«Это делает чертовски больно...»

Осень. 1943 год. Звуки взрывов, беспокойные лепетания людей на улицах. Земля пропитана страхом и кровью. Кровью солдат. Когда становится подозрительно тихо, все замирают, уже привыкшие к постоянной стрельбе. Грозный голос генерала: —Я не возьму в ряды пацанёнка. —Я буду полезен на фронту. —А если погибнешь, что я твоей матери скажу? Темноволосый парень отводит взгляд, задумавшись, а генерал вздыхает и грозно произносит: — Нет. Разворачивается и уходит. Не хочет ничего слышать. Скарамучча топает ногой, хмуря брови. Кто-то кладёт руку ему на плечо. Парень оборачивается, встречаясь с красивым голубоглазым солдатом. —Сколько тебе-то лет? —Шестнадцать... — Надуто шепчет паренёк, застенчиво отводя взгляд. —Рано тебе ещё... Подожди годика два, ладно? —Не хочу. — Темноволосый хмурится ещё сильнее, небрежно сбрасывая руку солдата со своего плеча. —Не обижайся ты. Понимаю, помогать хочешь. Как тебя зовут? —Скарамучча. — Паренёк снова поднимает взгляд, замечая, что рыжий внимательно осматривает его. Совершено не обращая внимания, тёмненький решает задать вопрос. — Скажи, ты правда думаешь, что война не закончится даже через 2 года?... Солдат поникает, глаза начинают бегать, он плотно смыкает губы и глубоко вздыхает. —Я не знаю, Скарамучча. —Могу я узнать ваше имя? —Тарталья. По прозвищу Чайльд. Отец называл Аякс... —Почему Чайльд? —Так вышло, что в своём отряде я долгое время был младше всех. —А сколько тебе? —Двадцать один. Скарамучча закусил губу и присел под ближайший клён, а Аякс последовал его примеру. —Как там? —Где? — Чайльд замечательно понимал, о чём говорит юноша, но осознавать этого не хотелось. —Страшно? — Игнорируя его вопрос, спросил Мучча, совершено не смотря на голубоглазого. —Очень.. — Тихо произносит Тарталья, закусывая губу. — Ты смелый, раз хотел идти воевать, зная риски. —Нет. Мне страшно. —Но ты готов был идти воевать, зная, что боишься. Помогать. Это главное. Смотря в глаза страху, идти дальше. Юноша застенчиво махнул рукой, отворачивая лицо. —А девочка-то у тебя есть? Скарамучча схмурил брови и мотнул головой в знак отрицания. —А родня? —Мать. Сестра. Старшая. —Переживаешь за них? —Да. Мать меня недолюбливает. Сестра хорошая. — Пожимая плечами, сказал юноша. —Почему ты так думаешь? —Ругает часто. Говорит, что я глупый. —Она просто волнуется. Скарамучча вновь пожимает плечами и прижимает ноги к себе, всматриваясь в землю. Тарталья понимает, что паренёк не намерен продолжать разговор, но всё равно остаётся рядом с Муччей. Его руки невольно подбирают кленовый лист. Глаза внимательно изучают объект, неаккуратные края и ярко-жёлтый цвет... Время летело незаметно, солдат встал и, отряхаясь от земли, проговорил: —Мне пора. Удачи, Скарамучча. Юноша хватает его за клетчатый рукав и всматривается в глаза. —Придешь ещё сюда? Солдат улыбается. —Да, конечно. Скарамучча застенчиво качнул головой и нехотя разжал руку, отпуская солдата. На следующий день Скарамучча пришёл к клену, усаживаясь под его тень на покров из листьев. Долго ожидал рыжеволосого, может, успел пару раз отчаяться и подумать, что солдат не придёт. И вот, к вечеру, Аякс всё-таки пришёл к клену. —Как ты, Скарамучча? Парень лишь качнул головой. —Почему так поздно? —Задержали... Они ещё долго говорили о всяко-разном, успели сдружиться и много раз собирались у клёна, чтобы пообщаться. После эти посиделки перешли в прогулки... —Покажешь, где твой дом? Скарамучча взял солдата за запястье и повёл по тропинкам, чему-то нежно улыбаясь. Показался деревянный забор и такое же крылечко дома. Юноша зашёл во двор и подошёл к деревцу, встал на носочки и сорвал красное яблочко. —Тарталья! — Позвал Скар рыжеволосого, маша второй рукой, как бы показывая, чтобы он шёл сюда. Солдат послушно подошёл к пареньку. Темноволосый положил в его руку яблоко, улыбнувшись. —Спасибо. — Улыбнулся солдат потрепав Скара по макушке. После последовали неожиданные для Чайльда объятия, спонтанные, ведь Мучча совершенно раньше не обнимал его. А сейчас юноша уткнулся носом в солдатскую форму, крепко прижимаясь к рыжему. Аякс отвечал взаимностью. Вскоре послышался нежный, женский голос: —Мучча?... Ты о нём говорил? Паренёк вздрогнул, медленно отстраняясь