Мяу?...

Юнги долго и напряженно смотрел на корзину в интернет-магазине, задумчиво закусив губу. С одной стороны, идея была дрянь, как ни посмотри: его смущала одна только мысль об этом. Но и подогревала. Но мысль, засевшая в его голове уже как с месяц все не отпускала. С ним такое часто случалось: начиналось с мимолетной идеи, и дальше, словно по спирали оно начало раскручиваться, обретая очертания. И совсем скоро это стало словно манией. Юнги чувствовал, что еще немного, и он будет не только засыпать, но и просыпаться с этой мыслью. Но смущало. Конечно же смущало много факторов. Во-первых, он был взрослым, самодостаточным почти тридцатилетним парнем. У него была стабильная, уважаемая работа, друзья, которые знали его как холодного, серьезного парня. Он всегда все контролировал. Юнги никогда не смущался ответить резко на резкость, отстоять свое мнение, используя крепкое словцо или иные выражения. У него был «образ», который он создавал годами, и который был частью него самого. Но, это на публике. С теми, кто не знал его так, как знал Чонгук. С ним Юнги был совершенно другим. Мягким, просящим. С ним Юнги мог быть собой. Не нужно было постоянно выставлять шипы и кому-то что-то доказывать. С Чонгуком Юнги был настоящим. Чонгук любил его любым, как и Юнги любил в нем все. И эта любовь была чистой синергией. Они дополняли друг друга, словно были давно потерянными кусочками пазла. Юнги никогда никого не любил сильнее. Он любил его за смех, за сморщенный носик и ресницы, такие красивые, как у девушек. Он любил его за его объятия, хриплый с утра голос, и неряшливость, как у большого щенка лабрадора. Юнги был настолько очарован Чонгуком, что даже сам не заметил, как в один момент пропал в нем без остатка. И это была самая приятная погибель за всю его жизнь. Поэтому, то, что задумал Юнги, было своего рода экспериментом. Желанием, которое в нем зрело давно, но которое он боялся и смущался воплотить в жизнь. Но, почему-то, он знал, что Чонгуку это понравится. Потому что, как Юнги утопал в нем, так и Чонгук, со всей своей щенячьей радостью отдавался и поощрял все его действия без остатка. Глубоко вздохнув, Юнги нажал на кнопку «оплатить», смахивая сообщение о списании денег со счета. Будь что будет. Он же не наркотики покупал, ну в самом-то деле. *** Идея побрить ноги была подана, на самом деле, Чимином. Он как-то обмолвился о том, как нереально ощущался капрон на гладкой коже бедра. Юнги честно не хотел узнавать подробности их личной жизни с Тэхеном, но эти двое никогда не оставляли выбора, будучи открытыми в своих чувствах. Поэтому теперь Юнги сидел в ванной, задрав ногу на бортик, рассматривая ее, словно бы видел в первый раз. Побритая кожа ощущалась странно. Хоть и Чонгук, который имел кучу татуировок, брил свое тело постоянно. Но только не ноги. Это казалось еще одной странностью, на которую Юнги шел сам не понимая зачем. Хотя, когда шелк капрона туго обхватил его голени, замыкаясь эластичной лентой на бедре, он подумал, что это даже не плохо. Смотрелось эстетично, и хотелось снова и снова проводить ладонью по гладкому материалу, задумчиво кусая губы. И, если с первым пунктом он справился, то дальше оставалось самое сложное. Юнги решил идти постепенно, от легкого, к более тяжелому, поэтому, после чулок, он накрасился, слегка подводя глаза и рисуя сердечко на носу, чуть хихикая от того, как потешно это смотрелось. В жизни он не часто носил макияж, поэтому не видел смысла прыгать выше головы. До возвращения Чонгука с работы нужно было сделать еще много всего, и тратить три часа на то, чтобы ровно нарисовать стрелку уж точно было не самым рациональным решением. Следующим пунктом шло платье. Обычный костюм горничной, купленный в ближайшем секс-шопе. Юнги