качельки

минуты очередного августовского вечера в деревне тянулись, казалось, медленнее, чем обычно. часы на стене тихо тикали, отсчитывая секунды. часовая стрелка находилась между девятью и десятью, солнце уже давно скрылось за линией горизонта, оставив лишь удушающую жару, которая, по всей видимости, не планировала спадать. старшие родственники: родители, бабушка с дедом, у которых наша семья в данный момент находилась в гостях, сидели на кухне, обсуждая что-то своё. младший брат, вместе с которым я смотрел старые мультфильмы, что были записаны на диски, уснул на диване в гостиной. заняться сейчас мне было совсем нечем, поэтому я решил пойти спать на своё любимое место: на веранду. из недостатков там были лишь насекомые, но если с головой залезть под одеяло, то даже они не будут проблемой. я направился в сторону двери, как тут меня остановила мать, что шла посмотреть, не уснули ли мы. — куда идёшь, кир? — спросила она меня. на самом деле в полусонном состоянии я даже и не понял, чего от меня хотят. но через пару мгновений, обработав слова, сказанные ей, я ответил: — да вот, спать направляюсь, хочу хорошо выспаться перед отъездом. — отец, ты слышал это? — мужчина дал отрицательный ответ, ведь слова мои растворились в тихом шуме, что стоял в доме, поэтому мать продублировала их: — сын наш в полдесятого спать направляется! удивительно, что деревенский воздух с людьми-то делает… эх, а я то думала, что ты гулять идёшь. сегодня в местном доме культуры какая-то дискотека намечалась, я уж предположила, что ты туда пойдёшь с друзьями, чтобы попрощаться в последний день. ну ладно, сын, спокойной ночи. я ничего не ответил на это, пропустил родительницу в гостиную и вышел из дома. — с друзьями… хоть и приезжаем мы в это сомнительное место каждый год, как таковыми приятелями я не обзавелся. думаю, тут уже есть постоянная компания, потому не думаю, что меня примут. тем более, меня-то в большом городе нефором да фриком кличут, а что тут будет? не думаю, что тут водятся люди с такими же интересами и взглядами на жизнь, как у меня, — я тихо рассуждал вслух, пока мои ноги направляли меня непонятно куда. в целом, слова матери меня ни капли ни удивили. она, как и второй родитель, мало интересовалась моей жизнью. я вышел на крыльцо, и ко мне сразу же подбежала собака, что спала рядом. она сидела на довольно длинной цепи, поэтому без особых проблем у неё удалось сделать это. звали её герда. небольшая белая собачка, с рыжими и чёрными пятнами по всему телу, с короткой и жёсткой шерстью. я сел на ступеньку, а герда положила свои передние лапы ко мне на колени. — хорошая герда, хорошая… — она же довольно виляла хвостиком. эта собака не очень любила, когда её гладили без так называемого разрешения. ко мне она никогда не подходила, да и в целом лаяла герда только тогда, когда меня увидит. но сегодня, видимо, она решила, что никакой опасности я не предоставляю и мне можно довериться. я пару раз провел своей ладонью по голове герды, а затем, видимо получив желаемое, она убрала свои лапы и убежала к себе в будку. какая непредсказуемая эта герда. спать перехотелось. непонятно откуда появились силы, поэтому я подумал, что пойти прогуляться было бы неплохой идеей. чтобы не напугать никого своим внешним видом, я принял решение, что нужно хотя бы причесаться. это будет мой первый выход за пределы этого двора на этой неделе, и мне не хотелось, чтобы в этой деревушке сложилась легенда о растрепанном пугале два метра ростом, которое ходит по улицам и пугает всех ещё неспящих одним лишь своим внешним видом. в целом, волосы довольно быстро и послушно легли так, как я и хотел, потому прихорашивание не заняло у меня много времени. последний раз посмотрел в зеркало, оценив себя на «магнит для красивых парней» из десяти, я снова вышел во двор. в траве сидели сверчки, поющие какую-то свою складную оперу, время уже перевалило за десять, и я направился к калитке. бояться мне было некого, разве что