя, забрать её, растворить. Губы двигались медленно, будто он боялся причинить боль. Тэхён отвечал жадно, неровно, срываясь. Его дрожь превращалась в другую, не от холода, не от страха, а от того, что близость, наконец, стала не борьбой, а необходимостью. Руки Хосока скользнули ему под спину, прижали к себе. Настолько крепко, что Тэхён почувствовал его пульс кожей. И он выгнулся снова, не от холода на этот раз, а от того, что тепло Хосока касалось каждой слабой точки, каждого шрама внутри и снаружи. Дыхание Хосока в его шею, его ладони на ребрах, его грудь, прижатая к Тэхёну, всё это вместе стало чем-то сильнее, чем они оба допускали. В какой-то момент Тэхён судорожно втянул воздух, будто пытался выдержать удар изнутри. Его пальцы нашли кожу на спине Хосока и вцепились так, будто падали. А Хосок только крепче прижал его к себе, будто хотел сказать: ты не упадёшь. Он согревал его ладонями, дыханием, телом. И Тэхён, дрожа, наконец перестал сопротивляться и позволил себе провалиться в это тепло целиком. Хосок склонился к его ключице, и поцелуй вышел мягким, горячим, почти почтительным. Тэхён непроизвольно вздрогнул, мышцы под кожей дернулись, словно он не был готов к тому, что кто-то коснётся его так легко. И именно в эту секунду Хосок слегка прикусил кожу. Лёгкий укус, не жестокий, а больше… собственнический. Слишком честный, слишком прямой. Тэхён выдохнул резко, громче, чем хотел, и будто в этом выдохе прозвучал испуг, спрятанный под всеми слоями бравады. Хосок хотел продолжить. Он уже двинулся ниже, туда, где начинались шрамы, где кожа была чувствительной, как обнажённый нерв, но… Тэхён резко вскинул руку. Его ладонь закрыла Хосоку рот, резкая, почти отчаянная. Не толчок, не удар, а остановка, полная тишины. Хосок застыл, глаза расширились. Он не пытался освободиться. Только смотрел вниз, на Тэхёна под собой. А взгляд Тэхёна был тяжёлым, тёмным, наполненным страхом, которого он никогда не показывал. Не паника, а тот самый страх, что рождается, когда тебя видят слишком близко. Тэхён сглотнул. Горло двигалось медленно, будто каждая мысль была занозой. Хосок попытался что-то сказать под его ладонью, но Тэхён не убрал руку. Он держал её крепко, будто боялся, что сломаешь границу, и тогда всё… всё расколется. — Не… — прошептал Тэхён, почти беззвучно. Слово вышло совсем слабым, будто он его выдохнул, а не сказал — Не там. Хосок перестал даже дышать в голос, только тепло его дыхания билось в ладонь Тэхёна. Тишина ощущалась как замерший воздух перед бурей. Тэхён смотрел на него так, будто Хосок держал в руках что-то хрупкое, дорогое, запретное. И Хосок в этот момент понял: там, под его кожей, под шрамами, под всем, чем он навесил на себя защиту, было что-то, что он никому не хотел показывать. Ни врагу, ни другу, вообще никому. Хосок поднял руки к запястью Тэхёна, не чтобы оттолкнуть, а чтобы коснуться её, осторожно, почти трепетно, большим пальцем скользнув по его коже. Убедиться, что он здесь, рядом, и что он слышит. Его глаза не отводились ни на секунду. И теперь в них не было ни ярости, ни голода, ни дерзости. Только понимание и тишина, такая глубокая, что казалось: она лечит. Тэхён дрожал, совсем чуть-чуть. И всё ещё держал его рот своей ладонью. Будто боялся, что стоит Хосоку сделать одно неверное движение, и он разлетится на осколки. Комната дышала темнотой, как будто стены сами прислушивались. Хосок не делал ни одного резкого движения, хотя в нём кипело что-то, похожее на голод и на боль одновременно. Он мягко снял ладонь Тэхёна со своих губ, будто боялся задеть его кожу, и тихо спросил — Ты боишься? Почти неслышный кивок. Слово, сдавленное, до смешного честное — Боюсь Эта дрожь в голосе ударила сильнее любого отказа. Хосок будто споткнулся о неё внутренне, отрезвел, словно кто-то открыл окно в черепе. Он лег рядом, медленно, осторожно, как будто Тэхён был не человеком, а чем-то хрупким, что может треснуть от неправильного вдоха. Тэхён тихо выдохнул, но тело всё равно ёкнуло, будто ожидало