был не хрупкой, но и не перекаченной комплекции, поэтому, смотря на себя в зеркало он не чувствовал себя так уж нелепо. Наоборот, пышный подол юбки, струящийся по бедру, подчеркивал его нежность, которую так любил Чонгук. Ему и самому нравилось то, что он видел. Завершал образ кошачьи ушки и кружевной чокер с бубенчиком, купленный больше в довесок, чем как что-то действительно серьезное. Покрутившись перед зеркалом, Юнги удовлетворенно хмыкнул, ощущая себя немного по-иному. Вообще, ему бы хотелось дополнить образ, например, какими-нибудь каблуками, чтобы подчеркнуть изящность ног. Но заканчивать день в травмпункте, из-за того, что он, не рассчитав, переломал себе все, что можно — не входило в его планы. Образ был почти собран, оставалось самое сложное. Сделав глубокий вдох, Юнги развернулся к кровати, смотря на изящный плаг, с пышным хвостом на конце и бутылочку смазки. Ладно, он сможет это сделать. В конце концов, он сам этого хотел. *** Ощущать пальцы внутри себя было привычно и даже приятно. Конечно, он любил, когда его растягивал Чонгук. Было в этом что-то интимное, очень сближающее. Юнги любил, как Чонгук, навалившись на него всем весом, жарко целовал в шею, медленно раздвигая пальцы. Юнги нравилось это ощущение растяжения. Ему нравилась наполненность, которую он испытывал после. До отношений с Чоном, Юнги был исключительно в активной позиции. Потому что ему казалась бредовой сама идея отдать кому-то власть, отдаться самому без остатка. Но сейчас все иначе. Подобно заклинателю, Чонгук приручил его, раскопал самые потаенные желания, раскрепостил. Юнги в жизни не представлял, что ему могло это понравилось. Он не знал, что мог издавать такие звуки, какие издавал под своим парнем. Это был другой уровень. Это было запредельно. Плаг входил мягко, самый его кончик надавливал на простату, посылая по телу приятные импульсы. Немного подвигав им, Юнги ввел его до конца и перевернулся, поднимаясь и тут же охая от ощущения. Бросив взгляд на себя в зеркало, он фыркнул от того, каким развратным был сейчас. На щеках появился румянец, а сам его образ был каким-то греховным. Идеально. Все было просто идеально. Юнги посмотрел на часы, прикидывая, что Чонгук должен был вернуться домой через пять-десять минут. Он всегда был точен в своих расчетах, и каждое его действие было выверено до шага. Так и сейчас, он закончил с подготовкой спокойно и уверенно. Никуда не торопясь и точно зная, когда и в какое время все нужно выполнить. Перфекционист до мозга костей. Во всем. Всегда. *** Звук открытия входной двери не заставил себя долго ждать. Чонгук зашел, с кем-то разговаривая по телефону. Возможно, это был Тэхен, и они договаривались зарубиться в очередную партию игры. А может быть, это было по работе. В целом, Юнги эта часть особо не волновала. Он потянулся, в очередной раз кусая губу от легкого давления плага, и вышел из комнаты, прислоняясь к дверному косяку, скрещивая на груди руки. — … да, я тоже думаю, что идея огонь, а еще… — тут Чонгук поднял взгляд, краем глаза замечая движение и замер. Глаза медленно просканировали Юнги от ушек до пальцев ног, и он подвис, явно не слышал, что ему говорил собеседник. Мин только хмыкнул. — Я перезвоню. — Быстро сбросив трубку, Чонгук расширил глаза, так и оставшись на месте. — Хён? Юнги медленно улыбнулся, вскидывая одну бровь, и склоняя голову, складывая руки на манер фурри-персонажей. — Мяу? — Блять. Чонгук за мгновение сократил расстояние между ними, дергая Юнги на себя и впиваясь в его губы. Тот тут же поддался на поцелуй, обвивая руками шею, приподнимаясь на носках, чтобы быть ближе. Чонгук жадно слизывал тинт, со вкусом персика, крепко держа руками за талию. Его мозг, казалось, на мгновение в принципе перестал