и кивая головой. —Это Тарталья. А это моя сестра Райден. Рыжеволосый протянул даме руку, та вложила в неё свою, Чайльд в знак знакомства поцеловал тыльную сторону её ладошки. Мучча присел у яблони, наблюдая картину знакомства товарища с сестрой. В его душе мерцали смешанные чувства, он не понимал, что испытывает. Вскоре Райден покинула их, Тарталья присел рядом с Муччей, а тот приютился на его плече. И в общем-то... Вскоре уснул... Рыжеволосый долго наблюдал за личиком спящего юноши, за подрагивающими от ветра ресницами и неприкасаемыми губами... За прядями, развивающимися время от времени, которые так хотелось аккуратно и нежно поправить за ухо. Рука сама невольно коснулась холодных тонких пальцев Скара, кладя его ладонь на грудь Чайльда и прикрывая от ветра, будто грея... В какие-то моменты Аякс ласково поглаживал Скарамуччу по волосам, перебирая прядки. Потом внезапно понял, что всё, что он делает, слишком странно приносит ему удовольствие. Ему нравится смотреть на Муччу, гладить его, трогать. Рыжий запутался, совершенно отвергая то, что ему может нравится этот паренёк. Он думал, что испытывает к нему исключительно тёплые товарищеские чувства. Когда нужно было возвращаться, Аякс аккуратно уложил паренька на землю, накрыв своей солдатской формой. С тихим словами "Прости, дружок, мне нужно идти" и, бросив последний взгляд на губы парня, Аякс откланялся... Какого было его удивление, когда весь день, выполняя задания, его мысли занимала только следующая встреча со Скарамуччей. Отвлечься от мыслей не получалось, каждый раз они возвращались с новой силой. Аякс не верил, что он влюблен. Исключал этот факт до последнего. На следующий день Скарамуччи у дуба не было, поэтому Тарталья отправился в его двор. Как странно, что... Мучча сидел у яблони и просто смотрел на солдатскую форму, оставленную Аяксом. —Мучч! Привет, как ты? —Мне приснилось... Или не приснилось... —Что то не так? —Я...эм... —Парень нахмурился и помотал головой, будто отгоняя лишние мысли. Тарталья же просто сел рядом. —Не замёрз, дружок? —Было тепло и... Пахло вкусно. Рыжий улыбнулся, но его взор падал только на губы парня. В голове мелькало только "Черт, как... Так..." Скарамучча внимательно наблюдал за Чайльдом, но солдат в итоге в сильном румянце отвернулся. —Мучч, знаешь, меня не покидает чувство, что.. Юноша уставился на землю. —Меня тоже. — Перебивая мысль, сказал он. —Они кажутся мне сумасшедшими и неправильными. Это отвратительно... Скарамучча откинулся на ствол яблони и прикрыл глаза. —Отвратительно? —... —Ты правда считаешь меня отвратительным, солдат Аякс? —Мучч, ты... Не понял... —Я понял. —Я хочу тебя поцеловать. И это неправильно. —Я тоже хочу этого. —Это не... —Да. Я знаю. Это делает мне странно больно. —Ты парень и младше меня... Это... До чёртиков больно. —Я не хочу прекращать общаться. —Не подумай, я тоже не хочу... —Тогда я не смогу терпеть. Это будет больно. —Очень больно, Мучча.... Очень. Юноша медленно приблизился к рыжику, притягивая парня ближе за воротник солдатской формы и касаясь его губ. Чайльд, охмуренный терпением и сладостным привкусом на губах, легко поддаётся, прижимая парня ближе. Сладостный и нежный, страстный, но медленный... Когда они отстранились друг от друга, Мучча уткнулся ему в плечо, оставляя на форме мокрые следы слёз. —Это чертовски больно и глупо... Темноволосый рыдал, а Тарталья ничего не мог сделать. —Мне жаль. И всё же рыжий чувствовал большую ответственность, как старший... *** Они поехали вместе на место разгара событий, там, где каждую секунду мелькал свинец на солнце и слышались грохоты. Ими двигало отчаяние. Глупое и глубокое отчаяние. Как мне жаль... Что этой ночью раздавался тихий плачь юного парня, прижимающего к себе истекающее кровью тело. Хриплый голос шепчет: —И всё же... Я люблю тебя, Мучча. Не плачь. Это... Делает чертовски больно. На голубых глазах наворачиваются слёзы, дрожащая рука гладит бархатную щеку шестнадцатилетнего парня. —Рано... Тебе е-... Ещё... Милый... Это последние слова, которые остались в сердце темноволосого юноши. Их не стереть годами, не забыть, даже если сильно захочешь. Слёзы капали прямо на рану, перемешиваясь с красной кровью. Ничего... Ему не больно, он уже мёртв.