On Flowers and Fixation/ О цветах и одержимости

Все начиналось достаточно безобидно, и в этом-то на самом деле и была проблема.

***

Во вторник Гермиона спешила в свой класс, чтобы встретиться с Малфоем. Она с радостью согласилась на предложение Макгонагалл присоединиться к факультету в качестве нового профессора Зелий. Вскоре после того, как она вернулась в замок на лето, она узнала, что Малфой был нанят в качестве нового профессора по Защите от темных искусств, что, хотя Гермиона и не хотела этого признавать, вполне ее устраивало. Планируя на предстоящий год, они решили провести серию совместных занятий по Защите и Зельям, посвященных оборотням. Для этого им нужно было сварить Волчий аконит. Гермиона распахнула дверь и застыла на пороге. Малфой уже был там, отмеряя ингредиенты в зажженный котел. — Грейнджер, — протянул он, не отрывая взгляда от стола. — Ты носишь очки. Боже, она была такой идиоткой. Ты носишь очки? Малфой ухмыльнулся. Гермиона прочистила горло и поспешила к столу, убедившись, что стоит по другую сторону от Малфоя. — Я имею в виду, я не знала, что ты носишь очки. Вот и все. Она случайно бросила на него быстрый взгляд, с облегчением увидев, что он не обращает на нее внимания. Он методично нарезал корень валерианы на аккуратные, ровные кусочки. Гермиона наблюдала за его руками, орудующими ножом уверенными движениями. Ее взгляд скользнул по его предплечьям, мышцам и сухожилиям, напрягающимся при каждом движении. Он закатал рукава рубашки до локтей, и не сказать, что это зрелище было неприятным. Звук хриплого смешка вывел Гермиону из транса, и, подняв глаза, она увидела, что Малфой наблюдает за ней с веселым выражением лица. Ее щеки вспыхнули, и она изо всех сил постаралась притвориться, что только что не пялилась на него. Она резко схватила несколько корешков крылатки и начала толочь их в ступке пестиком, чтобы просто создать иллюзию бурной деятельности. — Итак, как ты относишься к преподаванию? Нервничаешь? — Немного, — ответил он. — Трудно поверить, что семестр начинается всего через несколько недель. Ии, думаю, что мне понравится. И даже если я полный придурок, я не могу быть хуже Снейпа. А его никогда не увольняли, так что… — Ммм, да, трудно представить, что ты плохо относишься к гриффиндорцам. — фыркнула Гермиона, многозначительно глянув на него, и он поднял руки, сдаваясь. — Те дни давно прошли, Грейнджер. Теперь я профессор. Хотя я и отказываюсь ставить «Превосходно» любому, кто не слизеринец, — сказал он с притворной серьезностью. Гермиона знала, что он дразнит ее. В их первую ночь после возвращения в Хогвартс Малфой отвел ее в сторону и извинился за все, через что заставил ее пройти, когда они были детьми, подчеркнув, как сильно он изменился и как мало он больше верит в чистоту крови. Гермиона решила предоставить ему возможность сомневаться — привычка, которая не очень хорошо послужила ей в жизни, но от которой она не могла избавиться. — Знаешь, Макгонагалл не упоминала о тебе, когда нанимала меня. Должна признаться, было немного неожиданно увидеть тебя здесь. Малфой пожал плечами и высыпал измельченный корень в котел. — Это потому, что меня тогда еще не взяли. Я получил эту должность только перед самым летом. Значит, прошло совсем немного времени после того, как наняли ее саму. — И что же заставило тебя захотеть стать профессором? — У меня были… незаконченные дела в Хогвартсе. — застыл Малфой на секунду, окиндывая ее оценивающим взглядом. Он стиснул зубы и начал доставать из сумки перо и чернильницу. Гермиона обдумывала его ответ. Она предположила, что в этом был смысл, что он явно хотел переписать то время в своей жизни, заполнить это место новыми воспоминаниями. Гермиона потянулась за свитком пергамента, чтобы внести ингредиенты и зелья, которые они готовили, только Малфой сделал то же самое. Их пальцы соприкоснулись, посылая жаркую дрожь по руке Гермионы. Его большой палец задел тыльную сторону ее ладони и задержался на секунду — достаточно короткую, чтобы быть случайной, но достаточно долгую, чтобы она не была уверена. Она поразилась теплу и мягкости этого прикосновения. Малфой убрал руку, и она поспешно отдернула свою. Она не хотела признаваться, насколько это было приятно. Прошло много времени с тех пор, как они с Роном расстались, и с тех пор у нее были другие романы, но ничего продолжительного. И никого, кто заставил бы ее ожить от простого касания. — Ты сильно изменился со времен учебы в Хогвартсе, — заметила она. — Хотел бы я сказать то же самое о тебе, но у меня сложилось впечатление, что ты такой же упрямая всезнайка, как всегда. — ухмыльнулся он. — Осторожнее, Малфой. Мне известно из достоверных источников, что я могла бы вырубить тебя одним ударом в челюсть. — она с вызовом подняла на него взгляд. — Кто сказал, что мне это не понравится? — в его глазах был дикий блеск, когда он ответил. Желудок Гермионы сжался от волнения. Он… флиртовал с ней? Его пристальный взгляд скользнул вниз по ее телу, задерживаясь на бедрах. — Знаешь, мне это совершенно не понравилось. — он сел за стол и начал листать стопку планов уроков. — Сильные эмоциональные переживания могут быть очень… волнующими для тринадцатилетнего мальчика. Он флиртовал с ней. И ей это вроде как нравилось. — Рядом с Косым переулком только что открылся новый ресторан. Гермиона вздрогнула от его внезапной смены темы. — Этим занимается подруга Пэнси. Еда должна быть превосходной. О, как… мило. О чем сейчас говорил Малфой? Неужели он заговорил о Пэнси, чтобы напомнить ей о своей старой подружке? Или — о боже, они ведь больше не были вместе, ведь нет? Неужели она бесстыдно пялилась на парня другой женщины? — Пэнси сказала, что может достать мне столик в любое время, когда я захочу, хотя очередь растянулась на два месяца вперед. Я подумывал о том, чтобы пойти туда в субботу. Теперь Гермиона была совершенно сбита с толку. Он что, пытался произвести на нее впечатление? — Что ты делаешь в субботу, Грейнджер? Ладно, теперь она была раздражена. Если он пытался устроить какое-то странное соревнование в том, у кого социальная жизнь насыщеннее, она не собиралась ему подыгрывать. — У меня куча планов уроков, которые нужно выполнить, так что, я думаю, субботний вечер будет для меня спокойным. — Понятно. — Малфой резко встал. Его губы сжались в плотную линию. — В таком случае, не смею больше тебя задерживать. Он начал собирать свою сумку и снова надел твидовый пиджак. Боже, он действительно потрясал своим профессорским видом. Это было несправедливо, то, каким красивым он стал. — Э-э… тебе не обязательно уходить, я побуду здесь еще немного, чтобы все закончить. — Нет, мне все равно уже пора идти. Увидимся, Грейнджер. Он кивнул ей, уходя, его пристальный взгляд задержался чуть дольше, чем следовало. Что ж, это было странно. Она флиртовала с Драко Малфоем — и ей это нравилось. И он флиртовал в ответ. Она понятия не имела, почему он так внезапно ушел, но в этом не было ничего необычного. В конце концов, он все еще был Малфоем. Небольшой болтливости следовало ожидать.

