холод

у лань ванцзи холодный взгляд и разум, глаза, блестящие отблесками стали в них. вся она сделана будто изо льда или камня, как неприступная стена с высеченными на ней правилами. она — воплощение силы и послушания, чистоты в помыслах, словах, делах. лань ванцзи — гордость своей тётушки и брата, покойных родителей и старейшин ордена гу су лань. в руках её и в сердце находится самый настоящий огонь, сжигающий дочиста. и грозный вид бесстрашной воительницы распадается в этом огне на крохотные частички пепла. в облачных глубинах тепла никогда не находилось. в горах ему места попросту нет — что в источниках, что на солнце, насмешливо водящем лучами по лицам и не греющем совсем, что среди старейшин и адептов один холод, убивающий издалека к нему не приспособленных. но место лань ванцзи здесь, она присоблена с самого рождения — и всё равно холод пробирается под тёплые одежды, ерошит волосы, тщательно собранные утром и не даёт ослушаться, оступиться. "смотри, какая ты", — говорит с ней пронизывающий до костей ветер, — "ты ведь уже на краю греха. одни мысли чего стоят. никогда больше не думай, постой перед сводом правил несколько часов, чтобы это не повторилось". иногда он ворчит, совсем как тётушка лань цижэнь, иногда приказывает ледяным тоном как старейшины. но совсем редко он шепчет на ухо и становится теплее, подражая голосу матери: "ты такая сильная. я горжусь тобой". и хочется заплакать, дать волю тщательно скрытым за медитациями и тренировками эмоциям. лань чжань плакать разучилась ещё давно, как раз со смертью матери. и смеяться тоже не умеет, максимум — улыбки что-то удостоится. и лишь недавно на душе становится тепло. вэй ин вся соткана из солнца и света и свет этот дарить всем подряд готова, ничего себе не оставляя. своё сердце она открывает нараспашку для каждого, кто того пожелает. и лань чжань она очаровывает постепенно, греет и растапливает лёд где-то внутри. вэй ин шутит и совершенно бесстыдно себя ведёт, не стесняясь ни правил, ни молчаливого в большинстве случаев осуждения. лань чжань, ведомая порывами ветра, отталкивает её поначалу. "она тебе не ровня, ты посмотри на себя, разве хочешь такой стать? такие, как она, ступят на тёмный путь и не оглянутся. тебе другая судьба уготована", — слышится в этом беспрестанном вое. но даже злой колючий ветер однажды стихает, ласково треплет волосы и в голове не остаётся ничего из тех страшных слов-предсказаний. лань ванцзи озирается по сторонам в смятении, пытаясь понять, как ей быть. но всё вокруг молчит, не говорит больше с ней, словно бросая на произвол судьбы. и когда в библиотеке появляется вэй ин, она застаёт лань чжань именно такую. безмолвную и сгорбленную. по лицу её понять невозможно, больно ей или она достигла какого-то своего умиротворения, но вэй ин лишь шкодливо улыбается. и попыток разобраться не оставляет. лань ванцзи хмурится ещё больше и от усталости бормочет что-то обидное, не понимая, зачем она вэй ин нужна вообще. у неё ведь есть подруги, приехавшие вместе с ней, есть свобода почти безграничная. вэй ин не знает, почему именно к лань ванцзи она пристала, но всё равно упорно день за днём продолжает. она привыкла смеяться, даже когда в глазах слезы, но сейчас смеяться куда легче, а в глазах сияние словно от звёзд в речной глади. на стол лань чжань одним утром она незаметно подкладывает букетик полевых цветов, другим утром — лично вручает кроликов, звонко и заливисто хохоча. а сердце каждый раз колотится, будто из груди выскакивает. вэй ин ежедневно говорит о лань чжань подругам и чуть ли не воспевает каждую её частичку души и внешности. но при этом многое считает чем-то личным, интимным, даже интимнее тех книг, что ей смеха ради показывала не хуайсан — это что-то только её, что-то, что сохранить хочется только в себе. но вэй усянь названия этому пока не знает, да и копаться в себе пока не хочет — в облачных глубинах каждый день такой, что вот-вот и произойдёт нечто из ряда вон выходящее. и несколько недель ещё и вэй ин, и лань чжань думают каждая о чем-то своём, но присматриваются подруга к подруге и находят неожиданно для себя абсолютно новое чувство. просто в один момент сердце вэй усянь за дни её пребывания в гусу становится всё теплей и теплей: она смотрит, как лань чжань думает