На природу

По правде говоря, Максим с самого начала думал, что идея хуже некуда. В этом они с Сигмой сошлись. Вообще отчасти самого неопытного члена их организации он даже жалел. Потому что понимал его чувства. Не так страшны миссии, как идиотские затеи, кого-то из компании. В частности, сейчас отличился Гоголь, выпалив в один отнюдь не прекрасный вечер: «Как насчёт похода? На улице же такая прекрасная погода!» В такой ситуации страшнее всего то, что его идею поддержал Достоевский. В результате оставалось только сдаться и пойти собираться. На самом деле выбор, конечно, оставался: просто умыть руки и дело с концом. Однако Максим решил проследить, чтобы лес не сожгли, гору не сравняли с землёй, по реке не поплыл с десяток не запланированных трупов и не пришлось в результате в очередной раз менять убежище. В общем, в очередной раз занялся неблагодарной работой, о которой его никто не просил. Вот теперь они и торчали на автобусной остановке, не сверившись с расписанием и ждали. – Ты уверен, что мы точно должны ехать отсюда? – не выдержал он и спросил у Коли. Тот оставил свой рюкзак на лавке и теперь стоял у самой дороги и крутил в руках карту, по счастью не единственную. Вторую Максим припрятал. Не хватало ещё потеряться, потому что он её где-нибудь посеял. Или выкинул намеренно. От их друга можно было ожидать любой пакости, намеренной или не очень. – Абсолютно точно! – парень смял карту одной рукой, развернулся на каблуках и покачал пальцем перед его носом. – Так мы доедем быстрее всего! – Если автобус до ночи придёт, – сонно пробормотал Сигма, сидящий на лавочке под навесом. Поскольку встали они рано и добирались до нужной остановки на первом автобусе от своей базы и с парой пересадок, а до этого суматошно собирались, никто из них совершенно не выспался. – Разбудите, если что… – Сигма, ты самое интересное пропустишь! – Коля моментально забыл о Максиме и резко дёрнул парня за руку, что они едва оба не приземлились на землю. Чтобы этого избежать, едва удалось ухватить Колю за плечи. – Да ты что опять делаешь?! – возмутился Сигма. Он в процессе пытался за что-нибудь держаться, но в итоге только свалил свой рюкзак. Федя сидел на противоположном углу сидения и скучающе созерцал пейзаж, состоящий преимущественно несколько старых домиков в отдалении и совершенно не обращал внимания на их перепалку. Августовская погода радовала почти удушающей жарой, и торчать здесь дольше необходимого не хотелось, однако никто их не спрашивал. Откуда-то издалека донёсся птичий писк, мимо по старой и давно нечиненной асфальтовой дороге пролетела одинокая машина. – Фёдор, посмотри, какие красивые! – Ваня успел собрать букет ромашек с поля возле остановки и теперь успел вернуться и сноровисто плел из них венок. Где он успел раздобыть пакет и когда нарвал такое количество, чтобы набить ими целый пакет из местного маркета, Максим не знал и знать не хотел. Коля обернулся и округлил глаза от возмущения – или его обидело, что Ваня придумал идею первым, или сильнее вывел тот факт, что подошёл он с ней к Достоевскому. Несколько мгновений на его лице сохранялось упрямое сосредоточенное выражение, прежде чем он просиял, схватил стоящего рядом несчастного Сигму за руку и торжественно сказал: – Так нечестно! Давай тоже сделаем свои венки! – Может, лучше вы поищите цветы, когда мы доберёмся до места? – попытался вразумить их Максим. Сигма открыл рот, намереваясь возразить. По лицу заметно: никакие венки его не интересовали. Только крепкий здоровый сон, часиков на восемь, а лучше десять. По счастью, утащить Сигму рвать цветочки парню помешало появление долгожданного автобуса. – Пойдёмте, – оборвал все споры Фёдор и, не обращая внимания на скуксившегося Колю и сияющего Ваню, прошел к автобусу. Максим в очередной раз задался вопросом, намеренно он так себя вел или нет. Долгий опыт общения подсказывал, что скорее да. Закинув свой рюкзак на плечо, он тоже последовал за остальными. Однако транспортное средство не вызывало у него особых приятных ассоциаций – маленькая коробка с давно облупившейся краской, отчего автобус теперь выглядел скорее серым. Оставалось только надеяться, что он благополучно доедет до места назначения, а не развалится где-нибудь по пути. Место назначения, одна из деревушек, оказалось настолько непопулярным, что здесь помимо них сидело едва ли шесть человек. Все старики, уставившиеся на новоприбывших с явным неодобрением. Что ж. Сложно было винить их в этом. Сигма отвоевал место у окна, подальше от Коли, намереваясь поспать хотя бы здесь. Максим не стал его разочаровывать и устроился рядом. Коля затеял свару за место с Федей, когда автобус уже тронулся, и они с Ваней едва удержались на ногах. Пассажиры с удивлением за этим наблюдали. Делать замечания двум взрослым парням было бессмысленно – проще посмотреть, чем перепалка кончится. По идее, обоим должно хватить мозгов не использовать способности. Федя поставил рюкзак себе на колени, поднял голову и сымитировал предельно изумлённый взгляд. Парни