Золотой мальчик

      Их глаза встречаются, а сердце Чонгука выдает бешеный ритм. Хочется прикоснуться, хотя бы мимолетно. Но они не одни в эту минуту, поэтому приходится сдерживать порывы.       — Привет, — произносит Чонгук, смотря в его такие любимые и самые родные во всём мире глаза.       — Привет, — срывая черную маску с лица, дарит ему улыбку Тэхён.       А Чонгук смотрит на него и не может понять, как за такой короткий срок он смог измениться ещё больше. Тэхён до невозможности возмужал. Изменился и его взгляд, в котором теперь присутствуют отблески серьезности даже при яркой улыбке. От того тонкого изящного Тэхёна, остались, пожалуй, лишь глаза и губы. Всё остальное внешне изменилось в нём кардинально. Хочется верить, что это лишь внешне. Скорее всего, так и есть. Чонгук смотрит на эту его короткую стрижку и торчащую вверх ёжиком чёлку, замечает округлившиеся щёчки, которые делают сейчас улыбку Тэхёна в разы привлекательнее, угадывает под одеждой крепкие мускулы и не понимает, как теперь ему его обнимать. Он привык обнимать своего худенького Тэхёна, сцепляя руки на нём так, что тому даже больно дышать. А теперь Чонгук всё чаще думает, что, возможно, стискивать будут его и носить на руках теперь будут его самого.       Широкие джинсы Тэхёна скрывают его крепкие бёдра. И это невыносимо для Чонгука, которого так и тянет дотронуться и ощутить под кончиками пальцев притягательную упругость. Вспоминается, как он всегда шутил над Тэ, когда тот надевал короткие шортики и умилялся стройности его ног. А теперь, похоже, эти ноги шире, чем у него самого. Да, не похоже, а так и есть. Тэхён всегда был для него соблазном в человеческом обличии. Теперь это ощущается более остро. Чонгук непроизвольно облизывается, задерживая внимание на крепком бедре, что настолько близко. Тэхён ловит его взгляд, хитро улыбаясь. Он, как всегда, угадывает его порочные мысли. И не только порочные — всякие угадывает и, как всегда, глаз не может от него отвести. Похоже, здесь ничего не изменилось. В глазах Тэхёна всё те же искры любви. Только вот внешне он уже не тот, каким был при их последней встрече: кожа его сегодня неестественно смуглая, видимо, от долгих тренировок, проведённых под палящим солнцем. Однако ему безумно это идёт и выглядит всё это очень привлекательно. В глазах Тэхёна сейчас всё те же привычные смешинки. Заметно, как рад он видеть всех, кто вместе с ним в авто. А на переднем сидении находится менеджер, благодаря которому, собственно, и стала возможной эта встреча.       Внутри Чонгука полыхает огонь. Он до жути соскучился, и совершенно невыносимо сидеть вот так, в бездействии, держа руки при себе. Их так и хочется распустить, позволив хоть чуточку лишнего. Тэхён угадывает его мысли, оказываясь проворнее и смелее. Впрочем, как и всегда… Незаметно от всех Тэхён находит его руку, сцепляя их пальцы, прежде нежно и неторопливо погладив ладонь изнутри. Этот их тайный жест означает: я очень соскучился. Вообще, таких вот секретных жестов у них больше сотни, наверное. Было время и они придумывали их специально, чтобы без слов общаться друг с другом, находясь в окружении людей.       Чонгук в ответ сжимает его руку, чувствуя, как дрожит его собственная. Да что это с ним? Будто между ними всё впервые?! Словно это не его любимый и родной Тэхён, и это не у них за плечами множество лет отношений… Чонгук волнуется, ёрзает на сидении и мечется взглядом от лица Тэхёна к лицу менеджера, что не смолкает ни на секунду и посвящает всех в тайны их спонтанного приезда.       — Он же нам всем буквально мозг вынес, этот твой Чонгук! Ни минуты покоя от него не было. Вынудил меня лично приехать и во всём разобраться. Заявился ко мне домой практически ночью и даже вазой в стену запулил в ярости, когда я сказал, что не могу ничем здесь помочь и командование части не даёт пока никаких объяснений. Из отпуска меня выдернул, но не отстал, пока я не получил разрешение на встречу с вашим главным. А тот тебя отпустил. Пришлось приврать, что ты срочно нужен для подписания документов. Боже, Тэхён, как ты терпишь его?       — Ох, Шин, помолчи уже! — смущается Чонгук. Он не хочет обнародования всех этих подробностей. Ему стыдно за своё прошлое поведение. Хотя ради Тэхёна он готов на многое. Он больше недели жил в неведении и места себе не находил, не имея представления, что там происходит с Тэхёном и почему он не выходит на связь. Его телефон не отвечал, а свидания и отгулы были запрещены. Чонгук извёлся.       Тэхён только молчит и пристально смотрит в глаза. Скучал… очень скучал и снова гладит кончиками пальцев ладонь, безмолвно давая это понять. А потом начинает говорить и у Чонгука мурашки бегут от этого его бархатного голоса. Когда же он привыкнет не реагировать так остро на этот грудной тембр и невообразимо волнующий смех?! Никогда…       — На самом деле там всё очень серьёзно. Этот случай многих подкосил. Мы вообще не ожидали, что тот боец достанет оружие и кинется на капитана в попытке сбежать, да ещё и окажется под наркотой. Хорошо, что его вовремя обезвредили и обошлось без жертв. Из-за того, что главный сейчас ожидает переназначения на должность, приняли решение не придавать огласке этот инцидент. Но зато решили провести внутреннюю строжайшую проверку. Искали причастных, шерстили нас всех, запретили звонки и отгулы. Я вообще не понимаю, как вам удалось выбить для меня этот выходной. Спасибо!       — Это ты не меня благодари, а его! Чонгук всё устроил, — указывает на Чона пальцем менеджер, отворачиваясь от них.       Тэхён вновь ничего не отвечает. Слова здесь излишни. Он благодарит его нежным взглядом и мягкой улыбкой. С тихим вздохом он смотрит любовно в глаза и облизывает губы. Знает же, что это запрещенный приём, но делает намеренно и ещё одним, только им известным знаком говорит: Хочу тебя поцеловать. Чонгук в ответ моргает и медленно прикрывает глаза. Так он отвечает, что желание взаимно.       