змей, которые иногда вылазили из-под деревянного настила, по которому я сейчас так уверенно шагают. это мне рассказывали ещё в детстве, но лично я ещё с этим не встречался. хотя, может, эта была игра лишь на моих детских чувствах, и говорили мне так лишь для того, чтобы я из-за своего страха никуда не убежал. сейчас мне было не до этого, ведь вдохнув свежего воздуха полной грудью, я почувствовал некую свободу, что так давно перестало хватать. пробравшись сквозь очередные кустарники, я наконец дошёл к калитке. поступила лёгкая тревога, что впоследствии осела почти неощущаемыми покалываниями на кончиках пальцев. я обернулся назад, чтобы посмотреть, не следит ли кто-то за мной из окон двухэтажного дома. но, к моему счастью, опасения оказались напрасными: взрослые все также сидели и мирно обсуждали что-то своё. благодаря отсутствию штор на кухне и яркому свету я хорошо мог разглядеть их облики даже с такого расстояния, а они вряд ли заметят меня. я толкаю калитку и покидаю территорию двора. — нихуя не видно, куда идти хотя бы? я ведь даже дороги не знаю… — тут же идея погулять ночью мне перестала нравиться, а голову заполонили мысли о том, какой же я еблан, раз решился на это и даже не исследовал улицу, на которой находится дом. но назад отступают только слабые, и несмотря на то, что я буквально являлся синонимом этого слова, калитку я захлопнул и уверенно зашагал в темноту, даже не пошатнувшись. идти вслепую показалось мне не очень крутым решением, поэтому я решил достать телефон и включить фонарик. в целом, использовать его приходится теперь только как источник света, фотоаппарат и часы. связи и интернета в этой глуши не было: вокруг деревни растёт густой лес, где, опять-таки, как мне говорили, когда я был маленький, водятся медведи. эта темнота и притягивает, и отталкивает одновременно. фонари тут, конечно, есть: в количестве одной штуки на всю улицу. на других, может, иначе, но этого я пока не разузнал. я интуитивно прокладывал себе маршрут до дома культуры. деревня маленькая, потому шанс случайно набрести на это здание был очень велик. я был несомненно рад тому, что собаки не лают на меня и не пробуждают этим всю деревню. на небе прорезались яркие звезды, что определённым образом складывались в созвездия, полумесяц висел совсем невысоко над землёй. листья деревьев тихо шелестели, нагоняя приятные воспоминания из раннего детства, светлячки тускло мерцали в недавно скошенной траве, а в воздухе витал едва уловимый цветочный аромат. я медленно шёл вперёд по улице, никуда не сворачивая, напевая под нос мотивы песен десятилетней давности. атмосфера тёмных улиц — это то, что привлекает. я всё также уверенно иду вперёд, пиная кроссовками мелкие камушки, что лежали на дороге. останавливаюсь около большого деревянного здания, что сильно отличалось от белокаменных усадеб, которыми были заполонены улицы. крыльцо с навесом на двух деревянных колоннах, на навесе прибита табличка «дом культуры». большие окна в массивных резных рамах, стёкла в них были украшены витражами. в клумбах, что расположены на территории палисадника, растут пышные розовые пионы. внутри здания свет не горел, а лишь разноцветные огоньки прожекторов иногда проблескивали сквозь стекла. — наверное, здесь и правда что-то происходит, — я поднимаюсь по небольшой скрипучей лестнице, а затем тяну на себя массивную дверь. она поддаётся. я аккуратно смотрю, что происходит внутри, а с губ моих слетает: — ахуеть. причиной моего удивления и последующего шока стало то, что людей здесь очень много, и для меня это было неожиданно. я не знал, какой по размерам этот посёлок и сколько людей тут живёт, поэтому был поражён тому, что здесь веселится много людей, а не полтора инвалида возрастной категории "за пятьдесят". вдохнув полной грудью, уверенно захожу внутрь и тут же сливаюсь с толпой. осматриваю танцующих людей и делаю вывод, что всё не так уж и плохо. здесь, конечно, есть и старики, и дети, но моих ровесников