Серый берег. Пусть снег скроет наши следы

Впервые за то время, как мы очутились в этом странном баре, мне приснился сон. Каждую его секунду я чувствовал себя будто бы облитым патокой, медленно передвигаясь по сцене, на которой разворачивалось действие. Вот они – мои ребята, но уже постарше. В возрасте "золотой поры" студенчества. Мы сидим за университетом, передавая по кругу купленную на общие деньги бутылку самого дешëвого пива. – Да какой в этом всём смысл, эти предметы даже не относятся к нашей профессии! – сказал мой товарищ, махом опрокидывая в себе напиток. – Давайте не будем ходить на эти пары. Только время терять, серьëзно. Все пятеро человек в кругу одобрительно закивали, и бутылка передалась следующему. – Это просто бюрократия или как там еë. Растягивают бесполезные предметы, лишь бы набить себе часы. Зачем мне литература, вот скажите, а? И спрашивает преподша так, будто это самый важный предмет, а матан нам так, для прикола. Бесит. – Действительно, бесит, – все вновь закивали, следя глазами за бутылкой. Следующий говорящий, кажется, сделал не один глоток, а два. Но он считался у нас непосредственно лидером, душой компании. Спокойный, с непрекословным авторитетом, он был главной причиной, почему мы вообще собрались все вместе. Было чувство, что потеряй он интерес – и маленький кружок прогульщиков тут же распадëтся. Поэтому мы все деликатно промолчали. – Вся система давно уже прогнила изнутри. Сама суть этого университета утеряна, теперь здесь просто очередной крысятник. Знай я об этом – поступил бы в другое место. В отличие от нас, его оценки всегда были на высоте. Даже удивительно, что он выбрал тусоваться именно рядом с нами. Быть может ему нравилось чувствовать свой авторитет. А может быть ему просто было веселее в компании людей попроще. Его чëрные волосы зализаны назад, лак поблескивал на солнце. Кожа у него была практически лишена какой-либо текстуры, хотя у большинства из нас всё ещё оставались проблемы с акне или угревой сыпью. Лишь небольшой шрам, по всей видимости, после ветрянки, делал его вытянутое лицо хоть немного похожим на человеческое. Ростом я всегда выделялся среди сверстников, но этот парень был ещё на полголовы выше, что вкупе с тощим телом делало его похожим на высушенное, но ухоженное пугало. Очередь говорить дошла до меня, но как только я попытался что-то сказать – тут же проснулся. Последнее, что запомнило моë сознание – пронзительный взгляд холодных серых глаз нашего лидера. – О, ты наконец-то проснулся! Тита, сидевшая на краю разложенного дивана, тут же подскочила. Прошлой ночью перед сном она "заказала" у меня несколько комплектов одежды и вешалку. По еë словам, это было жизненно необходимо, чтобы поддерживать еë моральный дух. В основном она попросила типичные наряды делового человека. Рубашки, юбка-карандаш, жилеты, пиджаки и тому подобное. Все - либо белые, либо чëрные. Теперь они мирно висели, занимая место рядом с книжным шкафом. Стоило мне проснуться, Тита пошла переодеваться в один из них. – Я изначально сомневалась, но теперь точно уверена, – донеслось из уборной. – Когда ты засыпаешь – этот бар переходит в режим энергосбережения. Свет вокруг практически полностью пропадает. Я даже не уверена, продолжает ли существовать пол в тех неосвещëнных местах. Боюсь представить, что было бы, усни я в другом месте. Сегодня на завтрак мне захотелось ей принести ореховый капучино. Никакой причины – просто оно наиболее соответствовало моему настроению. – Так что ты думаешь? – спросила она, заходя в зал. Хлопковая белая рубашка, расстёгнутая сверху на пару пуговиц. Строгий чëрный жилет, сшитый будто бы прямо на ней. Завершали образ довольно облегающие штаны того же цвета. – Вам идëт, – подумав немного, я кивнул, – Теперь вы выглядите как работница этого места. – Спасибо, но я спрашивала про освещение. Я пожал плечами. – Информация полезная. Если всё именно так, как вы описали, то есть вероятность, что мы в неком павильоне. Или что бар неким волшебным образом связан со мной. – Нет магии сильнее, чем наука. Наверняка всему есть логичное объяснение. – отрезала она, забирая у меня свою чашку. – К вам ведь тоже вернулась часть воспоминаний? – Да. Но к сожалению это был