То, что доктор прописал

Музыка в наушниках резко сменилась на противный белый шум, свидетельствующий о том, что старички «Beats» и правда отошли в мир иной. -Вот же зараза! На самом интересном месте… -у Шона уже начали потихоньку сдавать нервы, а на часах было всего 8:30… День обещал быть длинным, и парень даже не мог себе представить, насколько.  Вокруг повсюду кружилась листва, руша все мечты о «золотой осени» и её нереальной красоте. Начал моросить мелкий, но до жути неприятный дождь, от которого, увы, нельзя было укрыться. Шон содрогнулся - казалось бы, ещё осень, а на дворе было едва ли 5 градусов. Демисезонное пальто уже не спасало… Парень ещё сильнее сжался, изо всех сил пытаясь сохранить тепло, уже не полагаясь на бестолковый предмет одежды. Он вспомнил, как давным-давно удивился, когда узнал, что одежда не греет, а лишь помогает сохранить тепло тела… Сейчас всё было иначе — он прекрасно ощущал это желанное тепло, пытался его удержать у себя, не давая ему проскользнуть наружу. Шон решил остановиться у ближайшей скамьи, дабы положить свои драгоценные сломавшиеся  наушники в просторный рюкзак. Парень устало вздохнул, выпуская неожиданно для себя изо рта белые клубы пара. «Как же холодно» - не мог не подумать он. Ух уж этот Питер - как всегда радует прекрасной погодой… Мимо промчалась скорая, и от чего-то парню показалось, что она едет к ним, в их больницу, единственную на всём проспекте.  Через минут 15 Шон уже прибыл на место, как обычно запыхавшийся, уставший и недовольный. Рабочий день начинался в 9:00, так что он вроде бы даже успел. -Эй, Лавровский! Тебе стоило бы нацепить на лицо милую улыбочку, если хочешь получить своё заветное местечко в руководстве!  -Ага, обязательно приму к сведению, спасибо -без особого энтузиазма ответил на провокацию парень, ведь он уже давно привык, что коллектив к нему относится, как к куску дерьма, и это всё из-за того, что он оказался самым молодым и единственным претендентом на место заместителя шефа отдела хирургии. Эти недоумки просто не могли себе представить, что ими возможно будет руководить простой 28-летний парень, каким и являлся Шон Лавровский… Так-то Шон особо ничем не выделялся: тёмные кудрявые волосы, средний рост, обыкновенное телосложение с едва заметным прессом, серовато-зелёные глаза и два года ординатуры за плечами. Как он добился успеха в медицине в столь юном возрасте оставалось для многих загадкой - все прекрасно знали, что деньгами хлопец не был богат, так что взяточничеством он вряд ли мог заниматься, ну а что до таланта… Да, он явно присутствовал, но не в феноменальных количествах. Но как же этот парень тогда смог пробиться в саму элиту медицины? Даже Шон вряд ли ответит самому себе на этот вопрос, хотя разгадку можно было прочитать по синякам под его глазами, по количеству кофе и валерьянки, выпитыми и принятыми в моменты полного отчаяния и тотального уничтожения его шаткой нервной системы. Да, Лавровский пахал, как лошадь, вечно стараясь оправдать своё имя и звание «русского аналога Шона Мёрфи». Он днями и ночами сидел в проклятой больнице за отчётами или же подготовкой плана очередной операции. О личной жизни он и не смел задумываться…  Тут к нему внезапно подбегает Шеф со слегка виноватым выражением на лице: -Шонни, спешу тебя огорчить, что пост зам-а ещё некоторое время попустует. -Что случилось, Роман Григорьевич? Неужели совет решил пересмотреть своё решение по поводу моей кандидатуры на эту должность?  -Нет, дело вовсе не в этом. -А так в чём же, Роман? Я же не зря целых 8 лет усердно работал ради этого несчастного места… -парень начинал медленно, но верно закипать, уже жалея о том, что не пошёл на журфак или куда-нибудь ещё, когда была на то возможность. -Нет, мой юный друг, не зря, поверь. Но тебе придётся потерпеть ещё немного. -Сколько? -глухо осведомился парень, шумно выдохнув, пытаясь прийти в себя. -Ну… Где-то примерно месяца два, не больше. Возможно даже чуть меньше, если тебе повезёт. Шон раздосадовано пшикнул и вопросительно уставился на своего начальника, ожидая ответа.  -Думаю, ты меня простишь, когда узнаешь всё в деталях: тут у нас довольно интересный случай, как раз для тебя. -Роман остановился. -Продолжайте. -кивнул ему брюнет. -Нам доставили компашку из 6-ти человек прямиком с какого-то масштабного фестиваля, связанного с корейской культурой. Из них 5 выступающих и их оператор. Кроме двух все совершеннолетние, а родители первых предупреждены и уже в пути.  -В чём суть дела? -заинтересовано спросил Шон, на минуту даже забыв о своём вечном раздражении и нынешней обиде на начальника. -Если не будешь перебивать, то обязательно узнаешь -припугнул неугомонного парня Роман Григорьевич. -Ну так вот. У одной из несовершеннолетних начала спонтанно отказывать почка. Хорошо, что её друзья для верности тут же вызвали скорую, а то всё бы это закончилось летальным исходом… -Какая стадия? Острые ли симптомы? Орган можно ещё спасти? -поинтересовался Шон, молниеносно достав блокнот и начав туда что-то яростно строчить. -Нет, девушка сюда прибыла с высоким артериальным давлением и тахикардией, были обнаружены большие отёки по всему телу.  -То есть остаётся только один вариант: пересадка? -озадаченно и одновременно грустно уточнил молодой хирург.  -Да, мы её уже внесли в список ожидания — она вроде бы на седьмом месте. Времени должно хватить. -понимающе успокоил его начальник. -Хочется в это верить… В какой она палате? -Не так быстро, Шонни. Одна из совершеннолетних девушек по приезде начала жаловаться на плохое самочувствие, повышенную усталость и проблемы с дыханием. Мы её уговорили пройти соответствующие обследования. -Но она же вроде как после выступления? Всё вяжется — как по мне здесь нет ничего необычного.  -Мы тоже так думали, пока не увидели фото снимков. Шеф протянул парню снимки, которые он всё это время держал за спиной. Взгляд Шона тут же жадно набросился их изучать, не упуская ни одной детали. -Тааак… Снимки левого лёгкого, чуть выше сердца… А что это у нас тут? Неужели… -Да, это маленькая, но очень вредная и агрессивная опухоль. -тон Романа стал более серьёзным и задумчивым, под стать печальному известию. Шон сосредоточенно всматривался в снимок, а когда наконец поднял глаза спросил: -Это ведь только МРТ, верно? А что показала биопсия? -Ничего нового, прогнозы не оптимистичны: опухоль злокачественна и в скором времени даст метастазы на все органы. В ближайшие дни должен быть составлен план операции. -строго произнёс шеф хирургии, дабы парень осознал всю серьёзность этого дела. -Понятно. А в чём подвох, Роман Григорьевич? Неужели вы просто доверите мне эти два безумно интересных случая? -Шон не мог поверить своим глазам и ушам: неужели и правда такой самовлюблённый человек, как его босс, может упустить такой шанс? Это же мечта любого врача! Здесь явно что-то нечисто… -Подвоха нет, просто тебе в подмогу из Столицы прислали двух хирургов-ординаторов. У них всего первый год ординатуры, авось и поучатся у тебя чему-нибудь.  -Но… Роман Григорьевич… Какие ещё ординаторы? Они же поди скальпель в руке в жизни ещё не держали!  -Никаких «но», Лавровский! Знай своё место, в конце концов! Не сработаешься с первогодками — не видать тебе места зам-а, как мне кончика своего носа. С этими словами Роман Григорьевич удалился, оставив Шона посередине коридора с сжимавшимися и разжимавшимися от гнева и бессилия кулаками. Иногда парень переставал понимать своё начальство и причину его дурацких поступков. Совсем. ~Пару недель ранее Горе наконец нашла у себя на дне спортивной сумки ключ от чужой квартиры и тихонько отперла дверь, молниеносно забегая внутрь.  -Саня, чего не отвечаешь на звонки?  Тишина. -Сань, ты дома?  Ни единого шороха. Горе не на шутку разволновалась, ведь она договаривалась встретиться с другом у его квартиры именно в это время, а он не открывал и на звонки не отвечал. Хорошо, что у девушки завалялись запасные ключи. -Саша, блять, ты где?! -заорала она, интуитивно несясь к ванной и что есть мочи барабаня в запертую изнутри дверь. Не слыша признаков жизни по ту сторону, Горе, долго не думая, схватила первую попавшуюся под руку табуретку и наконец разнесла в щепки эту чёртову дверь, ведь жизнь друга была сейчас гораздо важнее какой-то там мебели. Девушка со слезами на глазах собралась было ворваться в помещение, но застыла на пороге с выражением истинного ужаса на лице: на полу, в луже собственной крови, лежал её друг Саша, а рядом — перочинный ножик. На запястьях кучерявого красовались алые полосы от свежих порезов. Горе просто не могла на это смотреть. Казалось, она сейчас заорёт, но из её рта вырывались одни лишь хрипы. Преодолев ступор и отвращение, Горели начала пробираться к своему товарищу через мраморный пол, испачканный кровью, и огромный кавардак, весьма свойственный этой квартире. Спустя практически вечность Александр очнулся в ванной, пока Горе его отмывала от крови с помощью душа и жёсткой мочалки. Девушка уже заканчивала и собиралась перебинтовать его раны. Она не сдержалась:  -Ну вот нафига? Зачем ты опять это сделал, идиот?!  -Ты же знаешь… Прости, меня, пожалуйста… -прошептал в ответ парень. -Понимаешь, насильно мил не будешь, Саш — это жизнь. Сердцу ведь не прикажешь, верно? -гладила друга по волосам и спине Горе, постепенно приходя в себя. -Знаю - тихо, почти плача, ответил он. …Ну вот она и попалась на те же грабли уже в 100-й раз… Опять она сорвала голос, опять рыдала, опять от переживаний у неё начали трястись руки, опять она не выспалась сегодня ночью, опять за один раз выкурила всю пачку сигарет, пытаясь хоть как-то заглушить невозможно острую боль в своём сердце. Она знала, что в будущем это ей возможно обойдётся боком, но она всё же старалась не обращать на это особое внимание. Просто не думать об этом... И одна и та же мольба: «Хоть бы это был последний раз!» ~наши дни -Ничего не болит? -Ну как тебе сказать, Тай… -Тебе что-то принести? -Нет, спасибо, Саша. -Как хорошо, что скорая приехала вовремя, а то вы бы откинулись на месте, с такими гидами, как мы… -Ничего подобного, ты вот уже 1000 раз в Питере была, Жень! -время от времени доносилось из указанной ему на листочке палаты. Шон тяжело вдохнул, ещё раз изучил снимки и впервые глянул на досье своих новых подопечных, перед тем, как неторопливо зайти в помещение и попросить посторонних немедленно уйти. В палате осталось пятеро: Шон, два притихших ординатора и Горе с Элей. После неловкого молчания парень наконец решил представиться: -Меня зовут Шон Лавровский, и я буду вашим лечащим врачом и хурургом.  И после небольшой паузы он добавил, заглядывая в досье: -А это Владислав и Тайя, мои помощники и ассистенты: хирурги-ординаторы, что помогут мне найти оптимальное решение для обеих ваших проблем.  Тут Шон резко оторвался от бумаг и неожиданно искренне улыбнулся всем присутствующим: -Добро пожаловать в вип-палату!  -А ты Шон типо Мёрфи, да? -А почему палата «вип»? -А кто сообщит девушке, что у неё рак? -Почему у блондинки отказала почка? В медкарте… -Тихо! Давайте всё по порядку. -Прошло всего лишь полчаса, а он был уже готов задушить этих непутёвых ординаторов, которые постоянно пререкались то с ним, то друг с другом. «Весело мне однако будет» - уже 100 раз за один день подумал несчастный хирург. -Так, ладно. Во-первых, я не Мёрфи, а Лавровский — думаю вы слышали, как я представился. Во-вторых, потому что это моя самая любимая палата, в которую к тому же селили порученных мне пациентов с самыми интересными случаями. В-третьих, думаю Тайя с этим справится… -Эй! А почему сразу я? -Да! Почему она? Вы сексист?! Шон посмотрел на обоих, как на полнейших идиотов и ответил: -Потому что это очень полезный навык… И потому что я ваш начальник, чёрт возьми! А что по поводу младшей, то нам с ней ещё предстоит серьёзно разобраться — тут скорее всего идёт речь о РПП в детском возрасте, что не было указано в медкарте. Довольны? -Тем, что нам придётся сообщить молодой девушке, что она скоро умрёт или же тем, что нам придётся опрашивать взволнованных родственников больных?! -Счастья полные штаны, не иначе… И тут Шон впервые по-настоящему присмотрелся к своим подопечным: парень по имени Владислав был выше его самого практически на голову. Атлетическое телосложение и всё такое — впечатляет, ничего не скажешь. Но вот Тайя казалась на первый взгляд самой обыкновенной девушкой с красивыми тёмными волосами, волнами спадающими ниже плеч. И почему-то Шон тем же вечером не сможет выкинуть из головы свою довольно милую, но острую на язык коллегу, пока Горе старается навсегда впечатать себе в память улыбку Эли, мирно спящую на соседней кушетке, не ведая о смертельной опасности, что подстерегает её подругу.