***

Утро, с которого все началось, было точно таким же, как и любое другое. Гермиона отправилась проверить свои запасы зелий и провести инвентаризацию ингредиентов. Когда она вошла в свой класс, на ее столе лежал одинокий цветок. Он был белым и бледно розовым, с пятью лепестками. Она не узнала его, но он был красивым. С цветком не было никакой записки. Возможно, ночью его занесло через окно. Или, она бы не исключала вариант, что Невилл раздал цветы всем профессорам. Он был таким добрым, от него можно было ожидать подобного. Гермиона пожала плечами и сунула цветок в карман. На следующий день на том же месте лежал еще один цветок. Этот Гермиона узнала — ярко-желтый нарцисс, который навевал воспоминания о саде ее матери. К третьему дню у Гермионы начали крепнуть подозрения. Она вошла в свой класс и увидела на столе не одинокий цветок, а целый букет. Композиция была дикой и привлекающей внимание, с красивыми крупными белыми цветами, маленькими гроздьями ярко-фиолетовых цветов и… Это был эстрагон? Она осторожно понюхала. Да, он. В конце дня она принесла букет в свою комнату, не до конца понимая, что с этим делать. Трансфигурировала кружку в маленькую керамическую вазу, поставив в нее цветы. Таинственный цветок и нарцисс лежали у нее на туалетном столике, поэтому она добавила их в букет, чтобы любоваться ими всеми вместе. Они действительно украшали ее пространство. Гермиона застала Невилла за завтраком на следующее утро. — Итак, — сказала она, передавая ему тарелку с сосисками, — полагаю, я должна поблагодарить тебя за все эти чудесные цветы. Невилл, прищурившись, посмотрел на нее и наклонил голову набок. Э-э, извини, Гермиона, но какие цветы?» — О! Ну, я просто подумала, поскольку ты профессор гербологии, вы мог. — она рассказала ему об этих загадочных подношениях, которые получала последние несколько дней. — Может, это были домашние эльфы? Я уже много лет ничего не делала для Г.О.В.Н.Э., но возможно мне стоит начать… Невилл сидел тихо, на мгновение задумавшись. — Знаешь, — начал он, — Это немного странно. — Что именно? — Ну, это выглядит как ритуал ухаживания. Гермиона фыркнула и принялась за картошку. — Что это вообще значит? Похоже на какую-то старую чистокровную чушь. — Э-э, да. — поспешно продолжил Невилл, увидев угрожающее выражение на лице Гермионы. — Это, конечно, немного архаично, но когда ты растешь в чистокровной семье, ты учишься таким вещам. Ты…ты с кем-нибудь встречаешься? — Нет, — подчеркнула она, — определенно нет. Должно быть, кто-то по ошибке оставил их в моем классе. — Ты знаешь, что это были за цветы? — Нарцисс, и в букете был эстрагон. Но я не узнала другие. — Тебе следует изучить их, когда у тебя будет такая возможность. У всех цветов есть значение. Есть шанс это расскажет тебе больше о том, кто их отправляет и почему. — Невилл пожал плечами, возвращаясь к своему завтраку. Гермиона вздохнула. Она пока не стала бы этим возиться. Скорее всего, цветы были случайностью, и ей больше не придется о них думать.

***

На следующее утро на ее столе стоял не один, а целых два цветка. Калла — она знала эту лилию — и большой фиолетовый цветок с заостренной серединкой и полосой, проходящей по середине каждого лепестка. Если цветы были оставлены для нее по ошибке, она должна, по крайней мере, попытаться выяснить, откуда они взялись. Возможно, Невилл был прав. Поиск их значений мог бы дать ключ к разгадке, который помог бы установить личность отправителя. Гермиона подобрала два новых цветка и положила их в карман. И в раздражении направилась в библиотеку. К счастью, там было пусто. У нее не было желания, чтобы коллеги стали свидетелями того, как она просматривает книгу о ритуалах ухаживания чистокровных. Это было бы нелегко объяснить. Благополучно вернувшись в свою комнату, Гермиона собрала все цветы, которые она получила, разложив их в ряд на столе. Она просмотрела оглавление, пропустив главы о бальных танцах, передаче намерений с помощью одежды и — танцах на лошадях? — прежде чем остановиться на главе с цветами для ухаживания и связанными с ними значениями. Лучше всего начать с самого начала. К счастью, она догадалась прихватить в библиотеке книгу по идентификации растений и цветов. Она просматривала ее, пока не нашла колдо, которое соответствовало первому полученному ею цветку — белому и бледно-розовому. Яблоневый цвет. Она сделала перекрестную ссылку на книгу ухаживаний и провела пальцем по списку, пока не добралась до нужного. Очевидно, это означало предпочтение. Не очень то и полезно. Она перешла к следующему цветку. Нарцисс она узнала, поэтому сразу же приступила к поиску его значения. Уважение или неравная любовь. Теперь Гермиона была уверена, что цветы предназначались не ей. Букет третьего дня состоял из эстрагона (стойкий интерес), гелиотропа (вечная любовь) и гардении (тайная любовь). И сегодняшними двумя цветами были калла (красота) и клематис (душевная красота). Тот, кто посылал эти цветы, казался вполне серьезным. Ей действительно нужно было докопаться до сути, чтобы его усилия не пропали даром. Жаль, что значения не раскрывали ничего полезного об отправителе или предполагаемом получателе — по крайней мере, ничего, что помогло бы Гермионе вычислить их. В то же время было бы обидно, если бы все усилия этого человека пошли прахом, поэтому Гермиона составила все цветы в вазу, трансфигурированную ранее на этой неделе и аккуратно расправила каждый стебель.

***

В тот вечер Гермиона покинула класс зелий и направилась прямиком в ванную старост. У профессоров были свои уборные в их комнатах, но они не шли ни в какое сравнение с гигантской ванной размером с бассейн. И, поскольку до первого сентября оставалось всего несколько недель, она была полна решимости максимально использовать это время до возвращения студентов. Она привыкла торопливо ходить по коридорам, не желая проводить на открытом воздухе больше времени, чем было необходимо. Хогвартс, конечно, был безопасным теперь, но в последнее время с ней начали происходить странные вещи. Тишина в коридорах, когда-то приносившая благословенное облегчение, превратилось в навязчивую. Пустота вокруг была сдобрена дурным предчувствием. Солнце отбрасывало угрожающие тени на длинные коридоры, создавая впечатление, что что-то или кто-то — притаился, ожидая возможности выскочить из-за угла. Двери, которые она клялась — нет, знала, — что закрыла, внезапно распахивались. Ее тетрадей и ингредиентов для зелий не было там, где, как она помнила, их оставляла. На ее столе появились зелья, разлитые по флаконам и снабженные этикетками, хотя она могла поклясться, что оставляла их вариться в котлах прошлой ночью. Гермиона добежала до ванной и в спешке вошла в нее. Она разделась и аккуратно сложила одежду на скамейке, прежде чем открыть краны, чтобы создать прекрасную ванну с ароматом сирени и большими фиолетовыми пузырьками. Она наклонилась, чтобы проверить температуру воды, прежде чем залезть в нее. Глубоко вздохнув, Гермиона счастливо погрузилась под воду, позволяя своему разуму расслабиться. Она взяла с собой одну из гардений, хотя и не могла точно объяснить зачем. Теперь цветок лениво кружил, плавая на поверхности воды, ведомый беспалочковой магией Гермионы. Она откинула голову на край ванны, разрешая себе погрузиться в свои мысли. До сих пор ей нравилась ее новая работа. Она бросала ей вызов и вознаграждала ее, еще не мешало то, что у нее было несколько друзей в штате. Она знала про Невилла, но Малфой… Малфой оказался сюрпризом. Учитывая все обстоятельства, он довольно легко влился в коллектив. Во время еды он в основном держался особняком, но всякий раз, когда Гермиона присоединилась к остальным сотрудникам на прогулках, он был рядом. Иногда, когда она была поглощена разговором с Невиллом или другими профессорами, она замечала Малфоя в углу, задумчиво наблюдающего за ними краем глаза, когда думал, что никто не смотрит. Она почти не видела его с того дня, как он в спешке выбежал из класса. Это было странно, что она так привыкла к его компании за такое короткое время, что скучала по его язвительным комментариям и беззаботным перепалкам, в которые они ввязывались. Никто не проникал ей под кожу так, как он. Но им было весело вместе. Он бросал ей вызов. Если Гермиона была честна с собой, то могла признать, что начала чувствовать… что-то по отношению к нему, что-то отличное от чисто рабочих чувств. Внезапно кожу Гермионы защипало от осознания происходящего, и у нее возникло легкое ощущение, что за ней наблюдают. Но не было никаких звуков или признаков, указывающих на то, что это действительно происходило. — Кто здесь? — нервно позвала она. Ее голос эхом разнесся по комнате, акустика высокого потолка усиливала звук. Никакого ответа. И все же тревожное чувство не рассеивалось. Ее руки покрылись гусиной кожей, и она поняла, что не сможет полностью расслабиться. Неохотно она выбралась из ванны и схватила свою волшебную палочку, прежде чем направиться в дальний угол комнаты, погруженный в полумрак. Капли воды стекали с нее, оставляя за собой маленькие лужицы. Страх заплясал по коже, и она быстро произнесла Люмос, чтобы разоблачить все, что могло скрываться в темноте. Свет не выявил ничего необычного, к немалому облегчению Гермионы. Это был просто пустой угол. Она спокойно вернулась в ванну, теперь ее разум был спокоен. Пена немного спала, но вода все еще была горячей, если судить по поднимающемуся от нее пару. Она занесла ногу и замерла. Гардения исчезла. На его месте был длинный тонкий стебель, покрытый маленькими ярко-красными цветочками. Лепестки были похожи на капельки крови, окрашивающие воду. Гермиона тихо вскрикнула, резко обернувшись, но в поле зрения никого не было. У нее хватило присутствия духа схватить цветок, прежде чем спустить воду и поспешить вытереться и одеться. В ванной было тихо, и эта тишина казалась гнетущей, угрожающей. Выходя, она оглядела комнату, крепко сжимая палочку в руке, но так и не увидела ни единой живой души.