сразу стушевались, и Коля, на мгновение опередив Ваню, шлёпнулся на сидении рядом с ним. Младшему товарищу пришлось садиться впереди. До Максима все ещё доносилось его разочарованное сопение. Сигма демонстративно закатил глаза и пробормотал себе под нос нечто вроде: «можно мне быть не с ними?» – Схожу заплачу за нас, – обратился он к нему и встал. Насчитав нужное количество мелочи он подошёл к водителю, постоянно рискуя завалиться набок или стукнуться головой о крышу. Автобус постоянно подпрыгивал на ухабах. Посадка низкая, асфальт отвратительный, да и наверняка скоро закончится. Направленные на них неодобрительные взгляды можно было пережить. Однако в любом случае они привлекали слишком много внимания. Почему никто не может вести себя культурно? Риторический вопрос, но обидно. Фёдор таращился в окно, Коля то на него, то тоже выглядывал наружу. Ваня крутился на сидении, Сигма пытался дремать. Максим вздохнул и сел на своё место. Теперь дожить до деревни. Вроде здесь ехать около часа почти с окраины. Главное, чтобы за это время ничего не случилось. Максим не считал себя верующим человеком, но отчего-то захотел помолиться. Вместо этого порылся в рюкзаке и проверил по верхней части: вроде взял всё необходимое. Пока в автобусе стояла подозрительная тишина. Болтали только местные пассажирки: о погоде, о том как задрали цену на хлеб да о новостях из столицы. Едва он успел понадеяться, что ничего не случится, прошло не меньше четверти часа. Ваня приподнялся на сидении и заявил. – Федь, я закончил венок! – он выглядел чрезвычайно гордым собой. – Я тоже хочу сделать! У тебя остались цветы? – мгновенно перебил его Коля. – Не ведите себя как дети! – прошипел Максим. – Мы здесь не одни. Сигма вздохнул и потер глаза. Его попытки отдохнуть не увенчались успехом – неровная сельская дорога, трясущийся автобус, разговоры. Похоже, утомился он недостаточно, чтобы отключиться. – Спасибо, – Федя с мягкой благодарной улыбкой забрал у него венок из ромашек и покрутил его в руках. И также спокойно надел на макушку Коле. Неясно, кто сильнее поочередно побледнел и покраснел – Ваня или Коля. Но цвет они оба меняли с поразительной скоростью. Коля промямлил слова благодарности и ткнулся носом в переднее сидение на остановке. Сигма обратился к кому-то из пассажиров в слабой надежде уверить их, что он совершенно точно не с ними. Максим конфисковал у Вани цветы и передал их Сигме. Тот принялся перебирать ромашки задумчиво. – А из них что-нибудь делают? – шёпотом спросил он у Максима. Щёки парня всё ещё выглядели красными. Сгорал от стыда за всю ситуацию, хотя ни Ване, ни Коле такое понятие, похоже, не было знакомо. – Да. Например, чай варят. Или можно настойки делать, примочки…– он обладал не более чем базовыми знаниями на эту тему. Вездесущий Гоголь не оставил их в покое. Встал на коленях на сидении и таращился на них. Даже тот факт, что он дважды стукнулся головой отнюдь не уменьшил его любопытства. – О чем говорите? О цветах? Понижать тон он считал, по видимому, ниже своего достоинства, потому их разговор слушал весь автобус. – Обсуждаем, где используются ромашки, – устало пояснил Максим. В данном случае легче ответить прямо, чем терпеть десяток вопросов после попытки увильнуть. – О! А я знаю. На ромашках ещё джин настаивают, – просиял Коля. – Или крепкие настойки. Сигма фыркнул, выражение его лица будто говорило: «и зачем мне эта информация?». – Ромашек аптечных и ромашек пахучих используют по-разному, – подал голос Федя. Лица не видно, но, вероятно, по-прежнему смотрел в окно. Предвосхищая вопрос, он добавил. – Насобирали с собой аптечные. А у пахучих короткие цветоножки. – Ты такой умный! – донеслось с переднего сидения. Максим невольно задумался, не читают ли Ваня с Колей мысли друг друга. Не скажет один – выпалит другой. Сложно достичь такого взаимопонимания и за много лет. Однако свои мысли он благоразумно придержал при себе, или эта парочка почитателей гения Достоевского также синхронно начнёт орать уже на него. Сигма также выглядел заинтересованным. Явно хотел что-то ещё спросить, но вдохновленное лицо Коли слишком близко надёжно удерживало его от столь опрометчивого поступка. По счастью они все отвлеклись. Автобус остановился на следующей остановке, и зашло сразу несколько человек, некоторые с детьми. Коля неохотно сел нормально и притих. Правда и вышла большая часть пассажиров в одном из городков побольше, который они проезжали. В любом случае на их общее с Сигмой счастье остаток пути прошел без происшествий. Деревня оказалась ещё меньше, чем Максим представлял: едва ли с пару дюжин разбросанных по округе ветхих домишек. – Ну и молодежь пошла, – проворчала одна из старух, удаляясь от автобуса на порядочное расстояние. – Навевает воспоминания, – негромко произнес Федя. Он поправил тяжёлый рюкзак и поравнялся с ним. Максим неохотно кивнул. Не то, чтобы хотелось вспоминать те пару недель, проведенных в глубинке в юности, однако действительно, бывали дни и похуже. – Нам налево! – объявил Коля, невесть