образ счастья

      11 Декабря 2007. 11:33 утра. Однушка в центре Питера.

      Позднее утро встречает шатенку радостным гудением большого города. А точнее мрачной соседки, этажом выше, что любила классическую музыку по утру, и бросаться громкими высказываниями о курении на общей лестнечней клетке в одиннадцать вечера. Луз любила классику, но не когда тебе с самого утра долби аркан по ушам, но разбудило её сегодня как раз не он, а запах кофе. Настоящего, из колумбийских зёрен, таких которые она слушала лишь в элитных кофейнях, в которых бывала лишь раз. Зарплата не позволяла жить в такой то квартире и ходить по дорогущим улочкам городка.       Быстро сдернув с головы одеяло, заметив себя в зеркале и даже не испугавшись собственной физиономии, кое-как поднялась с разоренной кровати, некоторое время с недоумением осматривая разорванную рубашку на полу и пытаясь вспомнить, что произошло вчера. Когда мозг окончательно спёкся, девушка решила таки опуститься на пол. Пока осознание не бросило в неё ссаной тапочкой. Музыка играла из кухни, и запах шёл оттуда же. Но…       Но, едва завернув за угол, Носеда так и замерла в растерянности в дверях кухни, силясь понять, чья голая спина сейчас расхаживает по её кухне как у себя дома. А заметив, что чужие бёдра прикрывали голубые шорты, подаренные испанке на день рождения матерью, вопросов у девушки стало больше. — Ты кто? — Доброе утро, — даже не отвлекаясь от своего занятия, ответила голая спина. — Садись, кофе готово, как голова? — Ужасно, — честно отозвалась девушка. — А по виду и того хуже, — устало простонав, она прошла и удивилась, пол не липнул к голым ногам. Что было довольно непривычно. Осмотревшись она заметила, что разгромленная в поисках честно потерянных в прошлом году снеков, кухня была в приличном виде.       Метнув взгляд на незнакомку, и протерев глаза, она села за стол и зарделась, когда незнакомка обернулась. Но как оказалось, на ней был телесного тела топ. А подняв глаза выше, на лицо, Луз заметила надоедливые желтые глаза и кошачью улыбку. Блайт. Она поставила на стол кофе. — Что думала, я тут голая расхаживать стану? Ты даже не знаешь о существовании штор дома, — подмигнув, она изящно нажала пальцами на кнопку паузы, и звуки, что практически ушли на второй план, утопая в вопросах каштановой головы, замерли. — Ты как в квартиру-то попала? — испуганно спросила Носеда, хватаясь за спасительный напиток. — Не через окно же, через дверь. — А дверь как открыла? — делая сразу большой глоток, чем обожгла язык, хозяйка квартиры сразу с глухим стуком опустила чашку на стол. — Ключом, ты завалилась пьяная с каким то мудаком в три часа ночи и перепутала этаж, пытаясь отпереть мою дверь, — раздраженно начала соседка. — Разбудила меня, а там уже пришлось гнать от тебя собутыльника и отправлять домой. — Ага, а почему рубашка порвана, я без штанов и ты всё ещё в моей квартире? — язык прошел, а мозг начал вставать в свою привычную норму, анализируя ситуацию. — И почему ты в моих шортах? — Тебе двадцать шесть, а ты действительно задаёшь такие детские вопросы? Луз, мы переспали.       Носеда залпом допила кофе. Быстро складываясь пополам, пряча быстро краснеющее лицо. Очень помятое, с кучей прыщей от сладкого и мешками под глазами, лицо.       Некоторое время она просто молча изучала собственным пол, пока стыд не спал совсем. Пока не услышала тихий смех вперемешку с затвором фотоаппарата.

это была шутка?

