час, когда мы познакомились

Ёнджун сидит около бушующего моря. холодный ветер раздувает недавно подрезанные волосы во все стороны, перебирая между невидимыми пальцами каждую темную волосинку. верхняя одежда давно скинулась с плеч на талию, согревая уже только поясницу и то, что было слегка ниже. и у Ёнджуна, такой же ветер в голове: он перебирает вместо волос — эмоции, а сбрасывает уже не утепленную куртку, теперь это — его счастье. спускается также вниз, как по шкале. заледеневшие пальцы делают очередной непонятный чертеж на песке, который потом смоет кристальная морская вода. а пока что, вода смывает только черную тушь на ресницах. и воду эту называют слезами. отчаянными и горькими. от того счастья, чей показатель был на нуле. запястье тянется в широкий карман за телефоном, что потом ослепит глаза бедного парня в абсолютной темноте.  03:55.  в этот час мы познакомились. на часах светилось ровно три часа ночи, кому в такое время будет не спаться? один из всех правильных существующих ответов — Ёнджун. ему было привычно прогуливаться по темным аллеям родного города, наблюдая за тихим и спокойным состоянием района. улицы освещали лишь редкие фонари, пара звезд на небе и большая золотая луна. сегодня, она явно ближе, чем была раньше. но камера телефона не поймает все так, как оно есть, так что остается просто смотреть и восхищаться издалека, а позже направить взгляд на кое-что другое. на кое-кого другого. с виду невысокого роста парень, лет, может, шестнадцати-семнадцати: длинноватые темные пряди, запачканная одежда на несколько размеров больше и тихие, еле слышные всхлипы. он плачет, сидя на качелях?  Ёнджун часто помогал людям. будь то потерявшаяся в городе маленькая девочка, или бабушка, которую нужно перевести через дорогу. он никогда не отказывал, да и сам нередко предлагал свою руку помощи, жертвовал деньги в фонды, детские дома и приюты. и никак он не мог пройти мимо этого мальчика — не просто же так он будет в такое время отсиживать на одиноких качелях старой площадки, плача в рукав? — нет.  — эй, тебе нужна помощь, что в такое время тут делаешь? – Ёнджун старается спрашивать аккуратно, неспециально и со всей осторожностью, может даже нежностью в голосе. на слова из под рукава на него смотрят два больших глаза, а потом следует краткий, но зато ответ: — неважно. — расскажи, пожалуйста. ты можешь мне доверять, я без каких-то плохих намерений. молчание. и достаточно длительное, перед тем как незнакомец снова всхлипывает, но тут же зарывается в мокрую, от слез, одежду. — меня бьют дома, – следует пауза, а за ней новый всхлип. он выглядит беспомощно и жалобно, Ёнджун понимает, что ему все же нужна помощь. — и вот опять. они меня снова избили, а я снова сбежал. я всегда надеюсь, что они не найдут, но… они находят, – парень говорит медленно, иногда прерываясь шмыгнуть носом или вытереть покатившуюся слезу.  — ты пробовал обращаться в полицию?  — я боюсь. он действительно беспомощен. запуганный и жалкий, как маленький уличный котенок. сердце дергается, а руки сами тянутся заключить в объятия мальчика напротив. а тот, снова дергается, но приобнимает в ответ. и опять, как будто боявшись. — я Ёнджун, будем друзьями?  — я Бомгю, – уже новый знакомый, слегка отстраняется от Чхве и расплывается в улыбке. легкой, но при этом тяжелой. и такой красивой, на самом деле… на лице отчетливо видно пару синяков и царапин, сердце снова болит. хотя они едва знакомы. — мне редко предлагали общаться, но давай.  Ёнджун улыбается в ответ. он переводит взгляд на свое запястье и смотрит на время: 03:55. в этот час мы познакомились.  «я всё ещё не верю. всё ещё не верю в то, что ты действительно не существуешь. дурак. знаешь, как я скучаю по твоим стукам в мою дверь и крепким объятьям? знаешь, как я скучаю по твоему «люблю тебя»? а знаешь, какую большую роль в моей жизни ты сыграл? наверно, уже не узнаешь. но я буду надеяться, что ты это видишь. и читаешь. а может и слышишь меня. эй, а вдруг это действительно так? хаха, звучит абсурдно. Гю, просто знай: я безмерно тебя люблю и безмерно тебе благодарен за то, что ты появился в моей жизни. но мы больше никогда не встретимся. хотя нет, мы точно встретимся! мне нельзя думать так, я помню твои слова… и постучи в мою дверь ещё раз, пожалуйста. а тех ублюдков, кстати, посадили. но даже так, я никакой ценой не прощу им тебя.» Ёнджун кладет это послание-письмо на могилу. на могилу его любимого, светлого и невинного Бомгю. Бомгю, которого убили его же собственные родители.  лишь одна мысль о том, что Бомгю больше не тут, вызывала горькие слезы, сражала наповал и словно сбрасывала с обрыва, с обрыва тех чувств, которые чувствовали эти двое к друг другу. убить человека, равнозначно тому, что убить его чувства, эмоции, убить в нем все. но Ёнджун все равно, как наивный ребенок верит, что все ещё любимый его жив, вскоре он снова начнет громко настукивать на его двери любимую мелодию, а потом крепко обнимать при встрече, но он уже не вернется. Бомгю для Ёнджуна — звездочка на мрачном небе, тишина среди шумного мира, утешение в шторм и единственный лучик света в кромешной тьме его жизни. больше ничего не радует. радовало только сообщение на экране телефона, звонки, встречи, поцелуи, объятия, любовь. и все это — про Бомгю. и только про него. он — первая и последняя любовь Чхве. и тот будет клясться в этом до конца жизни.  Ёнджун знает, что фантазии его скоро доведут. но только через них он все ещё может быть с его мальчиком. нет ничего прекраснее фантазий, посещающих головы безумных людей. тут, единственная фантазия — Бомгю, а единственный безумный человек — Ёнджун. и вправду, фантазия слишком прекрасна, а Ёнджун скоро окончательно рехнется.