откуда снова вытащивший карту. Сигма пытался заглянуть ему через плечо, но тот резко отвернулся. Максим вздохнул и достал свою карту, которую заранее приготовил. – Может лучше направо пойти? – карта местности, найденная не пойми в какой библиотеке скорее напоминала карту сокровищ. Но если ориентироваться по ней, где-то справа от деревни, куда они приехали, текла река. – Сможем порыбачить. Он чувствовал себя идиотом, главным образом потому что его уговорили притащить телескопичку, рыбачить на которой Максим практически не умел. Единственное, что примиряло его с реальностью: Федя тоже вряд ли мог похвастаться выдающимися знаниями в данной области. – Там вроде тоже речка есть, – заспорил с ним Коля, скорее из упрямства. – Да. Но посмотри на масштаб, – заметил Максим. – Ну прогуляемся, чего такого? – не сдавался Коля. Даже если и понимал, что не прав, отступать было откровенно не в его правилах. – Мы не будем её искать целую вечность. Мне бы хотелось вернуться в Петербург через несколько дней, а не через месяц, – спокойно произнёс Федя. – Если вы помните, у нас ещё есть дела. Собираемся и ищем дорожку, ведущую от деревни. Наверняка должно что-нибудь быть. Максим кивнул и направился по тропинке первым. Он слышал шаги. Сигма нагнал Федю и спросил. – А что вы сказали Фукучи? – Что у нас важное задание. Удивительно, что тот купился. Практически все здания покосились от старости, фундамент у многих осел, крыши протекали, на некоторых оградках отсутствовали целые фрагменты. Деревня очевидно умирала. Хотя пока в ней и теплилась жизнь: где-то висело бельё, вдоль околицы прогуливались куры, издалека доносился собачий лай. Ваня догнал его. Выглядел он недовольным и нахохлился как воробей. Плотнее натянул свою кепку, под которую прятал бинт. И ведь не переубедишь. На этой неделе одна идея, на следующей другая. Его одержимость не доведёт до добра, но Гончаров никогда никого не слушал, и сейчас исключений делать не станет. – Фёдор не обращает внимания, – пробурчал он себе под нос. – Так не надо звать его Господином Достоевским постоянно, знаешь же, как он относится к этому на самом деле, – также негромко отозвался Максим. – Приготовь что-нибудь вкусное, когда мы доберёмся до места. Полагаю, он оценит. Плохая идея. Поощрять дурацкую одержимость Вани. Однако Максим никогда не знал, как реагировать, если нельзя просто взять его за шиворот и оттащить подальше. Доводы разума он игнорировал. Хоть об стену бейся головой, хоть своей, хоть его. Даже Коля местами казался адекватнее – хоть понимал, что происходит, и шёл на это относительно добровольно. – Правда? – оживился парень. Максим покрутил головой и приметил за последним домом едва заметную тропу, ведущую в сторону. Хотя, возможно, ему чудится, и никакая это не тропа, а трава лишь обманчиво кажется примятой. – Извините, а в лес вы ходите определенной дорогой или нет? – услышал он позади слова Феди. Пришлось остановиться и ждать, пока тот закончит разговор с какой-то старушкой из числа местных, но не из тех, кто приехал на автобусе. Сигма зевнул и прислонился к изгороде и чуть не рухнул вместе с ней. Коля своевременно подставил портал. Сигма испуганно захлопал глазами и поспешил убраться от опасного места. Похоже, позорного падения пары досок никто не видел, но парень всё равно залился краской от стыда. – Да, нам действительно туда, – подтвердил Федя и указал на тропинку. – Баба Маша сказала, что она ведёт к заброшенной деревне. Иногда местные ходят по этой дороге по грибы. Если свернуть вовремя, там речка есть и неплохая полянка для лагеря. – Тогда идёмте! А рыбачить будем? – поинтересовался Ваня. Он пригнулся недостаточно быстро и ветка чуть не сбила с него кепку под хихиканье Коли. – Мы же взяли консервы. С ними и будет рыба, – отозвался Федя невозмутимо. Теперь он шёл впереди и задавал темп. Оставалось довериться ему и надеяться, что карта не понадобится. Лес казался отчасти знакомым, будто когда-то он именно сюда приходил, и умиротворяющим, наполненный пением птиц и спокойный. Сквозь кроны деревьев просвечивали солнечные лучи и танцевали тенями на листве, кое-где оставшейся на земле с прошлого года. Плетущийся рядом Сигма выдохнул устало. Похоже ползти по лесной тропинке и перепрыгивать через корни деревьев он утомился уже через жалкую четверть часа. – Нам долго идти? – кисло спросил он. Некоторое время никто не отвечал. Коля вертел карту, Федя сосредоточенно смотрел вперёд, Ваня просто радостно осматривался и улыбался. Время от времени бормотал себе под нос, вероятно, прикидывал, какой рецепт лучше выбрать для походного супа. Слева зазеленели кусты с почти отспевшими темными ягодами. Судя по местности, чуть западнее находятся болота. Федя прав. Ностальгично, но несколько не в том ключе, в котором Максиму хотелось бы. – Полчаса где-то, – отозвался Федя негромко и ускорил шаг. Тропинка сузилась, и пришлось идти по одному. Деревья сдвинулись так плотно, словно сцепились ветвями вверху. – Даже жутковато как-то, – пробормотал Сигма и