***

Гермиона облокотилась на перила Астрономической башни, решив немного уединиться и подышать свежим воздухом после еженедельного собрания. Красный шалфей. Навечно моя. Цветок, оставленный для нее в ванной, теперь стоял на столе вместе с другими. Она чуть не задохнулась, узнав его значение прошлой ночью. Затем, сегодня, белый вереск и фиалки. В это утро два цветка ждали ее в классе, будто насмехаясь. Защита и бдительность. Ужасно уместно, учитывая вчерашний вечер. Может быть, они принесут ей какую-нибудь пользу. Она все еще надеялась выяснить правду, стоящую за таинственными подарками, хотя и не могла исключить возможность того, что она все-таки была предполагаемым получателем, особенно учитывая инцидент в ванной. Гермиона была удивлена, услышав пару шагов, поднимающихся по башне вскоре после нее. — Малфой. — она кивнула, жестом приглашая его присоединиться к ней, откуда открывался вид на горы и Черное озеро. — Грейнджер. Он встал рядом и оперся руками о перила. Гермиона внимательно оглядела его, восхищаясь тем, как его футболка облегала широкую фигуру. Это был самый непринужденный наряд, который она когда-либо видела на нем, хотя, учитывая роскошь ткани, одна только его футболка, вероятно, стоила больше ее месячной зарплаты. — Итак, — начала она, — ты собираешься снова сбежать от меня? Плечи Малфоя напряглись. Он усмехнулся и пристально посмотрел на нее. — Прости меня за то, что я больше не хотел торчать с тобой в этом грязном классе. Оуч. Она думала, что они наслаждались обществом друг друга. Было ли это тем, что он на самом деле чувствовал? Неужели она настолько неправильно истолковала ситуацию? — Тебе не нужно быть таким жестоким. — Мне? — рассмеялся он, но в этом не было ничего смешного. — Ты чертова лицемерка. Гермиона в замешательстве наморщила лоб. — Прошу прощения? — Ты обвиняешь меня в жестокости, в то время как сама была той, кто отверг меня, не задумываясь. Гермиона недоверчиво рассмеялась. — Отвергла тебя? О чем, во имя Мерлина, ты говоришь? — Не нужно нянчиться со мной, Грейнджер. — он вздернул подбородок, раздаженно дыша. Она уперла руки в бока и поджала губы, не доставив ему удовольствия услышать ответ. — Я пригласил тебя на ужин, ты отказалась, и конец истории. — продолжил Малфой, ничуть не смутившись. Гермиона раздражалась все сильнее. — Думаю, я бы запомнила, если бы ты пригласил меня на ужин! Все, что ты делал, это хвастался и болтал про ресторан, которым владеет друг Пэнси, и о том, как Пэнси может заказать тебе столик в любое время, и как ты собираешься провести субботу… Теперь Малфой выжидающе смотрел на нее. Он ухмыльнулся и оперся одной рукой о перила. — И что произошло дальше? — ...а потом ты спросила меня, есть ли у меня планы на субботу. Он в шутливо потянул ее за подбородок. — И ты сказала мне, что хочешь провести тихий вечер дома. Гермиона опустила голову, рассмеявшись над собственной глупостью. — Мерлин, я такая идиотка. Не могу поверить… Я думала, ты… неважно. — И? Изменился бы твой ответ? — Малфой жадно уставился на нее. — Да. Она сделала упор на это слово и улыбнулась ему. — Что да? — он продолжил правоцировать ее с высокомерной улыбкой. — Да, я бы с удовольствием поужинала с тобой, придурок. — она дразняще толкнула его в грудь. Его глаза потемнели, и он шагнул ближе. — Хорошо. — Малфой… — Я так не думаю. — он покачал головой и ухмыльнулся, запуская палец в ее кудри и осторожно потянул за одну из них. — Если ты в состоянии со мной поужинать, то сможешь называть меня по имени. Она нервно подняла на него глаза. — Драко… — прошептала, почти ласково. — Я бы хотел, чтобы ты сказала «да» в первый раз, — прорычал он, прижимая ее к перилам. — Потому что тогда я бы сделал так. Он благоговейно провел большим пальцем по ее губам. У Гермионы перехватило дыхание от толчка удовольствия, пронзившего ее насквозь. Малфой — Драко — наклонился, притягивая ее губы к своим. Гермиона едва подавила вздох, когда их губы встретились в первый раз. Это была мягкость, тепло, искры и чистое блаженство. Он протянул одну руку к ее щеке, обхватывая ладонью затылок, а другой обнял за талию. Она провела руками по его груди и спине, наслаждаясь ощущением его широких плеч и мышц под рубашкой. Поцелуй был глубоким, но сдержанным, обещая нечто большее. Гермиона непроизвольно всхлипнула, и Драко начал двигаться с большей настойчивостью, проводя рукой по ее пояснице и крепко прижимая ее к своему телу. Низкий стон эхом вырвался из его горла, и он с жаром втянул ее губу, исследуя ее рот своим языком и зарываясь пальцами в волосы у нее на затылке. Внезапно равновесие Гермионы пошатнулось. Драко перегнулся верхней частью тела через перила, подставляя спину ночному воздуху. Если бы она наклонилась еще немного, они бы свалились с башни на твердую землю примерно двадцатью этажами ниже. Гермиона вскочила и схватила его за плечи, чтобы удержаться, но в итоге только притянула еще ближе. Драко ни разу не прервал их поцелуй, и у Гермионы закружилась голова от адреналина и недостатка кислорода. Она слегка откинула голову, делая отчаянный вдох. — Драко, — прохрипела она, — остановись. — Я бы никогда не позволил тебе упасть, — прорычал он. Он поцеловал ее еще раз, основательно, прежде чем застонать и мягко прервать поцелуй. Он помог ей подняться, и Гермиона обхватила его лицо ладонями в знак благодарности. — Продолжение следует, — пообещал он. Она ошеломленно смотрела ему вслед, когда он уходил. Место над ее правой тазовой костью пульсировало, и Гермиона быстро проверила его, чтобы убедиться, не получила ли синяков во время поцелуя. Она не помнила, чтобы что-то ударяло ее по бедру, но она была сильно отвлечена. Кожа была безупречной, поэтому она опустила блузку. Ее пальцы прикоснулись к губам, не давая забыть, какими твердыми и требовательными были поцелуи Драко. Если это был их первый поцелуй, она содрогнулась при мысли о том, чтобы дать ему что-то еще. Она не была до конца уверена, что оправится от этого.