о чём-то своём и как же прекрасно представлять, что думает она именно о ней! настолько, что вэй ин улыбается широко-широко и сама начинает в это самую малость верить. а лань чжань задерживает взгляд всё чаще и дольше и даже улыбается уголками губ, когда никто не видит. лань чжань раз за разом проходит рядом, меняет направление каждый раз, когда краем уха знакомый смех слышит. лань чжань ревнует совсем немного вэй ин к её подругам — и тут же себя одергивает, мол, кто она вообще такая и как смеет подобное себе позволять. вечера лань ванцзи коротает у стены правил, каждый раз находя всё новые и новые нарушения за собой. она знает, что в ордене она — первая красавица и рано или поздно старейшины подберут жениха для неё. знает и всё равно сердцу приказать не может ни в коем случае. может, предложи вэй усянь ей сбежать куда-нибудь, она и согласилась бы — предупредила сестру и точно бы сбежала. тётушка рано или поздно поймёт, она знает. вэй ин честно бы и рада заговорить, но от обиды редкой, от колючих и суровых слов улыбка сама с губ слетает, а это для неё совсем-совсем непозволительно. но всё равно дуться долго она не умеет и снова обращает взгляд в сторону возлюбленной. когда сестра это видит, она, неожиданно, не толкает её в плечо, мол, отстань уже от неё, а замолкает, не решаясь ничего сказать конкретно в этот момент. цзян чэн всё прекрасно поняла. вэй усянь наглядеться всё не может, как вдруг лань чжань тоже оборачивается и взгляды пересекаются ненадолго. и обе незаметно для другой краснеют, отворачиваются. и вэй ин, получив от сестры, всё же недолго остававшейся понимающей и заботливой, тычок под рёбра, решается. — лань чжань, подожди, подожди! — убегает она вперёд, не обращая внимания на колотящееся отчаянно пытается сердце. вэй усянь, наверное, слишком шумная и взбалмошная. слишком несносная и самую малость глупая для лань чжань. однако она не может пересилить свое желание не навязываться и потому смотрит влюблённо, даже (особенно!) подойдя совсем-совсем близко. а лань чжань замирает, оборачиваясь, наверное слишком быстро и встрепенувшись даже поначалу, за что корит себя последующие секунды. она так делать не должна: что подумают другие адепты, проходящие мимо? какой пример они возьмут? — вэй ин что-то хотела? — интересуется она, стараясь хоть какую-то эмоцию на лице показать. она тренировалась перед зеркалом со всей старательностью, но получается пока всё равно плохо. вэй ин выглядит смущенной тем, что одно лишь имя её из уст этой гордой заклинательницы вызывает такую бурю эмоций внутри и лишь неловкость при разговоре снаружи. её сердце бьётся как сумасшедшее, но сама она может лишь неловко мямлить. ах, приложить бы руку лань чжань к своему сердцу и сразу стали бы ясны той чувства, что ярче, поэтичнее всех слов и выражений!.. — пообщаться, конечно! подумала, вдруг ты захочешь отдохнуть, наконец, лань цижэнь же тебя совсем загоняла... и лань чжань проглатывает уже стремящуюся вылететь колкость. "для этого ведь у тебя есть подруги, вэй ин, ну зачем тебе я нужна?" и неожиданно для себя осознаёт, что почти соглашается. — у вас должны быть тренировки сегодня. займись лучше ими. у вэй ин от сердца словно отламывается что-то. с каждой такой фразой становилось всегда очень не по себе, как-то неуютно и грустно. словно лань чжань больше не хотела общаться с ней. а может, так и было. и всё равно почему-то вэй усянь себя продолжала изводить, надеялась на что-то каждый раз, — вдруг именно сейчас её не оттолкнут! — и получала отказ от раз за разом. — успею ещё потренироваться. я понимаю, что мы не подруги и всё такое... но подумала, что ты захочешь прогуляться. ты ведь тоже человек и не можешь всё время учиться! лань ванцзи кажется, что это всё — какой-то злой розыгрыш, а над чувствами её таким образом подшучивают самым коварным образом. но против вэй ин она почти что беззащитна и не может не поддасться хоть раз своей любви, безрассудной, наивной и совсем-совсем трепетной, горячей. в слова вэй ин верить хочется, но трудно до ужаса. она обязательно простоит у стены правил до самого утра, когда вернётся. — мгм. куда вэй усянь желает пойти? вэй ин лихорадочно соображает, переваривает информацию и замирает на пару секунд, даже посмеиваться перестав. вопрос перманентно