kiss me again

***

      Нежные лучи закатного солнца, плывущего по пастельному, розовеющему небу к горизонту, касаются его расслабленного лица, аккуратно очерчивая, грея. Он обращает свой взор смольных глаз вверх, на фиалковую крону, что покачивается легонько под приятными дуновениями ветра.       Жакаранда — воистину волшебное дерево и просто великолепное зрелище. Её фиолетовые лепестки, подобные лепесткам не менее прекрасной сакуры, медленно падают на землю; они стелятся на дороге фиалковым ковром. Несколько трепетных мгновений и один из лепестков удивительно точно упал прямо на кончик носа мироходца, словно поцеловав его; тот, вздрогнув, распахнул свои чёрные глаза и моргнул, тряхнув легко головой; лепесток спорхнул вниз, мягко приземлившись на асфальт.       Лололошка поднял взгляд, в котором промелькнула рассеянность, и посмотрел на Джодаха. Тот, чуть напряжённый, опирался на деревянные балюстрады; глядел в другую сторону, хмурый и словно чем-то недовольный. Мироходец не мог прочитать его мысли, не мог определить, что он чувствует, не мог знать, что такое произошло, что они обязаны были встретиться. Прямо сегодня и прямо сейчас.       Склонив голову набок, Лололошка смотрел на Ангела Смерти в ожидании объяснений; зачем же он так срочно ему понадобился?       Моргнув мироходец глубоко вздохнул, с удовольствием втягивая приятный, такой нежный аромат жакаранды. Наконец, он заговорил:       — Есть ли смысл стоять вот так дальше и просто молчать?       Джодах ничего не ответил на это. Он лишь перевел на Лололошку свои аметистовые глаза, блеснувшие лёгким раздражением.       Эта игра в молчанку начала надоедать. И, судя по всему, надоедать обоим. Нервы мироходца тоже, между прочим, не стальные, да и его время не резиновое. Соответственно, у него есть ответ на собственный вопрос: смысла нет. По крайней мере... по крайней мере он не видит этого смысла. Потому, вздохнув, поправляет свою кудрявую чёлку.       — Так и будешь молча пилить меня взглядом?.. — уже тише спросил Лололошка, но ответа вновь не последовало. — Что же... твоё право. Наверное, я пойду. Можешь оставаться, если хочешь.       Отворачивается и уже было собирается покинуть своего старого друга, как вдруг Джодах, потеряв терпение и самообладание, быстро подошёл к нему и, легко подхватив, потащил в сторону деревянных балюстрад, около которых он сам стоял.       Лололошка вздрогнул и охнул, но, слишком ошарашенный подобными действиями, не нашёл в себе сил сопротивляться. Да и мысль эта пришла в его голову в самую последнюю очередь. Джодах прижал его к ограждению, поставив руки по бокам; он грозно навис над ним; взгляд его слегка смягчился, но оставался всё таким же хмурым.       Мироходец рефлекторно зажмурился на несколько мгновений, а открыв глаза, почувствовав, как к его щекам начинает приливать кровь; осознание близости их лиц словно разряд тока, что так неожиданно пробил его тело, пуская по спине сотни мурашек.       Он отвёл смущённый взор в сторону.       — Что?.. — спросил он, вжавшись в деревянные балюстрады.       — В «милых» разговорах с Окетрой ты был более уверен, — фыркнул Джодах. — Ты так дружелюбно общался с ней... Так смотрел и любезничал... Вы не кажетесь друзьями. От слова совсем.       Лололошка в недоумении посмотрел на бога.       — Окетра? — переспросил он. — Окетра очень хорошая девушка... Она готова помочь и поддержать меня... всегда. В любых обстоятельствах. Мы понимаем друг друга, как мироходец мироходца, а для меня это очень важно, ведь... очень хочется иногда поговорить по душам с таким же, как и ты сам.       Он замолк, всё так же недоумевая, почему Джодах так рассержен. На что? Что такого случилось? И причем тут госпожа Окетра?..       Однако всё встаёт на свои места, когда Лололошка замечает, как щёки Ангела Смерти заливаются пунцовым, очень заметным румянцем, который тот старается скрыть.       — Или... подожди... — на губах Ло в один момент заиграла весёлая улыбка, и он подался вперёд. — Ты что, ревнуешь?       Джодах вздрогнул и резко выпрямился, но не убрал рук с балюстрады; его лицо покраснело ещё сильнее.       — Я не..! — попытался возразить было он, снова резко наклонившись к парню, но, осознав, что оправдываться бесполезно, простонал, опустив голову, скрыв глаза за ладонью. — Я просто...       Улыбка пропала с лица Лололошки, когда лицо Джодаха вновь приблизилось к нему; однако, заметив, как был смущён его бог, мироходец не смог удержаться от тихого доброго смешка.       — Я просто... — снова повторил Ангел Смерти, но слова никак не лезли в горло, поэтому, подняв голову, он лишь отвёл потерянный взор куда-то в другую сторону.       Лололошка понял его и без каких-либо оправданий.       Он мягко улыбнулся и, взглянув на поджатые губы Джодаха, очень осторожно, чтоб случайно не спугнуть, взял его лицо в свои ладони. Столкнувшись с недоуменным взглядом аметистовых глаз, он хихикнул. Лёгкая улыбка стала шире, после чего Лололошка оставил нежный поцелуй на чужой щеке.       Сердце Джодаха ёкнуло, и он, распахнув глаза, удивлённо втянул воздух и посмотрел в глаза напротив: в чёрном небе, которое он так любил, сияет искренняя нежность и ласка; в нём будто отражается самая прекрасная звезда.       Лицо Лололошки, освещённое лучами закатного солнца, кажется таким... идеальным... таким очаровательным, таким красивым...       И Джодах завидует лучам: он не может позволить себе прикоснуться к этому лицу: к этому подбородку, к этому лбу, к этим губам. Он не может осыпать его нежными поцелуями, которые бы показали всю его безграничную любовь, его привязанность и нежность. Всё, что он может, так это смириться.

«Если я не могу, то пусть хотя бы солнце целует твои щёки...»

      Лицо Джодаха всё ещё пылает, как и его сердце, что вот-вот сгорит от пламени его любви.       — Тебе лучше? — с надеждой интересуется Лололошка, не спеша отпуская лицо бога. — Я ведь... могу идти? — это риторический вопрос. Ему не нужно разрешение, чтобы просто взять и уйти.       Мироходец хочет сделать шаг в сторону, но левая рука Джодаха, всё ещё находящаяся на деревянной балюстраде и сжимающая её, не позволяет ему это сделать. Ло вновь смотрит на Ангела Смерти.       — Что-то ещё? — мягко спрашивает он, не желая быть грубым по отношению к своему другу.       Джодах вдруг схватил его за плечи. Лололошка широко раскрыл глаза и вдохнул, немного напрягаясь.       — Да. — Всё ещё красный, бог уверенно кивает. — Сделай это ещё раз.       — Что?

— Поцелуй меня снова.

...

      — Джодах! — смущённо и с некоторым возмущением воскликнул Лололошка, пока его щёки обдаёт жаром.       Ангел Смерти позволил себе мягко рассмеяться.       — Ну всего один разок!

***

      Сакура — любовь. Говорят, что именно под сакурой чаще всего признаются в любви.       И сакура действительно красива, Лололошка признаёт это, но жакаранда ему больше по душе. Она... так же прекрасна, так же им любима, так же нежна и великолепна везде, где бы ни была.       Её фиалковые лепестки, что стелятся на дороге мягким ковром, напоминают ему его любовь. Его нежность, его ласку...

...его Джодаха.