Отведи меня домой

Люмин сидела на холодном камне и единственное, что согревало её колени — медленно остывавшее тело брата, которое лежало на них. Не было всхлипов, криков, лишь тишина. Отчаяние медленно пожирало её и выходило вместе со слезами, бесшумно капавшими на лицо Итэра. Она убила его. Убила собственным клинком — тем самым, которым когда-то защищала его от врагов. До момента, пока они сами не стали ими друг для друга. И теперь… Итэр мертв. Люмин безразлично смотрела в пустоту. В глубине души она знала, что они не смогут пережить войну вдвоем - останется кто-то один. И она хотела, чтобы это оказалась не она, но у судьбы были иные планы. Её победа над братом стала самым тяжелым поражением. Вместе с Итэром умерла частичка Люмин. Она ощущала это в виде боли в груди, сдавленности в горле и ужасной дрожи, которую подавляла из последних сил. Она не собиралась рыдать или отчаянно умолять брата остаться с ней — это бессмысленно. При любом исходе они не смогли бы воссоединиться так, как хотели, и не стали бы счастливы, как раньше. Они были обречены с того момента, как встали по разные стороны баррикад — и оба это знали. И несмотря на это правда, открывшаяся перед Люмин в момент, когда её клинок насквозь пронзил грудь брата, оказалась слишком неожиданной, слишком болезненной. Имело ли теперь всё это смысл? Её приключения в Тейвате, война на стороне Архонтов, отношения с Аяксом. Аякс… Она даже не знала, где он сейчас и удалось ли ему выжить в той кровавой бойне. Конечно, Чайльд был сильным бойцом и выбирался целым из многих передряг, но воины бездны сражались грязно и жестоко, поэтому о судьбе любимого путешественница даже не догадывалась. Ей стоило найти его. Проверить, как держатся бойцы сопротивления и не закончилась ли битва. Объявить во всеуслышание о том, что лидер Бездны мёртв. Однако её тело оставалось неподвижным, а руки продолжали нежно держать щёки брата. Она не могла заставить себя сдвинуться с места. Хотелось остаться здесь навсегда. Вместе с Итэром. Умереть бок о бок. И если бы она вытащила меч из груди близнеца и вонзила в свою, то они бы… Нет. Она не могла умереть недостойной для героини Тейвата смертью. У нее была честь, и она не могла потерять её. Она не хотела опуститься в глазах людей, которые верили в неё многие годы. Путешественница обещала себе, что умрет только от чужой руки, и нарушать обещания было не в её стиле. Люмин чувствовала себя слабой. Она не могла сделать абсолютно ничего. Она уже сделала все, на что была способна, и это привело её к самому дну. Единственное, что останавливало её от погружения в бездну отчаяния, — воспоминания. И в них она окунулась, чтобы окончательно не сойти с ума.

***

Янтарные глаза Итэра с холодом смотрели прямо ей в душу, ломая ту на тысячу осколков. Он оказался на стороне бездны и не хотел покидать её даже ради сестры. Впервые они были разлучены на долгие века, и когда наконец встретились, после стольких приключений и препятствий, он не двинулся с места. Неподвижно стоял поодаль стража Бездны, готовый в любой момент вступить в бой. Итэр был с бездной, ненавидел Дейна. Это не укладывалось в голове. Было слишком неправильным. Люмин пропустила мимо ушей все многочисленные рассуждения Паймон, фокус её внимания был обращен на брата. Такого родного и в то же время чужого. Его словно подменили, будто настоящий Итэр, её Итэр, был где-то не здесь, а далеко, и искал её по Тейвату точно так же, как и она его. Она с горечью поняла, что это не так. Ведь правда открылась прямо перед её глазами. Но слепая надежда по-прежнему тешила душу Люмин, когда она сказала: — Идём со мной, Итэр! Пора возвращаться домой. Он задумчиво нахмурился и опустил голову. — Дом… — его лицо тронула долгожданная улыбка. — Да, конечно. Дом — там, где мы вместе. Люмин тоже не смогла сдержать улыбки. Она подумала, может Итэр все-же решился уйти с ней. Воссоединиться и снова путешествовать по мирам вместе. Но последняя крупица надежды исчезла, когда брат продолжил, вздохнув: — Но я не могу покинуть этот мир с тобой в поисках нового дома… Пока не могу. Нет… — Я уже закончил свое путешествие по Тейвату. Закончи его и ты. Только тогда ты сможешь познать истинную природу этого мира. Мы обязательно встретимся снова. Времени у нас всегда было… достаточно. Нет! Итэр развернулся, собираясь уйти вместе со стражем в неизвестный портал и оставить её, снова. Люмин бросилась к брату, но Дайнслейф, который до этого стоял и молча слушал болезненный диалог близнецов, опередил её и исчез в портале раньше, чем она успела сделать несколько шагов. Она осталась наедине с Паймон прямо посреди полуразрушенного подземелья. В очередной раз она оказалась брошенной.

***

Люмин дала себе обещание не привязываться к людям. Она не желала отождествлять себя с этим миром, пыталась посмотреть на Архонтов другими глазами, увидеть в них то, что видел Итэр. Не выходило. Когда она видела, как каждый из встреченных ей богов беспокоится о своем регионе, благополучии его жителей, и защищал их, она не могла понять и принять точку зрения брата. Это приводило её в настоящее отчаяние. Потому что Люмин понимала: она не разделяет взглядов близнеца, она не сможет пойти против Архонтов и встать на его сторону. И дальнейшие странствия по другим регионам вряд ли бы что-то изменили. Чем больше добрых людей на пути Люмин встречала, тем яснее понимала: она начала привязываться. К Тейвату, к его жителям, богам, с которыми познакомилась — и это только на половине пути, когда она еще не встретилась со всеми Архонтами и не побывала во всех регионах. А еще как назло мыслей не покидал заносчивый предвестник. «Эй, девчуля!» «Ты как звезды на ночном небе, Люмин. Ты не перестаешь меня удивлять» Чайльд ворвался в её жизнь как буря и вскоре стал одним из немногих, о ком Люмин искренне заботилась. Даже сильнее, чем хотелось бы. Она долго держала его на расстоянии, убеждая себя, что между ними никогда и ничего не может быть. Мысли и разговоры о нём раздражали, как и его самодовольный вид. Он был помехой, стоящей у неё на пути к брату. Но чем больше она убеждала себя в этом, тем ярче горел огонь её противоречивых чувств. Люмин думала, что не испытывала к Тарталье ничего, кроме отвержения. Каждая клетка её тела напрягалась, когда девушка видела его и слышала его голос, а сердцебиение предательски учащалось. Она могла поклясться, что переставала дышать, когда они раз в неделю сходились в бою и дрались не на жизнь, а на смерть. Она уверяла себя, что не доверяла Тарталье, но её разум постоянно трогала тень сомнения, которая не давала покоя. Ведь Люмин уже столкнулась с ним настоящим там, в Золотой палате. Но по мере того, как она узнавала парня ближе, слушала его теплые рассказы и воспоминания о семье и даже познакомилась с младшим братом, которого тот готов был защищать ценой жизни, — она отчетливее понимала, что сильно ошибалась на его счёт. Ей до последнего не хотелось признавать, что она была неравнодушна к Чайльду. Фонтейн расставил всё на свои места. Несправедливый суд над Аяксом, расследование дела отца Навии и долгожданное нахождение истинного виновника преступлений. Все должно было и дальше идти гладко, но… Стальной голос Нёвилетта нарушил тишину: — Мистер Тарталья был признан… виновным. Остальные события смешались в одну большую кучу: мучительное долгое ожидание конца расследования и организация успешного побега Тартальи из Меропида. Чем дольше Люмин находилась здесь, в бездне, тем сильнее воспоминания превращались в единую серую массу и блекли в подсознании. Но силой воли она заставила себя сконцентрироваться на всем хорошем, что было в её жизни в Тейвате, и особенно — на Аяксе. Фонтейн. Суд. Посещение Меропида. Побег. Чайльд. После того, как они с друзьями вытащили его из тюрьмы, Люмин осознала, что больше не хочет с ним расставаться. И это чувство было взаимным. Она поняла это там, под светом ярких Фонтейновских звезд на цветочной поляне, когда они слились в первом трепетном поцелуе. Это было похоже на сказку, прекрасный сон, который не хотелось прерывать. Теплые губы Чайльда, его аккуратные прикосновения и нежный взгляд. С ней он становился другим, не таким жестоким самоуверенным предвестником, которым показывал себя перед окружающими, а заботливым и мягким, готовым положить весь мир к её ногам. После событий в Меропиде Люмин перестала бежать от своих чувств. В роковую для обоих ночь, когда они прижались друг к другу, наблюдая за рассветом, Тарталья приблизился к её уху и прошептал: — Моё настоящее имя — Аякс, — его горячее дыхание вызвало мурашки на спине. Он поцеловал её висок. — Когда мы остаемся наедине, называй меня им.