спустя пару мгновений подскочил, словно ошпаренный. – Коля, прекрати! Похоже, парень использовал способность и пощекотал его сзади листочком по шее. В результате Сигма завопил и едва не завалился в кусты, когда тяжёлый рюкзак перевесил. – Что? Я просто создал атмосферу, – обиженно проворчал тот. Сигма попытался высвободить висящий сбоку термос, чтобы запустить им в Колю, но из-за плотно набитого рюкзака тот не поддавался, и парень оставил эту затею. Пока они переругивались, в отдалении послышался шум воды. Федя прибавил шагу, и Максим последовал его примеру. Никто из них не стал ни мирить парней, ни разбираться в ситуации. Пытаться урезонить Гоголя тоже занятие, в общем-то, бессмысленное. Взяться за него можно только для дела. – Дос-кун, погоди! – Господин Достоевский! Максим только покачал головой. Они оба доиграются. Федя сделал шаг назад и почти незаметно для них обоих уклонился и от первого, и от второго. В результате они влетели друг в друга. Коля чудом не расквасил нос о сосну. Не смешно. Только приехали, а успокоиться эти двое никак не могут. – Вот мы и добрались. Наконец-то! – Сигма обошел всю их компанию по широкой дуге и первым вывалился на берег широкой реки. – Я устал… – Значит стоит ещё поработать над выносливостью, – сделал вывод Коля под его обиженное сопение. Его энтузиазм вот никуда не выветрился даже несмотря на попытки поцеловаться с деревом. Даже вида не подаёт. Если честно, Максим завидует им с Ваней. Ему бы столько энергии. – Под какой выносливостью?! Сколько по-твоему весит этот дурацкий рюкзак? В нем и палатка лежит! Максим предпочёл в очередной раз проигнорировать их перепалку и огляделся. Здесь к реке можно было спуститься, прямо на травяной бережок, переходящий в песок. Из воды торчала коряга, идеально подходящая для держателя под удочку. Неподалеку росла пара деревьев, из которых можно сделать пару «рогаток» для других удочек. Федя спустился и встал рядом. – Лучше поставить палатки у склона. По идее, вода подняться не должна, – задумчиво произнес он. Максим согласно кивнул и пронаблюдал, как тот несёт свой рюкзак на выбранное место и начинает вытаскивать палатку. Он последовал его примеру и устроился слева, пока Ваня или Коля не заняли место. – Сигма, давай справа, – скомандовал он. Очередной ссоры на тему, кто будет ставить палатку сбоку от фединой, слушать не хотелось. И так все эти ситуации зашли слишком далеко. К тому времени как парни спустились, Сигма уже неумело забил пару колышков и теперь возился внутри. Максим отвлекся на распаковку вещей для костра, или те просто потеряются в бедламе. Парни неохотно начали разбирать вещи в противоположных местах друг от друга. Ваня расположился возле него, Коля поставил рюкзак рядом с местом Сигмы. Федя первым разобрал свою палатку сноровисто, закинул туда вещи и, похоже, решил просто расслабиться. Устроился с книжкой на берегу поодаль на траве. Даже не потрудился ничего подложить. Сигма всё ещё возился с колышками – среди них он был наименее опытным в таких делах. Впрочем, Коля тоже не слишком преуспевал: зачем-то залез в свою палатку и запутался в ней как в одеяле. – Может, поможешь? – хмуро поинтересовался у парня Максим. Он одновременно распаковывал вещи, ставил свою палатку и посматривал, чтобы остальные ничего не натворили. По крайней мере, критически серьёзного, для чего потребовалось бы компенсировать важные вещи из подручных средств, в лесу. Федя невозмутимо перелистывал страницы книги. Едва к нему обратились, поднял голову. – Я утратил свою полезность для общества несколько лет назад. Отнесись с пониманием, – меланхолично сообщил он. Максим испытал сильное желание ударить его книгой, которую тот держит в руках. Сейчас Достоевский не улыбался и выглядел скорее невозмутимым, если не равнодушным. – Общество в лице твоих сокомандников в тебе нуждается, – сообщил он также спокойно. Годы, проведённые бок о бок с ним, не прошли зря. – Не видишь, они не справляются? Федя взглянул на копошащихся под плотным брезентом Сигму и Колю и тяжело вздохнул. Его лицо выражало вселенскую скорбь и нежелание напрягаться, но он оставил книгу под деревом и молча направился к колиной палатке. Приятно, что на него иногда действуют подобные аргументы. Или он делает вид. С этими мыслями Максим закончил со своей палаткой. К тому времени как он разложил вещи внутри, Ваня уже выбрал место, натаскал минимум и сноровисто развёл огонь. Сигма под руководством Феди натягивал сверху второй слой, для защиты от дождя. Коли поблизости нигде не наблюдалось. Максим достал одну из удочек и пошел её ставить. Вода подступала вплотную к носкам ботинок, и он чуть не поехал на глинистом, как оказалось, берегу. – Где черви? – окликнул он остальных. – В моей сумке, возьми сам, – отозвался Ваня. Он устроил ревизию продуктов. Снова убрал волосы в хвост и, мурлыкая под нос какую-то классическую мелодию, достал котелок. – Наверняка все проголодались. Что будем есть? – У меня тоже что-то лежит, – отозвался Сигма. Он оглядывал получившийся результат