Клубника

      Гигиеничка Бомгю в этот раз была со вкусом клубники, аромат которой мгновенно заполонил собой всë пространство. У Тэхëна с ней ассоциации были самые приятные: детство, сбор спелых ягод в бабушкиной теплице и самый вкусный в его жизни морс. Теперь вот добавилась новая: мягкие губы, поддразнивающие его мимолëтными прикосновениями. В приглушëнном свете коридорной лампы они поблескивают блекло, и Тэхëн знает, что его спутник только этого поцелуя и ждëт. А он выходит долгим, навязчивым и в меру глубоким, спирающим дыхание и заставляющим сердце брыкаться в буйстве возмущения, потому что Кан остраниться не даëт — прижимает к стенке и чувствует, как пальцы длинные требовательно ерошат ему волосы. Тэхëн отпускает лишь потому, что до ужаса захотел рассмеяться. — Тэхëн-а! — тут же бубнëж слышится сквозь шумный выдох, а в глазах тëмных плещется смесь хитрости и скрытого довольства. — Здесь же люди ходят... — Пусть смотрят, — без тени сомнений отвечает Кан и не без удовлетворения замечает, как зарождается самое искреннее восхищение в чужом взгляде: Бомгю считал уверенность самой привлекательной чертой Тэхëна. — Сами же в итоге изойдутся завистью.       И Чхве улыбается ослепительно, и его блеск для губ сияет так ярко и зазывающе, что Тэхëн целует снова, думая о клубнике и о том, что хочет привезти немного ягод из бабушкиной деревни, потому что Бомгю — городской до мозга костей — такой наверняка ни разу в жизни и не пробовал. И Гю совершенно не противится, скрещивая руки за чужой шеей, склоняя голову в сторону и прикрывая глаза. Пока он рядом с Тэхëном — на мир окружающий ему всë равно, и они оба прекрасно об этом знают. И целуются потому ещë минуты две к ряду, пока губы не сводит и грудную клетку не начинает щемить. Лишь тогда Бомгю со смехом отталкивает его, ускользая мгновенно на несколько шагов в сторону. — Возвращайся к ребятам, — подмигивает он, выуживая из кармана брюк ту самую гигиеничку. — Я подправлю макияж и буду на месте!       Кан лишь фыркает, одним небрежным жестом приглаживая взъерошенную чужой рукой шевелюру, и действительно разворачивается без лишних вопросов, в противоположную от туалетов сторону. А там в глаза снова бьют наскучившие неоны и софиты, и вместо сбивчивого дыхания слух заполняют перегруженные басы, неприятно пульсирующие в висках. Тэхëн не был фанатом подобных заведений, но раз уж бóльшая часть их компании привыкла "оттягиваться" здесь — он не смел спорить. Впрочем, были тут и свои приятные бонусы: хороший алкоголь и вкуснейшие сашими. И возвращаясь к их постоянному столику, Тэхëн предпочëл обратить внимание именно на них, а не на лицах своих друзей. — Вы бы ещë поебались там, — Ëнджун закатывает глаза показательно, за что тут же огребает от тяжëлой руки Субина. Тэхëн не ведëт и бровью, пододвигая нежно-голубой коктейль с забавно изогнутой трубочкой ближе к себе. — Где Бомгю-хëн? — точно так же не обратив внимания на колкости старшего, уточняет Хюнин. Кан кивает в сторону туалетов, чувствуя, как горечь напитка перебивает клубничное послевкусие на кончике языка. Отвратительно.       Ëнджун и Кай любили этот бар за хороших диджеев и разнообразную музыку, Субину нравилось здесь из-за широкого ассортимента экзотических закусок, Бомгю приходил сюда по большей части покрасоваться перед удивительно приличным контингентом посетителей, а Тэхëн, в свою очередь, просто сидел за компанию. Первые несколько раз он откровенно скучал, даже когда напивался. Тогда Гю занимал всë чужое внимание собой, находя весьма своеобразные способы его развлечь. К нынешнему моменту парень уже привык к ним и искренне полагал, что спустя столько времени (и чужих выходок) готов абсолютно ко всему. И всë же мысль разумная ворошилась где-то в голове интригующе: Бомгю всегда найдëт, чем удивить. А потому и совершенно очевидно, что каждый из их скромной компании будет ждать от него подвоха в каждый подобный вечер. Опьянеть как можно скорее одинаково хотелось всем, но каждому — по разным причинам. — А с чего вдруг лица такие кислые? — вспомнишь солнышко — вот и тепло руки, словно ненавязчиво дотронувшейся до плеча. — Я же говорил, что нужно сразу брать соджу!       Чхве подошëл со спины с непринуждëнным смехом и прошествовал на своë место, лишь улыбнувшись на все удивлëнные и скептические взгляды в свою сторону. Тэхëн тоже взглянул краем глаза, едва заметно дëрнув бровью в изумлении: чужое "подправлю макияж", как оказалось, подразумевало под собой и неожиданную смену аутфита. Теперь вместо довольно простой футболки на Гю красовалась широкая белоснежная рубашка с бросающимся в глаза вырезом, а на шее вдруг появился атласный шарф такого же белого оттенка. Здесь, не сдержавшись, глаза закатили уже все разом.       