***

— Аякс… — простонала Люмин, прогнувшись в спине, когда он проводил дорожку из поцелуев от её ключиц до пупка. — Пожалуйста… Она тяжело дышала. Сердце било бешенный ритм в груди, а горло пересохло от возбуждения. Она так сильно хотела его, хотела почувствовать его внутри. Уверенные прикосновения Чайльда разжигали внутри настоящий пожар и заставляли хотеть большего: ей было чертовски мало того, что он сейчас делал. Парень усмехнулся. — Нетерпеливая, — прошептал он и через мгновение навис над ней, а их лица оказались на одном уровне. Люмин открыла рот, чтобы возмущенно возразить ему, но Аякс наклонился ниже и впечатал её в кровать, заткнув настойчивым поцелуем. Его губы заставляли забыть обо всем на свете, наслаждаться моментом. Рука предвестника мягко скользнула по её бедру и остановилась на клиторе, отчего девушка порывисто вздохнула и прервала поцелуй. Тепло резко распространилось по всему телу. Она обняла руками шею Чайльда, пока он медленно водил пальцами по клитору, задевая чувствительное место. Люмин шире раздвинула ноги, предоставляя ему большую свободу действий. Внутри неё был тугой узел возбуждения, и он затягивался ещё сильнее по мере того, как ускорялись движения руки предвестника. Она сжала его внутри, когда почувствовала приближение разрядки. Удовольствие заглушило все мысли, которые мелькали в голове, и заставило забыть о том, что кто-то может их услышать. — Тише, — прошептал он, заставляя сердце трепетать. Однако это не помогло путешественнице стать менее громкой. Они были в шаге от того, чтобы оказаться пойманными. Тарталья приглушил стоны Люмин ладонью. Он чуть отстранился и очарованно наблюдал, как меняется её лицо по мере приближения оргазма. Предвестник всегда смотрел на неё, когда они занимались сексом, и это вызывало у девушки еще большее возбуждение, подводя её к долгожданной кульминации. Когда она резко натянулась как струна и затем обмякла, он открыл ей рот, позволяя отдышаться. — Мне этого недостаточно, — неудовлетворенно произнесла Люмин после того как перевела дух, вызывая у Аякса смешок. Её требовательность восхищала предвестника, который тоже любил выжимать из себя как на поле боя, так и в постели все соки. Мысль о том, что они с Люмин безупречно совместимыми и там и там грела душу. Тарталья никогда не сомневался в том, что она идеальна. Теперь она только его. — Знаю. Он вошел в её разгоряченное тело одним резким толчком, вызывая новую волну удовольствия. Он двигался резко, быстро. Идеально. Так, как Люмин хотела и любила. Он чувствовал, когда надо было замедлиться или, наоборот, ускориться, чтобы приблизить её оргазм. Её удовольствие стояло для Аякса на первом месте. Он наслаждался сладкими стонами, которые она дарила ему, когда он двигался глубоко в ней. Прижимался бедрами теснее, создавая идеальное трение. Она сомкнула ноги на его спине, теснее прижавшись к горячему телу, пока предвестник тяжело дышал ей на ухо. Рядом с ним Люмин чувствовала себя беззаботной. Живой. Словно ей не нужно было слоняться по всему Тейвату и искать брата, бесконечно путешествовать. Словно она уже пришла, куда ей было нужно — к нему. — Аякс… Она не могла сдержать стонов. Как же ей было хорошо… Его толчки сильнее разжигали пламя внутри неё. Лесной запах тела, прижатого к её, сводил с ума. Вскоре движения Чайльда стали хаотичными, и девушка почувствовала, как он напрягся. Её мокрая киска сжалась, когда он возобновил жесткие толчки и начал шептать слова на языке, который она не понимала. — Мой звездный свет, — тёплое дыхание опалило ухо. — Ты — лучшее, что со мной случалось… Тело Люмин затряслось. В глазах потемнело, когда он сделал последнее движение и излился внутрь, в этот момент она могла поклясться, что увидела звезды. Ей никогда не было так хорошо. С ним всё было по-другому. Он дарил ей легкость, его присутствие помогало забыть о проблемах и наслаждаться. Жизнью, путешествиями, настоящим днём. Первые несколько месяцев их отношений она не думала ни о чем, кроме Чайльда. — Не терпится показать тебе Снежную, — пробормотал предвестник перед тем, как окончательно погрузиться в сон. Уже будучи в кольце рук спящего Аякса, она на миг подумала, что хотела бы засыпать так каждую ночь. Но вслед за этой мыслью пришла другая. А было ли это возможно? Чувства к предвестнику и страх за него во время заточения в Меропиде заставили Люмин отбросить переживания об Итэре на второй план. Она сжалась, когда осознала, что долгое время почти не думала о родном брате и о том, как вернуть его. Её путешествие по Тейвату и его регионам было только ради того, чтобы вновь с ним воссоединиться, но она отвлеклась и забыла о конечной цели. Люмин и представить не могла, что позволит себе влюбиться в кого-то. Причем так сильно, что мысли о расставании и прощании будут отзываться дикой болью в сердце. Она проиграла самой себе и нарушила главное из своих обещаний. Она привязалась. И поняла это только сейчас. Люмин с ужасом осознала, что не хочет даже пытаться отстраняться от Чайльда. Да и любую стену, которую она попытается воздвигнуть между ними, он разрушит так же быстро, как растопил лёд в её сердце. У неё не получится его игнорировать, делать вид, что он ей безразличен, что она просто развлекалась с ним. Его улыбка, смех, глаза цвета морской волны — девушка не сможет устоять против этого, не сможет стать к нему жестокой. Это выше неё. Люмин серьезно вляпалась. Влюбилась. Она влюбилась в него. И ничего не могла с этим сделать. С этими мыслями путешественница погрузилась в сон. Она пообещала себе не беспокоиться об этом, пока не разберется с братом. В глубине души Люмин надеялась, что в один ужасный день ей не придется выбирать между двумя важными мужчинами в своей жизни. Как говорится: надежда умирает последней.

***

Казалось, музыка доносилась со всех сторон. Украшенный огоньками потолок напоминал звёздное небо. Отовсюду слышалась увлеченная болтовня и громкий смех, особенно со стороны танцпола: люди двигались в такт бодрой мелодии, наслаждаясь вечером, и танцевали кто как умел. По атмосферности любой другой прием и званый вечер не могли сравниться с этим праздником. Жители Снежной приняли Люмин как свою, словно она была не путешественницей, прибывшей из далеких миров, а местной девушкой, которая наконец-то вернулась домой. Добрые, заботливые, гостеприимные — люди в Снежной не были похожи ни на кого из жителей других регионов. С первых минут в крио-регионе Люмин почувствовала к себе столько тепла и участия, сколько не ощущала за все годы пребывания в Тейвате. Ей хотелось задержаться здесь подольше. Она залилась смехом, когда заметила в центре зала Чайльда с Тевкром. Взяв брата за руки, предвестник осторожно кружил его, сопровождаемый веселыми взглядами окружающих. Все, кто оставался в стороне от танцев, хлопали в такт музыке, раззадоривая толпу. Люмин покраснела, встретившись с внимательным взглядом лазуритовых глаз. Усмешка играла на губах Аякса, когда он оглядывал свою девушку — и что-то в этом насторожило её. Казалось, он опять что-то задумал. И в этом «чем-то» она примет непосредственное участие. Путешественница не позволяла себе расслабиться даже несмотря на гостеприимство жителей Снежной, ведь Царица могла в любой момент нанести удар: наемники Фатуи находились на каждом шагу. Поэтому она старалась не терять бдительности даже на безобидном деревенском празднике, в отличие от Паймон, которая уже беззаботно уплетала сладости и общалась с Тоней. Тело Люмин напряглось, когда она увидела, как Чайльд что-то прошептал младшему брату, не отрывая от неё взгляда, а затем резко покинул её поле зрения, скрываясь в толпе. Она безуспешно искала его, нахмурившись. Хитрый лис. — Сестренка Люмин! Ты все-таки пришла! — она не заметила появления Теврка. — Почему ты не присоединяешься к нам за танцами? Мальчик скрестил руки и обиженно посмотрел на неё. Она хихикнула и взъерошила его рыжие волосы. — Не обижайся, Тевкр, я не любительница танцев. Не думаю, что из меня выйдет хороший танцор. Сбоку раздался знакомый смех, от которого перехватило дыхание. — Ты недооцениваешь себя, товарищ, — Аякс приобнял младшего брата и с лукавой улыбкой посмотрел на Люмин. — В бою тебе нет равных, а тот, кто хорош в битве — хорош и в танцах. Уверен, ты чудесно танцуешь. — Да! — Теврк активно закивал головой, соглашаясь. — Потанцуй с нами, сестрёнка Люмин! В зале заиграла медленная мелодия. Люмин с недоумением наблюдала за парами, которые моментально образовались в центре танцпола, и ощутила, как вспыхнули щеки. — Думаю, этот танец предназначается только для двоих, — Аякс отошёл брата и протянул ей руку. Она заметила, что впервые видела его в повседневное время без перчаток. — Позволишь? Люмин неуверенно положила свою ладонь в его, позволяя увести себя на танцпол. — После тебя я буду танцевать с сестренкой Люмин! — крикнул Теврк им вслед, чем вызвал дружный смех. — Как скажешь, братец! — Чайльд мило помахал ему и перевёл теплый взгляд на путешественницу. Его руки легли на её талию, а глаза заблестели искренним восхищением. — Ты великолепна. Она обвила руками его шею и смущённо улыбнулась. — Я смотрю, ты постарался, чтобы вытащить меня сюда, — Люмин покачала головой. Он рассмеялся и задал их танцу темп. Девушка с вызовом посмотрела на него, подстраиваясь под умелые движения. Она не давала себе сбиться с ритма даже на секунду. — Я был прав: танцуешь ты так же восхитительно, как и дерешься. Она фыркнула, обнимая Чайльда крепче. Какое-то время они молча наслаждались их первым медленным танцем. — Не верится, что я в Снежной, — призналась Люмин, нарушив тишину. — Неделя прошла, а я всё никак не привыкну. Здесь все такие… — Тёплые? — со смешком предположил Аякс. — Знаю, все считают нас суровыми и безразличными, но на самом деле мы в Снежной любим гостей. — Твоя семья очень сплоченная! — в голосе путешественницы слышалось искреннее восхищение. — Не помню, чтобы когда-нибудь видела настолько преданных друг другу людей. — О, девчуля, если ты продолжишь так отзываться о моей семье, я растаю от умиления, — пошутил он, вызывая у Люмин смех, который резко прекратился. В голову врезался образ брата. Ей так его не хватало, и сейчас, когда она была в шаге от правды о нём, тоска усиливалась до огромных масштабов. После знакомства с семьей Аякса Люмин тоже хотелось, чтобы она так же представляла Итэра друзьям, весело проводила с ним время. Но станет ли это возможным после окончания путешествия в Снежную? Переживания незаметно для Люмин отразились на её лице. — Ты помрачнела, — её настроение не скрылось от Чайльда. Он чуть отстранился и заглянул в её глаза. — Я сказал что-то не то? — Нет, дело не в этом, — она глубоко вздохнула. — Просто я… я вспомнила об Итэре. Мне не хватает его. — Хей, — Аякс, не переставая двигаться в такт мелодии, приподнял её подбородок. Их взгляды встретились. Теплота его глаз успокаивала. Его губы приблизились к уху, вызывая мурашки, — Ты скоро вернешь его. Оглянуться не успеешь, как он будет веселиться здесь вместе с тобой. Слова Чайльда ободрили путешественницу. — Ты прав. Он закружил её и вывел в центр. Все взгляды теперь были прикованы к ним. Они двигались в унисон, чувствовали каждое действие партнера и дополняли друг друга. Люмин впервые доводилось танцевать с кем-то в паре, но никто не мог подумать об этом — настолько уверенными были её движения. В крепких объятьях Аякса она забыла обо всем и просто наслаждалась моментом. Они плавно замедлились под конец мелодии. — Люмин, — голос Чайльда звучал серьезно, она внимательно посмотрела на него. — Я давно хотел сказать тебе… Он прочистил горло. Его щёки покрыл румянец — было непривычно видеть его настолько несобранным. — Да? Послышался тяжелый вздох. — Я люблю тебя. Люмин смущенно охнула. — Знаю, звучит глупо, — неуверенно продолжил он, — но я… Нежная ладонь Люмин обхватила его затылок и рывком притянула ближе к себе. Аякс резко замолчал, распахнув глаза, и издал нервный смешок. — Что ты…? — Молчи. Её горячие губы заткнули его. Чайльд довольно ухмыльнулся в поцелуй и крепче сжал руки на её талии. Зал разразился аплодисментами и улюлюканьем, но никто из них не обращал внимание на это, наслаждаясь поцелуем. — Мои чувства взаимны, если я правильно тебя понял, — Аякс широко улыбнулся, когда она отстранилась от него. Его прищур вызвал у Люмин смешок. — Не лопни от самодовольства. — Не вижу в этом ничего плохого. Он поднял её за талию и закружил, вызывая у толпы восторг. — Ты невыносим! — хихикнула она, когда Чайльд наконец вернул её на землю. — Знаю, но за это ты меня и любишь, — он чмокнул её в губы. — Ты прав, люблю… — Люмин подарила ему нежный взгляд. В этот момент плавная мелодия, под которую они танцевали, сменилась зажигательным ритмом. Влюбленные пары превратились в раззадоренную толпу. К ним подошли Тоня, Тевкр и Паймон. — Время танцевать всем вместе, братец! — воскликнул Тевкр и обеими руками сжал ладонь Люмин, отделяя ту от Аякса. Он наклонился к ней: — Обещаю, девчуля, твое путешествие в Снежную будет незабываемым! Что ж. Все обещания Чайльда имели свойство исполняться. И этот раз не стал исключением.