***

Следующий день прошел как в тумане: планирование уроков, покупка ингредиентов и приготовление зелий. Когда Гермиона, наконец, ввалилась в дверь своей спальни, она не могла думать ни о чем, кроме как рухнуть в постель. И побыстрее. Она подошла, чтобы повесить сумку на спинку стула, и резко остановилась. Что-то было… не так. Она не помнила, чтобы оставляла расческу на столе в то утро, но, возможно, она спешила и забыла. Хотя… Ее шкаф. Она определенно закрыла его перед уходом. Когда она подошла ближе, стало ясно, что пропал ее любимый кардиган, который она всегда надевала на прогулки вокруг озера. Крючок, на котором он обычно висел, был пуст, и она никогда не вешала его где-то еще. Сердце Гермионы бешено заколотилось. Она схватила свою палочку и начала вертеться, направляя ее перед собой. — Гоменум Ревелио, — прошептала она. Ничего. Она слегка расслабилась, но продолжала двигаться с осторожностью, смотря вокруг. Все остальное было на своих местах. Гермиона почистила зубы и приготовилась ко сну достаточно быстро. Она наложила очень сильную защиту на свою дверь, просто на всякий случай. Ее мысли продолжали метаться, пока она лежала в постели, преследуемая двумя тревожными событиями, произошедшими с ней недавно — сначала в ванной старост, а теперь в ее собственной комнате. Она повернулась на бок, утыкаясь лицом в подушку. В ноздри ударил незнакомый запах. Может быть, сандаловое дерево или кедр. Ее желудок резко сжался. Проходили часы, а Гермиона лежала в постели без сна, слишком напуганная, чтобы поддаться. Теперь она была уверена— кто-то был в ее комнате.

***

— Я знаю, она прямо… вот! — Гермиона оторвалась от рытья в своем сундуке и протянула Невиллу книгу по гербологии. Она купила его во время своего путешествия в Италию прошлым летом и сразу же подумала о нем. — Превосходно! Спасибо, Гермиона.- Невилл сел за ее стол и начал нетерпеливо листать издание. — О, это великолепно, я определенно смогу использовать что-нибудь из нее на уроке редких трав, который запланировал. Не возражаешь, если я возьму это, чтобы сделать кое-какие заметки? — он указал на блокнот и перо на ее столе. — Конечно. — она небрежно махнула рукой. — Спасибо, ой! Гермиона обеспокоенно обернулась. — Ты в порядке? — Да, нормально, просто немного задело. — Невилл протянул руку, покрытую красными рубцами. — У этого блокнота есть свой собственный разум, — усмехнулся он. — Мне так жаль, Невилл. Честно говоря, я понятия не имею, почему это произошло. Она подвинулась к изголовью своей кровати и похлопала по месту рядом с собой. — Вот, у меня есть запасной пергамент, который ты можешь использовать вместо него. Невилл схватил учебник по гербологии и сел на край ее кровати, туда, куда она указала. Как только он полностью уселся, его тело напряглось. Гермиона в ужасе наблюдала, как он соскользнул с кровати, падая на пол. Невилл ударился головой о столбик кровати, в результате чего образовалась небольшая, но кровоточащая рана. — О боже! — Гермиона в панике бросилась к нему, ее руки лихорадочно двигались, пока она осмысливала то, что только что произошло. — Подожди, мне так жаль, позволь мне все исправить. Акцио, экстракт бадьяна! Одной рукой она схватила бутылку, летевшую в нее из ящика стола. Глаза Невилла бегали взад-вперед, пока он лежал, застыв, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить. Гермиона быстро пробормотала заклинание, чтобы остановить кровотечение, прежде чем капнуть зелье на рану. Залечивая практически без следа, хотя маленькая красная полоска осталась. Она направила свою палочку на Невилла. — Репарифорс! Он медленно сел, когда действие парализующего проклятия исчезло. — Невилл, ты в порядке? Давай отведем тебя в больничное крыло. Помфри может убедиться, что нет никаких других затяжных эффектов. — Гермиона, я в порядке, правда. — он встал и раскинул руки, чтобы доказать. — Видишь? Она все еще выглядела сомневающейся, поэтому он заверил ее, что у него в комнате есть медикаменты и что он пойдет прямо к Помфри, если случится что-нибудь еще. Она согласилась и проводила его, снова и снова извиняясь. — Расслабься, я знаю, что ты ничего мне не сделаешь. — Он задумчиво остановился в дверях. — Однако, возможно, тебе следует осмотреть свою комнату, прежде чем ее посетит кто-нибудь еще. Там может быть какая-то странная магия, оставшаяся от того, кто жил здесь раньше. С этими словами он направился в свою комнату, оставив Гермиону размышлять над тем, что он сказал.

***

К счастью, на следующее утро за завтраком Невилл выглядел совершенно здоровым, если не считать тонкой красной полоски в том месте, где он была рана. Он ушел пораньше, чтобы проверить теплицы, и Малфой скользнул на освободившееся место. Кожа Гермионы покрылась мурашками от осознания его внезапной близости. Их поцелуй прокручивался у нее в голове, и она надеялась, что ее щеки горят не слишком заметно. — Что не так с Лонгботтомом? Гермиона застыла с ложкой на полпути ко рту. — Что ты имеешь в виду? — Он ввалился сюда с окровавленным шрамом на голове, и ты осматривала его всего минуту назад. — О, я и не знала, что ты это видел. — она сделала паузу, чтобы отхлебнуть чаю и дать себе время собраться с мыслями. Как она объяснит травму Невилла? О, так случилось, что в него случайно попало парализующее проклятье, наложенное на него какой-то странной, старой магией в моей комнате, о существовании которой я понятия не имела до прошлой ночи? Она полагала, что могла бы сказать ему полуправду, которая была бы более правдоподобной. — Он поскользнулся и ударился головой. Малфой пристально посмотрел на нее, как будто знал, что она говорит ему не все. Он оперся подбородком на руку, а локтем о стол. — И как именно это произошло? Я знаю, что Лонгботтом не самый грациозный волшебник на свете, но, конечно, он может удержаться от того, чтобы не разбивать себе голову в кровь. В конце концов, он все еще волшебник. — Он, э-э, он действительно поскользнулся и ударился головой о столбик моей кровати. Полнейшая случайность. Малфой замер и прищурился. Гермиона немного напряглась от его пристального внимания. — И что, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — Лонгботтом делал в твоей комнате? — У меня была книга по гербологии, которую я хотела ему подарить, подумала, что ему это будет интересно. — У тебя была… книга, — протянул Малфой. Его ноздри раздулись, и он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — И это нужно было делать в твоей спальне? Ты не могла бы дать ему ее в классе или, я не знаю, за завтраком? Гермиона отшатнулась от резкости в его тоне. Она понятия не имела, что так расстроило Малфоя, не похоже, чтобы между ней и Невиллом что-то было. Их отношения были чисто платоническими, и, кроме того, он встречался с Ханной. — Разве это имеет значение? Мы были рядом с моей комнатой, так что это было быстрее всего.- Она пожала плечами, допивая остатки своего уже чуть теплого чая. Малфой выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но остановил себя. — Просто будь осторожна, — выплюнул он. Гермиона вопросительно посмотрела на него. У нее не было достаточно времени, чтобы разбираться в том, что с ним происходило. — Хорошо, тогда увидимся позже? — она направилась в библиотеку, чтобы провести столь необходимое время со своими любимыми книгами, не обращая внимания на пару серебристых глаз, сверливших ее спину.