Чонгук тоже безумно этого хочет, но мешают посторонние. И хотя в авто все свои, но такого они при людях не допускают.       — Что это? — интересуется Тэхён, заметив на руке Чонгука заживающий глубокий порез.       — Ааа, ерунда! Ножом зацепил, когда мясо резал, — отмахивается Чонгук, а в глазах Тэхёна сожаление. Чонгук уверен, окажись они наедине, он тут же припал бы губами к этому месту и целовал… целовал… Он делал так всегда, стараясь забрать себе всю боль и облегчить страдание Чонгука.       — Это не ерунда, Чонгук-и! Береги себя! Я постоянно тебе об этом говорю! — наставляет его Тэхён, а Чонгук смеётся. Он всё тот же, такой же заботливый и добрый… Его Тэхён-и… Любимый мужчина… не парень, потому что назвать его так теперь не поворачивается язык. Тэхён за каких-то девять месяцев изменился практически до неузнаваемости. Чонгук не может пока принять его новые формы, но увидеть это всё безумное совершенство без слоёв одежды очень хочется. Хорошо, что ждать осталось недолго. Ехать им ещё примерно полчаса. Тэхён пока не знает, а Чонгук везёт его в свой новый арендованный дом. Как увидел это чудо, сразу захотелось привезти туда Кима: посидеть с ним на закате с бокалом его любимого вина; послушать пение птиц, доносящееся из леса, что буквально за ограждением; обнимать его, разморенного, после душа в спальне, что выполнена в любимом цвете Тэхёна — приглушенно фиолетовом, и готовить ему самый вкусный завтрак на кухне с видом на чудесный пруд во дворе.       Чонгук везёт его туда для отдыха и уединения. Домой не хочется совсем… Ни к себе, ни к нему… Хочется чего-то романтичного и спонтанного. Такого, как любит Тэхён, а Чонгук любит всё, что любит его Тэ. Он его самого до беспамятства любит и эти долгие месяцы разлуки только укрепили его чувства.       Тэхён вновь отвлекается от болтовни с водителем и менеджером и посылает Чонгуку губами поцелуй несколько раз, слегка вытягивая их, и подмигивает так, как умеет только он. А после касается свободной ладонью своих волос, приглаживая и Чонгук жалеет о том, что они теперь такие короткие. Он без ума от шикарной шевелюры Тэхёна, особенно его длинных тёмных прядей, спадающих на глаза после душа. Как же Чонгук любил всегда к ним прикасаться и наблюдать за тем, как высыхают эти блестящие прядки, легкими волнами обрамляя прекрасное лицо.       — Ну вот мы и на месте, — сообщает, кажется, с облегчением менеджер, выходя из машины, которая остановилась у высоких ворот.       —А где это мы? — изумлённо озирается Тэхён, не понимая, куда его привезли.       — Чонгук тебе всё расскажет. А мне пора ехать. Дел полно. Значит, на завтра договариваемся так: к шести вечера за вами приедут две машины и отвезут каждого к месту службы. Будьте к этому времени полностью готовы. Отличного отдыха вам, а я поехал.       Менеджер поочередно жмёт руки каждому и ободряюще хлопает их по плечам, но уходит не сразу. Долго смотрит на каждого с какой-то нежностью во взгляде, думая при этом о чём-то своём, а после, помахав рукой, скрывается за дверью авто.       — Н-но, где мы, Чонгук? — Тэхён пребывает в полном недоумении. Скорее всего, ожидал, что они едут домой к Чонгуку.       — Пойдём, я всё тебе покажу.       Чонгук берёт его за руку и поторапливает скрыться за воротами высокого ограждения. Им ни к чему свидетели, хотя вокруг никого не наблюдается.       Тэхён присвистывает, осматриваясь по сторонам. Перед собой он видит больших размеров двухэтажный дом, дорога к которому, вымощенная фигурной плиткой, проходит через сочно-зелёный газон с насаждениями по бокам мини-кустарников в виде шаров. Пока идут к дому, он замечает искусственный пруд и изумляется тому, как здорово это выглядит. Возле прудика выставлены два шезлонга, у изголовья которых возвышается арка из живых цветов.       Он ахает, а Чонгук смеётся, уже буквально таща его за руку в дом, где сразу же проводит экскурсию, показывая каждый этаж. На первом оказывается кухня, большая комната, похожая на гостиную, спортивный зал, бассейн и сауна. А на втором — спальня, бильярдная и кинозал. На каждом этаже несколько санузлов. Всё выполнено по последнему слову техники и интерьерных дизайнов. Тэхёну очень нравится всё без исключения, о чём он не устаёт повторять Чонгуку.       — Это наш с тобой дом до завтрашнего вечера, — сообщает Чонгук, привлекая его к себе, чтобы, наконец, обнять. А Тэхён с небывалой силой тянет его на себя, сжимая в руках так, что становится сложно вздохнуть. Именно это Чонгук и предугадывал — Тэ стал в разы сильнее. Но его сила не пугает. От неё лихорадит, бросая то в жар, то в холод.       — Малыш, я очень скучал, — шепчет и несдержанно целует его Тэхён, пробираясь ладонями под рубашку. — Здесь очень красиво, но ты уверен, что безопасно для нас? Помнишь тот раз, когда твой номер в отеле L.A. был нашпигован прослушкой. Если бы не шеф Ли…       — Не переживай, как раз шеф Ли уже побывал тут до нас и лично всё проверил. Беспокоиться не о чем, — целует его в ответ Чонгук, ощупывая под тканью кофты упругие бицепсы, переходит неторопливо к исследованию его буквально выросших крыльев (в прошлую встречу они не были так явно выражены) и опускает ладони от них к узкой талии, сжимая бока. Вздох вырывается из него непроизвольно и дыхание перехватывает.       — Оу, да ты основательно подготовился, даже его подключил! — смеётся Тэхён, наслаждаясь прикосновениями. Он льнёт в них, и видно, как приятно ему ощущать на себе руки Чонгука.       — А то! Так что не стесняйся, Тэ, можешь ходить здесь полностью обнаженным… мне на радость, — шутит Чонгук, перехватывая инициативу в поцелуе. Не отрываясь от губ, он медленно двигается вместе с ним по комнате, подталкивая его в направлении стены и, достигнув её, плотно прижимает его спиной, переходя губами к шее. Только Чонгук знает, что у Тэхёна это самое слабое место и он всегда предательски тает от поцелуев именно туда. Поцелуев Чонгука… Тэхён стонет сквозь фразы:       — Ммм, я прислушаюсь к твоему предложению, но сначала покорми меня, а? Я жутко голоден, ведь вы сорвали меня перед ужином. Ты и сам наверняка не ел, а силы нам понадобятся, Гуки, — подмигивает Тэхён, оглаживая его пресс поверх одежды.       — Конечно, покормлю, — содрогается Чонгук от желанных прикосновений, — Холодильник до отказа заполнен едой.       Но приступают к ужину они не сразу. Слишком тяжело им разорвать объятия. И уже после третьего, настойчивого напоминая Тэхёна, они знакомятся с содержимым холодильника, чтобы вместе накрыть на стол. Чонгук тоже очень голоден, но голод иного плана пересиливает, поэтому он никак не может себя заставить отлипнуть от Тэхёна, который так же не сдерживает себя. Их любимые блюда, разложенные по миниатюрным чашам, дымятся на столе, потому что Чонгук перепутал время и, отвлекшись на поцелуи с Тэ, установил аж десять минут для разогрева, а требовалось всего две. Тэхён, с аппетитом жуя салат, шутил на эту тему, а Чонгук любовался им, успевшим переодеться в сводобного кроя домашний костюм изумрудного цвета.       — Это очень вкусно, Гуки, спасибо тебе.       — Будь моя воля, и я кормил бы тебя так вкусно каждый день. Армейская еда неплоха, но хочется чего-то разнообразного, да?       — Угу, — жуёт с аппетитом Тэхён, — Но у нас очень вкусно кормят. Смотри, какие щёки у меня появились! — смешливо оттягивает одну Тэхён, — Самому чудно смотреть на себя в зеркало.       — Они прекрасны, как и весь ты! Люблю эти твои щёчки, — не успев произнести это, Чонгук смолкает, ловя довольный взгляд Тэхёна, который молниеносно подскакивает, хватаясь за посуду. Хочет убрать.       — Тэ-э, да оставь ты её! Всё потом…       — Ну, не-ет, чтобы всё засохло, а потом пришлось отскребать? Я быстренько закину эту красоту в посудомойку. Подожди, Гуки. Это же секундное дело.       Но Чонгук едва дожидается. А когда последняя тарелка оказывается внутри и машинка гудит, начиная процесс очистки, Чонгук тянет Тэхёна наверх.       — Кажется, ты невнимательно рассмотрел спальню, Тэ. Я покажу…       — Г-гуки, а как же душ? Давай мы сначала…       — Нет, Тэ, какой душ? Я чист как перышко ангела! — выдает игриво Чонгук, — Забудь про душ. Бесполезная трата времени, ведь скоро нам он точно понадобится снова.       Чонгуку всё равно на эту стерильность. Между ними за годы отношений столько всего было, что уже действительно это кажется не столь важным, когда тело горит огнём. Ему хочется всего и сразу, а ждать он не в силах.       — Скоро? На такое я не согласен. Так просто ты от меня не отделаешься! Я хочу медленно и долго, Гуки. Как мы любим…       Чонгук улыбается, подталкивая его к широкой кровати. Так у них и происходит… Медленно, чувственно и очень долго. Они не желают торопиться. На двоих у них достаточно времени, чтобы всласть напитаться друг другом.       Губы Тэхёна мягко и нежно ласкают соски Чонгука, переходя к прессу, а тот содрогается от только что испытанного оргазма.       — Что это? Новое тату? — удивляется Тэхён. И как он только раньше не заметил?! Очевидно, страсть настолько захлестнула. Буква «V» во всей красе располагается теперь на правой бедренной косточке Чонгука.       — Боже… Это что, Чонгук-и? — восхищается Тэхён и припадает губами к этому месту, с наслаждением втягивая кожу. Целует, касается кончиком языка, щекочет, — Когда ты только успел?       — Это экспромт… Очень захотелось носить её на себе. Там, где ты любишь меня целовать, — шепчет Чонгук, рвано дыша.       — Гуки, ты невероятен. Теперь я ещё чаще буду целовать тебя именно там. Мм, малыш, это смотрится потрясающе! — мычит Тэхён, не переставая целовать, — С ума меня сводишь.       А Чонгук приподнимается, утягивая его вверх, обхватывает ладонями лицо и целует, горячо и ненасытно. А после останавливается, чтобы заглянуть в глаза и, проведя языком по его губам, целует снова. Тэхён тяжело дышит и тянется ближе, вдавливая всем своим весом Чонгука в матрас. Жар тел не потушить. Дыхание обоих обжигает.       Чонгуку хочется быть сверху и он меняет позиции. Сначала усаживается, массируя ладонями плечи. Потом лежит на нём, зацеловывая мускулистую грудь. Постоянно щупает её. Не верит, что это Тэхён, что теперь он такой. Но Чонгуку всё очень нравится. Это невероятное тело безумно заводит.       — Таким я тебе уже не нравлюсь? Да, Чонгук-и? — предугадывает его мысли Тэ, но вопрос звучит как урчание довольного жизнью кота.       — Что ты! Таким ты сводишь меня с ума ещё больше! Тэ, ты мой герой. За короткий срок ты смог сделать практически невозможное. Поставил цель и достиг её. Я горжусь тобой! А люблю, кажется, ещё сильнее.       -Кажется? — приподнимает одну бровь Тэхён и это обезоруживает.       — Не кажется! Люблю… очень… люблю… — прикусывает губу Чонгук.       — Чонгук-и, каким же романтиком ты стал. Не узнаю тебя, — Тэ целует его в уголок губ, туда, где расползается счастливая улыбка.       — Это разлука раскрыла во мне такие способности. Я не могу без тебя, Тэ. Я дни считаю. С ума схожу!       — Я тоже, Гуки. Тоже их считаю и не понимаю, почему время тянется так медленно. Как на зло, знаешь, как нарочно. Оно будто против нас, а я всё тороплю время, мечтаю о том, чтобы поскорее лето 2025 и мы вместе, без ограничений и этих ограждений со строгими уставами и кучей обязательств.       — Знаю и я тоже тороплю это время, — Чонгук берёт его руку, вертит в своей, рассматривая, — Обожаю твои пальцы, — целует раскрытую ладонь, — Особенно, когда они во мне, — признаётся тихо, вырывая смешок Тэхёна, а потом заводит его руку назад и прислоняет к себе в том самом месте, где хочет, чтобы эти пальцы оказались. Он снова хочет, опять возбудился и сдерживать себя не собирается. Целует его грудь, лаская соски, отстраняется, любуется без стеснения и целует снова.       — Гуки, какой ты смешной! Да я — это я! Смирись ты уже и поверь! — переворачивает его резко Тэхён, оказываясь сверху. А потом, без предупреждения и сразу уложив его ноги себе на талию, входит медленно и со вздохом. Он тоже снова возбужден. Эти прикосновения Чонгука его взбудоражили.       — Тэ-э…       — М?       — А давай дезертируем! М? — подаётся навстречу ему бёдрами Чонгук, — Сбежим вместе от всего этого…       — Не вариант, Гуки… Поймают, посадят, и тогда конец всему, — двигается в нём медленно Тэхён, сплетая их пальцы.       — Не всему… н-нашей любви нет конца, — задыхаясь признается Чонгук и вскрикивает от внезапно сильного толчка.       — Нет конца… да-а, — входит в него уже резче Тэхён, ловя громкие стоны, — Ей нет конца…       — Ей нет конца, — повторят Чонгук, прикрывая глаза. Понимает, что, наверное, самый настоящий дурак, раз думает о побеге со службы. Но зато дурак безумно влюблённый и бесконечно любимый. Это очевидно, потому что Тэхён, продолжая свои невозможные ласки, двигаясь в нём, шепчет об этом, не смолкая.       — Моё сокровище… Гуки, ты самый… самый… — фразы утопают в поцелуях и стонах.       — Хочу всё это запомнить… Хочу до следующего лета сохранить эти ощущения, Тэ.       — До увольнения из армии мы ещё не раз встретимся, Гуки, ты сможешь это всё ощутить в реальности. Обещаю, любимый.       И эти признания, разрывающие тишину уютной спальни, не смолкали. А трепетные ласки не прекращались, пока не иссякли силы. Совместный душ приободрил обоих. А потом они сидели на огромных качелях поздним вечером во дворике и смешивали затяжки одной сигареты на двоих с поцелуями и глотками вина. Чонгук долго искал именно это креплёное, которое так сильно любит Тэхён. И тот оценил его старания, искренне благодаря за заботу. Ночь опускалась на них густой пеленой. На улице было уже прохладно и Тэхён укрыл их обоих тёплым пледом, обняв так сильно, как казалось, никогда раньше.       — Какой волшебный вечер! Ты только посмотри, сколько звёзд на небе. В это время на улицу нам уже нет хода, поэтому я и забыл, как это — любоваться звёздами, — признается Тэхён, рисуя узоры кончиком носа на шее Чонгука.       — Да, точно! После восьми нас уже не выпускают. Тэ, а помнишь, как мы когда-то загадали желание на одну падающую звезду, не сговариваясь?       — Конечно, помню. Я всё помню, Гуки.       — А какое было у тебя тогда желание? Ты мне так и не признался.       — Желание? Чонгук-и, у меня всегда одно желание — быть с тобой. А что загадал ты?       — А я загадал тогда, чтобы для меня готовили такой же вкусный рамен, как в тот день, — Чонгук загадочно стих, а Тэхён громко хихикнул, — Да, но чтобы этот рамен готовил для меня только ты. Ты единственный и как в тот день, всегда смотрел бы на меня с любовью.       Оба стихли, прижавшись к друг другу, безмолвно согревая. Они дышали в унисон, смотря на небо.       — Ну и как сбылось твоё желание, Чонгук?       — Сбылось, — не сразу ответив, Чонгук задержал на нём долгий взгляд, — Я всегда думаю, а что, если бы мы не встретились? Что, если бы… ну, например, кто-то из нас не попал в группу, не прошёл кастинг, мы не жили бы в одной общаге…       — Мне кажется, что мы всё равно нашлись бы. Мы нашли бы друг друга в любом случае. Это неизбежно, Гуки.       — Тэ… — после недолгого молчания позвал его Чонгук.       — Да, что такое?       — Обещай мне одну вещь, — прозвучало настолько проникновенно, что Тэхён, не раздумывая нашёл его взглядом.       — Какую?       — Пообещай, что твоё тело буду видеть только я! Ну, как бы это сказать… н-не показывай его всему миру. Я… я не выдержу! Буду жутко ревновать, ругаться с тобой…       Тэхён непонимающе всматривался в его лицо.       — А ничего, что в эпизоде вашего с Чимином шоу я показывал себя по пояс? Да и вообще много где уже засветился.       — Это не считается, Тэхён! — выпалил он на одном дыхании, — То, что было ДО, не считается! А сейчас… — перейдя с восклицания на незавершенную фразу практически шепотом, Чонгук замолчал.       — Так-та-ак… То есть ты имеешь в виду, что таким худым, как был ДО я никого не привлекал, и тебя это мало волновало. А теперь за мной будут охотиться толпы фанатов и тебя будет это сильно беспокоить? — подшутил над ним Тэхён, хотя прекрасно понял, о чём речь. Он всегда понимал Чонгука без слов.       — Да, нет же! Не переигрывай, Тэ! Ну не могу я объяснить это словами, просто… пожалуйста, обещай!       Чонгук злится… Очень злится и кусает губы, теребя кольцо на пальце. А Тэхён сползает вниз, устраиваясь прямо на коленях у его ног.       — Гуки, хорошо. Я обещаю, малыш, — шепчет, опуская голову ему на колени, — Так и быть, твои доводы меня убедили, — теперь уже хохочет Тэхен, а Чонгук склоняется, прекращая его громкий смех глубоким поцелуем.       — Ты только мой, Ким Тэхён! Помни об этом! — сообщает он серьёзно, будто это что-то новое. Так было всегда и оба это знают и это обоюдно.       — Оу, ревновашки подъехали? Да? — Тэхёну и смешно и одновременно приятно. Ревнивый Чонгук — это же невиданная смесь вулканических страстей. Кто видел его таким, никогда не забудет. А Тэхён видел многое и не раз тушил эти страсти, успокаивая своего золотого зайчика различными способами.       — Да! Я ревную и не скрываю! Запомнил? — настойчиво выбивает из него признания Чонгук, ни капли не смягчаясь.       — Я и не забывал, Гуки. Это уже в моём ДНК! — совершенно серьёзно и без всяких обид отвечает Тэхён. Он знает, о чём говорит.       