***

Приключение в Снежной действительно оказалось незабываемым, особенно — его финал. Началась открытая война Бездны с Архонтами. Жестокая и кровопролитная. Чайник безмятежности стал для них с Аяксом отличным убежищем. Его защита в виде бесконечных лабиринтов с многочисленными монстрами была безупречной. Никто не мог забрать его или беспрепятственно войти внутрь, поэтому они вдвоем были в полной безопасности, как и семья Чайльда, которую он надежно спрятал. Они выбрали место с видом на море, где раньше проводили много времени. Сюда можно было спокойно забраться на несколько дней, пока Чжун Ли не выдирал их из почти безупречной реальности и не устраивал очередное собрание. Теперь они с Итэром официально оказались по разные стороны баррикад. Люмин понимала, что мирно это не закончится. Ни одна из сторон не уступит в борьбе за свои идеалы и цели, даже если ради этого придется пролить немало крови. Люмин тоже не собиралась сдаваться. Если ей суждено перебить всю бездну ради того, чтобы вернуть Итэра — она сделает это, и плевать, как. Люмин отчаянно хотела открыть брату глаза на Тейват и показать ту сторону этого мира, которую видела сама. И поначалу она верила, что это возможно. Но надежда угасала с каждым днем по мере того, как новостей о злодеяниях бездны во главе с её близнецом становилось больше. Частые мысли и переживания об Итэре не покидали Люмин, хоть она и успешно маскировала их за усталой улыбкой и правдоподобными оправданиями о своем самочувствии. В память врезалась ужасная фотография с первой полосы «Паровой птицы», которая запечатлела, как безжалостно воин бездны пронзает мечом несчастного мирного жителя Мондштадта. А за этим воспоминанием всплыло израненное тело Шарлотты — журналистка поплатилась за злосчастный снимок глазом. И в момент, когда Люмин навещала едва живую подругу, она задумалась: был ли Итэр способен на то, что делали его солдаты? Мог ли убить невинного человека? Пытать людей, мучить их ради достижения цели? Она сглотнула ком в горле и посмотрела на спокойное море, освещенное лунным светом. Страхи разрушали её, и она пыталась спрятаться от них, наблюдая за водой. Выходило с переменным успехом. Руки сильнее сжали деревянные перила пирса. Тело дрожало не то от холода, не то от нервов, но путешественница упрямо оставалась на месте. Люмин категорически не хотела возвращаться в дом, пока не успокоится. Она мастерски скрывала эмоции, но с каждым днём делать это становилось все труднее, особенно перед Аяксом. Он слишком хорошо знал её, и скорее всего уже обо всем догадался. Люмин видела это по его недоверчивому взгляду, когда с её губ срывалась очередная ложь. И она ненавидела, что была вынуждена лгать. Но так было проще. По крайней мере, для неё. Отношения с Аяксом приносили ей спокойствие и умиротворение, и она не хотела рушить эту идиллию разговорами о брате и переживаниями из-за него. Тело испуганно съежилось, когда сильные руки сомкнулись вокруг талии. Она порывисто выдохнула. В нос врезался знакомый аромат кедра и дома, но это не успокаивало. Люмин боялась, что Чайльд заметил. Заметил, что она слишком часто пребывает в своих тяжелых раздумьях и отстранилась от него. Сердце бешено забилось в груди, дышать стало тяжелее. Она медленно сглотнула и прикрыла глаза. Навязчивые мысли вновь вернулись в её голову и не собирались униматься. — Не хотел тебя напугать, — Аякс прижался сильнее, согревая её теплом своего тела. — Ты замёрзла. Люмин не ответила. Опустила голову и прикусила губу, чтобы унять дрожь — это не ускользнуло от внимания Чайльда. За спиной послышался тяжёлый вздох. — Что с тобой происходит? Я же вижу, ты сама не своя: постоянно ходишь задумчивой, часто и надолго выходишь из убежища, а ещё врешь мне о том, что у тебя всё хорошо. Сердце пропустило удар. Люмин напряженно сглотнула. Конечно, он догадался. — Прости… — она выдохнула. В голове начала прокручивать их дальнейший разговор и поняла, что оказалась в тупике. Оправдания закончились. — Это из-за Итэра, — наконец призналась Люмин. — Война, многочисленные сражения, смерти и… я в замешательстве. До этого ей никогда не доводилось раскрывать перед кем-то душу. По крайней мере, настолько сильно. С братом они всегда понимали друг друга без слов, до прибытия в Тейват у них были общие цели, идеи, проблемы. Когда это изменилось Люмин держала всё в себе. Надеялась, что это закончится быстро, но оно затянулось на годы. А теперь пришла пора наверстывать упущенное и учиться тому, что она откладывала в долгий ящик, — открываться. Люмин наконец заговорила: — Он изменился, знаешь, — она покачала головой, нахмурилась. — Когда-то мой брат и мухи бы не обидел, а потом, после уничтожения нашей родины, все стало иначе. Мы сражались бок о бок, убивали врагов, монстров. Но невинных, обычных мирных жителей других миров — никогда, а сейчас… Люмин сделала глубокий медленный вдох и выдох в попытке успокоиться. Контролировать эмоции было так же тяжело, как и силу элементов, но она мастерски справлялась и с тем, и с другим. Как настоящий рыцарь, героиня Тейвата. Ей нужно быть мужественной. Особенно, когда война в самом разгаре. — …Итэр стал таким, и я не знаю, что делать. Я не знаю, как поступлю, если он нападет на меня, если мне вдруг придется его… убить. Горло сдавило тисками, и Люмин силой воли сдерживала непрошеные слёзы. Контролировать их у неё получалось гораздо лучше, чем лгать. Чайльд ничего не ответил. Молча развернул её к себе и прижал крепче. Его рука медленно гладила её волосы, успокаивая, и в этих уютных объятьях Люмин почувствовала себя легче. Ей не нужно было сопереживание, жалость или слова утешения, только присутствие — его присутствие. Хотелось находиться в кольце его сильных рук вечность. — Расскажи мне об Итэре, — неожиданно попросил Аякс. — Каким он был до Тейвата? И она выполнила его просьбу. Рассказывая об их приключениях в малейших деталях, Люмин заново переживала те эмоции, улыбалась образам, которые всплывали в голове, и тосковала. Она ужасно скучала по их былым отношениям с братом. Она продолжала говорить и выворачивать наизнанку душу, копаться в самых дальних уголках воспоминаний, которые старалась забыть. И это было облегчением. Она чувствовала себя перерожденной после того, как открыла душу Чайльду, выговорилась и поделилась с ним всем об Итэре: от самых страшных переживаний до теплых воспоминаний. Впервые за долгое время ей стало легче. — Хочу, чтобы он вернулся домой, — вздохнула Люмин, прижимаясь щекой к груди предвестника. — И все снова было хорошо. Никаких смертей, никаких войн. Она почувствовала прикосновение его губ на макушке. — Так и будет, когда мы закончим эту войну. После минутной тишины Аякс снова подал голос: — Чем для вас с Итэром является дом, о котором ты говоришь? Она без раздумий ответила: — Дом там, где мы с ним вместе. Наступила давящая тишина. Чайльд обдумывал сказанные ей слова. И что-то Люмин не нравилось в его молчании. — А Тейват стал для тебя домом? — наконец спросил он, и она могла поклясться, что в этот момент забыла, как дышать. Она прикусила губу. Не знала, что и ответить. Она никогда не задумывалась над этим, сначала фокус её внимания был направлен на поиски Итэра, затем — на путешествие и поиск ответов на вопросы. Сейчас же Люмин сконцентрировалась на том, чтобы закончить войну и воссоединиться с братом. Она не знала, что будет делать после этого. Куда пойдет. Все было бы проще, не будь у нее друзей, Чайльда. Но все изменилось, когда она поняла, что привязалась, в особенности к нему. Если Итэр не захочет оставаться в Тейвате, что тогда? Пару лет назад, когда все только начиналось, Люмин ответила бы, что ушла вслед за ним куда угодно. В любой мир. Но сейчас она не знала, как бы поступила. Сейчас у неё было, что терять. Но и жизнь без Итэра утратила бы прежний смысл. Они находились в разлуке пару лет, но что такое эти жалкие годы по сравнению с теми тысячелетиями, что им довелось провести вместе. Инь и Ян, единое целое, продолжение друг друга — вот кем они были раньше. А сейчас Люмин не знала, каким человеком стал её близнец за те пятьсот лет, что они пробыли поодаль. Она понимала точно: она не хотела его оставлять и допускать его смерти. Было бы так легко: остаться с Итэром в этом мире и доживать свой срок здесь, в компании любимого брата и дорогих сердцу друзей. Но это была несбыточная мечта, идиллия, которой невозможно достичь никаким путем. Здесь, в Тейвате, было спокойно. Интересные люди, красивые и красочные места, культура, богатая история. Её приняли в этом мире с распростертыми объятьями, если забыть про все конфликты и опасности, в которые пришлось встрять, чтобы достичь гармонии в регионах. Война закончится, и что потом? Люмин не знала. — Я не знаю, — вторила она своим мыслям. Врать Аяксу хотелось в последнюю очередь, он заслуживал правды. Один из немногих людей в этом мире, кому она могла довериться полностью и бесповоротно. Ей стало чертовски страшно, что Чайльд уйдет. Не выдержит неизвестности, неопределенности, её постоянных тяжелых размышлений и периодической отстраненности. Не захочет дальше делить с ней эту ношу, бояться, что в один день она покинет его навсегда. Если это случится, она поймет. Хотя в глубине души Люмин всегда боялась этого. Аякс мягко отстраняется, берет её лицо в ладони и вглядывается в янтарные глаза. Его взгляд успокаивает, тёплый и нежный — такой же, как и он сам, когда оставался с ней наедине. Она тонула в его глазах. Большой палец медленно гладил её щеку. — Прости… — прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он печально усмехнулся. — За что ты извиняешься, товарищ? Люмин вздохнула. — За то, что не знаю, что будет после войны. За то, что не могу ответить на твои вопросы, дать тебе хоть каплю определен… Чайльд заткнул её поцелуем. Его горячие губы уверенно целовали её и заставляли сердце биться быстрее. Одна ладонь парня переместилась на затылок, и он притянул путешественницу ближе, углубляя поцелуй, а вторая сжала талию. Каждый раз, когда он целовал её, в животе появлялись бабочки, а дыхание останавливалось. Она хотела, чтобы он целовал её так до конца веков. Властно, настойчиво, прижимая к себе как можно крепче и блуждая руками по телу. Словно от этого зависела их жизнь. До него Люмин ни с кем не целовалась. Впрочем, ей никто для этого больше и не нужен, потому что Чайльд был искусен во всем, что делал. И этим он привлекал ещё сильнее. Когда они наконец отстранились, она тяжело дышала. Они продолжали смотреть друг на друга. — Это ты не держи на меня обиды, — он снова погладил её по щеке, вызывая новую волну мурашек. — Я не хотел расстраивать тебя. — Всё в порядке, — на этот раз она говорила честно. — Я рада, что выговорилась тебе. Мне это было нужно. — Обращайся, звёздный свет. Аякс решил не продолжать разговор. Нежно провел ладонями по её открытым плечам, обдавая их теплом, покачал головой. Заметил, что она замерзла и едва сдерживает дрожь — Люмин в последнее время часто задерживалась на улице, игнорируя холод. Это был единственный надежный способ отвлечься, но сегодня она увлеклась. — Становится слишком холодно, — его нежный голос убаюкивал, — идём домой? Она кивнула и моментально была поднята на руки. Из неё вырвался тихий смех, и Люмин сильнее прижалась к Чайльду, обхватив руками его шею. Стрекотание сверчков ещё больше склоняло в сон, и она прикрыла глаза. Она и не заметила, как заснула прямо на его руках. Эта ночь стала последним воспоминанием, не испорченным всепоглощающим мраком и нескончаемыми ужасами. После неё всё начало идти ко дну. Их рай медленно рушился.