с непередаваемо гордым видом. Хотя, признаться, его палатка выглядела немного кривоватой. Сразу заметно, сперва Коля помогал ставить, а только потом Федя подключился. Максим оставил пока удочку на берегу и пошел копаться в сумке Вани. Тот привычно сложил свои вещи как попало, и отыскать там что-то нужное представлялось весьма сложной задачей. – Опарыши, наверное, – предположил снаружи Федя. – Давайте вы не будете говорить о мерзостях во время еды! – завопил Ваня. – Мы пока не едим, – всё таким же невозмутимым голосом. Максим невольно посочувствовал им обоим. Ване приходится общаться с человеком, который его не понимает. А Феде... Впрочем, тот сам выбрал. Отыскав две заветных банки, он возился на берегу некоторое время с удочкой и червями. Сигма сидел поодаль и любовался небом. Над лесом на противоположной стороне реки алело небо над верхушками деревьев. – Помоги Ване, пожалуйста, – попросил Федя, не отрываясь от чтения. Максим с трудом подавил желание сжать крючок в ладони. Вместо этого он потянулся к червяку и спросил: – Куда делся Гоголь? – Пошел набрать дров, – преувеличенно довольно ответил Ваня. Он что-то резал на досточке. Максим осторожно размахнулся и закинул удочку. Пока хватит и одной. – Вроде у нас нет проблем с ними. Никто не ответил. Оставалось надеяться, что никто не потеряется. Впрочем, Коля неплохо ориентировался на местности, поскольку отличался хорошей визуальной памятью. Некоторое время тишину нарушали только треск костра, бульканье воды в котелке да редкие реплики возящихся с готовкой Вани и Сигмы. Максим следил за удочкой и с завистью посматривал на погруженного в чтение Федю. Вот кто действительно наслаждался жизнью. Спустя некоторое время парни у костра зашебуршались, и Сигма ушёл к себе в палатку, чтобы через некоторое время вернуться с забытым пакетом ромашек. Несколько раз клевало, однако в садке, зацепленном за корягу у берега, плавало только несколько ершей, окунь и два подлещика. Коля задерживался. Впрочем, вряд ли его сожрали, так что переживать стоило за лесных жителей. Вроде дым не идёт, значит не спалил ничего. – Я грибов собрал! Максим как раз закидывал очередного ершика в садок, когда Коля вылетел из леса. Он тащил два пакета: в одном явно дрова, а в другом, похоже, обещанные грибы. Ваня загородил котелок, в котором ароматно булькал суп. – Ты добавишь их туда только через мой труп! – Да ладно! Давай попробуем! Может, они вкусные! Пакет с дровами полетел на землю. Коля взмахнул вторым пакетом и достал из него красный шарик с черными пятнами. Максим вытаращил глаза. Название он не помнил, но давно и накрепко знал, что данный гриб ядовит. Федя оказался на ногах молниеносно, будто из ниоткуда возник перед Колей, выхватил у него пакет и выкинул в реку. Парень обиженно надулся. – Я их много собрал! Там таких красивых несколько штук было! – Именно поэтому. Решёточники красные смертельно-опасны. И если ты подержишь ядовитые грибы с обычными, их потом есть нельзя, – пояснил Федя невозмутимо и пошел к речке, сполоснуть руки. – Если ты решил всех нас отравить таким интересным способом, спасибо. Коля насупился недовольно и устроился возле самого берега, где песок, начал водить там пальцем. Максим тяжело вздохнул и вернул садок в воду. По крайней мере, они не умрут сегодня. – Хочешь убивать Федю, пожалуйста, но не втягивай других! – завопил Сигма. Он раскраснелся от возмущения. – Перестаньте орать! Вы мне всю рыбу распугаете и будете есть только свой суп с ромашкой! – не выдержал Максим. Некоторое время стояла тишина, до него доносился только тихий плеск рыбы у бережка, неспособной выбраться из металлической сетки, да недовольный и неразличимый бубнеж Коли. – С ромашкой будет чай, – проворчал Ваня запоздало. Федя вернулся обратно наверх и взглянул в сторону горизонта. Максим проследил за его взглядом. До заката ещё оставалось время, хотя провозились они изрядно. Наверное, им хватит рыбы на ужин, а завтра утром ещё наловят. Ещё её нужно быстро разделать, пока не стемнело. Готовить при скудном освещении фонариков он не хотел. Есть ещё куда не шло, но готовить крайне неудобно. – Сперва будем разделывать рыбу, – Максим достал садок. – Федь, я понимаю, что ты не хочешь помогать, но ты мог бы почитать книгу и дома. К тому же скоро будет темнеть. С фонариком читать будешь? Федя посмотрел на него с типичным непроницаемым лицом, натянул вежливую улыбку и спустился за садком. – Я и сам могу всё сделать! – донеслось с запозданием от Вани. – Я буду готовить, – одернул его Максим. Он не собирались подпускать Достоевского к готовке. Просто не хотел, чтобы тот отсиживался в углу в своей привычной манере. – Иди отдохни. Максим поднялся с садком наверх и отогнал Ваню от костра. Суп, похоже, скоро закипит. Рыба придется кстати. – Я не хотел никого травить! Я правда не знал, что грибы ядовиты! – наконец выпалил Коля. По своей привычке невовремя и не к месту. Он мелькнул сквозь портал и оказался рядом с Федей. – Вы же не обижаетесь, правда? И ведь не понять, он всерьёз