Чонгук замирает на мгновение, осмысливая услышанное, а Тэхён вдруг начинает петь: «Не волнуйся, любимый, ведь это всё не случайно, Мы совершенно разные, но мы оба нашли свою судьбу, Со дня возникновения Вселенной и сквозь бесконечные века, В прошлой жизни, а может и в следующей, мы всегда будем вместе… Ты в моём ДНК…»       — ДНК, Гуки. Знаешь, что это такое?! Ты пел об этом много лет! Ты в моём ДНК! — Тэхён тянется за поцелуем, а Чонгук улыбается, мысленно проводя параллели. Он знает эту песню наизусть. Они столько лет с ней на сцене. Легендарная DNA — в итоге она стала для их пары пророческой.       — А помнишь, ещё на первом прогоне я пел свою партию из DNA только для тебя? Намджун рычал на нас, а ты смущенно улыбался. С тех пор ничего не изменилось, ведь то, что заложено в ДНК, не изменить.       Чонгук молчит, глядя в эти завораживающие глаза.       — Моё ДНК хочет тебя с самого начала… — снова поёт ему Тэхён, а Чонгук улыбается.       — Ты решил пропеть мне весь текст? Но как же круто ты поёшь! Тэ, я готов слушать бесконечно твою вступительную партию из DNA.       — А я готов петь для тебя бесконечно. Мне нравится, как зачарованно ты всегда слушаешь мои партии. Люблю пересматривать фан-видео, где ты залипаешь на меня на концертах, глядя на экран с моим изображением крупным планом. Кстати, Бам тоже любит меня слушать, — приободряется Тэхён.       — Ты знаешь, я хотел привезти сюда Бама и Танни. Но потом решил, что лучше не стоит.       — Почему?       — Потому что они постоянно отвлекали бы нас друг от друга, а в этот раз я не хотел делить тебя ни с кем.       — Да-а, это правда. Эти ребятки отвлекали бы нас по полной, постоянно утягивая в игру или гавкая при виде того, как мы с тобой целуемся. Помнишь, как раньше Бам не мог с этим смириться и больно покусывал меня, стоило мне только к тебе прикоснуться?       — Ага, помню, но потом привык всё-таки. Ты его к себе расположил.       — Да, нелегко мне пришлось. Этот малыш такой же дерзкий, как и ты, Чонгук.       — Ну конечно, я же его папа. Он весь в меня!       — Да-да! И этому папе надо скорее в тепло. Холодает, Гуки, пойдём? — соблазнительно подмигивает ему Тэхён, кивая на дом.       — Оу, не смотри на меня так! — выпаливает вдруг Чонгук.       —Да как? Я просто смотрю! — недоумевает Тэхён, хлопая глазами.       — Вот так маняще! Знаешь, я сразу вспоминаю твои взгляды на меня на концертах и репетициях, когда я терялся из-за тебя и вступал в свою партию на несколько тактов позже. Помню, как я прятал глаза и смущался, а ты прямо под камерами, не стесняясь, строил мне глазки. Это губительный взгляд, Тэхён!       — Ну а что я поделаю, если он у меня такой? Но с одной оговоркой, Гуки. Он такой, лишь когда я смотрю на тебя, — хрипло признаётся, облизывая губы.       — Окей, так и быть, поверю… — дразнит его Чонгук, показывая язык, а потом резко подрывается, пытаясь сбежать.       — Ах ты, мелкий… Ну, держись! — успевает шлепнуть его по попке Тэхён, желая догнать, — Вот только дождись нашего выступления в 2025, и я покажу тебе все грани моих взглядов! Весь мир увидит, как я скучал! — кричит Тэхён, забегая в дом, где тут же оказывается в цепких объятиях.       Оба стоят в тепле, тесно прижимаясь, дышат друг другом, пряча счастливые улыбки.       В эту ночь они практически не спят. Чонгук лежит, удобно устроившись у Тэхёна на груди. Не хочет и не может по-другому. Ему надо сегодня именно так. Жизненно необходимо слышать биение его сердца. Они увлеченно делятся друг с другом впечатлениями от службы и тех людях, что их теперь окружают.       — Мне тут как-то Чимин между делом обмолвился по телефону, что есть у тебя там какой-то ближайший дружок, — недовольным тоном выдаёт вдруг Тэхён.       — Хм… Соху, наверное? — пожимает плечами Чонгук.       — Вот уж не знаю его имени. Так что вы там настолько тесно дружите? — недовольство сквозит в голосе Тэхёна.       — Тэ-э, да это просто дружба, честное слово. Ну-у, например, как у тебя с Соджуном. А ты что, ревнуешь?       — Ревную. А что мне ещё остаётся? Безумно ревную тебя даже к сковородкам на вашей армейской кухне. Ведь ты трогаешь их теперь гораздо чаще, чем меня, — смешливо сознаётся Тэхён, перебирая его пальцы.       — Нн-о, у тебя же тоже есть там друзья!       — Есть, только я не так близок с ними, как ты с этим парнем, — укоризненно произносит Тэхён и, приподнявшись, заглядывает в глаза. Он буквально вынудил недавно Чимина и заставил рассказывать о том, с кем общается Чонгук, как часто и насколько близко. Тот рассказывать не хотел, но, как обычно это бывает, поддался на просьбы друга, не представляя даже, что эти рассказы вызовут ревность.       Чонгук теряется, пытаясь оправдаться. Он абсолютно ни в чём не виноват. Они действительно всего лишь хорошие приятели и это общение хоть немного скрашивает будничные армейские напряги.       — Тэ, да ничего такого между нами. Он прикольный. Бывает, когда я не знаю, куда себя деть и настроение плохое накрывает, то он мгновенно находит способы для того, чтобы меня развеселить. И потом мы ржем вместе с ним, как сумасшедшие, собирая вокруг себя компанию парней. Он прикалывается над мной, а я над ним. В общем, ощущение, что мы знакомы с ним всю жизнь. Не знаю, будем ли мы общаться после армии, но сейчас мне круто от того, что помимо Чимина рядом есть ещё человек, который просто поднимает настроение. Не думай ни о чём таком, Тэ! У тебя нет конкурентов на этом свете. Ты единственный для меня, поверь!       — А ты для меня единственный, — словно успокаиваясь, облегченно вторит ему Тэхён.       