Искалеченные

Рука непроизвольно потянулась к складкам мантии, палочка сама впилась в его дрожащие пальцы. В голове крутилось лишь одно заклинание, оно казалось ему единственным верным в данным момент. Кадык ходил взад вперёд под монотонный шелест воды, заполнявшей туалетную комнату. Он впился глазами в лицо напротив. Тело вдруг стало стремительно неметь. Его щиколотки окольцевала ледяная жижа, медленно поглощавшая всю комнату. Голова раскалывалась от нечеловеческой боли, в глазах двоилось, мысли расслаивались и убегали. Он знал это чувство. Он прекрасно знал, что сейчас произойдёт...Но ничего не происходило. Вода так-же затапливала уборную, палочка застыла, его рот не выдавал никаких заклинаний, а они стояли всё на тех же местах. Вдруг, лицо напротив болезненно исказилось, из носа покатились первые капли крови. Они стекли по подбородку, шеи, впились красным в воротник. Повязка на глазу стала стремительно багроветь. Бинты попозли по всему его изувеченному телу. Гарри содрогнулся. Нет...нет, нет ,нет. Он ведь ничего не произносил, он, твою мать, ничего не делал. Он...он не виноват, он не хотел. Он хотел побежать, ринуться к холодевшей плоти. Хотел упасть на колени и выпалить все возможные извинения, мольбы о прощение и оправдания. Но тело его не слушалось. Оно изнывало от раскаяния отдельно от его совести и разума. Кто-то забрал его волю. Кто-то умело измывался над ним. Увы, этим кто-то был сам Поттер. Кровь не останавливалась, разрасталась алыми пионами под белой рубашкой. Вода окрашивалась в красный оттенок. Вокруг вспыхивали лица его сокурсников, родственников, наставников. Комната наполнялась ахавшими людьми. Они толпились возле побледневшего тела, открывали рты, тыкали в сторону Гарри и хохотали от его окаменевшего вида. Всё это начало походить на разноцветную карусель, кашу из диких криков, мольб о помощи, стонов и нещадного хохота. Картинка внезапно издала жалобный писк, скрутилась в крошечный квадрат, вспыхнула и испарилась. Голоса замолкли. Гарри очутился в бесконечной белой пустоте. Где-то вдалеке он услышал неразборчивое мычание. Приблизившись к источнику звука, мычание стало яснее, наконец превратившись в полноценное слово. Подойдя вплотную к неизвестному предмету, напоминавшему старый, исписанный учебник, в его ушах внезапно кто-то выстрелил. Настала оглушающая, звенящая тишина. Дневник устрашающе задрожал, забился и открылся на одной из ветхих жёлтых страниц. Там, кривым жирным почерком было выцарапано лишь одно слово. - Сектумсемпра...- проговорил Гарри и всё померкло. Простыни были насквозь пропитаны его потом. Дощечки кровати мучительно трещали. За окном цвела непроглядная тьма. Он задыхался. Это был сон... Это был ебучий сон. Гарри облегчённо выдохнул, вдруг снова напрягаясь. Это был не сон. Это был его, Поттера, поступок. Его сранный поступок. Это всё было взаправду. Через пятнадцать минут он уже был у двери лазарета, успешно разгромив парочку рыцарских доспехов и чуть ли, не попавшись кошке Филча по дороге. Уже было распахнув дверь, к нему в голову закрался вопрос "а зачем он вообще тут?". Вот войдёт он сейчас, а что дальше...Что он скажет или сделает, нужен ли он вообще ему. Нужны ли его извинения и раскаяния, в конце концов сейчас глубокая ночь, он явно спит. Один чёртов Гарри Поттер не может справиться с этой тупой болью меж рёбер. Она въелась, врослась в него, как опухоль и не даёт свободно дышать, жить. А он, как последний придурок, терпит, мучается, хотя должен, вроде, собой гордиться...Уберёг свет от похождений ещё одного ублюдка с чёрной меткой. Но почему, что-то подло ноёт под почками, что-то противно пронзает каждый новый раз, возвращая к одним и тем же мыслям. Мысли...Он разучился мыслить в последнее время, всё приводит его в одну невозвратную точку. Сектумсемпра. Заклинание " от врагов". Но кто они друг другу. Забавно, казалось, Гарри никогда не задавался подобным вопросом. Он просто был и был. Мешался, ненавидел, задирал, кидал долгие холодные взгляды, тушевался под натиском зелёных глаз и резко отворачивался, а в последнее время просто был тем, в чьей фигуре Поттер видел то, что было ему до боли знакомо лучше всех остальных - страх. Страх за себя. Страх за близких. Страх брать на себя ответственность. Страх необратимой ошибки. Страх испытывать страх. С этим всем, он познакомился ещё в детстве. И желание уберечь всех от этой неминуемой пропасти собственных страхов, впечаталось намертво в подкорку сознания. Казалось, это было именно то, почему он до сих пор надеялся. Надеялся найти такого же сломленного и брошенного. В других это отражалось не так, как в нём. В его страхе было что-то сокровенное, что-то близкое и отчаянно одинокое. Что-то, в родстве чего, Гарри никогда бы себе не признался. И всё это, он сам же и искалечил. Убил. Ручка двери щёлкнула с обратной стороны. Гарри изумлённо остолбенел. - Не обольщайся, я ещё жив, Поттер.