продолжения. Хосок протянул руку, медленно. Не для того чтобы продолжить, а чтобы дать опору. Ладонь лёгким движением легла Тэхёну на грудь, туда, где сердце билось слишком быстро. Тяжесть висела в воздухе так плотно, будто её можно было потрогать руками. Темнота осела вокруг них, но теперь она не скрывала, а наоборот, выворачивала наружу всё неловкое, сломанное. Тэхён лежал, чувствуя, как дыхание понемногу возвращает ритм. Молчание тянулось, вязкое, как после бури. Он наконец выдавил — Почему ты… изменился? Голос сорвался, будто он сам не был готов к этому вопросу — После смерти моего брата… ты будто забыл о нём. Он говорил это почти шёпотом, но каждый слог бил точно в цель. Точно в сердце. И в темноте слышно было, как Хосок втянул воздух, будто ему ударили под рёбра. Ответ пришёл не сразу. Хосок перевёл взгляд куда-то в потолок, в пустоту, а когда заговорил, голос был тихий, почти выцветший — Я не забыл его Пауза, глухая, выстраданная. — Я… — он сглотнул — Я просто тоже боюсь. Чёрт… это единственное, что у меня осталось. Страх и злость. Сказано это было так, будто он наконец раскопал кость, которую годами хоронил под пеплом. Тэхён повернул голову. Всё ещё настороженный, всё ещё напряжённый, но слушающий. Слушающий именно его. Иногда тихо выдыхая, будто подстраиваясь под ритм этой странной, неожиданной откровенности. Хосок продолжил — У меня его забрали Каждое слово будто царапало горло, царапало где то изнутри — И вместе с ним… меня тоже. Понятия не имею, кем я стал, если честно. Только знаю, что… когда боль сжимает, я хватаю всё подряд, любую возможность забыться. Любую возможность не думать о нем Он говорил тихо, будто боялся, что если станет громче, всё рассыплется, как песок. Пальцы тревожно чуть шевельнулись на ткани простыни. — Так что не думай, что я перестал помнить о нём, — добавил он уже почти шепотом — Я просто… не знаю, как жить дальше, если я помню каждую секунду Тэхён слушал, без мягкости, без попытки утешить. Просто честно слушал, как враг слушает врага, когда впервые слышит в нём живого человека, а не маску. Вздохи выходили тяжёлые, но не от раздражения. Скорее оттого, что слова Хосока вдруг легли на него слишком тяжело и слишком близко. Когда Тэхён его спрашивает, нормально, почти сухо, почему тот просто исчез после смерти брата, Хосок сначала молчит. Не от гордости, а от того самого комка, который всегда возвращался к горлу, стоило лишь услышать имя. Потом он выдыхает — Ты был слишком похож на него. Фраза звучит просто, но тон у него такой, будто он выдирает гвоздь из собственной груди. Когда умер брат Тэхёна, Хосок сорвался, полностью..Он не знал, где держать руки, куда девать сердце, как просыпаться в комнате, где всё пахло человеком, которого он любил так отчаянно, что иногда боялся дышать. Он боялся заходить в тот двор, потому что там всё напоминало. Он боялся смотреть Тэхёну в глаза, потому что там была та же смешинка, тот же уголок губ, тот же характер и при этом он не был им...не был. Каждая встреча с Тэхёном рвала ему душу — Его нет… но ты..., черт возьми, ты так похож на него… но ты не он… И эта смесь боли и злости превращалась в агрессию. Он злился на Тэхёна за то, что тот продолжал жить. Злился на мир, что забрал не того. Злился на себя, что не смог спасти. И чем сильнее он цеплялся за память, тем дальше отталкивал единственного человека, который мог его понять — Я… — Хосок сглотнул, голос дрогнул почти незаметно — Каждый раз, когда видел тебя… я снова переживал его смерть. Снова и снова. Ты смотрел на меня так же… и это резало. Я не мог...