работать. Он и в жизни-то достаточно быстро терял концентрацию, но сейчас это произошло за секунды. У него никогда не было сексуальных фантазий на тему Юнги в юбке. Возможно, он все же посматривал на изображения парней в подобном на пинтересте, но, черт. То, что он видел перед собой — это было на другом уровне. Опустив руки вниз по бедрам, он застонал, почувствовав капрон. — Господибоже. — Просто Мин Юнги, — хмыкнул тот, чуть крепче держась за плечи, когда Чонгук, обхватив его бедра, подтянул его выше, заставляя обхватить ногами себя. — Блять, ты… хён, — Чонгук так и не двигался, покрывая жадными поцелуями линию челюсти Юнги, прижимая его к стене и чувствуя, как возбуждался, словно бы был подростком в разгар пубертата. Справедливости ради, его парень и правда выглядел как чья-то влажная фантазия. Наткнувшись губами на ткань чокера, он чуть отодвинулся, снова рассматривая его. Сейчас он видел больше. Он видел и ободок с ушками, и подведенные глаза, выгодно подчеркивающие кошачий взгляд. Он видел бубенчик на конце чокера, который негромко издавал звуки при каждом движении. Руки сильнее впивались в ягодицы Юнги, когда Чонгук понял две вещи. Первое: он был без белья. Второе: Чонгук наткнулся на мех, и, чуть сдвинув ладонь, он понял, что это хвост, который… — Ебаный свет. Юнги, ты, ты… Юнги на это рассмеялся, но смех тут же сменился стоном, когда Чонгук сильнее сжал основание плага, чуть двинув им взад-вперед. — Мой котик решил устроить мне горячую встречу? Жар тут же обжег щеки Юнги, заставляя в очередной раз закусить губу. Они были друг к другу так близко, практически сталкиваясь носами, что можно было увидеть мириады звезд в глазах друг друга. — Конечно, нет, я просто ждал доставщика пиццы. Зарычав, Чонгук сильнее вдавил пальцы в мягкие бедра, чуть потирая о себя, тут же отрывая от стены. — Что ж, доставщику придется подождать, так как я придумал тебе занятие поинтереснее. Сделав шаг назад, Чонгук сразу же двинулся в комнату, практически кидая охнувшего Юнги на кровать. Но вслед за ним ложиться он не спешил. Чон чуть отошел, рассматривая Юнги в теплом свете прикроватной лампы. Теперь он видел больше. Ему хотелось отпечатать это на своей сетчатке. Засыпать и просыпаться с этим образом. Черт возьми, он и подумать не мог, что вечно смущающийся от любого открытого проявления привязанности Юнги будет таким. Таким порочным, таким греховным. — Как же хорошо я вел себя в прошлой жизни, что мне достался именно ты. Юнги хмыкнул, приподнимаясь на локтях и склоняя голову. От этого движения бубенчик на его шее издал тихий звук, который словно разрезал напряженную тишину, воцарившуюся в комнате. Чем больше Чонгук на него смотрел, тем сильнее это возбуждало. Они словно вели диалог без слов, точно зная и чувствуя друг друга. Это было на другом уровне. Только для них и только про них двоих. В какой-то момент, Чонгука словно перещелкнуло назад, и он, закусив губу, медленной поступью подошел к изножью кровати. Обхватив лодыжки Юнги, он резко дернул его к себе и тут же навис сверху, рукой ведя по бедру, под подол юбки. — Я представляю, как ты готовился к моему приходу, — обводя языком ушную раковину, заговорил он. — Жаждущий, расхристанный, растягивал себя своими тонкими пальчиками. Ты представлял меня? Юнги зашипел, чуть выгибаясь, закусывая губу, чувствуя руку в своих волосах. Она пока не сжималась, но это был вопрос времени. — Хорошие котики отвечают на поставленные вопросы. — Д…да, — простонал Юнги, чувствуя, как задрожал всем телом, а возбуждение, медленно подогревающееся, растекалось горячей лавой. — Ты представлял, что это я растягиваю тебя, такого нуждающегося, такого горячего, — пробравшись рукой дальше, Чонгук потянул за основание плага, тут же загоняя его