Умом он понимает, что ревновать глупо и бессмысленно. Но, наблюдая сейчас перед собой это своё любимое «золотое чудо», не может представить, что кто-то посторонний, кто не он, видит Чонгука полуобнаженным, а может и полностью, после душа и до. Этот кто-то постоянно рядом и имеет возможность поговорить с его Гуки, когда захочет, а он при этом далеко. Это всё тяготит, несмотря то, что прошло достаточно времени со дня призыва и пора бы уже свыкнуться. И надо бы эту мерзкую ревность в себе подавлять, но не всегда получается. Он ревнует, потому что лишен возможности видеть и чувствовать Чонгука. Сам выбрал такой путь для них, а мог бы, как Чимин, быть рядом. Чонгук постоянно его в этом упрекает, но Тэхён, будто предугадывая последствия, принял такое решение с холодным рассудком. Чонгук импульсивный, горячий, порой безрассудный. Он даже теперь поднял на уши всех и устроил эту встречу вопреки всем запретам. Тэхён даже думать не хочет о том, к каким методам тот прибег для получения желаемого. А что было бы, служи они вместе — неизвестно. Поэтому Тэхён решил всё именно так. За обоих решил, но порой, когда чувства и неумная тоска по любимому преобладают над разумом, жалеет об этом.       — У нас с тобой получился какой-то день признаний. Извини, что часто повторяюсь и говорю тебе это всё. Просто хочется наперёд наговорить, чтобы не забыть и… — тараторит в запале Чонгук, а Тэхён его прерывает.       — Не извиняйся, Гуки. У меня те же желания. Поэтому ты не раз от меня сегодня ещё услышишь подобное. Малыш, прости меня за высказанное недоверие. Просто не сдержался, — целует его в макушку Тэхён, нежно проводя рукой по коротким волосам.       Их ночной разговор во многом похож на откровение. Они делятся разным, даже тем, что прежде скромно бы держали при себе. Но Чонгук намеренно не рассказал Тэхёну о том, как нелегко иногда приходится ему что-то доказывать окружающим. Ведь он не терпит быть на вторых ролях. И когда что-то не получается с первого раза, он излишне переживает, но упрямо стремится к тому, чтобы всё выходило идеально. В итоге так и выходит, даже ценой собственного здоровья, с травмами физическими и психологическими. А Тэхён, в свою очередь, не рассказывает ему о том, насколько сильно вечерами болит его спина и ноют ноги, как тяжело порой ему на дальние расстояния носить за плечами увесистый рюкзак и выносить беспрерывные многочасовые тренировки. Об этом они друг другу не рассказывают, потому что жалеют друг друга и не хотят, чтобы кто-то из них переживал. Зато вспоминают смешные моменты, а их очень много у обоих, потому что повезло с компанией парней, которые служат с ними вместе.       Тэхёну нравится его слушать. Он растворяется в любимом голосе и, прикрыв в глаза, блаженно улыбается. Вот всё, о чём он мечтал. Чонгук тоже мечтал об этом, поэтому искал пути для того, чтобы встретиться и как бы сложно ему не было, нашёл возможность. Только Тэхён никогда не узнает о том, какую бурю он поднял. Менеджер рассказал не всё. Чонгук дошёл до самого Бан Шихёка только для того, чтобы вызволить Тэхёна и наконец-то увидеть. Таким яростным и напористым его ещё не видели, поэтому сдались. Ему даже пришлось прибегнуть к шантажу. Благо есть чем. Это уж, конечно, ни в какие ворота, но ради Тэхёна он готов на всё.       Ради его дыхания рядом, ради губ, которые без остановки целуют его короткостриженную макушку, ради этих пальцев, которые нежно массируют плечи, и этого голоса, слышать который кажется невероятным счастьем, он готов обойти пешком весь мир. Чонгук не знает, можно ли любить больше, чем он любит сейчас. Возможно, он сейчас на пике своих чувств, но знает наверняка, что когда они вернутся домой, завершив службу, он не отпустит уже Тэхёна от себя. Решил, что хватит им скитаться по разным домам, хватит спать в разных постелях за километры друг от друга. Возможно, даже им хватит скрываться. Кто знает… Это надо решить совместно. За это время, проведённое в разлуке, он многое переосмыслил и понял, что мнение людей его мало волнует, даже если он потеряет всё, что имеет. Главное не потерять Тэхёна. Главное, чтобы он всегда был рядом. Уверен, что АРМИ, которые их любят и ценят, поймут и останутся с ними. До остальных ему нет дела. Чонгук верит в любовь. И неважно, между кем возникло в этом мире такое светлое чувство. Важно лишь то, что их любовь чистая и искренняя и от неё мурашки по коже. Много лет тому назад она настигла их Тэхёном и не отпускает.       — Тэ, тебе хорошо?       — Мне? Мне замечательно, Чонгук-и. Наверное, я не подберу подходящего слова, чтобы описать то, как мне сейчас хорошо. Мне тебя очень не хватало. Вот ложусь каждый день после отбоя и думаю, как ты там… Хочется позвонить и говорить долго-долго, даже всю ночь. И плевать на то, что не высплюсь и наутро буду как сонная муха. Хочется тебя слышать, хочется тебя чувствовать рядом.       — Да, и мне тоже. Тебе нравится здесь?       — Очень! Ты классно всё придумал, правда! Я не ожидал такого сюрприза.       — Рад, что угодил.       — Гуки, даже если бы мы встретились в каком-нибудь заброшенном неотапливаемом доме, мне всё равно. Главное, чтобы ты был рядом.       — Оу, тогда следующая встреча там и состоится.       — Да не вопрос! Я даже могу сам всё организовать!       — Окей, договорились.       Тэхён прижимает его крепче и мягко целует в висок.       — Давай хоть немного отдохнём. У тебя глаза слипаются, я вижу. День был долгим, насыщенным и энергозатратным. Поспи, мой хороший. А завтра мы продолжим разговоры и всё остальное… — шепчет ему Тэхён, чувствуя, как расслабляется Чонгук, готовый вот-вот уснуть.       — Угу, спокойной ночи, Тэ, — его веки смыкаются, а на лице застывает улыбка.       — Спокойной ночи, родной, — улыбается Тэхён, удерживая в руках свою драгоценность.       Они засыпают, крепко обнявшись, а Чонгук, как всегда, похрапывает, от чего Тэхён поначалу не может погрузиться в глубокий сон, а потом всё же ему удаётся. Но даже во сне он ощущает под пальцами нежную кожу любимого человека и тает от этих эмоций. Замирает, просыпаясь посреди ночи, и чувствует, как дышит рядом его Чонгук. И Тэхён дышит с ним в унисон. Он так и дышал им всю ночь, слышал и ощущал его всю ночь, грелся его теплом, не веря своему счастью. А утром не обнаружил рядом с собой и, ступая босыми ногами по холодному полу, сразу направился его искать. На самом деле шёл на запах, который доносился с кухни, а войдя туда, замер от того, что увидел.       — Оо, мой любимый поварёнок уже в деле? — внимательно осматривает его Тэхён. Глаза его округляются, а челюсть сама по себе ползёт вниз. Такого он ещё не видел. Нет, точно не видел.       На Чонгуке один лишь фартук, прикрывающий вид спереди, а вот сзади всё прелестно оголено. Он стоит, не понимая, как реагировать на такую явную провокацию, а тело подсказывает, что реакция близка. Тэхён прекрасно понимает, к чему этот перфоманс. Чонгук всегда оголяется без слов, давая понять, чего ему не хватает. Но в таком виде перед ним он ещё не представал.       — Чонгуки, ты хоть понимаешь, что сейчас исполняешь?! Ты же до ужаса горячий! Соблазняешь меня с самого утра. А мне, которому ежедневно не хватает тебя катастрофически, куда теперь деться? — игриво возмущается Тэхён, ощущая сильное сердцебиение.       — Доброе утро, Тэ, — буднично произносит Чонгук, мило улыбаясь, — Не надо никуда деваться. Иди ко мне и восполни нехватку свою и мою, — тянет к нему руку Чонгук, не отходя от плиты.       — Никогда не видел тебя таким откровенным, — движется к нему Тэхён, принимая приглашение.       — Просто я никогда так сильно не скучал. Сейчас, кажется, моя тоска по тебе на грани жизни и…       — Тсс… не говори больше ничего. Поцелуй меня, Гуки.       Поцелуй выходит беспокойным и прерывистым. Чонгук отвлекается на дымящуюся сковороду, помешивая овощи. В итоге Тэхён разворачивает его лицом к плите, заботясь о том, чтобы не обжегся, а сам припадает губами к шее, прижимаясь бедрами к оголенным половикам и слышит слова Чонгука, перемешанные со стонами.       — Меня с самого утра не покидает мысль о том, какой Хосок везунчик. Представь, Тэ, ему скоро домой.       — Да, но счастье это сомнительное, потому что его сразу же закружит водоворот всевозможных контрактов, обязательств и забот, как и нашего Джини.       — Да, но зато он будет дома, свободен… частично свободен.       — И нам тоже осталось не так долго, потерпи, Гуки.       Тэхён целует его плечи, сдвигая зубами мешающую лямку фартука.       — Я думаю, что когда вернёмся, нам надо съехаться окончательно, — звучит вдруг в тишине от Чона, а Тэхён переходит поцелуями на шею. Он знал и чувствовал, что Чонгук заведёт этот разговор, а у него самого ответ давно заготовлен. Он готов и хочет этого.       — Серьёзно? Знаешь, я тоже об этом постоянно думаю. Понимаю, что это будет сложно с учётом того, насколько мы с тобой всеми отслеживаемся. Но я просто не могу без тебя, поэтому нам стоит рискнуть. Но где же нам обосноваться? Не представляю даже. У меня или у тебя, а может…       — Предоставь мне возможность решать, где мы будем жить. Обещаю, тебе понравится. Тебе же понравился этот дом?       — Очень понравился. Здесь круто! Всё, что мне нужно, но самое главное — это вот этот прекрасный малыш, который стоит сейчас так бессовестно в одном лишь фартуке на голое тело и смущает меня.       Чонгук, смеясь, подается бедрами назад, имитируя то, чего обоим уже так хочется.       — Ким Тэхён смущается? А разве это возможно? Я-то знаю, какой ты на самом деле бесстыжий.       — Это позволено знать только тебе, Чонгук-и. Бесстыжий… Ох… Из твоих уст звучит как комплимент.       Тэхён разворачивает его к себе, снова отвлекая от готовки. Опускает ладони на обнаженные ягодицы и вдыхает полной грудью его аромат.       — Всю жизнь бы так стоял, честное слово. Порой не знаю, кого мне благодарить за то, что жизнь подарила мне тебя, такого… Ммм, такого…       — Золотого! — подбирает правильное слово Чонгук.       — Да, точно! Моего золотого мальчика…       — Твой золотой мальчик приготовил тебе вкуснейший завтрак, попробуешь? — предлагает Чонгук, выключая плиту.       — Попробую, но прежде можно я попробую другое?       Тэхён накрывает его губы своими и плавными движениями развязывает поясок фартука, снимая его. Теперь ему видно всё и это потрясающе!       — Сначала я попробую тебя, а потом уже твой вкусный завтрак, — опускается перед ним на колени Тэхён. В эту встречу ему постоянно хочется быть перед Гуки на коленях ещё и потому, что так удобнее зацеловывать новое тату. И он целует сначала буковку «V», а потом и то, что так призывно стоит, прося ласки.       — Я не против… — шипит от удовольствия Чонгук, расслабляясь.       Рисоварка пищит, издавая противный звук сигнала о том, что в чаше до готовности дошел рис. В небольшой сковороде на плите доходят овощи. В маленьком керамическом чайничке ждет своего часа фруктовый чай, а в тостере остывают гренки.       Но про это не думается совершенно, потому что Чонгук снова ощущает его в себе и растекается карамельными реками в руках Тэхёна. Вот так откровенно, в такой неудобной позе, так несдержанно, громко и пылко у них бывает нечасто, но обоим всё очень нравится. Чонгук заливает спермой столешницу и больно бьётся ногой о ножку стола и это мало его заботит, потому что он чувствует на своем ухе мягкие поцелуи и растворяется в них.       — Люблю тебя, Гуки, — шепчет ему Тэхён так интимно, что сердце замирает, а Чонгук разворачивается к нему, смотрит глаза и читает произнесённые только что слова во взгляде.       — Люблю тебя, Тэ, — отвечает, а потом резко подхватывает его на руки, понимая, что не такой уж он и тяжелый, между прочим, и несёт в душ, после которого они наконец-то с наслаждением пробуют завтрак.       Сидят, дурачась, кормят друг друга на убой и вспоминают, как эпично Чонгук стоял у плиты фактически без ничего. Тэхён предлагает повторить это в следующий раз, а Чонгук не соглашается, полагая, что это уже не будет так впечатляюще.       