Люби меня

– Я лично считаю, что любить представителя своего пола – штука мерзкая, – заявила Хэвон, а после, потягивая из соломинки латте взглянула на своих друзей, чтобы узнать, какой эффект воспроизвели её слова. Они пришли в кафе после уроков чтобы позаниматься, а потом поболтав, разговор зашёл на тему о нетрадиционных отношениях. И она была уверена, что все согласны с её мнением. – Я тоже так думаю, – поддержала Черён, уже собирая со стола тетради и ручки в рюкзак. – Люди специально созданы разных полов, чтобы они, как две противоположностей, были вместе и смогли воспроизвести потомство. –Ты так говоришь, как наш учитель по биологии. – со смешком заметил Хан, который любил подстёбывать над девчонками. – Как будто женитьба это своеобразный инкубатор. – Вслед за своими словами он получил по затылку от подруги. – Э, не злись ты так! И правда ведь, сонсэнним так всегда говорит! Правда же, Чан? – прибегнул парень к поддержке одноклассника. Банчан сидел у края стола рядом с Хэвон, справа от которой сидел Чанбин. Он со смехом наблюдал за ними, ничего не отвечая. – Между прочим, если бы все челики до нас были бы геями и лесбиянками, то нас бы не было. – вдруг сказал Хан. – Реально, – вырвалось у Черён. –Во всяком случае, слава Богу, что мы все не такие больные, как некоторые, – улыбнулась Хэвон и прижавшись щекой к плечу Чанбина, замурлыкала как кошка, которая ищет ласки: – Правда ведь, Бинни? Тот слегка улыбнулся краешком губ. – Конечно, солнце. Остальные за столом присвистнули, прерывая романтическу, гармонию парочки. Черён уже закинув рюкзак за спину, отодвинула стул и встала. – Давай, пошли, онни, мы же договорились встретиться у караоке с девочками. Девушка, ахнув, засуетилась. – И правда, я уже совсем забыла! – В такой поздний час? – спросил Чан, покатив ручку по столу к Джисону, которую он одолжил у него. – Всего лишь девять часов, ещё куча времени до "позднего часа", – возразила Хэвон и наклонившись к лицу Чанбина, быстро чмокнула его в губы. – Я пошла, милый! – Будь осторожна, – отозвался Со, следя, как она с одноклассницей шли к выходу из кафе. Едва он исчезла за дверями заведения, напоследок помахав ему рукой, он устало положил голову на стол, удручённо выдохнув. Банчан понимающе похлопал рукой по его спине, а Хан только угарал. Эта ситуация его забавляла. – Я до сих пор в шоке, что она не замечает твоё равнодушие к ней. Я бы, честно, уже сразу понял. – Просто Бинни у нас хороший актёр, – засмеялся Бан своим бархатный, низким смехом. От этого смеха Чанбин почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Он чувствовал на спине подбодряющие поглаживания, как колени друга, который пересел поближе, соприкасались с его коленями. Парень был растерян, смущён. Если раньше он просто не обращал внимание даже на то, когда Чан по приколу шлёпал его по заднице, то теперь следил за каждым его словом, движением. Он сам не помнил, когда понял, что чувствует к Банчану кое-что большее, чем просто дружеская любовь. И это его пугало. Сердце бешено билось в груди, а когда Крис наклонился к его уху, опаляя его горячим дыханием, оно едва не выскочило из груди. – Ладно, хватит грустить. Может, пойдём сегодня к Хану? – Эй, я вообще-то всё слышу! – возмутился Джисон, – Почему снова ко мне? – У тебя родители в коммандировке. – Это не причина, по которой можно каждый раз идти ко мне спать и устраивать дома срач! – воскликнул тот. Ведь именно ему приходится за ними убирать. – Да ладно тебе, не ной, мы с Бином поможем тебе убраться. – Ну если так, – сдался Хан, – то я только за. И только попробуйте свалить с утра, я вам пизды дам такой, что расхотите ко мне снова ходить. – Страшно, блядь. Парни, перекидываясь шутками, собрали свои вещи и оплатив еду, которую заказали, вышли из кафе. На улице дул слабый ветерок, серп луны ярко светил на бескрайнем ночном небе, в которое упирались верхушки небоскрëбов. Было не так уж и холодно, хотя это и было только начало марта. – Охуенная погода, – сказал Чанбин, глубоко и от души втянув в себя свежий воздух, который попахивал выхлопными газами автомобилей. Он вздрогнул, когда Банчан тронув его за плечо, сказал: – Ты особо не парься на счёт Хэвон. Может, сможешь когда-нибудь признаться ей, что она тебе больше не нравится. – И как мне это ей сказать? Мы с ней встречаемся уже полтора года и мне как то жаль её.. – проговорил Чанбин, сунув руки в карманы ветровки. Джисон, который ходил по тротуару впереди них, уткнувшись в телефон, вдруг повернулся. – Серьёзно, а что случилось? Ведь Хэвон - красотка, почти всё пацаны школы по ней сохнут, да и между вами такая идиллия была, как в самых слащавых дорамах. Тебе что, какая-то другая девчонка приглянулась? – Да нет, – отмахнулся было Со, но ребята уже начали докапываться до истины. – Эй, бро, мы же твои друзья, ты нам что, не доверяешь? – повис на нëм с одной стороны Джисон. – И правда, может расскажешь? – прицепился с другой Чан. – Кто тебе нравится? Совершенно окружённый и смущённый Чанбин отряхнул их от себя и счастливый тем, что вокруг не так светло и они не видят, как он покраснел, отскочил назад. – Да ну вас, ебланы! Я сказал же, что никто! Те переглянувшись посмеялись. – Хорошо, сделаем вид, что мы поверили. – Я серьёзно! – воскликнул Чанбин, – Пойдёмте уже домой к этому пидору. Уже не терпится у него всё там перекрушить. – На это мы не договаривались! – Вообще похуй, – уверенно зашагал Чанбин по улице в сторону дома Хана. Последний побежал за ним, грозясь, что не запустит их обеих в дом, а Чан, угорая с них, крикнул, прося их подождать его.