гораздо больше. шанс завести знакомства был велик, но вряд ли я смогу перебороть себя и подойти хоть к кому-нибудь. музыка тут, конечно, не как в моём плейлисте, но всё-таки тоже довольно неплохая: пару треков даже когда-то слышал и слушал, но сейчас это в целом не важно. и кстати, я всё ещё стою в толпе, потому что людей здесь много, и я не вижу, куда бы мне пройти. я, конечно, ещё та охотничья спичка, но даже это мне сейчас не помочь ничем не может. поэтому чтобы не ловить на себе косых вопросительных взглядов, я тоже начинаю нелепо двигаться двигаться в такт музыке, ломанно и криво, но как умею, пытаясь пробраться вперёд, чтобы найти место, где можно просто пару минут посидеть, ибо же после длительной ходьбы нужно немного восстановиться. люди вокруг, как я думаю, совсем немного пьяны, ведут они себя соответствующим образом. бабушки, что пришли сюда с маленькими детишками, начинают потихоньку собираться, наблюдая всю эту картину. думаю, им и правда пора, если они не хотят, чтобы их огрызки получили психическую травму. я наконец выбрался из толпы —считанные секунды, в которые я пробирался сквозь людей, показались мне долгими часами. я увидел свободную лавочку, куда можно было приземлиться, поэтому я последовал туда. но как только мне оставалось пару десятков сантиметров до неё, я увидел, как её полностью заняла большая компания. сказать, что я был зол — ничего не сказать, но желание уйти отсюда целым было выше, потому я не стал ничего никому предъявлять и присел на полу неподалёку и снова принялся рассматривать людей, как тут поймал на себе взгляд паренька, что танцевал почти в самом центре толпы. но как только я направил свой взор на него, он тут же отвернулся, будто ничего и не было. музыка из колонки, которая стояла неподалёку от меня, стала играть громче, поэтому чтобы не лишиться барабанных перепонок, я медленно встал, держась за стену, и направился снова танцевать, ведь делать здесь больше нечего, а добраться до выхода через такое столпотворение я, скорее всего, не смогу. только как это делать, я до сих пор не понял. это и правда первый раз, когда я пришёл на какую-то дискотеку. я реально осознал то, что я не представляю, как себя вести на подобных мероприятиях, потому что опыта у меня круглый ноль. оставалось лишь пытаться совершать какие-то странные движения, сливаясь с толпой. я снова увидел того парня, что смотрел на меня, когда я сидел на полу. он был порядочно ниже меня, поэтому сначала в толпе я заметил его макушку с длинными чёрными волосами. он, походу, единственный такой здесь, потому что на кого я не посмотрю, все либо лысые, либо женщины, как бы это странно не звучало. я начинаю приближаться к нему со спины, сам того не замечая. видимо, он как магнитик тянет меня к себе, иначе как объяснить то, что происходит со мной сейчас? куда же подевалась вся моя стеснительность, и зачем я только положил ему на плечо руку, а после того, как он развернулся, наклонился к этому лилипуту, убрал с его лица волосы, чтобы рассмотреть его бездонные глазки и сказал "бу"?.. сказать то, что он был в шоке от всего вышеописанного — ничего не сказать. он от удивления лишь шире открыл свои глаза, а затем лицо его покрылось румянцем от смущения. я ожидал от него хоть какой-то реакции, но так как этот бро по всей видимости является таким же, как и я хикканом, который не разобрался в своих эмоциях и не понял смысл инструкции "как жить, чтобы не позориться, когда открываешь рот", я начал диалог первый: — испугался? — весь страх исчез, и я выжимал из себя всю уверенность, чтобы звучать так, будто бы я не хочу прямо сейчас сбежать отсюда из-за стыда. — акума, проблемы? — раздалось за спиной парня. я оторвал свой взгляд от него и посмотрел туда, откуда издались эти слова и увидел там высокого крупного парня, имеющего спортивное тело и длинные волосы. он медленными мелкими шажками подошёл чуть ближе, а "акума" в свою очередь обернулся и сказал: — никаких проблем, миша. все