Safe in my arms

На морском причале Гэндальф слышит тихий голос своей давней подруги. Он практически прозрачен и слаб, в нем нет той силы, что она обнаружила несколько веков назад. — Гэндальф, мне страшно. Бильба дрожит. Старость тихими покровом спустилась на ее черты. Она практически не понимает, что с ней происходит. Гэндальф больно видеть ее такой. Она протягивает руку низенькой хоббитянке. — Иди сюда. Бильба делает несколько шагов вперед и хватается за руку высокой Гэндальф. Та большая и широкая. Осторожно и медленно Гэндальф, бросив теплый взгляд на остающегося Фродо, ведет Бильбу на причаленный корабль. Все прощания давно завершены. Пора в путь. — Чем дальше мы будем в Бессмертных Землях, тем будет легче, мой друг, — мягко произносит Гэндальф и так же медленно и осторожно ведет Бильбу до каюты. Огромные синяки под глазами у хоббитянки говорят, что та пыталась обдумать свое последнее путешествие не единожды. Но дряхлость давала о себе знать все это время. Ей было не легко. — А какие они, Бессмертные Земли, Гэндальф? — спрашивает Бильба, устраиваясь на кровати и поджимая ноги. — Расскажи еще раз. Гэндальф усаживается в изголовье и снимает свой колпак, поправляя длинные седые волосы. Достает трубку и подпаливает ее одним легким движением. Бильба слаба, поэтому не достает свою, а прикусывает мундштук той, что в руках у Гэндальф. Пара минут проходит в тишине, а после майа начинает рассказывать. Голос ее спокоен и напоминает перекаты волн; он тих и задумчив, расстилается как одеяло на изнеможенных ногах. Бильба любит голос Гэндальф, любит слушать ее истории и сказки. Как ей часто хотелось слушать его вечность. Столько лет прошло в крепкой дружбе, но волшебница приходила только тогда, когда была причина. Сейчас причин нет. Бильба, все еще слушая, переворачивается на бок и прикрывает глаза. Кажется, корабль отплыл. Становится легче. — Гэндальф… — вдруг зовет Бильба, когда та на минуту замолкает. — Да? — тепло отзывается волшебница. — Помнишь дракона? — тихо спросила хоббитянка. Гэндальф хорошо помнила тот день. Он разбил ей сердце. Бильба же вздыхает и произносит: — Прости, что так поспешно ушла тогда… — Пустое, мой друг, — произносит Гэндальф и большой рукой под стон удовольствия Бильбы проводит по ее спутанным волосам. — Я так и не сказала тогда тебе… — мнется Бильба. Гэндальф замирает и на секунды ее чертам придается строгость, некоторое отчаяние. — Ты любила Торина, — за нее заканчивает Гэндальф. Бильба от этих слов приподнимается, смотрит на давнюю подругу разочаровано и в глазах ее застарелая боль, но она твердо произносит то, чего Гэндальф не ожидала. — Нет, Митрандир, ты ошиблась. Он был моим другом и только, его смерть надломила меня, это точно, но… — жалостливо произносит она. — Я еще тогда полюбила тебя. После этих слов Бильба краснеет как юная девушка. Гэндальф замирает, ощущая, как сердце пропускает удары. И вдруг она улыбается. — Ну, не дурь ли столько лет молчать? — нежно произносит она. — Я тоже тебя люблю. Бильба облегченно выдыхает, а потом молча тянется в объятия Гэндальф. Та ее прижимает к себе, все еще крохотную, но такую сильную, какой, наверное, она никогда не была, даже когда стала Белой. Несколько минут обе проводят в тишине, прикрыв глаза, а после Бильба оставляет поцелуй на щеке Гэндальф.