правда больше не мог. Он отвернулся, словно ему было стыдно за такие слова. — Поэтому я выбрал злость. Это проще, чем скучать по человеку, которого больше нет. Тишина между ними натянулась тонко, как проволока. Тэхён смотрел в потолок, глотая боль, но всё-таки смог выдавить — Завтра ведь всё останется как есть? Твои друзья… избиения… твои вечные издёвки? Это же никуда не исчезнет… верно? Хосок слегка повёл плечом, будто удар приняли на кость. Он не сразу ответил. Казалось, ищет слова, которые не режут, но все режут. — Это… наша привычка, Тэхён — сказал он тихо — Наш способ не сойти с ума. Мы держались за ненависть, потому что с ней проще, чем с тем, что под ней. — Если завтра всё резко поменяется… это может нас сломать сильнее, чем всё, что уже было. Слова звучали жёстко, почти холодно, будто он ограждал Тэхёна даже от тени надежды. Но потом Хосок повернул голову, совсем чуть-чуть. Просто чтобы видеть его профиль в мерцающей гирлянде. — Но… — голос стал ниже, тише, почти неуверенный — Я не уверен, что… хочу, чтобы всё осталось как есть. Тэхён медленно повернулся к нему, будто боялся спугнуть. Хосок отвёл взгляд, но рука дрогнула, всего на сантиметр. Его мизинец скользнул по простыне и осторожно, будто проверяя границу, коснулся мизинца Тэхёна, едва-едва. Словно пробовал: выдержит ли тот. — Просто… впервые за долгое время… не хочется делать вид, что ты для меня никто — выдохнул Хосок. — Я… устал от ненависти. Но..мы все равно враги, ведь так..? Тэхён замер. Тишина между ними стала тёплой. Непривычно, пугающе… но тёплой. И тот лёгкий, почти невесомый контакт мизинцев, оказался громче всех криков, ударов и слов, которыми они годами друг друга ранили. Пол минуты тишины растягивается, как резина. Тэхён лежит на спине, смотрит в потолок, будто там есть хоть один ответ. Дыхание выровнялось, но пальцы дрожат, от холода или от Хосока рядом, он сам уже не понимает. Хосок лежит на боку, чуть повернувшись к нему. Чужое тепло смешивается с его собственным, и это одновременно бесит и успокаивает. И бесит ещё больше. Тэхён медленно выдыхает и спрашивает наконец, не глядя на него — Ты правда считаешь, что это всё ещё что-то значит? Твоё “мы враги”, после всего, что сегодня было? Хосок морщится, как будто ему наступили на самое больное место. Он проводит рукой по груди, думает слишком долго, будто выбирает, какую часть правды оставить, а какую спрятать обратно под кожу. — Значит, конечно значит — наконец отвечает он глухо Голос будто скрыт камнем, что тяжело лег на душу — Потому что… если перестанет… я уже не смогу притворяться. Тэхён поворачивает голову, медленно. Его ресницы ещё мокрые, а глаза в тени блестят, будто светлячки. — Притворяться что? — спрашивает он тихо, почти ворчливо, почти с вызовом, чтобы не смотреть в его глаза слишком долго. — Что ты меня ненавидишь? Хосок замирает. Он просто перестаёт дышать на секунду. — Притворяться, что я не… — он кусает слово и проглатывает его, будто оно ядовитое — Что я не проваливаю всё снова Эта фраза падает между ними, как камень в воду. Круги расходятся по сердцам обоих. Тэхён резко переворачивается на бок, уже полностью лицом к нему. И раздражённо, и хрупко, и куда честнее, чем хотел бы, добавляет — Так скажи прямо. Ты хочешь избавиться от меня… или держать ближе? Это звучит как вызов, как просьба, как попытка окончательно не рухнуть. Хосок вглядывается в него, аккуратно, почти болезненно и отвечает так тихо, будто боится услышать собственные слова — Хочу… чтобы ты перестал изгонять меня из своей жизни. Пускай я и сам вошёл туда… не так, как должен был. Он щурится, будто свет бьёт в глаза, хотя в комнате темно. Пальцы Хосока сдвигаются на простыне ближе к руке Тэхёна, не дотрагиваясь, почти. Тэхён чувствует это движение, как будто оно ударило током. Медленно, словно проверяя границу, он кладёт мизинец к его мизинцу, самую маленькую, самую тихую точку соприкосновения. Хосок замирает, а затем его мизинец едва слышно касается в ответ. Это не совпадение, не простая случайность, а самое настоящее признание без слов. Тишина повторно наполняет комнату, но теперь она иная. Мягкая, опасная, теплее, чем должна быть между врагами. Хосок шепчет, едва слышно, так что Тэхён чувствует слова под кожей — Это не ненависть, Тэхён. И никогда ей не была Тяжёлая тишина висит между ними, и она уже не давит, а просто ждёт, когда кто-то решится нарушить её. Тэхён долго смотрит в потолок, потом собирает