***

Кругом — кромешная тьма, и ничего кроме неё. Люмин медленно шла вглубь, вслушиваясь в эхо от своих шагов. Давящая тишина вызывала тревогу. И даже то, что её меч был крепко сжат в руке, не успокаивало. Она настороженно вглядывалась в пустоту, ожидая опасности, к которой была готова. Послышался визг, приводящий все внутренности в оцепенение и ужас. — Люмин! Кто-то звал её. Нужно помочь. Крик снова пронзил пустоту, и наконец она разобрала, кому принадлежали вопли, заставляющие сердце обливаться кровью. Аякс… Он окликал её снова и снова. — Аякс! Люмин бежала, не разбирая дороги. Надеялась найти его по голосу — всё безуспешно. — Аякс, где ты?! Ей было страшно, безумно страшно за него. Нужно было отыскать его как можно быстрее, не дать пострадать от рук противника, но как назло любая попытка идти по его голосу заканчивалась неудачей. Руки предательски задрожали. Люмин снова позвала его, но он замолк. Вместо родного голоса послышался лязг металла, за ним — хриплый стон. Кто-то хотел причинить ему боль — она должна была помешать этому. — Аякс! — Люмин не собиралась так просто сдаваться. Она упрямо игнорировала адскую дрожь в теле, из-за которой держать в руках меч стало нелегкой задачей. И наконец — успех. Она заметила две фигуры, одна из которых нависла над другой. Она не думала ни о чём, когда резко замахнулась на нападавшего. Тот испарился, словно его никогда и не было. Люмин удивленно посмотрела вниз, где должен был лежать Чайльд, но там никого не было. «Какого черта?» Люмин крепче сжала оружие, готовая в любой момент вступить в бой. Когда перед ней резко появилась фигура брата, она вздрогнула. — Итэр? Он развёл руками. От его хищной улыбки и горящих маниакальной кровожадностью глаз по телу пробежали мурашки. — Решила присоединиться к веселью, сестрёнка? — за спиной брата Люмин наконец заметила лежащего без сознания Аякса. Она судорожно выдохнула, стараясь взять себя в руки. С вызовом посмотрела на брата, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а руки дрожат от ярости. Клинок со звоном упал на пол, и уже в следующий момент Люмин побежала к телу возлюбленного. Оно исчезло прямо перед носом. — Нет-нет-нет, — Итэр цокнул и покачал головой, возникая перед ней. — Так не пойдет. Люмин развернулась, материализовав меч в руку, и сделала выпад в сторону брата. Он даже не отскочил, не пытался увернуться. Казалось, ему хотелось, чтобы она пронзила его живот холодным металлом. Она вскрикнула. Итэр засмеялся неестественным безумным смехом. — Значит, это то, чего ты хочешь? Убить меня и остаться с этой архонтской шестеркой?! Его голос эхом отражался в темноте. Люмин подняла на брата глаза. — Нет, Итэр, я… Вместо него на конце её меча оказался Аякс. Она в ужасе посмотрела туда, где клинок исчезал в его теле. С губ сорвался всхлип. — Нет! Двое самых дорогих людей быстро сменяли друг друга. Они поочередно возникали перед Люмин, пронзенные её оружием. Глаза Чайльда выражали боль и тоску, Итэра — ненависть и презрение. Это сон. Нужно просыпаться. Пульс участился. Она не имела малейшего понятия, куда бежать, где спрятаться от этого кошмара, как проснуться. Крик Итэра оглушил её. Казалось, она слышала его в каждом уголке разума. — Пришла пора выбирать, Люмин! — он выплюнул её имя. — Ты затянула с этим. Она закричала. Она не знала, как ей быть. Что выбрать. — Нет! Оставь меня! Люмин бросила проклятый меч и закрыла уши руками, упав на колени. Её тело сотрясалось от рыданий. Из неё снова вырвался бессмысленный крик, обращённый в пустоту. Она была в отчаянии. «Что делать?!» — Выбирай, Люмин! Люмин, Люмин, Люмин… — Люмин! Она распахнула глаза, тяжело дыша. Чувствовала, как бешено колотится сердце. Где она? Люмин увидела перед собой испуганное лицо Аякса: капельки пота медленно падали с волос на его щёки. Мускулистые руки держали её трясущиеся плечи цепкой хваткой. Оначувствовала, как мелкая дрожь пробивала его тело. Впервые он был так напряжен не во время боя. Когда Люмин увидела его, узнала родной запах и смогла почувствовать теплое дыхание на своих губах, её окутала волна облегчения. — Аякс… — Люмин выдохнула. Ужас, охвативший её, никак не хотел уходить. Она дрожала всем телом и не могла связно говорить. — Ты… Я… В кромешной темноте она не могла разглядеть его глаз, но чувствовала, как он внимательно смотрел на неё. Его испуг передавался ей через кислород. Но тон голоса Аякса сохранял спокойствие и решимость, когда он медленно произнёс: — Ты дома, в безопасности. Всё хорошо. Люмин резко прижалась к нему, едва сдерживая слёзы. Она мысленно проклинала себя за то, что допустила, чтобы он увидел её в таком виде. Жалкой, беспомощной, сломленной. После последней битвы, в которой от рук Итэра погибла Паймон, кошмары преследовали её с завидным постоянством. Бороться с ними было невозможно, она ничего не могла сделать, как и в ситуации с войной. Медленно, но верно Люмин скатывалась в настоящую пропасть страха и отчаяния. И чем дольше это продолжалось, тем сложнее было контролировать приступы паники, сдерживать рыдания, когда речь заходила о ком-то из павших друзей, и притворяться, что всё в порядке. Маска хладнокровной и уверенной в себе героини Тейвата впервые треснула — и это стало для Люмин одним из самых болезненных явлений. Чайльд гладил её по волосам, и в его объятьях Люмин нашла долгожданное успокоение. Она позволила себе дать слабину только в его присутствии, мысленно пообещав, что это было в первый и последний раз. Они поменялись, война ужасно их изменила. Из ухмыляющегося весельчака, отпускающего шуточки во время боя, Аякс стал серьезным и решительным бойцом, улыбка которого была редкостью даже для близких. Она же погрузилась в пучину страхов и кошмаров, не зная, как жить дальше. После смерти Паймон все стало гораздо сложнее. Путешественница думала, что не справляется, теряет контроль, и любое проявление слабости только усугубляло это чувство. Аякс продолжал успокаивать её нежным голосом: — Я с тобой, никто тебя не тронет. Люмин покачала головой. Со сбившимся дыханием произнесла: — Мне снилось, что ты… что тебя… Она не смогла закончить фразу, но Аякс всё понял. Он медленно гладил её по спине, и эти прикосновения — всё, в чем она нуждалась. По крайней мере, сейчас. — Мы дома, со мной все хорошо. Дома. Люмин выдохнула и уткнулась носом в его плечо. Сильные руки Чайльда аккуратно уложили её на мягкие подушки. Её дыхание постепенно выровнялось, а тело наконец расслабилось. Она прикрыла глаза. — Засыпай, любимая. Я рядом, мы в безопасности. Он обнял её и прижался губами к ямке между шеей и ключицами. Незаметно для себя Люмин вновь провалилась в сон. Впервые за долгое время кошмары не нарушали её покой.