***

Предательство. Горе. Ревность. Гермиона, не мигая, смотрела на слова на странице. На всякий случай она дважды проверила идентификационную книжку. Два цветка, которые она получила этим утром, действительно были бархатцем и желтым гиацинтом, в этом не было никаких сомнений. Но почему эти цветы? Все остальные имели прекрасное значение, такое как красота и вечная любовь, так почему же сегодняшние были другими? Впервые Гермиона по-настоящему понадеялась, что цветы предназначались не ей. Слегка потрясенная, она поставила цветы в вазу к остальным, принимаясь за работу, которую ей нужно было закончить до стремительно приближающегося первого сентября. Гермиона проработала весь ужин, сама того не осознавая. Она каталогизировала оставшиеся ингредиенты для зелий и составляла список того, что ей нужно будет заказать или попросить у Невилла. Последним пунктом повестки на день было приготовление большой порции Бодроперцового зелья для мадам Помфри, которое сейчас булькало в котле. Дверь в класс внезапно распахнулась, и Драко вошел внутрь, резко останавливаясь. Он взял себя в руки и спокойно подошел к ней. — Как раз та, кого я искал, — поддразнил он. — Почему ты работаешь так поздно? — Привет. — она лучезарно улыбнулась. Драко, должно быть, справился с тем, что его так разозлило на днях, и ей было приятно это видеть. — Нужно было закончить кое-какую работу для Поппи. Что ты здесь делаешь? — Я полагаю, ты задолжала мне свидание, — мягко сказал он. — Какие планы на выходные? Мы можем поехать куда угодно, куда ты захочешь — может быть, в Лондон, ненадолго уехать из замка. Гермионе пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть ему в глаза. Его глаза сверкали, и он наблюдал за ней с любопытством. Она скользнула взглядом по его элегантному пиджаку и облегающим брюкам. Боже, он был восхитителен. Когда она снова подняла глаза, его губы были изогнуты в самодовольной улыбке. — С удовольствием, — сказала она, затаив дыхание. — Лондон звучит заманчиво. Драко подошел ближе, теперь возвышаясь над ней. Гермиона вспыхнула от его присутствия и наслаждалась теплом, исходящим от его тела. Он взял одним пальцем ее за подбородок, приподнимая до тех пор, пока их глаза не встретились. — Ты выглядишь просто сногсшибательно. Должно быть, он лгал — на ней были только простая приталенная рубашка с длинным рукавом и джинсы. Она все равно покраснела и мило улыбнулась. Со смелостью, о которой она и не подозревала, что обладает, Гермиона приподнялась на цыпочки и прижалась губами к губам Драко. Он ответил сразу, притягивая ее ближе и целуя с той же страстью, что и в первый раз.Она открыла рот и позволила его языку исследовать себя. Он провел пальцем по верхнему ряду ее зубов и слегка отстранился, чтобы пососать нижнюю губу. Гермиона жадно застонала, и Драко воспользовался моментом, чтобы поднять ее и усадить на стол. Он встал между ее ног, обхватывая лицо обеими руками, ни разу не прерывая их связь. Гермиона тонула в ощущениях, эти поджарые мышцы, жесткие линии и жар, переворачивающий все внутри нее. Она тонула в его взгляде, сильном и властном, но постепенно слабеющим. Его платиновые волосы были растрепаны из-за того, в какой спешке он снимал пиджак. Его запах — свежей, выстиранной в химчистке шерсти, мяты и… и… — Это… сандал? — Хмм? — Драко схватил ее и попытался снова прижать ее губы к своим, но Гермиона отстранилась, заставляя его прерваться. — Ты пахнешь сандаловым деревом. — Тебе нравится? — он одарил ее коварной улыбкой. Она напряглась и высвободила свои руки из его хватки. — Ты… ты был в моей комнате. Она была уверена. Этот запах невозможно было спутать ни с чем, он оставался на ее подушке в течение трех ночей, несмотря на то, что она пыталась избавиться от него бесчисленное количество раз. Должно было быть объяснение тому, почему Драко был в ее комнате и почему ее подушка пахла им. — Что ты там делал? Он наклонился вперед и нежно поцеловал ее. — Присматривал за тобой, — прошептал он. — Что…? Она замолчала, заметив, что что-то торчит из кармана его рубашки. Что-то маленькое, бело-желтое. Цветок. Она протянула руку, вытаскивая его из кармана, крепко сжимая. Слова застряли в горле, она попыталась сформулировать вопрос, который ей так отчаянно нужно было задать. — Ромашка, — сказал он, осторожно забирая цветок у нее из рук. — Терпение в трудные времена. Он заправил цветок ей за ухо и погладил по щеке. — Думаю, это уместно, не так ли? Гермиона медленно моргнула, все еще переваривая новую информацию. — Ты… ты оставлял все цветы? — Конечно, Грейнджер, — он тихо рассмеялся. — А ты думала кто? — Никто, я просто… я думала, что их присылали по ошибке. Драко напрягся и чуть крепче сжал ее челюсть. — И тебе никогда не приходило в голову, что они могут быть от меня? Даже после того, как ты согласилась пойти со мной на свидание? Гермиона нервно сглотнула. — Ну, Невилл сказал, что это был какой-то ритуал ухаживания, так что я предположила, что они были для кого-то другого. Очевидно, он был неправ, но… — Он не был. Она вздрогнула от его признания. Ее рот приоткрылся в шоке. Драко выдержал ее пристальный взгляд, его ледяные серебристые глаза наполнились раскаленным жаром, пока он ждал…чего он ждал? — Ладно, я собираюсь проигнорировать это, потому что я не до конца понимаю последствия и мне нужно провести дополнительные исследования, прежде чем я смогу дать тебе соответствующий ответ… — Грейнджер. — Что? — Они тебе понравились? — Цветы? Он кивнул. — Да, — вздохнула она. Отбросив все мысли об архаичных традициях чистокровных, они действительно ей нравились. Они были прекрасны, не говоря уже о том, что несли личное и вдумчивое послание. — И ты сохранила их, не так ли? — Да, они в вазе на моем столе. В глазах Драко вспыхнуло что-то похожее на победу. Гермиона мысленно вернулась к значению цветов. Там был эстрагон для стойкого интереса, калла для красоты и клематис для красоты внутренней. На это она улыбнулась. Но потом… — Ты оставил нарцисс и… и гелиотроп. Вечная любовь. Почему?» — Ты умная ведьма, — промурлыкал он, — я думаю, ты сможешь разобраться в этом. Я не играю в полсилы, Гермиона.