в порядке, это мой давний знакомый, я даже и не думал, что мы встретимся здесь, — получив ответ, молодой человек развернулся и отправился к своей компании, оставив меня и "акуму" снова в условном уединении. — нет, не испугался, — он снова посмотрел на меня и дал решительный ответ. видимо, своеобразная поддержка того великана дала "акуме" смелости и он вроде как перестал бояться меня. — а что, ты преследовал данную цель –испугать меня? мне понравился настрой этого парня. я думаю, что мы чем-то с ним явно похожи. — может, пойдём в более спокойное место и поговорим там? если ты, конечно, не боишься отойти от этого громилы.. — всё-таки не стоит забывать, что мы всё ещё находимся в окружении множества людей, танцующих под громкую музыку, что резала перепонки в ушах. мне нравилось стебать этого акуму, неудачные панчи слетали с моих губ через слово. — эм... как тебя там, ты ведь даже не представился... — акумов серёжа, а тебя как? — я не успел договорить, так как он перебил меня. — нет, не побоюсь. этот громила – мой старший брат. не родной, правда, но что имеем. да и ты не выглядишь как человек, который сделал бы мне плохо... — он схватил меня за запястье и уверенно повёл сквозь толпу к выходу. люди словно сами расступались перед нами, поэтому покинуть это душное здание не составило никакого труда. как только мы оказались на улице, свежий воздух сразу же отрезвил наши юные разумы и привёл в чувства. — кир курседов, сокращённо курсед можешь называть. зачем ты наврал своему брату, что мы знакомы? — кир, лучше не спрашивай. неприятный опыт имеется, если кратко, — акума шёл чуть впереди меня, я шагал за ним. — ты вообще откуда взялся? я не видел тебя раньше. вопрос этот прозвучал словно в пустоту, я ничего не ответил на него, потому что не услышал — был занят изучением собеседника со спины. рост в него, как я и говорил ранее, небольшой: не больше 170-ти сантиметров. из-под полосатой кофты слегка торчали лопатки. ходил в кроссовках с большой подошвой, чтобы казаться выше. спустя несколько секунд он вдруг остановился и развернулся ко мне лицом: — ты слушаешь вообще? — его глаза блестели в сумеречной темноте, а милые щечки слегка покраснели от прохладного ветра. разглядывать серёжу в темноте было довольно проблематично, но мне это даже нравилось. это придавало некую атмосферу нашей странной прогулке. — конечно, слушаю. каждое лето сюда приезжаю.. на верхней улице в двухэтажке живу. — понятно.. ты, видимо, не сильно разговорчивый, — сказал он мне и сразу же добавил: — но мне это даже нравится. есть люди, с которыми даже помолчать приятно... и даже на это я решил промолчать, хоть в этот раз и понял суть вопроса, тем самым подтвердив, что лишний раз я свой рот стараюсь не открывать. мы продолжили наш путь, и было бы правильно поинтересоваться, куда мы всё-таки идём, но рушить столь чудесное мгновение не хотелось. и правда, момент был просто прекрасный: через буквально несколько минут ходьбы по каким-то закоулкам мы вышли за пределы деревни и шли по поляне, что пестрила яркими цветами. вокруг никого, только мы вдвоём с серёжей умеренно шагаем по тропинке, что вела в никуда. слабенький тихий ветер приятно гладил лицо и трепетал волосы акумы, за этим было забавно наблюдать. глаза уже давно привыкли к темноте и я мог чётко видеть своего спутника. становилось прохладно — это я чувствовал даже через тёплую кофту, что была надета на мне. а акума же шёл в одной футболке и не жаловался. к слову, я был поражён тому, насколько же у него бледные руки. конечно, не скажу, что мои чем-то отличаются, но я ещё не разу не видел такую болезненную бледноту на ком-то другом. при лунном свете он выглядел словно ангел, что сошёл с небес из-за того, что над облаками скучно. а днем, он, скорее всего, будет выглядеть так, будто бы каждый день катается по белым дорожкам в светлое будущее, но сейчас это совсем не важно. — мы пришли, — только тогда, когда он сказал это, я заметил, в какое красивое место он меня привёл. мы стояли почти на самом краю обрыва, внизу голубой лентой расстилалась широкая река, от чьей водной глади отражалась огромная луна. от столь прекрасной картины дышать становилось тяжело, да и тем более, я немного боюсь высоты. мы стояли рядом с двумя массивными берёзами, что росли чуть поотдаль друг от друга. между ними висела упругая верёвка, к которой снизу была прикреплена небольшая доска.