просто эпизод из студенчества. Ничего, что дало бы нам хоть каплю понимания. Тита мрачно кивнула. – Со мной то же самое. Мне приснился мой первый день в институте и какой-то молодой человек. Наверняка я начала с ним встречаться или что-то в этом роде. Все предпосылки, по крайней мере, были. – Значит, вам есть, к кому возвращаться? – Скорее всего. Не уверена. Оставим это, – она громко отхлебнула, давая понять, что тема закрыта. День, если в этом месте и существовала концепция "дня" протекал спокойно. Тита скучающе листала книжки, я потихоньку украшал бар. Несколько потëртых виниловых пластинок заняли место на стене. Под потолком я повесил гирлянду из лампочек желтоватого цвета, ведь за электричество всë равно платил не я. Мы оба вздрогнули, когда в середине дня над дверью звякнул колокольчик. – З-здравствуйте? Есть тут кто? Ало? Хэллоу? Мы с Титой, не сговариваясь, спрятались. Она – за столом, я – присел за барной стойкой. В дверях, оглядываясь, показался суховатый мужчина в круглых очках. Морщины под его глазами множились, когда он прищуривался, пытаясь всё рассмотреть. Его тëмные чуть ниже ушей волосы были местами тронуты белоснежной сединой. А голову венчала пара рогов примерно с ладонь размером. Тита взглядом спрашивала меня, что мы будем делать. Не отвечая, я бесшумно достал припасëнный за стойкой как раз на этот случай дробовик. Резко выпрямившись, я нацелил его на гостя. – Стойте на месте, сэр. Или мне придëтся стрелять. Приклад удобно лëг в руку. Вес в руках успокаивал и давал чувство комфорта. «Теперь всë будет хорошо», – будто бы говорило мне оружие. – Воу, воу, добрый сэр! Я просто заблудился! Незнакомец вскинул руки в знак мира. Он был скорее удивлëн, чем испуган. Прищурившись посильнее, он вгляделся в моё лицо и облегачëнно вздохнул. – А, то-то знакомый голос. Вы ведь один из тех новеньких, за которыми бегал Цернунн? Я быстро взглянул в сторону Титы. Та, всë ещё прячась за столом, лишь пожала плечами. Что делать с пришельцем не знали мы оба. – Не волнуйтесь и, будьте добры – опустите этот прекрасный дробовик. Я не дам вам повода пустить его в дело, уверяю, – мужчина суховато рассмеялся. – Хотя, если в ваших правилах встречать гостей именно так – то, конечно, я попробую к этому привыкнуть. Я кивком головы указал ему на стол напротив барной стойки, и он, озираясь, сел за него. Огромный серый свитер крупной вязки тут же набух, сделав его похожим на тучу, из которой комично торчали тонкие руки. – У вас тут бар, да? А что наливают? – деловито спросил он, напрочь игнорируя дуло, направленное в его сторону. Вздохнув, я опустил дробовик, но далеко его убирать не стал. Каким бы дружелюбным этот человек не казался – мы совершенно ничего о нëм не знали. Да и окружающий мир не казался сахарным местом, где можно было бы окончательно расслабиться. – Могу налить вам разве что кофе. – Ирландский, я полагаю? – Мексиканский. С чили и табаско. Мужчина гулко рассмеялся. – Ну хорошо. Тогда мне сразу и порцию с собой – моя жена обожает острое. Хотя, конечно, по её виду так не скажешь. – О, так вы женаты, – деланно расстроенным тоном сказала Тита, поднимаясь из укрытия. – Жаль. А я уже положила на вас глаз. Обожаю безрассудных мужчин в мешковатых одеждах. - Здравствуйте. Рад, что вы, милая леди, в порядке. Раз уж вы оба показались – то я, пожалуй, представлюсь, – мужчина встал и приложил руку к сердцу. – Меня зовут Энгус. Приятно с вами познакомиться, пусть и в таких странных условиях. – Так... Вы просто зашли в наш "купол", верно? Ту чëрную субстанцию, возле которой мы встретились. – О, нет-нет. Подобное просто недопустимо. Если бы Цернунн поймал меня за подобным – я бы в ту же минуту лишился головы. Выходить из своих куполов запрещено, а ходить по чужим – тем более. – Так как вы тут оказались? – Тита, не спрашивая, присела за его столик и щëлкнула пальцами над головой. – Бел, мне, пожалуйста, то же самое, что и джентльмену. Я прикрыл глаза. Идти в кладовку было не с руки, так что я попытался прощупать границу дозволенного мне в этом баре. Не хотелось пропускать ни слова – этот мужчина мог рассказать что-то важное. Запах ароматного американо тут же рассеялся по воздуху. Открыв глаза, я увидел, что всë