Отдай мне душу.

      «Я заберу свой Глаз Бога при нашей следующей встрече.» — Сколько дней прошло с этой фразы? Путешественница и не вела счёта. Она бесцельно сидела за столом положив голову на деревянную поверхность. Её янтарные глаза смотрели на элементарный артефакт, который белокурая раскручивала лёгкими движениями держа указательный палец на остром наконечнике. Голубой камень внутри серебряной оправы продолжал сиять, что-ж это единственный обнадёживающий факт, пока тот не потух… Лучше в целом не думать о этом «пока».       Не то, чтобы Люмин сильно переживала. Определённо нет, она привыкла, что где проблемы — так определённо замешаны Фатуи, особенно самый младший по чину. Но сейчас кажется самое время беспокоться. Не станем отрицать, во время заключения в крепости Миропид, девушка надеялась найти, что угодно о предвестнике и каждый раз мысленно подмечала и досадой: «Это не как не связанно с Чайльдом».       Диковинка которую Люмин бережно хранит у себя который месяц — единственный маячок. Благодаря этой вещице, блондинке стало намного проще понимать как работает элементарная энергия Тейвата. Сознание обладателя и Глаз Бога связаны, определённым образом, даже если их держать на расстоянии.       Барышня выдохнула закрыв глаза и отпустила видение Чайльда накрыв его ладонью. Можно ли считать, что Тарталья любезно дал ей на сохранение часть своей души? Эта мысль вызвала у странницы лёгкую улыбку, может за ней и стоит решением не доверять «грязным» Фатуям, но против воли, мысль о том, что рыжий придурок видит в ней не только врага, но и друга просочилась в сознание.       Друга.Как же. Мисье Нёвиллет так назвал его перед тем как отправить Люмин и Паймон в тюрьму за съеденное пирожное. Тогда не хотелось как всегда пускать язвительные комментарии в адрес Одиннадцатого, (даже учитывая тот факт, что его не было рядом) впервые хотелось называть его другом. Может чем-то большим. Но это не возможно. При всём желании они никогда не смогут быть чем-то большим. И путешественница спокойно живёт с такой установкой, следуя своей цели. Но так ли первоначальна эта цель сейчас? Поиск брата — стимул который не даёт ей отпустить руки, но кажется это очень односторонне. Итэр не собирается приближать время их встречи, да и Люмин чувствует — бездна изменила его. Она всё чаще стала задумываться о том, что в целом было бы не плохо после путешествия осесть где-то. Хотелось спокойствия, может маленький домик в тихой деревне, небольшой хозяйство, может даже… Семья? Как бы она не противостояла ходу своих мыслей всё сводилось к единому выводу — ей одиноко. Да, у неё есть верная спутница и пруд друзей из каждого региона планеты, но место внутри всё ещё пустует. И это странное одиночество было не только в её глазах, но и в до боли знакомых, глубоко голубых глазах. То же фантомное одиночество и стремление запомнить пустоту.       Они очень похожи. Оба ценят семью, оба борятся за свою цель, только способы достижения желаемого разные.       Порой перед сном положив Гидро глаз Бога под подушку, она засыпала в надежде увидеть новое видение, подсказку которая успокоит её неспокойное, девичье сердце которое болит за «друга». Но увы, ничего.       Даже после нагнетений Слуги, во время их первого чаепития златовласая уловила странные моменты. Нет, речь идёт не о том, что предвестница активно пропагандировала идею о смерти своего коллеги в ходе побега, а о кое-чём другом.       –"Значит Чайльд был прав, у нас с тобой действительно схожи вкусы.» — Говорит Арлекино услышав о предпочтениях путешественницы.       Зачем Тарталье рассказывать своим товарищам про то, что предпочитает Люмин? Любимый торт — явно не слабое место по которому можно ударить. Конечно, может он это рассказывал с очередным коварным умыслом, но вопрос стоял в другом ключе, откуда ему это в целом известно? Столь обычная информация… Блондинке уже просто начинает казаться, что её разум цепляется за любую информацию о её «спаринг-партнёре». Но такие мелочи пускают корни тепла, как ни странно и одновременно заставляют насторожиться.       И пока разум Люмин дрейфует в пучине сомнений и тревог, Тарталья дрейфует в водах Первозданного Моря.       Вода заглушает все. Звук, чувства, эмоции. Странное чувство, ты под водой, но спокойно дышишь полной грудью. Дыхание в целом, это единое, что можно сделать находясь на глубине. Ну ещё думать. Много думать. Будто всё время этого мира принадлежит тебе и ты сам в праве распределять его. Снова тёплые вечера с семьёй, игры с братьями и сёстрами в мороз и стужу, ужас перед чудовищами из Бездны, удовлетворение после битвы с Люмин, а после письма родным о девушке покорившей его сердце, страх, что своими действиями он потеряет ту, что успел полюбить, а теперь снова этот мерзкий трепет перед неизвестностью. Блеклые глаза медленно раскрываются, зрачок бегает из одного угла в другой, неужели снова?