Они немного выпили для разогрева, обсудили накопившиеся за прошедшую неделю новости, важные и не слишком, а затем уже начали выходить на танцпол, когда народ стал стягиваться к диджейской стойке сам собой, будто следуя какой-то неведомой силе. Субин, как обычно, составлял компанию Тэхëну за столиком — они оба не слишком любили танцевать. Правда, Чхве довольно быстро сдавался, поддаваясь чарам Ëнджуна, неустанно манящего за собой в толпу невменяемо дрыгающихся тел, и в конце концов Кан оставался один. Бомгю никогда не звал его, и не позвал бы даже если Тэхëн был готов согласиться — на это были свои причины, которые никто, кроме них двоих, решительно не понимал. Но Тэхëна всë устраивало. И потому он без лишних раздумий, подперев рукой голову, смотрел в сторону танцпола, сопровождая ленивым и едва разморëнным взглядом ленту чужого шарфа. Бомгю поймал на себе его взгляд и улыбнулся одним лишь уголком губ, делая элегантный полуоборот — чересчур размашистое танцевальное движение в столь тесной толпе. Он неизменно врезался бы в кого-то из ближайших к нему людей, так что столкновение было лишь вопросом времени и его весьма избирательного взгляда. На этот раз не повезло высокому парню со слегка отросшими чëрными волосами. Тэхëн пригляделся к его лицу: красивый, действительно. И, как выразился бы с хриплым смешком Ëнджун, определëнно во вкусе Бомгю.       Отголоски смеха "такого неуклюжего" Чхве, кажется, были слышны даже за столиком. Незнакомец осторожно придержал его за плечи, и Гю, облокотившись на его руки, смог выпрямиться, с очаровывающей в мгновение ока улыбкой начиная извиняться. Взгляд брюнета, правда, на лице надолго не задержался — спустился ниже, к шее и ключицам, в конце концов остановившись лишь на вырезе рубашки. Тэхëн фыркнул, подавив улыбку, и невольно наклонился чуть ближе, внимательно наблюдая за развитием ситуации. Черноволосый парень тоже усмехнулся и опустил руки, но от неожиданного собеседника не отступил, наверняка уже находя предлог для знакомства. Бомгю самозабвенно продолжал танцевать, при этом не забывая отвечать на чужие вопросы и радушно поддерживать завязавшийся разговор. Уже через минуту несчастный брюнет был полностью очарован, давая Чхве шанс насладиться столь лестным вниманием в свою сторону. Тэхëн знал, что для Бомгю это было сродни собственной маленькой зависимости, и если раньше он считал это дикостью, то сейчас принял как очередную чужую очаровательную черту.       Они танцевали вместе ещë около пяти минут. Кажется, обменивались шутками и ненавязчиво знакомились, прощупывая почву для дальнейшего взаимодействия. Бомгю незаметно дразнил его неосторожными движениями и острыми взглядами, в следующее же мгновение легко оказываясь на дистанции в пару шагов. Тэхëн смеялся над его дурачествами искренне, хоть мысленно и не одобрял столь явное и показательное издевательство над людьми. Бедный парень уже понадеялся на то, как удачно сложится его сегодняшняя ночь, и от этого Кану становилось ещë смешнее. Однако, когда Чхве излишне заигрывался, люди неизменно начинали распускать руки. Это было условным знаком, что представление подходило к своей кульминации: один взгляд Бомгю в сторону их столика, и Тэхëн тут же поднимается с места. Конечно же, место в этой разворачивающейся драме для него было подготовлено с самого начала. — Хëн, твой коктейль принесли, — звучит его голос звонко, чтобы услышали оба участника действа. Лицо попавшегося на крючок чужой непринуждëнности брюнета мгновенно искажается, а Гю, к которому он не сумел притронуться даже кончиком пальцев, так легко позволяет кановской руке обхватить свою талию. Черноволосый тут же растворяется где-то в толпе, а Бомгю смеëтся, без всякого стеснения прильнув к подоспевшему ему на помощь доблестному рыцарю. — Наигрался? — Неа, хочу ещë потанцевать, — улыбается ярко старший да обхватывает чужую шею, не собираясь выпускать Тэхëна из объятий. — Останешься со мной на танцполе сегодня, Тэхëн-а? — В таком случае тебе придëтся платить за каждую проведëнную мною здесь песню, — без капли сомнений в голосе устанавливает свои условия Кан. Его собеседник их совершенно не пугается. — И чем же мне с тобой расплатиться? — бровь выгибает он и дëргает уголком губ кокетливо, уже цепляя пальцем прядь чужих тëмных волос. — Клубникой, — отвечает Кан, ни секунды ни тратя на раздумия. И вот тут уже настаëт время Бомгю в удивлении округлить глаза. — Клубникой? — переспрашивает он неуверенно, и Тэхëн кивает. — Да. По пять ягод за каждую песню. Только свежую.       Ему едва хватило сил не рассмеяться во весь голос от того, насколько озадаченным вдруг стало чужое лицо. Бомгю, видимо, в уме уже искал способы раздобыть клубнику в начале декабря, но расплывшаяся на чужих губах улыбка стала для него решающей подсказкой. Он вдруг засмеялся и, выудив из кармана любимую гигиеничку, быстро подкрасил губы, чтобы затем оставить короткий смазанный поцелуй едва заметным следом в уголке чужих губ. — Аванс! — с довольством пояснил он, и Тэхëн, всë же, рассмеялся, с довольством сощурив взгляд.       Пожалуй, теперь клубника действительно станет его любимой ягодой.