заказанное уже передо мной, и поставил кружки гостю и нахлебнице. – Прошу. Вернувшись за своё место, я принялся протирать от невидимой пыли дробовик идеально белой тряпкой. – Странное дело, но я просто подумал о вас, ребята. А затем появилась дверь, прямо как ваша, но застывшая в воздухе. Мне стало так любопытно, что я вошёл сюда, даже не предупредив жену, хах. Его улыбка казалась натянутой. Он явно говорил в разы меньше, чем знал, и я никак не мог отделаться от чувства, что меня водят за нос. – Так получается, что в куполах могут быть несколько человек? – О, это большая редкость! Мы с женой скорее исключение. Пришли вместе, так сказать. – "Пришли" – это куда именно "пришли"? – спросил я, смотря ему в глаза. Тот не отвëл взгляда. – А вы разве не знаете, где вы? – Ну наверное мы бы не спрашивали, если бы знали? – слегка раздражëнно сказала Тита. – Просто проснулись здесь, вымерзая, как два куцых хорька. Если вы можете что-то прояснить – то, пожалуйста, не тяните. – Тогда я даже не знаю, с чего начать, – Энгус в прострации развëл руками. – Вы, ей богу, ставите меня в очень неловкое положение подобными просьбами. Если хотите что-то спросить – спрашивайте. Но я не уверен, что прямо сейчас смогу сформулировать вам ответ. – Сойдёт и просто ваша компания. – тут же вставила Тита, увидев, что он посмотрел в сторону выхода. – Простите, что так давим, Энгус. Прошедшие дни были... не самыми приятными для нас. – Понимаю, – он кивнул и наконец-то взял кружку в руку. – Мы сами были сбиты с толку, когда проснулись. Всë такое мирное, но незнакомое вокруг. Даже друг друга вспомнили не сразу. Как и то, зачем мы захотели сюда попасть. Но, честно говоря... Он понизил голос, задумчиво прокатывая волны кофе по стенам кружки. – ...я бы предпочёл подобного не вспоминать. У всех свои причины попасть на этот серый берег, но ни у кого они не радостные, это я вам точно скажу. – То есть люди приходят сюда по доброй воле? – я приподнял бровь. – Ну да. Насколько мне известно, насильно никто здесь не появляется, в этом просто не было бы смысла. – А смысл в том, что?.. – вкрадчиво спросила Тита, стуча ноготками по столу. – Что вы сами всё со временем узнаете, в этом я могу вас заверить. – не менее вкрадчиво ответил Энгус, поправляя очки. – Впрочем, рад был с вами повидаться. Это первый раз, когда я вступил в контакт с кем-то кроме Цернунна. – Погодите-ка, – я остановил его жестом руки. Что-то не сходилось в его рассказе. Он не врал напрямую, но и ответы его были максимально обтекаемыми. Это... раздражало. Но давить на него и терять возможный источник информации не хотелось. Однако последняя фраза напрямую расходилась с тем, что мы слышали ранее. Это дало мне желанную зацепку. – Дракон сказал, что выходить из своих куполов строго запрещено. Как так вышло, что вы решили выйти, когда мы в первый раз встретились? Ведь вы уже наверняка знали о запрете, раз находитесь здесь некоторое время. Энгус, чуть было приподнявшийся, сел обратно и сложил руки на столе. – В вашем заведении можно курить? – Мне всё равно, – я ухмыльнулся, – проверяющих органов тут вроде как не наблюдается. Достав спички и помятую пачку сигарет, мужчина закурил. – Уже много лет ношу эту пачку с собой, но повода достать её как-то не наблюдалось, – пояснил он, чиркая спичкой. – Ваш кофе был ужасен настолько, что я пожалуй всё же должен рассказать вам хоть что-то. В благодарность за новое воспоминание. Тита растерянно моргнула, явно не понимая его логику, но вмешиваться не стала. – Видите ли, Цернунн пусть и грозный дракон, но и ему бывает нужно поговорить с кем-нибудь. Я даю ему повод появится передо мной, попугать, порычать. Он кто-то вроде местного надзирателя, насколько я могу судить, и работа эта не из самых весёлых. Поэтому у меня есть маленькая привилегия в виде коротких прогулок. Впрочем, они в любой момент могу закончиться тем, что ему надоест, и он просто перерубит меня пополам. Ну а пока – вовсю пользуюсь его снисходительностью. Видимо, я ему нравлюсь. Энгус хмыкнул. Затем встал, разминая руки. – Вы же не будете против, если я расскажу ему о вашей необычной двери? Думаю, ему было бы любопытно. – Делайте как посчитаете нужным, – я пожал плечами. – Всё равно