видимо, это было что-то вроде качелей. — присаживайся, я тебя раскачаю, — обратился ко мне серёжа, показывая на это сомнительное сооружение. я кинул взгляд сначала на акумова, потом на качели, а затем повернулся и наклонился, чтобы посмотреть, насколько тут высоко. "метров пятнадцать точно..." — подумал я. под обрывом росли деревья, что пугающе качали своими ветвями. я поднялся, и уже хотел признаться, что боюсь высоты, но потом увидел ожидающего меня акуму и медленно побрёл к нему. сердце начинало бешено колотиться, руки стали совсем холодными, а кожа покрылась мурашками. но всё-таки я постарался поудобнее устроиться и морально приготовиться к тому, что сейчас будет происходить. — ты не бойся, тут ещё никто не разбивался, как я помню, — акума пристроил свои руки у меня на спине, готовясь толкнуть. — я не боюсь! — выпалил я на одном дыхании. звучало это крайне неубедительно, я бы не поверил, если бы кто-то сказал мне так. конечности совсем отнялись, особенно руки. но я постарался как можно крепче впиться ладонями в верёвку и прикрыл глаза. акума чуть толкнул меня, а затем ещё раз, но уже чуть сильнее, и ещё. я раскачивался всё сильнее, но так и не мог заставить себя открыть глаза, чтобы посмотреть на то, что происходит вокруг. тело всё больше немело лишь от представления высоты, я пытался перебороть этот страх, но он не поддавался мне, а наоборот, лишь сильнее давил. — ты в порядке? — будто бы намеренно серёжа задавал мне такие вопросы. я решил сделать вид, будто бы не услышал его, ведь если я сейчас открою рот, то мой дрожащий голос сразу же выдаст меня. не прошло и пары мгновений после этих слов, как он поймал меня, схватив со спины и оттащив назад, на траву. я наконец смог открыть глаза. картинка перед ними плыла, зрение не фокусировалось, да и в целом я чувствовал себя так, будто бы сейчас выплюну все свои внутренние органы. последнее, что я услышал перед тем, как потерять сознание, было тихое "пиздец, чел" от акумы.

***

на моё удивление, я проснулся не в какой-то канаве, а у бабушки дома. за окном только начинало светать, а причиной столь раннего подъёма стала невыносимая головная боль, от которой и с ума сойти недолго. на веранде было прохладно, поэтому я лёг в позу кота, прижав колени к груди, и сильнее укутался в тяжёлое пуховое одеяло. прислушался, пытаюсь понять, проснулся ли кто-то в доме, или все ещё спят, и услышал шаги, направляющиеся на веранду, где я спал. после скрип двери и тихий голос матери: — вставай, кир, собираться будем. слушаться родительницу вовсе не хотелось, желание сказать, что я поеду прям так, в одеяле, было огромным, но зная характер матери и то, что она ненавидит шуточки с самого утра, я решил промолчать. сборы своих вещей не заняли у меня много времени, но нужно было ещё помочь родителям погрузить миллионы баночек-скляночек, которые бабушка втюхала родителям. и наконец, после стольких махинаций, все мы были готовы к отъезду. прощаемся с этим местом до следующего года, делаем пару совместных фото. мать наказывает бабушке, чтобы та не плакала, и обещает то, что мы приедем в этом же составе в следующем году. дверь машины захлопывается, младший брат целует бабушку через открытое окно, и мы отъезжаем от полюбившегося двухэтажного дома. я почти сразу же заснул, потому что сил для бодрствования не было совсем. так и проспал все десятичасовую дорогу — крепко, только младший брат пару раз разбудил, чтобы удостовериться, что я живой. по приезде домой снова лёг спать, потому что всё ещё чувствовал себя неважно.