- Он заправил непослушный локон ей за ухо, смотря на нее с обожанием. — Почему ты думаешь, я вообще устроился на эту работу? Я здесь только из-за тебя. Ладно, ей придется поразмыслить над этим позже. — Но тогда зачем тебе оставлять вчерашние цветы? Предательство и ревность. Когда, черт возьми, я предала тебя? К кому бы тебе было ревновать…? Ее глаза расширились, когда все встало на свои места. — Это было на следующий день после того, как мы поговорили о Невилле. Когда ты узнал, что он был в моей комнате. Ты вел себя странно, и я понятия не имела, почему… — Ты привела другого мужчину в свою спальню. Что я должен был подумать? — Что это ничего не значило, потому что это глупость! Невилл — друг, и ничего больше. Мне не нравятся твои намеки! Драко крепко схватил ее за плечи и наклонился, пока их глаза не оказались на одном уровне. — Я ни на что не намекаю. Ты приняла мои цветы и согласилась пойти со мной на свидание, а потом на следующее утро я узнаю, что Невилл был в твоей постели? — мускул на его челюсти дернулся. — Я не делюсь, Грейнджер. Ее брови нахмурились, когда до нее дошло. — Как ты узнал, что он был в моей постели? Все, что я сказала, это то, что он поскользнулся и ударился головой о столбик кровати. Малфой виновато отвел взгляд. — Погоди, — медленно произнесла она, — ты так и не объяснил, почему вообще оказался в моей комнате. Она вызывающе смотрела на него снизу вверх, не желая уступать, пока не получит ответ. Малфой успокаивающе провел пальцами по ее руке. — Ты помнишь цветы, которые я посылал тебе перед предательством? До того, как мы поцеловались в первый раз? Она напрягла память, пытаясь вспомнить. — Белый вереск и… фиалки. Драко наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. — Защита. Он еще раз поцеловал ее в нос. — Бдительность. Гермиона таяла от его внимания. Было легко потеряться в нем, когда он занимал все ее чувства. Но было кое-что, что ей нужно было спросить. Что-то важное. О Боже. Невилл. — Это был ты, — прошептала она. — Ты сделал это с Невиллом. И… блокнот на моем столе. Он ужалил его в руку, и я совсем забыла об этом, но должна была понять, что это связано. Как ты мог так поступить? Он обхватил одной рукой ее затылок, заставляя посмотреть на него. — Я сделал это, чтобы защитить тебя. Кто угодно мог проникнуть в твою комнату или причинить тебе вред. Чары нужны только для того, чтобы обеспечить тебе защиту. Тебе никогда не угрожала никакая опасность. — Да, но ты причинил боль Невиллу! Он мой друг. — она была близка к тому, чтобы расплакаться. — А мой кардиган? Это тоже был ты? — Я хотел, чтобы что-нибудь напоминало мне о тебе, раз уж ты не пошла со мной ужинать. Я приношу извинения за эту часть. — Только за это? — усмехнулась она. — Я сделал то, что считал необходимым, и я бы сделал это снова. Для человека, пережившего войну, ты, безусловно, весьма самонадеянна, когда речь заходит о твоей собственной безопасности, разгуливашь по замку в любое время суток и даже не запираешь за собой двери ванной. Сердце Гермионы подпрыгнуло к горлу. Он не мог иметь в виду… — Ты последовал за мной в ванну старост? Она знала, что почувствовала чье-то присутствие там, но после первой проверки так никого не увидела. — Момент слабости, — признался он. — Что, черт возьми, с тобой не так?! — вскрикнула она и толкнула его в грудь, пытаясь создать между ними больше пространства. Он схватил ее за запястья, удерживая их на месте, останавливая любое дальнейшее движение. — Все, что я делал, было для тебя, веришь ты мне или нет. Малфои защищают то, что принадлежит им, и ты, Грейнджер, моя. — одной рукой он гладил ее по волосам, а другой держал за запястья. — Я не твоя, — прошипела она. Драко подошел на шаг ближе и оперся руками о стол по обе стороны от ее бедер, заключая ее в ловушку. — Это мы еще посмотрим, не так ли? — прошептал он на ухо. Гермиона была ошеломлена, почувствовав прилив желания, охвативший ее при его словах. Она была жидким жаром, пылающим от гнева, предательства и чего-то такого, в чем она не хотела признаваться даже самой себе. — Малфой… — О, так значит снова Малфой, да? — Да, — настаивала она. — Потому что мне не нравится такая версия тебя. Я даже не знаю, кто этот человек, преследующий меня, подглядывающий в ванной, пробирающийся в мою комнату и обманом заставляющий принимать подарки в знак ухаживания… — Хватит. — его тон был властным, не оставляющим места для споров. — Я тот самый человек, с которым ты целовалась на Астрономической башне. Тот самый, от которого ты не можешь оторвать глаз, когда мы вместе планируем урок.» — Я не… Малфой прикрыл ей рот рукой. — Ш-ш-ш, все в порядке. Я тот же самый человек. Ты говоришь, что тебе нравится другая версия меня, но ты не получишь одного без другого. — Тогда я не хочу ни того, ни другого. — она смогла вырвать руки из его хватки. Малфой сжал кулаки и смерил ее взглядом сверху вниз. — Ты же не это имеешь в виду… — Я…- она смотрела на него так же уверенно. — Нет, — настаивал он, — я покажу тебе. Прежде чем Гермиона успела спросить, что он подразумевает, он снова толкнул ее на локти, так что она почти легла спиной на стол, и пробормотал заклинание. — Что… О, блять. Он использовал прилипающее заклинание, чтобы пригвоздить предплечья Гермионы к столу. Она не могла оторвать их и не могла пошевелить нижней частью тела, не вывихнув локоть или плечо. Малфой расстегнул рубашку и медленно стянул ее с себя. Гермиона ничего не могла с собой поделать — ее взгляд был прикован к его алебастровой коже, к перекатывающимся мышцам, когда он снимал вещь, и к множеству шрамов, усеивающих его торс. Он был прекрасен. — Что ты делаешь? — она попыталась придать своему голосу уверенности, но с треском провалилась. — Показываю. Его глаза с особой сосредоточенностью скользнули по Гермионе. — Отпусти меня, Малфой. — Зачем мне это делать? — он наклонился, прокладывая дорожку поцелуев вниз по ее шее, уделяя особое внимание той области прямо под подбородком, которая всегда заставляла ее таять. Как вышло, что он уже так хорошо ее знает? Гермиона пыталась примирить того Малфоя, которого она знала как коллегу и друга, того, кто носил сексуальные очки в серебряной оправе и флиртовал с ней на уроках зельеварения, с тем Малфоем, который наблюдал за ней в ванной старост и пробрался в ее комнату под предлогом защиты. Его желание защитить ее было не совсем непривлекательным. Гермиона считала себя независимой женщиной, но в этом было что-то первобытное, что отвечало на его одержимость. — Малфой, — выдохнула она. Он продолжил свои ласки, опускаясь губами к ее ключице. — Малфой, прекрати. Он отстранился и свирепо посмотрел на нее. — Нет, пока я не докажу тебе. — Докажешь что? — Что ты хочешь меня — всего меня. Малфой воспользовался своей палочкой, чтобы одним махом снять с Гермионы топ и лифчик. Она вздрогнула от неожиданного движения и от того, что холодный воздух коснулся ее сосков. — Блять, — прошептал он, с благоговением глядя на нее, обнаженную перед ним. — Ты такая до одури красивая, — сказал он, наклоняясь, чтобы обвести языком одну из ее грудей, разминая другую рукой. Гермиона не смогла сдержать стона, который вырвался у нее сразу же, как только его пальцы коснулись затвердевшего соска. — Малфой, пожалуйста… Он мрачно усмехнулся. — Пожалуйста что? Не давая ей времени ответить, он взял ее грудь в рот и обвел языком вокруг соска, нежно посасывая. Спина Гермионы непроизвольно выгнулась над столом. Все, что он делал, казалось таким приятным, таким неправильным. Она забыла, о чем собиралась спросить его. Что-то насчет того, чтобы отпустить ее? Точно нет. Зачем ей просить его остановиться, когда ей было так хорошо? Она почувствовала, как руки Драко возятся с пуговицей ее джинсов. Он расстегнул молнию и стянул их по ногам вниз, приподнимая ее бедра над столом так, чтобы он мог скользнуть пальцами по изгибу ее задницы. Он с благоговением потянулся к ее трусикам, проведя пальцем вдоль пояса, прежде чем стянуть их тоже. Он долго смотрел на нее, любуясь ее блестящим влагалищем и гладкими бедрами. Гермиона поерзала на столе, проверяя эффективность заклинаний прилипания. Все такое же крепкое, как раньше. — Что ты делаешь? — Кое-что, что я хотел сделать очень, очень давно.