заседает в мозгу: может, она выдаёт желаемое за действительное и интерес лань чжань к самой вэй усянь ей привиделся? но вот же она, стоит рядом и выглядит даже не так сурово, как обычно. уже уверенная в отказе, вэй ин получает согласие. и не знает, что с ним делать. молчание, видимо, продолжается, слишком долго и лань чжань вновь поджимает губы, резко развернувшись и зашагав прочь. видно, всё же розыгрыш. кто знает, может, это её подруги заставили прийти к ней в качестве спора, а во время тренировки они будут сидеть и смеяться над тем, что и всегда правильная лань ванцзи себя безрассудно повела. ветер снова бушует, в последние дни сменив тактику и шепча зло: "ну как же ты могла понадеяться, что нужна вэй ин? кому ты вообще нужна со своими правилами, кроме тётушки и сестры? ей нужна свобода, а не оковы, а ты свободе совсем не научена". лань чжань сжимает кулаки и старается не обращать внимания. и слышит, как голос ветра перекрикивает голос, наверное, самый звонкий и самый узнаваемый из всех на свете: — встретимся после ужина? — не обращая внимания на то, что все случайно оказавшиеся рядом адептки и гостьи из кланов переглядываются между собой и шепчутся, вэй ин подбегает и окликает со спины. толпа нервно хихикает и ни на секунду не прекращает совсем тихий гул — подумать только, на глазах у самой прилежной ученицы ордена нарушить столько правил! к уже совсем уж бестактно наблюдающим присоединяются несколько новых невольных свидетельниц произошедшего, в ожидании, вероятно, великого противостояния главной блюстительницы порядка и источника хаоса, этот вековой порядок нарушающего. что сделает лань чжань? устроит выговор? вступит в бой? позовёт старейшин? от самых логичных предположений толпа бросалась в самые бредовые. но лань ванцзи тем временем неспешно оборачивается, едва-едва смягчив взгляд (всё тот же результат тренировок!) и кивает, не отводя глаз от лица перед собой. будь это хоть десять раз подряд розыгрыш, она уже не сможет отказать вэй ин, что бы та ни попросила. — я согласна, — тихо произносит она и всё же, не меняя взгляда, добавляет уже громче, дабы разогнать наконец шумящий балаган: — правила запрещают повышать голос, бегать и фамильярно обращаться к другим в облачных глубинах. больше всего она боится, что спугнет такой резкой переменой вэй ин. но вэй ин, кажется, всё понимает, и подмигивает с озорной искоркой в глазах. лань чжань любовалась бы дни напролёт. скучающие адептки расходятся по делам, но влюблённым, как известно, разойтись трудно. и всё же нужно — с ударом гонга следует приступить к дневным тренировкам, а вэй усянь наверняка заждались подруги. лань ванцзи ещё долго провожает её взглядом, прежде чем медленно прошагать к месту проведения занятий. часы тянутся, особенно за рутиной и когда в голове беспрестанно крутятся предстоящие события. будут ли они говорить, а если будут, то о чем? разве есть о чем говорить с лань чжань, света-то белого не видевшей иначе, чем через призму бесконечных правил? куда же ей до вэй ин, наверняка ведущей жизнь в разы интереснее, обладающей зорким глазом и умением найти друзей повсюду? "и ты для неё будешь всего лишь одной из многих" — колет болью сердце незваная мысль. лань чжань старается не думать об этом и повторяет раз за разом мантру для очищения мыслей. вэй ин же во время тренировки также витает в облаках, за что очень быстро получает: совершает ошибку, не глядя на соперника и оказывается на земле быстрее, чем осознаёт сбивший её с ног удар. проиграв поединок, она только рада и отправляется на скамью к не хуайсан, выбывшей при первой же возможности. всё же физическая активность и тренировки духовной энергии были не её сильной стороной. за разговорами и отлыниванием время пролетает почти незаметно. они успевают обсудить всё — и местные нравы, и уроки у лань цижэнь, и время следующего "общего сбора" с выпивкой и едой. доходит до того, что вэй ин чуть не забывает про прогулку, а когда вспоминает, мигом вскакивает и сломя голову несётся на ужин, игнорируя крики о нарушении. еда кажется всё ещё не безвкусной, но съесть её сейчас как можно скорее — дело первостепенной важности, так что приходится поступиться принципами. лань чжань издалека видно за столом в самом конце трапезной. та ест неспеша и, поскольку