***

С каждым днем войны Люмин отчетливее понимала, что больше не может находиться меж двух огней в лице Итэра и Аякса. Все злодеяния бездны, которые увеличивались в геометрической прогрессии, окончательно склонили путешественницу в сторону Тейвата, справедливости и оставшихся в живых друзей, но полностью отказаться от брата — своей плоти и крови — она не могла. Война закончится победой Тейвата при условии смерти Итэра — это было ясно с самого начала, но Люмин отгоняла от себя мысли об этом как только могла, пока они не настигли её в лице ужаснейших кошмаров, от которых хотелось больше никогда не смыкать глаз. Она знала, что победить близнеца может только тот человек, который мог сравниться с ним силой и навыками, — она сама. Но Люмин не хотела проливать его кровь, поэтому надеялась найти иной выход, но после долгих разговоров с Чжуном Ли, другими архонтами и стратегами она поняла, что выбора нет. Итэра придется устранить. И это предстояло сделать Люмин как только они встретятся лицом к лицу. Убить… Она должна убить родного брата… — На сегодня наше собрание окончено, — ровный тон Чжуна Ли вывел её из шокового состояния. — Благодарю всех за внимание и участие. Если не случится новых потрясений, встретимся через неделю. Местоположение для новой встречи вы получите с письмом в шифровке… Она не слушала прощальных слов, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Люмин чувствовала на себе внимательные глаза Аякса и Чжуна Ли, поэтому сохраняла лицо. Она старалась придать ему спокойное выражение, что у неё получилось, как и всегда. Её ужас выдавал лишь горящий в глазах янтарь, но заметить его мог только один из присутствующих. Комната собраний постепенно пустела, перед уходом Моракс сжал плечо девушки и прошептал: — Я искренне сожалею. Люмин ответила ему кивком и на ватных ногах направилась к Чайльду. Её губы были сжаты в тонкую полоску. В голове впервые не было мыслей — одна пустота. Она не могла поступить иначе и закрывать глаза на то, что сделали Итэр и Бездна. Ей нужно убить его, чтобы победа оказалась на стороне Архонтов. Так будет правильно. Аякс не проронил ни слова, когда она подошла к нему и уткнулась лбом в грудь. Его тепло согревало её похолодевшее от ужаса тело. Люмин позволила себе тихо выдохнуть, прижавшись к нему щекой. Это был долгий вечер. — Идём домой, — прошептала она, на что Чайльд ответил коротким кивком. Он знал, что ей не были нужны слова сочувствия и поддержки — худшее лекарство в этой ситуации. Поэтому по пути к безопасному месту, где можно было незаметно разместить чайник, он поддерживал её немым присутствием. По возвращению Люмин так и не прервала молчания, её лицо по-прежнему было отстраненным, а взгляд пустым. Ровный голос нарушил тишину, когда её тело тяжело опустилось на диван: — Я не смогу… Она опустила голову и смотрела в пол. Даже в этот момент слезы не тронули её напряженное лицо, хотя в глубине души Люмин хотелось взвыть от безысходности. Сначала её мучили переживания о будущем, затем, после начала войны, к ним добавились кошмары, вызывавшие бессонницу и нежелание смыкать глаза по ночам, а теперь она будет терзаться от чувства вины и собственной беспомощности. Она ничего не могла сделать — великая героиня Тейвата. Решать чужие проблемы всегда было проще, чем свои. — Я не знаю, что мне делать, я… Итэр… черт! Из её горла вырвалось рычание. Ладони с силой сжали мягкую обивку дивана. Люмин впервые за долгое время поняла, как же ей не хватало прежнего Чайльда, который был до войны — веселого, наглого, умеющего разрядить обстановку и успокоить её своими шуточками. Но тот Чайльд не вернется, не после того, как он не сумел спасти Тевкра от воина Бездны. Она потеряла лучшую подругу, он — младшего брата. И это навсегда изменило их обоих. Путешественница не знала, чего теперь хочет, будет ли смысл жить дальше после смерти брата. Она уже потеряла одного близкого ей человека, а теперь должна самостоятельно убить другого — на благо этого и других миров. Убить или умереть — третьего не было дано. Как жить с ношей от братоубийства? Как не сойти с ума от увеличивающихся как ком проблем? У путешественницы не было ответа на эти вопросы, как и понимания того, что делать дальше. Из последних сил она держала себя в руках, сохраняла крупицы самообладания и спокойствия, но с каждым разом чаша весов склонялась не в пользу стабильности Люмин. Она устала от всего, что происходит. Дрожащие ладони прикрыли лицо. Люмин попыталась выровнять сбившееся дыхание, чувствуя как спокойствие медленно покидает её разум, а на смену ему приходят отчаяние и ужас. Вдох-выдох, вдох-выдох. Она и не заметила, как Аякс оказался рядом с ней и мягко опустил руку на её колено. Люмин убрала ладони от лица и внимательно посмотрела на него. — Мне жаль, звёздный свет. Путешественница вымученно улыбнулась и опустилась на его плечо. Чайльд приобнял её за талию и положил голову ей на макушку. Обычно Люмин могла расслабиться в его объятьях и ощутить отголоски облегчения, но на этот раз мысли об Итэре не давали покоя. Может, если бы она не обещала отомстить бездне за Паймон, Тевкра и других убитых невинных, все было бы проще. Если бы она не привязалась к кому-то, не нашла давно забытого счастья в объятьях Аякса, в путешествиях по красотам Тейвата, не познала бы дружбы в лице Паймон и других пока ещё живых друзей, — может быть, тогда всё было бы иначе. Люмин не ввязывалась бы в политические игры, не светилась на войне. Однако ничего уже было не исправить, не изменить. Тейват стал для неё домом, за который она готова была сражаться, но без Итэра всё потеряет смысл. Единственный выход был озвучен ей час назад, на собрании. А что она будет делать после этого и как жить — это не интересовало никого из архонтов и других глав сопротивления. Путешественница вместе со своими тараканами и проблемами никому была не нужна. — Давай я сделаю это за тебя? — предложение Аякса выбило из нее дух. Люмин моментально вспомнила свой самый частый и ужасный кошмар — о его гибели во время встречи с Итэром. Она тихо выдохнула. — Самостоятельно сражусь с ним, если ты не сможешь. Сил у меня достаточно, и после Фонтейна они растут с каждым днём. Я смогу дать ему достойный отпор, в одиночку. Чайльд не понимал, о чем говорил: сила Итэра была намного больше, мощнее его. Её брат, в отличие от неё, не сдерживался во время боя и расправлялся с противниками с максимальной жестокостью. Люмин взяла себя в руки, когда твёрдо ответила: — Нет. Этого не будет. Она слышала его тяжелое дыхание, чувствовала напряжение тела, прижатого к ней. Но Чайльд не спешил возражать и спорить — смиренно принимал её решение, каким бы болезненным оно не было. Возражать было бессмысленно, особенно когда дело касалось её брата. — Хорошо, — он сразу сдался, не став настаивать на своем. Его резко взбодрившийся голос разрядил обстановку, когда он добавил: — Но не думай, что я останусь в стороне от вашей схватки и буду стоять и смотреть, если найду тебя во время боя, товарищ. Люмин улыбнулась краешком губ и теснее прижалась к его боку: — Я в тебе не сомневалась. Они замолкли. Аякс медленно поглаживал её тело, пока в голове проносился ураган мыслей. Люмин перебирала в голове всевозможные варианты разговора с Итэром. Крупица надежды загорелась в груди. — Я попробую до него достучаться, — когда она нарушила тишину, в её голосе слышалась решимость. — Поговорить с ним и найти компромисс, прийти к миру. Чайльд тихо усмехнулся и покачал головой. Он не мог разделить энтузиазма любимой, потому что как никто другой видел ужасы, которые творили Итэр и его солдаты. Предвестник понимал, что переговоры с ними равны попыткам договориться со слаймами не нападать на мирных жителей. — А если не получится? — он старался не выдать скептического настроя, чтобы сохранить маленькую надежду, поселившуюся в душе путешественницы. — Если он нападёт? Люмин сглотнула, отогнав от себя страшные мысли. Она мысленно радовалась, что сейчас Чайльд не мог видеть её лица. — Мы обещали, что не будем сражаться друг с другом, ни при каких условиях, — её слова звучали наивно — она понимала. Поэтому поспешила добавить: — Но если Итэр не захочет говорить, если попытается причинить мне вред, то я… — послышался тяжелый вздох, — я не стану стоять и ждать, пока он убьет меня. Я дам отпор. — А что потом? — Аякс не сдавался в попытках вразумить её. — Заточу его в бездне. Из парня вырвался смешок. — Ты сама знаешь: этого не будет, — путешественница почувствовала ком в горле, когда поняла, к чему он клонил. — Вы равны по силе, в этой битве выживет только один, — она втянула носом воздух, сжав подол платья, а Чайльд ровным тоном продолжал: — Или ты или он. Если это будешь ты, что тогда? Действительно: что тогда? На языке почувствовался привкус металла — настолько сильно Люмин закусила губу. Они с Итэром клялись не поднимать друг на друга оружие вне тренировок. Быть всегда вместе, в горе и в радости, не бросать друг друга несмотря ни на что. Инь и ян, брат и сестра, поддержка и верная опора друг для друга. Что с ними стало? Они никогда не думали, что обещание, данное в детстве, может быть нарушено. Если они сойдутся в бою, равные по крови и силе, выживет только один. Если это будет не Люмин — старому Тейвату конец. Если умрет Итэр, она не знала, как жить дальше. Мысли о гибели брата всегда выбивали почву из-под ног. И вот ей сказали, что убить его — единственный выход для конца войны. Этот исход неизбежен, если путешественница не хочет, чтобы Тейват повторил судьбу её Родины. Война закончится, когда Итэр умрет, но что будет с Люмин? Она закрепит за собой до конца времен звание героини Тейвата, войдет в учебники по истории как спасительница миров — путешественница, что могла подчинить себе элементы без глаза бога. А ещё — братоубийца. Люмин придется носить эту ношу до конца жизни, если она победит. Скучать по брату и страдать, скрывать