назад. — Просто посмотри, как ты выглядишь: уже разбитый, жаждущий. Юнги действительно был таким. За долю секунды ему словно сорвало резьбу. С Чонгуком всегда было так. Не было полу граней их чувств. Это всегда было как вспышка. Ярко. Резко. Подобно дикому зверю, Чонгук снова набросился на его губы, накрывая своим телом и широко разведя ноги. Юнги бы засмущаться от этих прикосновений. От того, какой он открытый сейчас. Как сильно он нуждался в каждом этом касании, в каждом слове, ласкающем ухо. Он и так был покрыт румянцем, то ли от возбуждения, то ли от остроты ситуации, но то, с каким обожанием, с какой похотью на него смотрел Чонгук — все компенсировало. — Я впервые не хочу тебя раздевать, — хохотнул он, снова отстраняясь, разводя ноги Юнги, рассматривая. Ладно, вот сейчас свести колени хотелось особенно сильно. — Тебе так идет этот вид, ты просто представить себе не можешь. Видел бы ты себя со стороны. Юнги, чувствуя, как щеки и кончики ушей буквально горели от смущения, чуть отвел взгляд в сторону, некстати натыкаясь на зеркало. Он и правда был таким. Разбитым, хотя они ничего не делали. Порочным, хотя он все еще был одет. И как же хорошо он смотрелся под Чонгуком. — Я бы сделал тысячи снимков тебя и увесил им всю комнату. — Господи, заткнись, — застонал Юнги, откидывая голову назад. Чонгук только засмеялся, отстраняясь только для того, чтобы стянуть с себя одежду. Он был так возбужден, что это было почти больно. Юнги мог видеть, как темнела ткань белья его боксеров от скопившего предэякулята. Он и сам был не лучше: с головки сочилась смазка, и она сейчас была настолько чувствительной, что каждое соприкосновение с подолом заставляло вздрогнуть. Полностью обнаженный, Чонгук снова взобрался на кровать, садясь на колени подле него. Он медленно вел руками по ногам, сжимал бедра, талию. И снова и снова смотрел на Юнги. Он, казалось, ласкал его взглядом. В его глазах плескалась дикая смесь любви и жажды. Жажды тела, жажды близости. — Я бы мог смотреть на тебя часами. — Надеюсь, мы до этого не дойдем, — чуть фыркнул Юнги, и тут же охнул, когда Чонгук потянул двумя пальцами за хвост. — Я слишком сильно тебя хочу. При этом, в разрез своим словам, Чонгук не торопился вытягивать плаг, он игрался им, то вынимая, наблюдая, как мышцы Юнги растягивались над игрушкой, то снова резко толкал его назад, с удовлетворением вслушиваясь в звуки. Юнги скулил, чуть изворачиваясь. Возбуждение было столь сильно, что руки сами потянулись к члену, пока он не почувствовал удар. — Держи руки при себе, котенок, папочка намерен насладиться тобой полностью. От этих слов в голове Юнги словно бы переключили тумблер, и он застонал. Как же сильно ему сносило голову от того, как преображался Чонгук в постели. Не было больше этого радостного щенка, готового зацеловать и задушить своей любовью полностью. Теперь он был, словно хищник, поймавший свою добычу в надежные тиски. Он точно знал, что делал, каждое его движение было выверено. Юнги так потерялся в его голодных глазах, что внезапный звук, с которым из него вытянули плаг, практически оглушал. Он застонал, зажмурившись, вздрогнув всем телом. — Знаешь, что мне больше всего в тебе нравится? — низким голосом спросил Чонгук, за бедра притягивая Юнги ближе к себе. Тот не ответил, дрожа от ощущения легкого давления. — Больше всего мне нравится то, что сколько бы мы не трахались, — Чонгук склонялся ниже, практически сталкиваясь с ним носом. — Ты по-прежнему до безумия узкий. И, с этими словами, он резко толкнулся вперед, входя по головку. Юнги громко застонал, вцепляясь в его плечи. Секс с Чонгуком каждый раз был как первый. Выводил на эмоции, отключал сознание. По мере того, как Чонгук, осыпая его лицо поцелуями, медленно