беспокоится по этому поводу или опять притворяется. Снова засиял и заулыбался. Не полез к нему лишь потому что понимал, что помешает. Федя достал нож и покачал головой, после передал и его и первую рыбу, которую вытащил из садка, Максиму. – Никто ни на кого не обижается. Мы просто отдыхаем здесь. – Раз отдыхаем, то и ты постарайся быть с нами, – Максим прекрасно знал, что если он прямо не скажет, никто не скажет. Ваня и Коля примут любое его решение, а Сигма всё ещё опасается лидера. Не привык пока. Федя кивнул и ушел. Через некоторое время он вернулся уже без книги. Ваня крутился рядом и выглядел откровенно скучающим. Раз его отогнали от готовки, куда деваться, он понятия не имел. – Федь, а что ты читаешь? – спросил Коля. Он сидел на траве и, подтянув колени к подбородку, наблюдал за тем, как Максим потрошит, чистит и режет рыбу. – Интересная книга? – Ваня, поскольку не мог найти себе дела, также устроился пока рядом. Зато Сигма испытывал явное облегчение, что его оставили в покое и устроился рядом с костром, так его не трогали комары. Ещё и можно прислушиваться к разговору. Федя медленно кивнул. – Вроде того, мне нравится. История государственности, как формировались страны на территории европейского региона, – он улыбнулся. – Но сомневаюсь, что вы найдёте её очень занимательной. – Да ладно, – насупился Ваня. – Ты всегда интересно рассказываешь. – Я бы подумал, что мы будем делать сегодня после ужина, – предложил Максим не поворачиваясь. Зачастую их разговоры заходили в тупик. Действительно, они, несмотря на долгий опыт взаимодействия – исключая Сигму, и то к нему скорее было неприменимо понятие долгий опыт общение и применимо все остальное – порой понятия не имели, как общаться. Может, и не такую дурацкую идею подал Гоголь. В такие моменты стоит попытаться расслабиться и понять друг друга. От костра поднимался дым, и Макс подкинул ещё полено. – Давайте рассказывать страшные истории! – предложил Коля охотно. – Успокойся, а? Мне их с вами и в жизни хватает, – скривился Сигма. – Ладно-ладно, – он задумался. – Ещё я взял карты. Две колоды. – Неплохая идея. Можем во что-нибудь сыграть, – поддержал его идею Максим. Кажется, с таким количеством рыбы он поторопился. Вот всегда его предусмотрительность вредит. Впрочем, ладно. Почти готово в любом случае. Что же до страшилок…наверняка Коля своего добьётся. Если не сегодня, то убедит всех завтра. Он упрямый. – Всё равно Федя всех победит, – хитро продолжал парень. – Только я могу с ним соревноваться! Зря он начал хвастаться. Гончаров, прекрасно знающий его манеру игры, медленно, но верно закипал. Фыркнул и ткнул в его сторону пальцем. – Вот, послушай. Если увижу, что ты мухлюешь, воткну глиняный кол тебе куда-нибудь! – попытка одновременно говорить весело и зло выглядела откровенно жалко. Однако ставить его в известность Максим не собирался. – Ну, у меня есть пара своих ножей. Я взял с собой, – Коля притворился задумчивым. И не прекращал улыбаться. Максим закатил глаза. Когда-нибудь даже его терпение закончится. Возможно, сегодня. Тогда он отправит их обоих купаться. Река не слишком быстрая, и если повезёт, унесёт их недалеко. Федя прислушивался к их склокам с интересом, но тоже не вмешивался. Взял свою миску-кружку и пошел набирать себе суп. Парни продолжали переругиваться. Сигма сидел с кислой миной и видом: «почему я связался именно с ними?». Который раз за сегодняшний день. Максим тяжело вздохнул, стукнул их обоих мисками по головам и оперся локтями о макушки. – Если вы не успокоитесь, то возьму вас под контроль и устрою вам ночной заплыв. Течение не слишком быстрое, но мне хватит. К утру доберётесь обратно, – он спокойно посмотрел на них сверху-вниз ледяным взглядом. – Ностальгия замучает. Зато так вы перестанете ругаться и вдвоём будете искать дорогу обратно. Сигма как раз вернулся от котелка. Он потряс головой и сдул с лица порядку. – Нет, ты не прав. Вернётся только один из них. Максим внутренне согласился с ним и снова намекающе стукнул по макушке Колю уже открывшего снова рот, чтобы что-нибудь брякнуть. Парни понимали, что он не шутит. Потому взяли свои миски и тоже поплелись за едой. Федя выглядел несколько задумчивым, будто слова Сигмы его слегка вывели из равновесия. Похоже, прикидывает, кто вернётся с наибольшей вероятностью. К тому времени, как они все расположились вокруг костра, начало темнеть. Пара навязчивых комаров кружилась над ухом. – Вань, спасибо, вкусно получилось, – поблагодарил Сигма. Он умиротворённо улыбался. Максим тоже хотел расслабиться. Жаль, что с их компанией, это мечта. Федя, разумеется мог перехватить контроль в любой момент при необходимости. Правда большую часть времени он просто находился в стороне и наблюдал. – О! Спасибо! А если мы попозже сделаем чай, то… Разговор снова превратился в невнятную болтовню ни о чем. Федя принес плед и расстелил его неподалёку от костра. Приготовил фонарики. Начало смеркаться, так что весьма уместно. Вода неподалёку ворчала умиротворяюще, дневные птицы