никакие правила мы ею не нарушаем. Она просто есть. Энгус кивнул нам и удалился. Колокольчик два раза звякнул и затих. – Думаю, было бы неплохо зазвать к нам и других людей, – протянула Тита, – этот мужчина не очень разговорчивый. – Скорее мы просто не были готовы к его появлению. Если поточнее сформулируем вопросы – быть может и разберёмся во всём. Тита встала со стула только для того, чтобы сесть прямо на стол. Чашки рядом с ней слегка качнулись, обе – недопитые. – Если он к нам вообще ещё придёт. – фыркнула она наконец – Серьёзно, как давно у тебя есть дробовик? – Не считаю наличие оружия чем-то плохим в нашей ситуации. Вы бы предпочли, чтобы вашу голову откусил дракон? Подумав, Тита качнула головой. – Пожалуй, что нет. – Значит и наличие дробовика обсуждать не стоит. – Но почему именно он... – тихо пробормотала она, отходя к шкафу с книгами. Я тем временем взял бумагу с маркерами и на скорую руку нарисовал незамысловатый плакат. Художник из меня конечно никакущий, но думаю в данном случае неопытность лишь придала экспрессии моему шедевру. Он состоял всего из двух цветов – красного и чëрного, на большее меня не хватило. – Тита, не поможете мне это повесить? Та оторвала глаза от книги и с недоумением посмотрела на лист ватмана в моих руках. Затем потёрла глаза и посмотрела ещё раз. – Что именно обозначает эта перечëркнутая чëрная клякса?.. Я взглянул на своё творение. Оно, как по мне, явно иллюстрировало то, что я хотел сказать. – Подумайте хорошенько. Всё ведь очевидно. Если отгадаете – сможете занять сегодня весь диван. Отложив книгу, Тита взяла у меня плакат и принялась вертеть его в руках. – Это тест Роршаха, да? – Нет. – Запрет грязи? – Нет. – Запрет дыма? – Пожалуйста, подумайте хоть немного, а не выпаливайте первые попавшиеся ответы. Помолчав немного, она вздохнула. – Нет. Тут даже криптограф бы не разобрался. Я сдаюсь. – Этот плакат обозначает «Никаких драконов». – А. Так это дракон! Ха-ха... Ха... – Кажется, сегодня я сплю на диване один. – Погоди-ка, такого условия не было!.. Так за лëгкой перебранкой мне в итоге пришлось вешать плакат самому. Не то чтобы это было сложно, но хотелось хоть немного помощи ради разнообразия. – Нахлебница... – прошептал я себе под нос, прилепляя последний угол плаката к стене. – Ты что-то сказал? – раздалось из противоположного угла бара. – Да так. Ничего. Так незаметно прошёл очередной день в баре. Постепенно он становился чутка уютнее. Уже без моего ведома трещины в стенах потихоньку затягивались, да и тепло становилось во всём помещении, а не только у обогревателей. Желание вернуться "обратно" не исчезло совсем, но смена окружения расслабляла. По крайней мере пока что в баре было безопасно. – Слушай, Бел. – М? – Может придумаешь название этому "бару"? Если сюда начнут приходить и другие люди, то стоит сразу показать, что они попали куда следует. Ну, чтобы они не разворачивались на пороге. – Вы серьёзно думаете, что сюда кто-то придёт? – скептически спросил я. – Почему бы и нет? Энгус скажет жене и дракону, те – кому-нибудь ещë. И так потихоньку уже все будут о нас знать. И тогда рано или поздно нам попадëтся кто-то, кто знает как отсюда выбраться. – Если людей будет много, то едва ли я смогу и смешивать коктейли, и подносить их, и успевать расспрашивать клиентов. – Оставь последнюю часть на меня, – Тита гордо приложила руку к груди. – Лучшего посредника ты просто не найдëшь! – Посредника? Может, вы просто побудете официанткой? – Я? Официанткой? Это будет пустая растрата моего таланта. – Ладно. Но если уж будете допрашивать... – Посредники не допрашивают, – перебила она меня, – они ведут переговоры! – Если вы будете вести переговоры, то я хотел бы их слышать. Каждое слово. – Твоей чудо-кладовке это не доставит проблем, не так ли? Придумаешь способ – и сделаем, без проблем. – Нахлебница... – пробормотал я на автомате. – Что, что?! – взвигнула Тита, – Да я же как талисман! Ничего ты не понимаешь, грубиян. Хмыкнув, она пошла к дивану первая. Взяв наугад книгу, я сел на его противоположной стороне, пока она с напускным обиженным видом заворачивалась в одеяло. По крайней мере теперь у нас был план. Оставалось надеяться, что мы оба сможем его придерживаться.