      Подняв голову, шатенка заметила расслабленное выражение лица соседки, с чёрным фотоаппаратом в руках, лёгкий румянец на бледной коже и мягкую улыбку. Почему то на душе стало тепло, или это тепло от кофе? — Поясню, ночью, пока я пыталась уложить тебя, ты заплакала и призналась мне в любви, бегая за мной по квартире. На кухне ты умудрилась облить меня вином, что не выпускала из рук, так же как и весь пол. Мы не переспали, я порвала нечаянно твою рубашку в бешенстве, а в твоих вещах, ибо стирала свои и уснула за столом. — она подняла блестящие на солнце глаза и смущённо выдохнула. — Фух. Не с этого хотелось бы начинать общение. Так, что ты ночью ответила на мои пьяные признания? — с надеждой в голосе пробубнила себе под нос хозяйка, слегка сгибаясь под гнётом взгляда напротив.       Всё началось ещё три месяца назад, когда в квартиру заехала новая соседка. Она с тонной аппаратуры для съемок и новой мебелью перевернула весь дом с ног на голову, ежедневное прослушивание Баха и Вивальди по вечерам, с утра словно «похоронный марш» в виде игры на аркане и скрипке. Вечерними прогулками с котом в дворике и ругательствами за травлю животных с соседскими бабками.       Луз решила для начала понаблюдать за бестией по соседству, а потом просто по дружески пригласить на чай, узнать о ней всё. Пока не подловила себя на мыслях, что шел месяц, как она исподтишка наблюдает за Блайт, узнавая её место работы, уже зная о вкусах и предпочтениях, графике выгулки кошки и в какие магазины она ходит.       За двенадцать лет проживания в Питере, она ещё не разу таким не занималась, лишь в подростковом прошлом. Когда бегала за учительницей начальных классов. Поэтому ясно стало как божий день, что испанка влюбилась, и ведь даже не во внешность, у Луз предпочтения более пышные и миловидные, а не хищные и ядовитые какой и являлась Эмити Блайт. Она влюбилась в характер, как бы это не смешно звучало — в негромкое ворчание, когда шатенка выходила курить вечером, в милое подёргивание носом когда соседка фотографировала что-то во дворе. В чёрные ногти с лапками кота и такими же носками. Не спрашивайте как она это узнала.       Так что сейчас её волновало больше то, что ответила плод её нездоровой любви. Чем, как она будет извиняться за испорченную одежду. Нет, особых иллюзий на свой счет она никогда не испытывала. Но и комплексов, в общем-то тоже не было, свой внешний вид вполне устраивал, уродкой девушка не считалась, а девушки давали свои номера на добровольной основе. Не пришлось даже угрожать, что шатенка знает их место жительства. Кстати Луз айтишник.

      11 Декабря 2007. 12:07 ночи. Под окнами трёшки в центре Питера.

      Резко прилетевший в ехидную кошачью физиономию снежок, заливистый визгливый смех где-то за большим сугробом. Торчащая красная шапка быстро поднимающаяся и опускающаяся была завалена одним большим снежком, что в ответку кинула Блайт.       После совместно проведенного утра, извинений на счёт испачканной одежды и нелепого поведения. Луз всё-таки получила ответ на свой вопрос, слегка не в том ключе в котором хотела. «Я к тебе привязалась, ты мне нравишься, люблю ли не знаю, но попробовать встречаться я не против. Как раз заставлю тебя убираться в квартире.» Приведя себя в порядок, выкинув разорванную вещь и застелив кровать, шатенка решила расспросить девушку о том, зачем она переехала из собственного дома в какую-то квартирку, даже не в самом престижном районе.       Разговорившись и потеряв счёт времени, а также рамок приличия, они плавно перетекли в лежании друг на друге и обсуждая животных, музыку и о собственной работе. Понимая, насколько похожи и как сильно отличаются, хоть и имели почти одинаковое детство.       Двое подростков, что не допили чай, отправились ночью ребячиться во двор. Да Блайт пригласила к себе Носеду на чай, ведь ей нужно было накормить кошку, привести свою квартиру в порядок и отредактировать фотографии недавней модели. Да она наблюдала как бесится Эмити, пока договаривалась о выплате и отправляя заказчику фотографии на почту, которая ещё была и недействительна. Она видела как сюсюкалась соседка с чёрной кошкой, как стучала по батареям, когда услышала из квартиры по соседству снова вопли ребенка и крики родителей.       А теперь она видела, как неприступная на первый вид особа, валяется в кристально белом снеге в милой бежевой курточке и перчатках с коготочками, как у кота. И чувствуя как на душе медленно греется что-то в образе «счастья».       С криком дикого бабуина, Носеда накинулась на соседку вжимая её в сугроб своей тушкой. Навалившись сверху, она победно ухмыльнулась, натягивая собственную шапку на чужие глаза. А Эмити оставляет горячий, быстрый поцелуй холодными губами на чужой скуле, награждая победившую девушку. — Ты не скажешь так просто, о любви? — тихий вздох, ярко горящий над ними фонарь, идущий изнутри пар, делящий кислород на двоих. Эмити медленно моргнула, как кошка и перевернула их обеих, утопая в сугробе ещё сильнее.       Сегодня вечером к ней должна была заявиться ещё одна модель, но пришлось отменить, ведь все снимки были заняты сонной, улыбающейся или краснеющей по детски Носедой. Эмити сохранила их для личного альбома и где-то глубоко в душе. Пока душу тянули гитарные струны и тонкие смуглые пальцы, а длинные чёрные ресницы щекотали щёки, в то время как соседские бабки уже ругались и проклинали их и пропаганду, которой они занимались. — Скажу, что мы как два подростка. Я и ты. — Такие же веселые? — слегка хрипло, от слишком долгого смеха, спрашивает шатенка. — Такие же ненормальные и влюблённые.       Шёпот был громче криков. В замерзшем окне мелькнул чёрный хвост, обиженный кот, которого не взяли с собой, медленно скинул с подоконника кружку, укладываясь на нагретое им местечко, ожидая, когда обе хозяйки вернутся.