- Драко опустился на колени, закинув ее ноги себе на плечи. Когда его намерения стали ясны, Гермиона вздрогнула и попыталась отстраниться. — Малфой, я не хочу, чтобы ты это делал. — Кто-нибудь пробовал тебя раньше, Грейнджер? — Не твое дело! — Отвечай на вопрос, — потребовал он. Она вздохнула, признавая поражение. — Отлично. Несколько раз. Но это никогда не было очень хорошо, ясно? Я просто не хочу, чтобы ты это делал. Глаза Драко потемнели, и он приблизил свой рот к ее сердцевине. Ощущение его теплого дыхания так близко к ее центру заставило Гермиону поежиться от удовольствия. Он легонько провел пальцем по ее складочкам, и она невольно ахнула от этого движения. Всего одного прикосновения было достаточно, чтобы разряды молний пронзили ее тело. — Грейнджер, с тебя капает. — Он поднял свой блестящий палец и поднес ко рту. — Восхитительно. Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, он сжал ее крепче, касаясь большими пальцами внутренней стороне бедер. — Ты говоришь, что не хочешь этого, но твое тело говорит мне об обратном. Интересно. — Драко провел языком по ее складочкам и обвел им края клитора, но не по нему. Гермиона заскулила от этих ощущений. Его рот был таким теплым, влажным и умелым, играя на ней, как на скрипке, когда он лизал, дразнил и доводил ее до грани безумия. И все же он не прикасался своим ртом к тому месту, где она больше всего в этом нуждалась. Это была самая сладкая пытка, и Гермиона была счастлива оставаться пленницей в его власти. Наконец, наконец-то, он прижался губами к ее клитору и пососал его. Это было не похоже ни на что, что Гермиона когда-либо испытывала. Если бы кто-нибудь из ее предыдущих партнеров додумался сделать нечто подобное, она, возможно, не была бы так настроена с Драко раньше. И все же ей не нравилась его заблудшая сторона. Однажды титулованный придурок, навсегда останется титулованным придурком, предположила она. Только теперь он чувствовал, что имеет на нее право, а она не знала, как к этому относиться. Испуганна, пристыжена, возмущенна, но… Никто никогда раньше не хотел ее так сильно, никогда не преследовал так безжалостно. Она чувствовала себя…могущественной. Драко отстранился, и она ощутила острое чувство острой пустоты между ног, когда его язык оторвался от нее. — Мне нужно быть внутри тебя, — простонал он. — Сейчас. Он одним движением стянул с себя брюки вместе с трусами и встал между ее ног. Гермиона залюбовалась его рельефными бедрами, задницей и, ну, в общем, его членом. Он был чертовски хорош. Крепкий и длинный, но не слишком. Если она трахнет Малфоя прямо сейчас, то пути назад не будет. Она понимала это так же хорошо, как свое собственное имя. Это был необратимый выбор. Либо она признает, что не против его токсичного поведения, либо она бросит его после этого и будет навсегда потеряна для всех других мужчин. — Когда я почувствую, что ты кончаешь, это произойдет на мой член. Драко пристроился у ее входа и потерся головкой о ее клитор. — Стой! — крикнула она. — Что? — нетерпеливо выплюнул он. — Я не… я не знаю, хочу ли я этого. — она колебалась. — Я не хочу делать то, о чем потом пожалею. Драко застонал и опустил пальцы вниз, чтобы обвести ее клитор. Боже, его руки были невероятны. — Поверь мне, Грейнджер, ты хочешь этого. Я знаю, что ты это делаешь. Гермиона молча умоляла его — но о чем, она не была уверена. — Ты так блядски опьяняешь, ты даже не представляешь. Я всегда хотел почувствовать тебя. Черт возьми, мечтал о том, каково это — быть внутри тебя. — он провел пальцем вниз по ее ребрам — Как ты можешь не ожидать, что я трахну тебя, когда ты ходишь в таком виде и командуешь мной этим резким голосом? Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? Гермиона покачала головой, широко раскрыв глаза. — Я годами сдерживал себя, когда дело касалось тебя, Грейнджер. И я больше не могу. Он скользнул пальцем внутрь нее, подаваясь вперед, чем вызвал у нее гортанный стон. Он убрал палец и, воспользовавшись ее минутным замешательством, снова вошел, медленно, дюйм за дюймом, проталкивая свой член внутрь. — Ох, Драко, нет, пожалуйста… Первый толчок был немного болезненным из-за его размера, и Гермиона напряглась, пытаясь удержать его, но она была такой влажной, что у него не возникло особых проблем. — Шшш. — Он склонился над ней, положив одну руку на стол рядом с ее головой, и умоляюще посмотрел на нее. — Позволь мне сделать тебе было хорошо. Я знаю, что тебе нужно. Одним плавным движением он вошел в нее до упора и глубоко застонал. Ее стенки плотно сжались вокруг него, вырывая из его горла еще один стон, прежде чем расслабиться и принять его целиком. К ее ужасу, это было похоже на возвращение домой. — Блять, Гермиона, ты как будто создана для меня. — О боже, — простонала она. — Вот и все. — Он вышел и снова вошел в нее, на этот раз немного быстрее. — Ты можешь взять это. — Он протянул руку, чтобы провести большим пальцем по ее соску, пока двигался. Гермиона застонала от ошеломляющих ощущений и выгнула спину, отрываясь от стола. Она попыталась схватить за его плечи, забыв, что ее руки все еще прижаты к деревянной поверхности. Осознание того, что она полностью во власти Драко, что-то с ней делало. Потоки острого желания текли сквозь нее, раскаляя каждую частичку тела. Драко был прав, она хотела этого — нуждалась в этом. Но он нуждался в ней еще больше, неспособный сдерживаться рядом с ней, и эта мысль была настолько возбуждающей, что она почувствовала, что вот-вот воспламенится. Она не хотела, чтобы он сдерживался. Внезапно ей захотелось большего. Больше Драко, больше всего на свете. — Отпусти меня, — взмолилась она. — Я хочу прикоснуться к тебе. Он злобно ухмыльнулся, его внутренний хищник всплыл на поверхность. — Только если ты признаешь, что ты моя. — Что? — Скажи, что ты моя, прорычал он. — Я не могу, — застонала она. Боже, но ей так сильно нужно было дотронуться до него. Теперь он двигался быстрее, вознося ее к вершинам наслаждения быстрее, чем она считала возможным. — Скажи это. — О боже! Драко. Я… я твоя. Его глаза потемнели, и он, не теряя ни секунды, снял заклинание прилипания. Гермиона была поражена тем, что он мог творить невербальную магию в таком состоянии, и уровень его компетентности, честно говоря, заводил ее еще больше. Она обхватила его руками, впиваясь ногтями в спину, не заботясь о том, оставит ли она какие-нибудь следы. — Блять, ты такая хорошая девочка, — промурлыкал он. — Так чертовски хороша, всегда должна быть лучшей в классе, не так ли? Гермиона практически мяукнула, будучи