***

«последние дни августа пролетели так быстро, что я и не успел заметить. сегодня первое сентября, я иду в институт. желания, конечно, нет никакого...» — я чирканул небольшую заметку в дневник настроения, который веду по наставлению психолога, а затем убираю его в один из ящиков в столе и начинаю собираться. дома уже никого нет — родители ушли рано утром на работу, а младший брат сегодня с восьми часов на уроках. иногда я смотрю на него и понимаю, как же он быстро растёт. вроде бы только недавно в садик пошёл, а тут уже первоклассник... до линейки ещё целых два часа, поэтому я особо не спешу — медленно брожу по квартире, витая где-то в облаках, подхожу к окнам и смотрю на происходящее за стеклом. под окнами нашей двухэтажки растут берёзы — листья на их ветвях недавно начали желтеть. на подоконнике сидели небольшие серые птички и клевали какую-то крупу — моя родительница часто подкармливает этих маленьких созданий. около подъезда дворник орудует метлой, подметая пыль. на дороге оживлённо разъезжают машины, сегодня явно пробки с самого утра. небо затянуто белыми облаками, солнца совсем не видно за их пеленой. всё сегодняшнее утро было словно в чёрно-белой проекции. даже мысли о тёплом летнем вечере, проведённом с тем парнем, не грели душу так, как раньше. каждый вечер перед сном я прокручивал в голове считанные часы, проведённые с акумой. в эти минуты обычно моё лицо расплывалось в нелепой улыбке, а на коже словно проявлялись тёплые касания, оставленные им. это светлое воспоминание заменяло грустные мысли, что обычно появляются ночью. витая в облаках, я и не заметил, как собрался. осталось лишь обуться и выйти из дома, что я и сделал. провернул ключ в замочной два раза, дёрнул пару раз ручку, чтобы убедиться, что дверь закрылась, и спустился по лестнице вниз. открыл тяжёлую металлическую дверь, и вот, я наконец-то на улице. — прохладно, — вслух подметил я. затем заметил лежащего на лавочке чёрного кота, и, конечно же, как и полагается, подошёл, чтобы погладить его. надежды на то, что он не убежит, не было, но всё-таки даже после того, как я приблизился, он не сдернулся с места. наоборот, после того, как я провел по его гладкой блестящей шёрстке пару раз, он перевернулся на спинку и растянулся, открывая мне свой живот. — хорошенький кисик, — я посидел минут пять, играясь с ним, а затем посмотрел на время и понял, что его почти не осталось, потому нужно идти. попрощался с котом, и без особого энтузиазма направился в нужную сторону. идти было совсем немного, буквально минут пятнадцать, но из-за того, что я потратил некоторое время на общение с котом, мне нужно было поспешить. на широком проспекте людей было достаточно — всё-таки, сегодня праздник, как никак. особенно много было маленьких детей с огромными букетами, которые перевешивали их самих. смотрелись эти микрочелики крайне неуклюже. на горизонте показался институт, и я чуть убавил шаг и попытался привести дыхание в норму. прошёл через калитку, а затем через толпу студентов, ловя на себе презрительные взгляды. кстати, эта шарашкина контора выглядела довольно неплохо — даже лучше, чем психбольница, в которую я ходил на лечение, а её отремонтировали в этом году, между прочим. а ещё моё внимание сразу привлекла клумба, в которой росло множество розовых пионов. к слову, около клумбы стоял куратор моей группы. я её сразу заметил, потому что запомнил, как она выглядит, ещё когда подавал документы. это была низкая женщина средних лет, очень похожая на мою мать. я подошёл к ней, чтобы она меня отметила. — курседов тут, — женщина кивнула головой, и я отошёл в сторону, продолжая разглядывать окружающих меня людей, и тут я заметил его. — акума..? — тихо сказал я, выглядывая черноволосого парня в толпе одногруппников. он, будто бы услышав меня, поднял свой взгляд и тоже увидел меня. от столь неожиданной встречи я забыл обо всём: как минимум о том, как ходить и говорить, поэтому он сам подошёл ко мне. без лишних слов он сначала посмотрел в мои глаза, словно спрашивая разрешения, а затем аккуратно сцепил свои руки у меня за спиной, прижимаясь настолько крепко, насколько смог, и сказал: — живой всё-таки.. и лишь тогда я понял, что между нами всё только начинается.