Флаффтябрь с фд ПВЛ

Михаил ещё пытается какое-то время идти в темпе Саши, и даже получается. Плохо. Очень плохо. Ноги путаются. Михаил особо не подмечает свое скромное «получается», потому что с каждой немного выраженной эмоции, появляется желание минимум побежать. Ещё и эти стервятники туда-сюда министры ходят, выглядывают. И города шепчутся. Михаил выпускает всю злость с углекислым газом сквозь крепко сжатые зубы. Останавливается. Опускается на одно колено и поднимает Сашу на руки. — Я могу… — Я вполне понимаю, на что ты способен, — бурчит Михаил. — именно, как обычно, приходится всё делать за тебя. — простите, — тихо шепчет он. Михаил снова выдыхает. Сна видимо сегодня не хватило, голова раскалывается. Не очень есть охота признавать, что он просто перенервничал, не найдя Питер. Чёртова половина дня легла на его поиски. Как же раздражает это. Сколько ему придётся работать, чтобы возместить ущерб потраченного времени? Но единственное, о чем он мог думать, найти Сашу. Но с этим паршивцем на руках, значительно спокойнее. Наконец-то заходят в комнату, а точнее Миша заходит. Ногой закрывает дверь. Опускает Сашу на мягкую кровать, который с подозрительный выдохом облегчения, расслабляется. Миша оглядывает его и цокает. — Я ничего плохого не делал! — начинает с самого начала защищаться Питер. — Что я говорил тебе о стратегии? — бурчит Михаил. — черт, ну что за мелюзга? Снова надо будет проводить уроки на эту тему. — Я… — Помолчи лучше, — шипит Михаил, дергая подбородком сначала к Саше, а потом обратно. Он садится перед Сашей на колени. Берёт его личико в свои руки. Тяжело вздыхает. Достаёт мазь. Набирает пальцем достаточно мало, а также безумно радуется, что в последнее время стал кусать ногти. Не поцарапает. А то нынче дети нежные пошли. Наносит мазь около век. Натыкается на растерянный взгляд Саши. Михаил делает что-то на подобие улыбки. Саша дёргается. — Больно? — обеспокоенно спрашивает Михаил. — Нет, — Саша опускает голову. — Ты если что говори, — бубнит он. — А если больно, но не физически? Ох. Снова этот детский максимализм. Ладно, Михаил натыкался за этот год на такую гору обид, что примерно знает, что делать. Обнимает Сашу. Вообще это ощущение безумно нравится. Словно в руках заключено нечто чересчур ценное. —Говори, — Михаил с трудом давит претензию в интонации. — выслушаю. Он слышит лишь всхлип. Боже, ну и зачем только мазь наносил? Михаил гладит его по спине. Как же хорошо, что Саша не шарахает по углам, а плачет здесь. Под опекой Михаила. Слышит нечто подобное на последний всхлип. Дальше Саша просто прижимается к плечу Михаила. — Москва, — бурчит Саша. — Что? — Мне всё равно грустно, — в воздухе виснут эти слова, как нечто неловкое и в априори должное к обсуждению. — Я правда не понимаю, — оправдывается Михаил. — я в чувствах не силён. Я бы просто пошёл… — Поработать, — договаривает Саша, перебивая. Прижимается к нему ещё сильнее. Михаил впервые сталкивается с такими объятиями, крепкими, но детскими. Словно тут поддерживают его, а не Сашу.