смолкли, ночные ещё не появились. Все устроились на своих местах, расселись кругом на пледе таким образом, чтобы свет от фонариков позади позволял им видеть свои карты и пространство в центре. – Вот, так удобно. Федь, а никто не видит чужие кар… – начал Ваня. – Во что играем? – перебил его Федя. Теперь вполне намеренно. – Предлагаю покер! – оживился Коля. – …я не умею, – разочарованно признался Сигма. – Может тогда в дурака? – снова Федя. – В него проще научиться. Шорох листвы, треск костра горящих веток, запах дыма. Коля несколько раз пытался объяснить правила, пока его не прервал Ваня и не сделал это вместо него. Сигма фыркнул недовольно, что в эту игру умеет: наблюдал на базах за остальными. Максим с намёком посмотрел на других. – Сдерживайтесь пожалуйста, – произнёс он. Те двое, кому были предназначены слова, поняли, о чем речь. Хотя оба промолчали. Федя отложил в другую стопку лишние карты. Их убрали в сторону, чтобы не решались. Тогда он начал тасовать карты и через некоторое время раздал по шесть штук. Игра началась. Максим посмотрел в свои. Привычно попалась преимущественно какая-то ерунда. Вот в таких играх ему никогда не везло. Однако пришлось походить на Ваню тройкой червей. Федя подкинул ещё пару карт. Сигма, с выражением величайшего сомнения на лице, тоже. Ваня скуксился недовольно, но отбился. Крупными картами. Хотел приберечь, но теперь сомневался. Коля сидел и весело улыбался. Как обычно, совершенно не прочитать. И подкинул ещё одну тройку. Ваня скривился и забрал карты. Сигма долго думал над своим ходом и неуверенно положил десятку крести. На плед сразу же легли две десятки от Вани, которыми последний пытался отбиться за прошлый ход. Коля невозмутимо положил двух валетов и даму. Все промолчали. Федя забрал следующие пару карт и передал ход Максиму. Пришла пара карт получше, но остальные такой же хлам. От них лучше избавиться. Так он и поступил. Вообще он имел целью как можно быстрее выйти из игры и оставить в ней Федю с Колей. – Да что так не везёт, – проворчал Ваня. – Твоя неудача – моя удача, – беззаботно отозвался Коля и подкинул ещё пару карт. Сигма с искренним сочувствием посмотрел на Ваню. – У тебя получится, – подбодрил он товарища. – Погоди, они меня сольют, и на тебя переключатся, – мрачно пообещал тот и откинул волосы назад. Максим промолчал. Однако случилось именно так, как сказал Ваня. Федя и Коля первыми вышли из игры, завалив картами Ваню и Сигму. Максим смог уйти следующим, но исключительно потому что удачно начал. Сигма выиграл. Примерно в том же духе прошла ещё пара игр. Ваня едва ли не кипел. Причем исключительно в адрес Коли. Тот факт, что сливали они их с Федей вместе, его разум тактично игнорировал. Через какое-то время совсем стемнело, и кузнечики в траве неподалёку довольно стрекотали. – Так, надоело. Я же просил вас сдерживаться, – Максим на четвёртый раз завалил Сигму и отложил собранный веер. – Мы ничего не делали, – Федя пожал плечами, но Максим только отмахнулся. Эти двое ни слова не сказали и вроде почти обменивались жестами, но определённо играли в связке. Не разводить же ссору из-за такой глупости. – Я часто проигрываю, – буркнул Сигма. Хотя, честно сказать, они с Ваней проиграли по два раза. – Тебя просто слишком легко читать, – весело проинформировал его Коля. – Меньше эмоций, и противнику будет хотя бы сложнее понять, какие у тебя карты: плохие или хорошие. – Сыграйте против друг друга, а мы посмотрим, – предложил Максим. Федя пожал плечами, сгреб карты и принялся их перебирать, отсчитывая оттуда вторую колоду. – Как скажешь. – Давай я раздам? – беззаботно предложил Коля. Дождавшись, пока тот закончит, забрал у него карты и сам начал их тасовать. – Хорошо. Все остальные помалкивали в ожидании любопытного зрелища. Впрочем, Максим не был уверен, что парни его обеспечат. Не та игра, которую удастся затягивать до бесконечности. Да и не сказать, чтобы особо интересная для наблюдения. Просто лично он пожалел Сигму и Ваню и решил дать им отдохнуть, пока они не потеряли мотивацию и окончательно не пали духом. Коля походил первым, двумя шестёрками, буби и пики, Федя отбился дамой и тузом. Они поменялись ролями, и из игры вышли валет пик и козырная шестёрка крести. Оба запоминали вышедшие карты. И медленно продолжали. – Федь, надеюсь ты победишь, – пробурчал Ваня, когда на пледе почти не осталось карт. Только на руках. Тот усмехнулся мягко и опустил голову. Челка закрыла глаза. На плед лёг король крести. – А вон там кто на дереве? – вдруг спросил Коля. Ваня и Сигма сразу повернулись. Максим и сам, признаться, едва не поддался. Лишь годы общения с Гоголем позволили ему удержаться и почти сразу повернуться обратно. Только Федя остался целиком неподвижным. – Глупый приём, – заметил он. – Ладно, возьму. – Но они же купились. Тогда вот, – на плед легла ещё карта. – Да, в темноте кто-то безусловно есть, – проворчал Сигма и снова повернулся к ним. Коля уже приложил две единственных оставшихся карты к плечам Феди и хихикнул. – Теперь у тебя есть