не в состоянии произнести ни слова в своем нынешнем состоянии. — Черт возьми, лучше всех, что у меня когда-либо были, это то, что ты хочешь услышать, Грейнджер? — хмыкнул он, еще больше ускоряя темп, хватая ее за ногу и прижимая колено к груди вошел в нее еще глубже. — Кто-нибудь еще заставлял тебя чувствовать себя так же? Он обхватил одной рукой ее горло, слегка придушивая — недостаточно, чтобы полностью перекрыть воздух, но достаточно, чтобы усилить ощущения в десять раз. — Отвечай, — потребовал он. — Нет, только ты, пожалуйста. Каждый нерв Гермионы был в огне, усиливающемся из-за властной хватки руки Драко на ее горле и его полной ответственности за ее удовольствие, за нее саму. — Как меня, блять, зовут, Грейнджер? — Драко! О боги, Драко! Теперь его темп был неумолим, подводя Гермиону все ближе и ближе к краю. Он продолжал бормотать слова похвалы, заставляющие Гермиону кружиться, двигаясь по спирали сквозь время и пространство, в то время как Драко доводил ее до оргазма. Она кончила жестко, с криком, зрение расплывалось по краям, по мере того как ее кульминация продолжалась и продолжалась, утягивая за собой Драко, который крепко держал ее, яростно вдалбливая в стол до тех пор, пока у него не подкосились ноги. Они рухнули потной кучей, и Гермиона, должно быть, на минуту потеряла сознание. Когда она пришла в себя, Драко застегивал брюки, все еще стоя без рубашки и выглядя совершенно неприлично. Он неторопливо подошел и помог принять вертикальное положение. Гермиона потянулась и, спотыкаясь, слезла со стола, чтобы подобрать свою одежду. Она двигалась на еле-еле, все еще приходящая в себя после самого интенсивного сексуального опыта в ее жизни. Ее трусики лежали на полу там, куда их бросил Драко. Она начала натягивать их на ноги, но неожиданно замерла. — Что за…? Ее пальцы переместились на правую тазовую кость и прошлись по коже. Она начала тяжело дышать, сердце зашлось галопом. У стены стояла классная доска. Гермиона трансфигурировала ее в зеркало и в ужасе уставилась на свое отражение. Ее кожа была заклеймена. Она прикрыла рот рукой, безуспешно пытаясь успокоить дыхание. Прямо рядом с ее тазовой костью была маленькая татуировка, выполненная черными чернилами. Татуировка, которой минуту назад у нее не было. Драко подошел, вставая у нее за спиной, лицом к зеркалу. — Что ты сделал? — спросила она, едва сдерживая слезы. — Я ничего не делал, Грейнджер, — спокойно ответил он. — Тогда как ты, блять, это объяснишь? Татуировка была простой. Длинный, тонкий цветочный стебель с лепестками, растущими до самого низа, повторял изгиб ее бедра. Под ним были три буквы. Д.Л.М. Драко жадно разглядывал татуировку — и Гермиону. — Я ничего не делал, — повторил он. Это связь. — Что. Связь. — Узы ухаживания, — сказал он прямо. Гермиона стиснула зубы, пытаясь не закричать. — Тебе нужно начать говорить, и побыстрее, или я прокляну тебя так сильно, что ты не вспомнишь собственного имени. Драко провел пальцами по татуировке. — Ритуалы ухаживания, помнишь? Я дал понять, что заинтересован в тебе. Ты подтвердила, что заинтересована во мне. Отсюда и связь. — Но мы не женаты! — взвизгнула она. — В этом нет необходимости. Брак в том виде, в каком мы его знаем, — относительно современная концепция. — он схватил ее за талию и подвел к столу, прежде чем усадить обратно. — Древние чистокровные пары не были женаты, они были связаны узами. Магия не изменилась. — Убери ее. — Ее глаза сузились. — Не могу. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Драко перебил ее. — Действительно. Магия считает, что ты согласилась. И узы заключаются на всю жизнь. — Как это возможно? Я никогда не принимала никаких уз. Последнее слово она выплюнула с презрением. Драко выглядел слишком довольным, когда ответил. — О, но ты это сделала. Ты сохранила все цветы, не так ли? Разложила их на своем столе, в своей комнате? — Ну, да, но я понятия не имела, что они означают, или что они вообще от тебя! — Это древняя магия, Грейнджер. Ее не волнует, почему ты приняла мои подарки, важно только то, что ты это сделала. А потом ты сделала единственную вещь, которая закрепила бы эту связь.- Он холодно смотрел на нее, пока она не поняла, что он имеет в виду. Глаза Гермионы расширились от ужаса. — Ты имеешь в виду…? — Ты впустила меня, — пробормотал он. Его губы скользнули по ее щеке, пока он жадно впивался в нее прищуренным взглядом. — Как только мы… консумировали, связь сформировалась. Гермиона отшатнулась. — Ты знал? — Конечно, знал, — усмехнулся он. — Магия связана с родословной Малфоев. Она попыталась оттолкнуть его, но он поймал ее и теперь удерживал на месте. — Почему ты позволил мне это сделать? Я ничего не знаю о ваших дурацких ритуалах ухаживания, или узах, или— или древней магии Малфоев. — Тихо, тихо, Грейнджер. Такой отличной студентке, как ты, следовало бы провести больше исследований. Ты хочешь сказать, что Гермиона Грейнджер проверила библиотечные книги о ритуалах ухаживания и не потрудилась прочитать об узах? Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты желала такого исхода. — Книги, как ты узнал?.. — Я знаю о тебе все, — прошептал он. Он провел большим пальцем по контуру своих инициалов на ее бедре, пока Гермиона сидела в оцепенении, обдумывая событие, которое изменит всю ее дальнейшую жизнь. Ее охватила невольная дрожь, и Драко удовлетворенно замурлыкал. Она была в ярости от того, как ее тело реагировало на его прикосновения даже сейчас. — Умоляй сколько угодно, но того, что произошло, уже не изменишь. — Ты отвратителен, — прошипела она. — Я думаю, ты лжешь, — поддразнил он. — Я думаю, что действительно соблазнил тебя, и тебе это не нравится. Гермиона вздрогнула, когда он провел пальцем вниз по ее подбородку, ниже по шее и, наконец, по ключице. — Держу пари, если бы я передвинул этот палец еще ниже, — он задержал палец внизу ее живота и посмотрел ей в глаза, — я бы обнаружил, что ты насквозь мокрая для меня, даже сейчас. Гермиона напряглась, услышав правду в его словах. Она собралась с духом; она не могла позволить Драко победить. Эта его версия была еще более манипулятивной и высокомерной, чем она думала. — Прекрасно, — прошипела она. — Независимо от того, прав ты или нет… — Я прав, — ухмыльнулся он. -…Я никогда не буду твоей, ни сейчас, ни когда—либо еще. — Узы не согласны. — он продолжал удерживать ее на месте, наклоняясь и целуя ее бедро поверх свежей татуировки, заставив ее вздрогнуть и впиться ногтями в его плечи, что только подстегнуло его еще больше. — Драко Люциус Малфой, — пробормотал он, проводя языком по инициалам, написанным на ее коже. — И красный шалфей. Навсегда моя. Драко поднялся и обнял Гермиону сзади за шею, притягивая ближе. Она смотрела на него снизу вверх, ее кожа пылала, а сердце учащенно билось, ненавидя это, ненавидя его и ненавидя то, как он воспламенял ее тело. — На случай, если я не совсем ясно выразился, теперь ты принадлежишь мне, Грейнджер. И я никогда тебя не отпущу.