И, казалось бы, вот сейчас десять утра, а до шести вечера ещё уйма времени, но оно проносится незаметно. Они успевают поплавать в бассейне, дурашливо топя друг друга и целуются под водой. Обсохнув, гуляют во дворе, кидая камушки в небольшой искусственный прудик. Вернувшись в дом, валяются на огромном диване в кинозале, включив любимую комедию и обсуждают новости, которые упустили, потому что читать их некогда. Потом обедают, а обед готовит на этот раз Тэхён. Чонгук же с умным видом сообщает, что всё пересолено. А Тэхён, оправдываясь, говорит, что пересолил, потому что безумно влюблён и Чонгуку уже не отвертеться — остаётся лишь молча жевать пересоленный рамен.       За обедом они то и дело смотрят на часы, не сговариваясь, а потом и друг на друга, понимая, что время неизбежно приближает их к тому моменту, когда придётся расстаться снова на неопределённый срок.       Следующие несколько часов проводят, лежа в спальне в обнимку, вслух мечтая о будущем. Обсуждают свой новый дом, который выберет или построит для них Чонгук. Спорят на тему внутренней отделки и Тэхён соглашается в итоге со всем, потому что спорить с этим любимым чудом — себе дороже. Чонгук уверяет его, что дом этот будет роскошнее, уютнее и комфортнее всех существующих в мире. Тэхён ему безоговорочно верит, ведь его прекрасный Чонгук превращает в золото всё, к чему прикасается.       А после, когда уже приходит время, они долго стоят на улице, не в силах посмотреть друг другу в глаза. Чонгук нарушает давящую тишину.       — Тэ, обещай больше не пропадать, — нервно курит он, стоя под козырьком у входа. На улице начался дождь. Кажется, по их расставанию грустит даже сама природа.       — Чонгук-и, если бы это зависело только от меня, малыш. Понимаешь ведь, что мы с тобой оба пока подневольные, — с сожалением тянет Тэхён, наблюдая за его нервозностью.       — Мы всю жизнь с тобой подневольные, с самого подросткового возраста, — выдыхая дым, произносит Чонгук.       — Да, но, будучи трейни, а потом уже и членами группы, мы имели возможность общаться, звонить кому хотим. У нас были выходные, хоть и нечасто, но были. А здесь всё иначе…       — Да уж. Всё иначе. Я часто думаю, что было бы, если б мы служили вместе. Как думаешь, Тэ?       — Это был бы полнейший капец! Меня постоянно бы к тебе тянуло, а тебя ко мне. Поэтому давай не будем об этом снова. Просто завершим дело до конца, а потом встретимся. И вот тогда, Гуки, тебе мало не покажется, — подмигивает ему Тэхён, выхватывая сигарету. Он делает короткую затяжку, тушит её в луже, хитро смотря на Чонгука.       — Что ещё за угрозы? — перенимает его игривое настроение Чонгук.       — Не угрозы, а предупреждение. Ты будешь прятаться от меня, чтобы только остаться наедине с самим собой.       — Такого точно не будет и не мечтай!       Оба смеются и слышат за воротами шум. Видимо, за ними уже подъехали машины. Их взгляды встречаются без слов, говоря обо всём.       — Я не могу с тобой проститься, Тэ. Это выше моих сил, — утыкается носом ему в шею Чонгук.       — А мы не прощаемся! Скоро обязательно снова встретимся, но ты должен мне кое-что обещать!       — Что?       — Что ты будешь беречь себя… для меня… Обещай!       — Обещаю! Буду беречь!       — Береги себя, пожалуйста. Каждая твоя рана и боль вызывает во мне отклик. Я очень переживаю за тебя. Порой ты такой беспечный.       — Обещаю, Тэ. А ты мне пообещаешь?       — Что?       — Что, перестанешь уже качаться. Ты скоро будешь, как тот шкаф у входа!       — Хм, попробую, но такого обещать не могу. Все прошлые годы ты носил меня на руках, а теперь моя очередь! А для этого мне нужны силы.       И без предупреждения Тэхён берёт его на руки, как пушинку, и долго держит, целуя в кончик носа.       — О Боже мой! Да отпусти же ты меня! Тэ… — словно смущаясь, просит Чонгук, и Тэхён прислушивается.       — Посмотри в мои глаза, Чонгук. Хочу кое-что сказать… Спасибо тебе за это время наедине в таком чудесном месте. Не представляешь, как это ценно для меня, — говоря это, Тэхён вытаскивает из кармана куртки небольшой конверт, — Это тебе. Прочти сегодня перед сном.       — А что там?       — Всё пересказывать не буду. Там мои мысли, чувства, размышления… Я написал его недавно, когда понял, что у меня нет с тобой связи. Очень расстраивался, что не мог тебе позвонить и пообщаться. Тогда и написал это письмо. Не думал, что решусь его тебе отдать, но знаешь, как-то резко торкнуло. Прочитай его, но только позже… И когда будут возникать сомнения, страхи на мой счёт и не только, садись и перечитывай его снова и снова. Там много всего. Что-то тебя удивит, что-то позабавит… Только прочти позже… Хорошо?       — Хорошо…       — Скажу лишь, что в конце есть такие слова: помни о том, что наш мир никто никогда не разрушит. Это не изменится. Я люблю тебя, Чонгук.       Произносит тихо Тэхён, а Чонгук, прежде чем им обоим выйти за ограждение, прижимает его к себе так сильно, насколько только способен. Удерживает объятия, отстраняется, целует и снова обнимает…       А после сидит в машине, сжимая в руке конверт, отданный Тэхёном и, не дождавшись вечера, вскрывает его, с жадностью и нетерпением вчитываясь в рукописный текст.       А Тэхён, прикрыв глаза, располагается на заднем сидении другого авто, вслушиваясь в наушниках в переливы любимого голоса. Чонгук записал ему голосовое и только что прислал, скинув следом файл со своей новой песней. Сказал, что стихи его, а музыка Шуги. Чонгук подарил ему песню… Слыша в тексте своё имя, он ощущает, что его вот-вот найдут слезы. Он не пытается даже их сдерживать. Одна за другой они прокладывают дорожку вниз, оседая на вороте куртки.       «Наш мир никто никогда не разрушит…»       Звучит от Чонгука в наушниках, и Тэхён с ним соглашается. Всё это слишком символично, ощущается фантомно и взаимно отзывается в сердце. Чонгук запомнил его фразу и перенёс её в стихи для песни. Всё это очень важно для Тэхёна, который уверен, что время теперь сжалится над ними и станет с ними заодно, приближая их новую встречу…