свою боль под маской уверенной героини. Ненавидеть себя за то, что не смогла поступить иначе. Они с Итэром не воссоединятся ещё долгие столетия, пока нити её судьбы не оборвутся. Так же, как и его. Или кто-то не оборвёт их… — Ты сможешь убить меня, если я… — слова вырвались сами по себе. Затуманенный взгляд Люмин упёрся в камин, пока она неуверенно продолжала: — если я сделаю то, о чем просят Архонты. Если я убью Итэра, ты сможешь покончить с этим? Смерть от рук любимого — акт милосердия. Без брата Люмин не видела смысла в существовании. Они всегда были одним целым, даже после разлуки. Она чувствовала его присутствие, видела его во снах почти каждую ночь. Лишь мысль о том, что он жив, успокаивала её и помогала путешествовать дальше, посещать новые регионы Тейвата в поиске ответов. Но если Итэра не станет, будет ли смысл в её пути? — Что? По спине пробежали мурашки. Его опустошенный голос мигом испарил все мысли о брате. Как отрезвляющая пощечина. Плечи Чайльда окаменели, и Люмин ощутила повисшее в воздухе напряжение. Внутри похолодело от его вопроса, а дыхание перехватило. Она медленно сглотнула, осознав, о чём просит. И кого. Аяксу она доверяла свою жизнь так же, как и смерть. Однако осознание того, что для него это было слишком, пришло к ней позднее, чем с губ сорвалась необдуманная просьба. Он подскочил, вынудив её отстраниться. Что-то в его взгляде заставило внутренности сжаться. Бешеный, свирепый, с оттенками нескрываемой боли и разочарования. Люмин прежде не видела его настолько злым, и впервые она являлась тому причиной. — Хочешь, чтобы я убил тебя?! — он говорил ненамного громче, но она всё равно съежилась, стыдливо спрятав глаза. — Потрясающая идея, Люмин! Ты умрёшь, воссоединишься с братом там, в другом мире, война окончена и все счастливы! Она выдохнула: — Аякс, прошу перестань, я не… Он жестом прерывал её на полуслове. — Нет-нет, не нужно слов, любимая. Я понял, ты хочешь быть с Итэром даже после всего, что он сделал! — он развёл руки в стороны. Люмин видела, как тяжело вздымалась его грудь. — Он убил Паймон! Его воины напали на безобидную деревню в Снежной, на мой дом! Тевкр погиб по его приказу! — каждое его слово было ударом ниже пояса. Болезненные воспоминания отчетливыми образами всплывали в голове. Она прекрасно всё понимала. Её желание воссоединиться с братом даже несмотря на все его преступления было эгоистичным. Но Люмин не могла забыть то время, когда они счастливо путешествовали вдвоём в поисках нового дома. До того, как их разлучила неизвестная богиня, а затем и война. Он её семья. Они последнее, что осталось друг у друга после гибели родных земель. Отказываться от брата было выше неё. Люмин сжала ладони в кулаки. Она должна продолжать сохранять спокойствие, не отвечать на эмоциональные колкости: Аякс не контролировал себя. — Зачем ты вообще воюешь на стороне Архонтов, если тебе так дорог твой братец? — ехидно спросил Чайльд. — Почему бы тебе не присоединиться к нему и Бездне? А еще лучше — убить меня перед тем, как покинешь с ним Тейват в поисках вашего «дома». Люмин замерла от его слов. Жар быстро накрыл всё её тело, а разум отключился. — Хотя, зачем ждать? — он истерично засмеялся. — Сделай это прямо сейчас, — для убедительности он материализовал гидро-клинок и протянул ей, — ну же! Упрямый взгляд, в котором читался вызов, уничтожил последние крупицы спокойствия. — Как ты смеешь?! Она тоже подскочила, ровняясь с Аяксом. Буравила его яростным взглядом в ответ и вырвала оружие из рук. Люмин вздёрнула подбородок и, не прерывая зрительного контакта, швырнула клинок куда-то вбок, где он распался с громким всплеском. — Я никогда бы не присоединилась к Бездне после того, что они сделали! И к Итэру. Не верилось, что Чайльд предложил ей присоединиться к бездне. Убить его… — И я бы не подняла на тебя руку ради этого, ясно?! — жалкие остатки самоконтроля уходили на то, чтобы не разрыдаться, смотря в его поледеневшие глаза. Его взгляд убивал последние крупицы спокойствия, заставляя дрожать всем телом. — Никогда! Губы Чайльда скривила издевательская усмешка. — Да? А если бы я так же просил тебя убить меня после смерти Тевкра, что тогда? Она прорычала: — Я не знаю! Любая мысль о гибели брата вызывала в ней ужас и панику, и Люмин не собиралась раздумывать ещё и о смерти Аякса. Она ни за что бы не бросила его, даже если бы Итэр воссоединился с ней и захотел уйти. Она любила его. Этого самоуверенного придурка, который ураганом ворвался в её жизнь и перевернул в ней всё с ног на голову. Но если Итэр умрёт из-за неё, умрёт и она — от бесконечных сожалений и чувства вины. Если бы его мог убить кто-то другой, не она сама, возможно, было бы проще. Но подставлять кого-то под прицел человека, который обладал силой всех элементов, был искусен во владении всеми видами оружия, — бессердечно и рискованно: Итэр убивал любого, кто становился на его пути. Даже сильнейшие воины Тейвата с глазами бога падали от его руки. — Как так, принцесса? — как же сильно её бесил его издевательский тон. — Безразлично просишь убить тебя, а сама не готова оказать мне такую услугу? Желаешь снова быть с братом, а на остальных тебе всё равно. Эгоистично, не находишь? — Перестань, Аякс! Это неправда! — О, разве? — непривычно сердитый тон голоса Чайльда резал слух. Путешественница обняла себя руками. — Я вижу, что остаться с братом для тебя важнее моих чувств, Люмин. Тебе, черт возьми, так плевать на них, что ты просишь меня собственноручно убить тебя! Тебя не интересует, как это повлияет на меня, да даже твоя просьба… — он поморщился, на его скулах играли желваки. — Даже твоя просьба для меня как плевок в сердце! — Я... я просто не смогу жить с тем, что убила Итэра. — А я? Думаешь я смогу жить с тем, что убил тебя?! Она не выдержала напора и опустила глаза. Еще секунда их гляделок — и она бы дала волю слезам — настолько тяжело ей было слушать Чайльда, чувствовать на себе его гнев. Взгляд резко наткнулся на деревянный стеллаж с многочисленными фотографиями. — Знаешь, — продолжил Аякс, — твой брат… — Хватит! — резко прервала его Люмин, оглушая криком, и бросилась через всю комнату к фотографиям. Она взяла снимок семьи Тартальи и повернула лицом к нему, чтобы тот мог лучше его рассмотреть. Он потерял дар речи, когда смотрел сначала на неё, потом на фото. На его лице отразилось замешательство. — Видишь?! — она истерично тыкала пальцем в фотографию, пока шла к нему. — У тебя есть семья, Аякс! Теврк погиб из-за Итэра, я знаю, и мне очень жаль… — голос дрогнул, но Люмин нашла в себе силы продолжить. — Но твоя остальная семья жива! Они любят тебя и ждут твоего возвращения, — она подошла к нему и дала в руки снимок, с которого ему улыбались родные. — А я?! После смерти Паймон у меня не осталось никого, кроме вас с Итэром! Люмин тяжело дышала. Слова неконтролируемым потоком выходили наружу, обнажая её боль. По её решительному лицу нельзя было понять, о чем она думала в этот момент, — лишь отчаянные крики выдавали все, что было у неё на душе. Аякс сжал фотографию и молча рассматривал её. Болезненные воспоминания вернулись к нему, отчего гнев во взгляде притупился, уступая место тоске и сожалению. — Я не переживу, если он умрёт, — тон путешественницы стал тише, но сохранил жёсткость. — Я не знаю, как буду жить дальше… Предвестник, помрачнев, молча поставил фотографию на тумбу. Вернул взгляд и смотрел на Люмин секунды, которые казались вечностью. Её грудь медленно вздымалась от тяжелого дыхания. — Ты будешь со мной, — его голос был твердым и решительным. — Я не собираюсь погибать. — Я… — она запнулась. — Я не знаю, смогу ли продолжать жить как ни в чем не бывало, если убью Итэра. Даже если ты будешь рядом. Понимаешь? — Ты несчастлива со мной, — подавлено прошептал Чайльд. Это был не вопрос — утверждение, и она не знала, как переубедить его в этом. Она не понимала, что с ней творилось. Она не знала, чего хочет. Но Люмин действительно любила его и считала это самым главным. — Это не так! Он отмахнулся от неё. — Это правда, Люмин! — прошипел Чайльд. — Над нашими отношениями всегда будет тень твоего брата. Если он погибнет — ты последуешь за ним, морально или физически, если выживет — уйдешь навсегда. Это невыносимо! — Аякс… — Люмин попыталась подобрать слова, но он не хотел слушать. Жестом призвал её молчать. Своей просьбой она перечеркнула их отношения. — Меня уничтожает тот факт, что я потеряю тебя в любом случае! От меня ничего, черт возьми, не зависит. Я так не могу! На лице Люмин читалось недоумение, горло сдавливало тисками. Она забыла, как дышать, когда услышала его тихое и отстранённое: — Я ухожу. Её словно окатили ледяной водой. Внутри всё перевернулось. Сердце забилось так быстро, что его стук отдавался в ушах, и кроме него она больше ничего не слышала. Всё плыло перед глазами. — Что…? Казалось, земля ушла из-под ног. Это просто дурной сон. Люмин не верила, что всё это было взаправду. Чайльд сорвался с места и решительно направился к выходу из чайника. Теперь она отчетливо поняла: ещё несколько секунд и она потеряет его навсегда. Снова останется одна, будет ненавидима им до конца времён. Она всё разрушила. — Аякс! — его имя отчаянно слетело с губ. Он резко остановился и обернулся к её дрожащему телу. Они стояли друг напротив друга, разделённые несколькими метрами, и Люмин заметила в его глазах нескрываемую боль и тоску. — Постой… Чайльд стоял у выхода, готовый в любой момент захлопнуть за собой дверь. Но несмотря на злость и желание уйти, он ждал, что она скажет ему. — Не уходи, — это не просьба — мольба. Люмин чувствовала, каким ватным стало её тело. — Я не хочу, чтобы всё так заканчивалось, — она обхватила себя руками, продолжив вымученно смотреть на него. — Я бы не оставила тебя, если бы воссоединилась с братом. Ни за что бы не ушла, клянусь! Маска хладнокровия продолжала стремительно трескаться, сердце