входил, Юнги словно бы умирал. Это было не то же самое, что пальцы. Не то же самое, что и плаг. Ощущение наполненности от члена Чонгука граничило с глотком воздуха, хоть и, на самом деле грудь спирало от этого чувства. Гук сразу же начал двигаться, не давая возможности приспособиться. Юнги всхлипнул, сцепляя ноги на его пояснице, жадно глотая воздух. В голове проносился рой мыслей, но остановиться на чем-то было за пределами возможного. Чонгук трахал его, как и жил: быстро, без четкого ритма, но так отчаянно и самоотверженно. У Юнги ноги сводило от того, как ему сейчас было хорошо. В уголках глаз вскипали слезы, когда Чонгук, сменив угол, попадал четко по простате. Звон бубенчика мешался с их стонами и хриплым дыханием. То, что Юнги был полностью одетый, ощущал юбку, свернувшуюся где-то в районе талии, ощущал, как грудь спирало от самой ткани — делало все еще более откровенным. Он вскрикивал на каждый толчок, скулил, словно бы был не в себе. Чонгук же рычал, кусая и без того истерзанную шею, до боли сжимая ягодицы, и только сильнее вбиваясь в податливое мягкое тело. В момент, когда Юнги почувствовал, как узел возбуждения, завернувшийся в тугую спираль, готов был разорвать его на куски, Чонгук начал замедляться. — Блять, да ты издеваешься, — застонал он, чувствуя, что еще секунда, и он потеряет сознание. — Я хочу кончить. — Правда? — улыбнулся Чонгук. Он хоть и казался сдержанным, но Юнги чувствовал его дрожь, видел испарину на его верхней губе и то, как зрачок затопил всю радужку. — Моему котенку нужно только попросить? — Чонгук, господи, — Юнги сжал челюсть, сам пытаясь насадиться. — Ты сведешь меня в могилу. — И ты мне это говоришь? — тяжело фыркнул Чонгук, оттягивая его волосы, любуясь. Юнги всего трясло. Кончить хотелось настолько сильно, что, казалось, он быстрее умрет, чем все это закончится. Чонгук никак не помогал, лишь медленно, лениво двигаясь, мягко поглаживая ладонью его член, доводя до белого каления. — Пожалуйста… — не выдержав, заскулил Юнги. — Я сейчас умру. — Я знаю, что мой котенок может лучше. Чертов Чон Чонгук. Чертово все. — М-мяу?.. Чонгук улыбнулся, делая сильный толчок. Казалось, что вот сейчас уже стыдиться нечего, но все же, предела этому, видимо, не было. Ему так отчаянно хотелось кончить. До пелены в глазах. Последние остатки разума просто отказывались работать, оставляя только единственную мысль: ему нужно. Ему нужно было дойти до этого края и шагнуть в пустоту. И Юнги… замяукал. Он чувствовал, как разум просто отказывался воспринимать все это, и он просто расшибался от этого. С каждым звуком, издаваемым его губами, Чонгук двигался больше. Сильнее, резче, так, как надо. И, видимо, у него тоже был предел. Практически согнув Юнги пополам, Чонгук принялся вбиваться в него, одновременно лаская член, ловя каждый звук, издаваемый его ртом. Все смешалось в единую картинку, словно бы кто-то перевернул грани калейдоскопа. Чонгук двигался так, словно от этого зависела его жизнь. Их жизнь. И в момент, когда Юнги кончил, ему на секунду показалось, что он просто отключился. Отлетел от этой реальности, уходя в какую-то нирвану. Чонгук не останавливался, выводя его на сверхстимуляцию, заставляя кончить во второй раз, и просто выпасть из этой реальности. И только почувствовав губы на своем лице, Юнги понял, что заплакал. Он все еще чувствовал, как пульсировал на члене Чонгука, и бог свидетель — это было лучшее ощущение за всю его жизнь. — Ты невероятный, — ласково шептал Чонгук, зацеловывая его слезы. — Я так сильно тебя люблю, хён. Юнги в данный момент не доверял своему голосу, поэтому просто притянул парня к себе ближе, утыкаясь в шею и пытаясь прийти в себя. Этот эксперимент его полностью разрушил. Но это того стоило. Определенно.