сидит спиной к столу вэй ин, проскользнуть на улицу выходит довольно легко. остаток времени зря не проходит: всё так же быстро пробежав до ближайшего поля (кажется, это было всё же огромным цветником), вэй усянь возвращается довольная с букетом в рукаве свободных одежд — проходящие мимо старейшины и без того слишком подозрительно на неё косятся. и наконец лань чжань подходит и выглядит как всё то же божество: неприкаянно и идеально, но в глазах на этот раз разгорается огонёк, небольшой и готовый потухнуть в любой момент. вэй ин клянётся, что потухнуть ему не даст, раздует, когда нужно и превратит в тёплое-тëплое пламя, способное согреть даже в самые лютые зимы. а когда время придёт, зажжёт от него лампу, увезёт с собой и сохранит обязательно до следующего раза. и эта мысль неожиданно и отчаянно жалит. ведь когда-то ей придётся вернуться в юньмэн, заняться своими делами: учёбой, прогулками и беседами с любимой шицзе в свободное время. вернуться в ту жизнь, по которой так случалось, но которая после всего произошедшего только чувство досады вызывает. и вэй ин бранит себя мысленно: ведь сейчас, в этот момент всё хорошо, а она печалится о том, что ещё не наступило даже и в ближайшее время не наступит. — лань чжань! — в мгновение ока веселеет вэй ин, прогоняя дурные мысли хотя бы до сумерек. всё это — потом, а сейчас солнце ещё только начинает садиться и светит так мягко, что даже глаза при взгляде на то не зажмуриваются. лань ванцзи подходит и тут же оказывается утянута подальше от трапезной и лишних глаз. в руке её оказывается охапка полевых цветов, видимо, тех, что росли неподалёку, а сердце заходится гулким стуком. это всё — и правда ей. цветы, прогулка и взгляд такой нежный и со столькими в нём эмоциями, что половины лань чжань и знать-то наверняка не знает. хочется уйти подальше от толпы, отпустить наконец все тревоги и напасти прошедших дней, и лань чжань как раз знает место, как знает и то, что вэй ин там понравится. ещё бы не понравилось — именно благодаря вэй ин оно и стало особенным. с кроликов началось их общение, и кроликов хотелось показать в первую очередь, мол, смотри, я их сохранила, сберегла. лань чжань первой подаёт руку и, не говоря ни слова, тянет в сторону поля. вэй ин также затихает, не смея разрушить атмосферу и следует, всецело доверившись. оказавшись в конечной точке их небольшого похода, она замирает на секунду, поначалу вопросительно глядя на лань чжань, — вид безумно прекрасный, но почему именно это место? а лань чжань вместо ответа опускается на колени, совсем не боясь запачкать одежды и вынимает из рукава... горсть моркови, половину протягивая вэй ин. возможно, той бы хотелось именно прогуляться, половить рыбу, заняться чем-то более интересным, чем кормление кроликов в относительной тишине, но лань ванцзи искренне ей доверяет и именно потому приводит сюда. с таким же успехом она могла бы открыть нараспашку всю свою душу сразу, да только в душе её и таится-то немного — всё и без слов понятно. по её движениям сейчас, расслабленности и самом факте, что кроме сестры об этом месте и не знает никто. может, тётушка цижэнь и догадывалась, — не только о кроликах, но и обо всём остальном, — но молчала, негодуя только для вида. лань чжань даже не старается принять безэмоциональный вид — просто в какой-то момент оглядывается через спину, наблюдая за реакцией вэй ин и только вполголоса просит быть потише, чтобы не спугнуть случайно зверьков. вэй ин же просто не может быть потише — у нее сердце из груди вот-вот да и выпрыгнет. осторожно подзывая к себе кролика, она оступается и падает, вместо крика заливисто хохоча. и на душе разливается тепло, как не было, наверное, уж очень долгое время. вместо того, чтобы встать, она только растягивается на траве, продолжая смеяться. поначалу недоумевающая лань чжань только смотрит и хочет уже прервать веселье, но не решается: зачем, если от смеха внутри всё переворачивается и поёт? и она ложится рядом, поворачивая голову. и вдруг неожиданно улыбнуться становится тоже легко, а облачные глубины кажутся уже не такими холодными как раньше. пусть однажды судьба разведёт их, но уж точно ненадолго. самое главное они обе уже знают и это знание не разрушат ни сотни ли, ни миллионы сгоревших палочек благовоний.