в кулак остатки смелости и поворачивает к нему лицо. Голос выходит тихим, но слишком прямым, чтобы Хосок ошибся в смысле — Откуда ты знаешь… где у меня шрамы и татуировки? Пауза, долгая, слишком вязкая — И почему ты… поцеловал именно туда? Слова повисают между ними хрупко, как стекло. Тэхён даже дышит осторожнее, будто боясь, что Хосок снова уйдёт в холод и отстранённость. Но Хосок не отстраняется. Он остаётся в паре сантиметров, будто место рядом с ним принадлежит Тэхёну по праву, хоть сам себе он этого не признаёт. Он моргает медленно, будто решает, стоит ли говорить правду вообще. Потом тихо, почти умирая от внутреннего напряжения, отвечает — Потому что я видел, как ты их прячешь. Каждый раз. Он глотает воздух, взгляд уходит куда-то в сторону, будто вспоминает слишком отчётливо. — Я видел, куда ты прикасаешься, когда нервничаешь. Когда тебе больно, когда хочешь что-то скрыть. Он цедит эти слова, будто они застряли глубоко под языком. — И я… запомнил. Слишком быстро, слишком внимательно. Тэхён напрягается, дыхание спотыкается. Ему не хочется отвернуться, а хочется услышать всё до конца. Хосок возвращает взгляд на него. Глаза тусклые, честные, как будто он ненавидит себя за эту честность. — А поцеловал… потому что… — он делает короткую паузу, тяжело дыша — Потому что ты всегда выглядел так, будто никто никогда туда не прикасался...по-хорошему. Тэхён моргает, грудь поднимается резче, чем он хотел бы. Взгляд его темнеет от эмоций, от воспоминаний, от слишком личной боли. Хосок опускает голос до шёпота — И я… идиот. Я хотел быть первым. Слова звучат так, словно вырвались сами, и Хосок даже не пытается их забрать обратно. — Хоть на секунду, хотя бы там, где тебе больно. Его пальцы чуть сжались на простыне, будто сдерживают импульс снова потянуться к Тэхёну. И тучи в голове Тэхёна расходятся: он не враг, не зверь, а человек, который знает слишком много и всё равно тянется ещё ближе. Тэхён долго молчит. Секунды тянутся, будто комната специально решила выпить остатки воздуха. Он лежит на боку, лицом к Хосоку, и пытается решить, что сильнее: страх или то странное тепло, что всё это время тянуло его ближе, невзирая ни на драки, ни на обиды Он медленно убирает руку с простыни и касается пальцами места у своего ключицы. Где тот недавно целовал, где кусал, где боль была почти сладкой. И тихо говорит, чуть хрипло — Ты не должен был… знать такое обо мне. Хосок дергает уголком губ, будто над собой самого усмехнулся — Так не я выбрал смотреть. Это ты забывал прятать. Напряжение там, как электричество. Сухое, опасное, но притягательное. Тэхён делает вдох медленнее, чем нужно — И что теперь? — его голос дрожит едва-едва. Не от страха, а от ожидания. — Ты продолжишь делать вид, что я тебе безразличен? Хосок смотрит на него так, как не смотрят на врагов. Слишком долго, слишком честно, слишком близко. — Я и так плохо справляюсь — отвечает он. Эта фраза ломает тишину напополам. Тэхён сглатывает, его ресницы дрожат. Он говорит тихо — Тогда не приближайся. Хосок подаётся вперёд, совсем чуть, всего на пару сантиметров. — Или? — роняет он. Но Тэхён не отодвигается, он вообще не двигается. — Или я… Он не успевает придумать конец фразы, потому что Хосок медленно, почти мучительно медленно, тянется ближе. Сначала взгляд на губы. Медленный, долгий, такой притягательный. Потом на глаза, а затем снова на губы. И в этот момент Тэхён делает минимальное движение, едва заметный поворот головы навстречу. И этого хватает. Хосок касается его губ не резко, не как раньше, а будто боится разрушить момент. Тепло, тяжело, сдержанно. Точно проверяет, выдержит ли Тэхён ещё один шаг между «ненавижу» и «не отпущу». Тэхён задерживает дыхание, пальцы стягиваются на простыне. И тут Хосок чуть-чуть, почти невесомо усиливает поцелуй, вложив в него то, что боялся сказать словами. Не страсть, не пустой голод, а признание, от которого дрожит не тело, а голос внутри. Тэхён отвечает, сначала сторожно, немного неуверенно, но отвечает. Они