ныло от боли, разбитое на тысячи осколков. — У меня не осталось никого, кроме тебя и Итэра, — продолжила Люмин дрожащим голосом. — Паймон больше нет, и если я потеряю ещё одного близкого человека, убью его собственноручно, я не знаю, как буду жить с этим… Мне надоело быть пешкой в игре Архонтов. Слёзы своевольно начали течь по щекам, и она не пыталась их унять. Дала им полную свободу в надежде почувствовать каплю облегчения. Всё, что она прятала в себе, вылезало наружу с каждым словом: — Но я не могу по-другому. Я не могу оставить Тейват на произвол судьбы, я хочу, чтобы бездне пришел конец. Только вот… — с губ слетел истеричный смешок, — никого не интересует, что будет со мной. Архонтам плевать, как я буду жить после смерти Итэра. Аякс опустил глаза, обдумывая её слова. Его плечи поникли. — Мне жаль, что я попросила тебя меня убить, это было необдуманно. Я не знаю, как поступить правильно. Если я убью Итэра, то боюсь, что буду испытывать чувство вины до конца жизни. Я не хочу причинять никому боль… — голос сорвался, Люмин прикрыла рот ладонью, сотрясаясь от рыданий. Через горькие слёзы выходило всё, что копилось внутри годами. — Особенно тебе. Они оба понимали: это первый и последний раз, когда она вот так плакала перед ним. Выворачивала душу наизнанку, обнажая все темные углы, которые так долго и упорно прятала. Скрывала за ширмой уверенности и стойкости. После этой ночи она наденет на себя ещё больше масок, будет вести себя так, будто ничего не было. Ни их, ни этого разговора. Если Чайльд уйдет. Она никому больше не откроет своё сердце. Ни за что. А во время финального боя не будет осторожничать. Смысла беречь собственную жизнь не останется. Возможно, смерть станет для неё идеальным исходом: хотя бы так ей не придется выбирать. — Аякс, прошу тебя, останься, — Люмин никогда не чувствовала себя настолько жалкой: глаза опухли, а по щекам лились горячие слёзы. Всё тело дрожало настолько, что она едва стояла на ногах. — Ты — мой дом. Больше никто не увидит её в таком виде, больше она не опустится до такого. Никогда. Но сейчас, когда её ничего не сдерживало, она позволяла себе говорить всё, что думает. Потому что она отчаянно не хотела терять единственного человека, с кем её жизнь перестала быть похожей на бесконечное выживание и череду кошмаров. Люмин развернулась к нему спиной не в силах дальше смотреть в его пустые глаза и видеть в них свое трясущееся отражение. Её рыдания нарушали тишину, но сейчас ей было всё равно. — Прости, — последнее, что вырывалось из её уст. Ей больше было нечего сказать. Видеть, как он уходит — выше сил Люмин. Она осела на пол и, прикрыв глаза, обняла руками колени. Он возненавидел её и будет презирать до конца жизни. Никогда не посмотрит с теплом, не подарит ободряющей улыбки и не скажет добрых слов. Люмин снова осталась одна с разбитым сердцем. Брошенная и никому не нужная. Это её вина — не нужно было привязываться, давать Аяксу ложные надежды на счастливое будущее в то время как с Итэром ничего не было ясно. Она растоптала его чувства в прах. Эгоистка. Теплая рука легла на её макушку. Люмин резко подняла заплаканные глаза и встретилась с его. Аякс сидел перед ней на корточках. Ладонью он вытер с её щеки дорожку от слёз. Она не успевала ничего сказать, как он заключил её в крепкие объятья. Сжал так сильно, словно если отпустит, она исчезнет. Слёзы Люмин капали ему на рубашку. — Прости меня, любимая, — прошептал он и уткнулся носом в её волосы. — Я не хочу потерять тебя. Меня злит, что я ничего не могу изменить, не могу облегчить твои мучения. Не думай, что я не вижу, как сильно ты переживаешь, — его голос звучал подавленно. — Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива. — Но я счастлива, — устало возразила она. — Мне хорошо с тобой, Аякс. Если бы не ты, я бы уже давно перестала бороться. — Одного меня недостаточно, — Чайльд говорил с ней спокойно, убаюкивал своим теплом и вернувшейся нежностью. Не верилось, что несколько минут назад они кричали друг на друга и едва не расстались. — Тебе нужен брат. Она судорожно выдохнула. — Я скучаю по нему, — призналась Люмин, шмыгнув носом. — И… я смогла бы жить без него, если бы он покинул Тейват или погиб. Но если я убью Итэра, собственноручно, по приказу архонтов то… — она ощутила, как по спине пробежал холодок. — Я не знаю, как буду жить с его кровью на руках. — Я понимаю, — от его слов тепло медленно расползалось по телу: ей этого не хватало. — Семья для меня всё, и на твоем месте я бы тоже был в тупике, прикажи мне убить их. Он замолчал, задумавшись. Отстранился от нее и взял за подбородок так, чтобы их взгляды встретились. Люмин затаила дыхание. — Проблема в том, что ты — тоже моя семья, звездный свет, — продолжил Тарталья. Их сердца бились в унисон. — Убить тебя для меня равносильно убийству Тони, Антона или родителей. Поэтому я взбесился, когда ты… — Знаю, — она опустила голову. — Прости. — Эй, тебе не за что извиняться! — Чайльд приблизил её лицо к себе. — Ты была со мной каждую секунду после смерти Тевкра. Кормила меня, пыталась разговорить и отвлечь, когда я не хотел жить. А я не смог сдержать себя в руках, когда ты нуждалась во мне. Это я должен просить прощения, я повёл себя как обиженный мальчишка. — Ты имеешь на это право, — она облизнула пересохшие губы. — Я попросила тебя меня убить — ты этого не делал, когда тебе было плохо. Я заставила тебя думать, что ты мне не нужен и мне нехорошо с тобой. Любой бы разозлился. Он тяжело вздохнул. — Я же знаю, что это не так. Ты стараешься изо всех сил, и я должен оберегать тебя, а не доводить своей слепой злостью и ревностью. Ты сделала многое для меня, для Тейвата, а теперь тебя заставляют убить родного брата. Люмин покачала головой. — Не оправдывай меня. Я запуталась в себе и этим делаю тебе больно. — Я говорю правду, — Чайльд оставил на её щеке легкий поцелуй. — Ты решала проблемы в каждом регионе, спасала миллионы людей. Ты заслуживаешь отдыха и имеешь полное право отойти от дел, когда они касаются твоего брата и войны с Бездной. Тебе не обязательно выполнять приказ. — Я не могу оставаться в стороне, — заупрямилась Люмин. Прежняя уверенность во взгляде вернулась к ней, когда она вспомнила о долге перед Тейватом. От слёз остались только высохшие дорожки. — Я должна закончить это. Он тяжело вздохнул. — Знаю, — его губы властно накрыли её. Люмин положила руку на его затылок и пальцами зарылась в мягкие рыжие волосы. Она хотела, чтобы он был к ней как можно ближе. Не уходил. Когда Чайльд отстранился, она почувствовала, как жар распространился по всему телу. — Аякс? — позвала Люмин. — Да, звёздный свет? — Я правда счастлива рядом с тобой, — шепотом призналась она. — Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Даже с Итэром. Ты единственный, кто меня понимает и кому я могу полностью открыться. Я доверяю тебе больше, чем себе. И я не хочу, чтобы из-за моей просьбы ты сомневался в этом. Предвестник тихо засмеялся. — О, Люмин, — он погладил её по щеке. — Я не сомневаюсь. Не чувствуй вину за что не должна. Я безумно люблю тебя. Я никогда не оставлю тебя и буду с тобой до своего последнего вздоха, обещаю. И… я сделаю всё, о чем ты меня попросишь. — О чём ты? — нахмурилась она. — Твоя просьба, — он звучал уверенно, в его голосе не было и намека на шутку. — Если ты правда захочешь, чтобы я… чтобы я убил тебя и освободил от страданий, я сделаю это. Всё, что ты пожелаешь. — О… — Я серьёзно. Она закусила губу, смотря на него помутневшим взглядом. Эта ночь её откровенно утомила: собрание, ссора с Аяксом, — и Люмин хотела отдохнуть от всего, что навалилось. Забыться. Расслабиться, возможно, в последний раз. Теперь каждый день был на счету. Приближался конец. Её ладони обхватили его лицо. Она заглянула ему в глаза. — Тогда отведи меня наверх и заставь забыть эту ночь. Люмин была истощена от всего, что происходило с ней в последние годы. Хороших моментов становилось всё меньше, их сменяли ужасные потрясения, которые затронули и её и Аякса. Если конец был близок, то они должны были дорожить тем, что у них ещё было, — друг другом. Люмин справедливо считала, что гораздо лучше сосредоточиться на том, что у неё по-прежнему есть, чем на том, что она безвозвратно потеряла. Теперь она полностью открыла ему свою душу. У неё не осталось секретов. Аякс знал о ней абсолютно всё. Он ухмыльнулся. Ему не нужно было повторять дважды. — Поверь мне, звездный свет, эту ночь ты не забудешь. Чайльд всегда выполнял свои обещания. В ту ночь им было не до сна. Они забыли обо всём. Мир сузился до них двоих, и не было ни Бездны, ни войны — ничего, кроме них. Он ловил каждый её вздох и стон, не давал ей ни минуты покоя, испытывая силу Люмин. Драки и секс были для них схожими понятиями. Под покровом глубокой ночи, когда они уже лежали в объятиях друг друга, Аякс не переставал размышлять. "Ты — мой дом". Вот что она ему сказала. Люмин всегда говорила ему, что дом — это место, где она может быть с Эфиром. Чайльд понимал, насколько важен брат для его возлюбленной. Аякс всегда ставил семью на первое место. Но после того, как Люмин сама стала частью его семьи, он не был уверен, что это чувство взаимно. Сможет ли он когда-нибудь заполнить хотя бы крошечную часть того большого места в её сердце, которое предназначалось Эфиру? — То, что ты сказала про дом... — начал он неуверенно. — Это правда? Значил ли он для нее так же много, как ее близнец? — Про то, что ты, мой дом? сонно пробормотала Люмин и довольно потянулась. Её потное тело прижалось к нему. Она положила ногу ему на бедро. — Правда. Ты всегда будешь им, что бы ни случилось. — А Итэр? — Вы оба - мой дом, — уверенно ответила она. — Вы дороги мне одинаково. И я не хочу выбирать между вами. Но когда-нибудь ей придётся это сделать, они оба это понимали. И какое бы решение ни приняла Люмин, Чайльд будет с ней. До самого конца. Несмотря ни на что.