погоны. Офицерские. – Я и не думал, что ты так хорошо играешь, – признался Сигма, обращаясь к Коле. – По крайней мере, чтобы играть с Достоевским. На попытку «обманного манёвра» отреагировал только усталым вздохом. Видимо, тоже привык. Неплохо. – В карты – да, – ответил вместо него Федя. – Когда-то он меня и научил. – Ты преувеличиваешь мои заслуги, – улыбнулся Коля и сгреб карты в одну колоду. – К тому же ты сейчас не слишком старался. – В любом случае в темноте сложно заметить, когда ты мухлюешь. Коля скривился нарочито недовольно. – Мухлевать в ней тоже не слишком удобно. – Давайте выпьем чаю, – прервал их Ваня. На его лице было написано выражение вселенской скорби. Казалось, будто он сейчас расплачется. Переживает за чужой проигрыш сильнее, чем за свой. – Я заварю ромашки. – Я помогу. Сигма с трудом поднялся и последовал за ним. Похоже, после умиротворяющего сидения в темноте его разморило. Максим взглянул на небо. Вдали от города, усыпанное звёздами, оно казалось восхитительно прекрасным. С реки дул прохладный ветерок. Окружённые темнотой, они будто находились в полнейшем одиночестве. В этом была своеобразная прелесть. – Оно красивое, правда? – негромко спросил Федя. Максим кивнул. На некоторое время воцарилась тишина. Приятный запах поплыл над рекой. Дым от костра смешивался с туманом и наверняка не заметен. Глупые и привычные мысли. – Вон там Цефей, видите? – Федя прочертил пальцем созвездие в виде неправильного пятиугольника. – По легенде царь правил в Эфиопии, и его жена Кассиопея хвасталась, что она красивее самих нимф. Те рассердились и попросили Посейдона наказать её. Тогда морской царь наслал на народ Цефея чудовище. Сигма слушал с искренним интересом. Притащился с походной кружкой и чуть ее не уронил. – О! Я знаю эту историю! – Коля нагло протянул свою походную кружку Максиму – или взял её с собой или успел дотянуться через портал до своей палатки. Пришлось вставать и идти наливать ему. – Это миф о Тесее! Сигма всё ещё внимательно прислушивался. Он натянул плед себе на плечи и отпил немного из своей чашки. Ваня сперва принёс чай Феде, а после налил себе и Максиму. Он делал вид, что не слушает, хотя взгляд постоянно возвращался к рассказчику. Коля тем временем продолжал: – Цефей обратился к оракулу. Она сказала, что если принести в жертву Андромеду, дочь царя и царицы, народ спасётся. Однако мимо проходил герой Тесей. Его покорила красота девушки, и он убил чудовище. В благодарность Цефей отдал девушку в жены спасителю. Вот. – И в чем подвох? – спросил Сигма. – Если он победил. – На свадьбе произошла ссора с одним из поклонников Андромеды, и Персей использовал голову Медузы Горгоны, – пояснил Федя. – Её взгляд обращал всех в камень. Пострадали и гости, и родители невесты. Однако Посейдон смилостивился и отправил Цефея и Кассиопею на небо. Но Кассиопея, в наказание за гордыню, половину времени перевёрнуто. – А её видно сейчас? – спросил Ваня. – Да, вон она. Чуть выше и левее, – Федя провел пальцем, очертил как созвездие примерно выглядит. – Видите, какая яркая? Даже ярче Цефея. Цефей и Кассиопея – незаходящие созвездия. Это значит, что их можно увидеть всегда. По крайней мере, из этого региона. – Федя как всегда всё знает, – хихикнул Коля и вздрогнул от неожиданности. Максим указал лучом фонарика на него. Большой мотыль врезался парню в руку и Коля досадливо отмахнулся. – Не всё. Вы преувеличиваете глубину моих знаний, – отозвался тот и отставил кружку. – Спасибо всем за сегодня. – Ну что, предлагаю всем пойти спать. Завтра у нас сперва поход за грибами, которые так хотел попробовать Коля, а потом рыбалка, – Максим встал и отряхнулся. Сигма закивал так довольно, что в полумраке заметно. – Поддерживаю! – Ура, грибы! – вторил ему Коля. Хотелось верить, что найдут они не те, которые сегодня выкинул в реку Федя. – Вань, оставь костёр. Только подкинь пару поленьев. Догорит через пару часов, – попросил Максим. Парень кивнул и вскоре скрылся в палатке. Сигма, кажется, оказался у себя раньше всех. Только и дожидался позволения исчезнуть. Федя молча смотрел вдаль, на лес за рекой и туманную дымку, окутывающую мощные стволы деревьев, скрывающие от них из зелень и ветки. От прохладного ветра хотелось поежиться, и Максим пожалел, что не натянул кофту. Изрядно понадеялся на костёр. – Ещё посидишь? – Да, снова немного ностальгией повеяло, – меланхолично отозвался Федя. Максим понимающе кивнул. Коля тоже не ушел, прислонился боком к Феде и задумчиво тасовал карты, постоянно то вытаскивал одну, то снова убирал. Никак не мог утихомириться и куда-то деть руки. – Понимаю. Но сейчас спокойнее. Ответа он не дождался – в принципе, привычное дело в разговорах с Достоевским – и направился к себе. – Максим, не напрягайся так. Все нормально, – чужой голос догнал его на входе в палатку. Темные фигуры почти тонули в темноте. – Я знаю. Вам тоже спокойной ночи. Может, действительно, он прав. И это на самом деле хорошая идея, даже если она по итогу закончится привычным бедламом. Пусть так.