отстраняются на сантиметр, лбы почти касаются. Воздух горячий, как перед грозой. И Хосок тихо, так тихо, будто это вообще не ему свойственно, шепчет — Мелочи, говоришь? Он касается пальцами шрама у его шеи. — Каждая мелочь в тебе меня бесит. И… притягивает. Тэхён улыбается грустно, почти жалобно и отвечает — Это самая честная вещь, которую ты говорил за все эти годы. Натяжение остаётся и никуда не уходит. Оно просто стало мягче, теплее. Не ломающее, а связывающее. Тэхён снова тянется к нему, будто на автомате, будто его тело уже давно всё решило само. Он приподнимается на локте, взгляд цепляется за губы Хосока. На секунду их дыхание смешивается, тяжёлое, медленное, почти опасное. Тэхён не выдерживает первый. Он касается его губ осторожно, как будто пробует воду перед прыжком, но Хосок только делает вдох, короткий, резкий, и тянет его ближе. Именно так, пальцами на затылке, будто не дает отступить, будто наконец признал своё желание и перестал притворяться. Поцелуй ломается о жар. Становится глубже, жаднее. Язык скользит, встречает другой, и в этот миг у обоих перехватывает дыхание. Тэхён тихо выдыхает, почти стонет, пальцы цепляются за его футболку, сминяя ткань. Хосок отвечает сначала медленно, уверенно, с этим своим странным терпением, которое делает всё вдвое более сводящим с ума. Он будто изучает Тэхёна, угол за углом, нажим за нажимом, дразня, проверяя, сколько тот ещё выдержит. Сколько ему позволит Тэхён дрожит ровно настолько, чтобы Хосок почувствовал и Хосок чувствует. Потом, как по внутреннему сигналу, Хосок делает шаг назад, не резко. Он просто отпускает его губы, задержавшись на долю секунды, будто до сих пор держит вкус Тэхёна у себя на языке. Его дыхание всё ещё сбито, глаза блестят в полумраке. Он ложится рядом, тихо и странно спокойно. Руки за головой, будто этот поцелуй был чем-то… обычным. Как будто он не перевернул комнату. Тэхён остаётся сидеть, дышит так, будто что-то внутри его сгорает тлеяще, медленно и понимает, что этот отход Хосока, не холодность. Это вызов. Это "давай, думай обо мне". Это "ты не единственный, кто умеет дразнить" Хосок долго молчал. Слишком долго, будто решал, стоит ли вообще открывать ту коробку, где всё давно гниёт и дымится. Где давно были похоронены его секреты. А потом просто… сказал. Без защиты, без ухмылки, без привычной грубости, просто выпалил всё как есть — Знаешь...я стал… одержим тобой. Слова прозвучали так, будто он сам их стеснялся. Как будто признался не человеку, а своей собственной тени, в чем то самом личном — Сначала это было просто… издёвки. Ты бесил меня одним фактом своего существования. И это было удобно и слишком понятно Он нервно провёл ладонью по лицу, смахивая всю оставшуюся здравость к чёрту — Потом… чёрт… я начал замечать вещи, которые не должен был замечать. Твой аромат, когда ты проходил мимо. Эти… — он замолчал, проклиная себя за свои слова — Эти мелкие движения, когда ты сердился. Когда пытался казаться сильнее, чем тебе было. Или как делал вид, что тебе безразлично Тэхён слушал, замерший, как будто любое движение могло оборвать эту хрупкую исповедь. — Потом были… — Хосок стиснул зубы, глаза блеснули в полумраке, но он продолжил — Прикосновения. Случайные, может ненужные. Но я сам к ним тянулся, хотя в голове орал: «остановись». Но тело не слушалось. Ты как… магнит, который меня бесил ещё сильнее. Он усмехнулся, слишком коротко, мимолётно, своей убитой усмешкой, без привычной злости. — А потом появились желания. Слишком ясные, слишком настойчивые. Я пытался их задавить. Глушил ненавистью, старой обидой, болью, всем подряд. Но чем сильнее давил… тем сильнее хотел ещё больше Он перевёл дыхание, тяжело, будто признание забрало у него последние силы, последние слова — Иногда я реально… не в силах себя контролировать рядом с тобой. Старые раны диктуют одно. А эта… дурацкая одержимость, своё. Он посмотрел на Тэхёна чуть в сторону, взгляд сбивчивый, но честный. — И всё это вместе делает меня психом. Противоречивым, злым, запутанным психом, который не понимает… куда его несёт, и почему именно ты стал этим центром. Тэхён слушал, сердце стучало в груди, дыхание стало тише, но он молчал, продолжая слушать. Прервать его на этой ноте, было бы кощунством. Тем более, когда он был так откровенен с ним, как никогда ещё раньше Хосок накрыл ладонью свой колено, будто пытался удержать себя на месте, не сорваться снова вперёд. Сдержаться, чтобы не продолжать начатое — Я ненавидел тебя за то, что меня тянуло к тебе...