***

Истощенное боем тело больше не дрожало — воспоминания вернули Люмин силы. Все, что было связано с Итэром теперь вызывало отвращение, особенно его кровавое наследие в лице ордена Бездны. Убийства, смертельные бои, войны — её тошнило от этого. Она никогда не понимала, почему долгие тысячелетия люди не умели решать все словом, а не кулаками, ведь это бы не имело таких кровавых последствий. Теперь уже ничего не было важно. Люмин не знала, что делать дальше. Сидеть и размышлять о жизни, удерживая на коленях мёртвое тело близнеца, — единственное, на что она была способна. Там, за пределами поля боя находились измученные воины, люди Тейвата. Они ждали свою героиню. Живую или мертвую. Она не стремилась быть кем-то, кем устала быть. Надевать на себя привычные маски: героини, путешественницы, почетного рыцаря, — сейчас это второстепенно. Сейчас она хотела побыть просто Люмин — девушкой, которая долгое время странствовала с любимым братом по мирам, которая не знала многочисленных войн и не взвалила на себя груду ответственности. Когда-то она думала, что с уничтожением родного мира потеряла дом, но он всегда был с ней. «Дом там, где мы вместе, сестрёнка» — так говорил ей Итэр. До того дня, когда они пошли друг против друга, она не придавала весомого значения этим словам. Теперь брата нет, но с его смертью к Люмин пришло осознание того, как важно ценить то, что имеешь. Родные и друзья, люди, которые всегда заботились о ней. Паймон, отдавшая жизнь за неё. Итэр, прежний Итэр, с которым они прошли через огонь и воду. И Аякс… Люмин потеряла всех, кроме него. Ладонь коснулась щеки, на которой, казалось, в другой жизни, Аякс оставил поцелуй. Возможно, последний. Всхлип вырвался из Люмин, когда она осознала, что то, чего она так боялась, в итоге произошло. Бежать было некуда. Она ни на секунду не сомневалась в том, что он выжил, как и обещал. И её уверенность в этом была непоколебимой. Возможно, ей стоило оставить прошлое и бежать искать его — человека, который был рядом большую часть её приключения. Первого и последнего, кто узнал её настоящую. Люмин бы сделала это, но нужды больше не было. Она почувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в своей правоте. Они всегда ощущали друг друга — за годы, проведённые вместе, это было доведено до идеала. Как же много они прошли. Как много потеряли. Вместе. Горькая улыбка тронула её лицо. Она понимала: он ждёт. Её решение станет точкой в главе истории, как их, так и всего Тейвата. Одна просьба — и всё закончится. Аякс не торопил, молча стоял за её спиной. Люмин прикрыла глаза, чувствуя, как вновь бегут слезы, и представила его образ. Полностью окровавленный, израненный и уставший, но удовлетворенный хорошим боем, сжимал гидро-клинок и смотрел на неё цепким взглядом. Она выдохнула. Взгляд устремился к побледневшему лицу Итэра, одинокая слеза скатилась по её щеке и упала на него. Долгое время Люмин боялась того, что произойдёт после убийства брата. Что она сделает после? Будет ли сожалеть? Биться в истерике и умолять его вернуться? Сейчас же мысли об Итэре покинули её разум. Она думала лишь о том, что Аякс, наверное, смотрится привлекательно в своем черном кителе, окрашенном кровью. Собранный, властный, преданный — таким она хотела запомнить его в этот момент, но не могла заставить себя даже обернуться. Ему не нужно видеть её глаз, он не должен понять, что сейчас у неё на уме. Обнажать перед ним душу бессмысленно: Аякс всё понимал. Он слишком хорошо знал её и всё, что творилось у неё внутри. А что до Люмин… Она просто очень сильно хотела вернуться домой. — Отведи меня домой… пожалуйста, — мольба слетела с пересохших губ. Возможно, его даже не было сзади и всё это — её больная фантазия. Тяжелый вздох за спиной опровергнул эту мысль. Аякс не показывал растерянности. Его готовность выполнить обещание придала ему решимости, благодаря которой он взял себя в руки. Он холодно спросил: — И где же этот дом? Улыбка медленно расползлась по лицу Люмин. Она посмотрела на звездное фиолетовое небо, чуть запрокинув голову. Медлила. Наслаждалась минутами спокойствия, долгожданной победой, которая досталась ценой жизней близких ей людей. Давным-давно она слышала, что все люди связаны нитями судьбы. Когда ты встречаешь кого-то, они переплетаются, образуют связь, и чем ближе к тебе человек — тем она сильнее. Люмин знала, кому принадлежит её сердце. С кем она по-настоящему счастлива и свободна. С кем она что-то большее, чем просто героиня Тейвата. Большой палец гладил щеку Итэра. Взгляд Люмин стал стеклянным, она сделала вдох. Передала нити судьбы Аяксу, зная, что он всё сделает правильно. Он единственный, кому это под силу. Он знает её. — Дом там, где мы вместе.