bad romance.

неправильно, непозволительно, всё это было так неверно и грешно. ложные чувства, мысли, желания, заполонившие голову. хёнджин чувствовал покалывающий на кончиках пальцев риск, когда вновь и вновь приводил человека в свой дом, скрывал его от отца, наслаждался им. вдыхал пряный запах волос, вёл носом по шее, губами касался манящей кожи, останавливал искушение укусить, испить до дна. он восхищался смелостью парня перед собой, он боялся его храбрости, потому что не был уверен в себе и своей выдержке, боялся своих эмоций. чувств, которые в нём пробуждались при взгляде на эту звёздочку. феликс весь светился. сиял, когда любовно заглядывался на хвана, позволял себя целовать, без страха устраивался в его руках, подставляя спину. хван хёнджин, потомок чистокровных вампиров, наследник древнейшего рода, влюбился в человека. посмешище, глупость. но это жестокая правда, с которой он смирился, принял. он позволил мальчишке вселить в давно холодное сердце искру тепла. позволил согреть себя в этих обожжённых австралийским солнцем руках, показал свою слабость и лично вручил ли феликсу условный осиновый кол. он был готов склонить голову на гильотину за него, пожертвовать статусом и репутацией, но никому не позволил бы отнять у себя феликса. — обрати меня, - молил его тихий голос уже который раз. это было самым жутким кошмаром хёнджина. эти мольбы, слёзы в уголках глаз, дрожащие губы. он сцеловывал каждый кристалл, скатывающийся по щеке, игнорировал тупую боль в груди и лишь отрицательно качал головой. хван не мог позволить себе забрать душу, жизнь и тепло у молодого парня. он бы сделал, что угодно для него, кроме этой гнусности. он видел, как страдают новообращённые, как им тяжело и как они сходят с ума без должного контроля. видел, как умирали от одной капли крови таких, как он. феликс не должен был стать этим. — нет, любовь моя, ни за что. феликс злился. он загорался от ярости, от всепоглощающего бессилия. в мыслях роем пробегали тревоги, смыслы, страхи. страх старения, их разлуки. ли доходил до крайности, споря с хваном, выводил его. на эмоциях выплёвывал угрозы, что сам явится к его — хвану — семье и попросит обращения. хёнджин ломался в эти моменты. вампиры не плачут. но он был на грани. порывисто обнимал, прижимал феликса к себе, на ухо шептал просьбы не говорить так, не изводить его. целовал, сжимал в объятиях, сгорал от жара чужого тела. выл от разбитого вида мальчишки, понимал, но ничем не мог помочь. потому что лучше он потеряет его через множество десятков лет, которые были уготованы феликсу, чем собственноручно убьёт. они познакомились на посвящении в первокурсников. это было двадцатое посвящение хёнджина, но первое для феликса. заметить на себе заинтересованный, одновременно с тем стеснительный взгляд, а после послать ответный — обыденность. лёгкий румянец на веснучшатых щеках, сияющий взгляд и преданность — чуждое до этого. подпускать к себе парнишку было запрещено, опасно, красным горело перед глазами, но хёнджин пошёл против правил. он дал этому прорасти сквозь них, впитал всю любовь и яркость ли в себя. рассказал, посвятил в тайны, скрытые от чужих разумов, зная, что может доверять. показал другой мир, но не позволил сделать последний шаг в него. он любил не в первый раз. чувствовал, что его любят, зная всю правду, впервые. ощущал на своём лице трепетные касания ладошек, невинные поцелуи-бабочки на веках, поглаживания по голове и нежные, тёплые объятия по вечерам. феликс был его домом. потерять его было страшно. но страшнее превратить в себе подобного. поэтому хёнджин глотал ядовитый эгоизм и продолжал отказывать на всякие просьбы. — я боюсь, что стану тебе не нужен, когда постарею, - шёпотом резал по сердцу ли. он не понимал, хёнджин знает это, но больно было всё равно. всё продолжалось бы так и дальше. если бы ли феликс, глупый смельчак, не столкнулся бы с подозрениями от семьи хвана. и не ответил бы с уверенностью, не подтвердил опасения. не подставил бы себя, самолично подписав смертный приговор. хёнджин плевать хотел на свою безопасность, но нёсся через весь город к себе домой с дрожью внутри и надеждой успеть до неминуемого. ему было не плевать на одну единственную жизнь, которую ему вверили в руки. найти в холле бледного, как смерть, мальчишку было сродни приговору. обнаружить после след чужих зубов над ключицей и запёкшуюся кровь на бронзовой коже — больно. но феликсу больнее. он горел, корчился и с жуткой силой комкал рубашку хвана, заставляя ткань трещать по швам. ему было всего 20 лет, когда он умер. 20 лет, когда он переродился в чудовище. 20 лет, когда ли феликс впервые увидел чистые, как святая вода, слёзы вампира, склонившегося над ним. улыбнувшись, насколько боль позволяла, ли нежно провёл пальцами по мокрой щеке хёнджина. а после уснул навсегда. потому что сердце не выдержало. потому что человек не должен прыгать выше своих возможностей, принимая яд и кровь чистых вампиров. это было тем, от чего хёнджин так старался его уберечь. и тем, что настигло их, несмотря ни на что. в ту ночь поместье хван полыхало вместе со всеми его жителями. хёнджин отомстил отцу, но не забыл уничтожить и себя. потому что не уберёг, не спас. разрушил обещание и убил свою последнюю любовь.