и до сих пор тянет. — И… — он поднял глаза, впервые прямо, впервые так дрожа — Боюсь, это уже давно не ненависть. Тэхён почти не дышал. Его пальцы скользнули к руке Хосока и легли на нее полностью, осторожно, будто они оба могли обжечься. Контакт пускай и был столь маленький, а звучал как гром. — А что это… — его голос сорвался, стал тише, мягче, почти перешёл на шепот — Что это, Хосок? Он не отводил взгляд, он хотел услышать. Хотел правду, даже если она рвёт изнутри. Даже если она будет слишком больной, или такой, которая ему отнюдь не понравится Хосок дернулся, будто это прикосновение ударило куда больнее пули. Он медленно повернулся к Тэхёну, и в полумраке гирлянд его глаза казались почти чернильными. Темнотой, в котором Хосок в данный момент, сгорал полностью. Как звезда, на ночном небе В его глазах отражались мириады звёзд — Это… — он сжал челюсть, будто слово приходилось вытаскивать правду из глубины, где она сопротивляется — Это то, чего я не хотел. Он выдохнул, слишком тяжело и со страхом — И то, что всё равно росло, как бы я ни давил. Тэхён слушал, пальцы дрожали, но не убирались. Хосок накрыл его запястье своей ладонью. Неторопливо, почти пугающе осторожно для того, кто всегда действовал жёстко и резко — Это… когда ты такой раздражающий, что я хочу врезать тебе, но при этом если исчезнешь хотя бы на день… я хожу как бешеный и не нахожу себе места Он приблизился чуть ближе, самую малость. Всё ещё держа дистанцию, но её остатки уже казались смехом, пустым звуком — Это когда ненависть давно сломалась. Когда я пытался собрать её обратно, как щит, а у меня в руках остались только осколки. А под ними… Он моргнул, взгляд дрогнул, но он продолжил — Под ними оказался ты, настоящий. Не тот, кого я себе придумал, чтобы легче жить, а именно ты... Пальцы Хосока чуть сильнее сжали ладонь Тэхёна — Что это? Он качнул головой, губы дрогнули в кривой, почти обречённой улыбке. — Чёртово притяжение… от которого я не могу оторваться. И не хочу. Тэхён тихо, после долгой паузы, в которой они просто смотрели друг на друга, почти робко, произнёс — Ты готов больше не ненавидеть меня? Готов начать с начала? — голос дрогнул, от самой истины внутри Хосок на мгновение замер, не отводя взгляда. Он молчит, долго молчит. Его дыхание слышно в темноте, ритм сердца слышится слишком явно. Он медленно сжал пальцы Тэхёна, не отпуская их, и тихо сказал — Я… попробую. Но мы всё равно останемся теми, кем были. Привычки не убьёшь. Тэхён кивнул, ощутив странное облегчение. Он отпустил напряжение в плечах и чуть приподнял руку, чтобы коснуться лица Хосока, словно проверяя, что всё это реально, что тот рядом, что он здесь, не как враг. Хосок наклонил голову, чуть касаясь его ладони лбом. Мгновение тишины. В комнате пахло дождём и влажной одеждой, гирлянды отбрасывали мягкий золотой свет на их лица. — Даже если завтра будет всё по-прежнему… — тихо проговорил Тэхён — Я буду помнить это сегодня — ответил Хосок, едва слышно — И может быть, этого хватит, чтобы мы могли начать с самого начала Они так и сидели, не делая лишних движений, не пытаясь разговаривать. Просто рядом. Два старых врага, которые теперь начали понимать друг друга. Медленно Тэхён провёл мизинцем по руке Хосока, маленький жест доверия. Хосок сжал его в ответ, чуть крепче, чем нужно, будто обещая себе, что это «начало» будет длиться дольше, чем одна ночь. В тишине оставалась только ливень за окном и мягкое свечение гирлянд, словно напоминание, что после любой тьмы, всегда приходит свет.