Глава двадцать первая
6 августа 2025 г., 17:42
Примечания:
Прим.Автора: Очень старались написать главу так, чтобы она вышла эмоциональной. Хочется верить, что это вышло 🥹 Ждём ваших комментариев!
Il, il n'est pas fou
Il l'aime c'est tout
Il la voit partout
Il l'attend debout, debout
Une rose à la main
Non, non plus rien ne le retient
Dans sa love story
Dans sa love story
Dans sa love story
Sa love story (Love Story By Indila)
Питер постоянно поглядывал в сторону часов, когда на улице начинало темнеть. Ему хотелось домой, чтобы принять холодный душ и лечь спать. День был не самым тяжёлым, но эти бесконечные качели эмоций порядком выбили его из колеи. Когда же в ресторан за десять минут до закрытия зашёл парень, Паркеру показалось, что грязная тарелка, которую он убрал на поднос, треснула от раздражения. Многие недолюбливали таких посетителей. В чём была проблема заглянуть сюда час назад? Или он был настолько пьяный, что только сейчас вспомнил о существовании испанского ресторана практически в центре города? Мишель и Кристен помогали на кухне, поэтому Питеру пришлось взять эту ношу на себя. Остальные официанты успели смыться домой, поскольку сегодня миссис Вискарра покинула пост рано, что было для неё несвойственным. Парень присел на стул. И, честно говоря, Пит молился всем богам, чтобы кухня не взорвалась от гнева при виде заказа. К приятному удивлению, незнакомец попросил только коктейль. Шатен успел заметить, как бармен сверлил взглядом несносного посетителя. Услышав заказ, он махнул Паркеру рукой и принялся делать напиток. Питер достал телефон, чтобы проверить, не пришло ли ему никаких сообщений. Хотя на какого рода сообщения он надеялся? Парочку голосовых от Гвен, на которые он пообещал ей ответить сразу же после работы, видео от Неда и...всё. Он тебе не напишет, Паркер. И уж точно не пожелает говорить о том, что сделал в Ричмонде. Умом он понимал это. Пожалуй, его взаимоотношениям с Дэдпулом действительно пришёл конец. Пора навсегда выкинуть это всё из головы. Гораздо тяжелее было поверить, что он серьёзно грустил из-за него. Отчего-то палец нажал на иконку Инстаграма, может, то была последняя надежда? В канале мужчины он ничего нового не увидел. А в новостной ленте не было ни слова о болтливом наёмнике. Выдохнув, Питер положил смартфон в задний карман и пошёл забирать напиток. Давненько никто не заказывал «Голдинез». Обычно сюда приходили, чтобы попробовать традиционную и всеми любимую «Сангрию». А здесь было множество её разновидностей. Парень поблагодарил его и принялся пить холодный напиток. Он сидел так около трёх-четырёх минут, а потом оставил деньги и ушёл. Бывали же такие странные люди. Шатен забрал бокал и отнёс его на кухню. Прайс и Джонс-Уотсон сняли фартуки, направляясь в гардероб. Кристен похлопала его по плечу. Помыв и высушив бокал, он вернул его бармену. —Странный придурок. Ладно хоть не стал закатывать скандал. Так ещё и пьяным не был. —Есть такой тип людей, которые всё откладывают до последней секунды. — Думаю, он всё-таки понял, что в этот раз мог набраться проблем, поэтому выбор ограничился напитком. Питер хихикнул, на ходу развязав фартук и быстро спустившись по лестнице в гардероб. Этот день приближался к концу. Как же он хотел прилечь на кровать. Но патрулирование...вчера Паркер и так провёл день, приходя в мысли. Пропускать ночной дозор во второй раз было плохой идеей. О'кей, он примет душ, полежит на кровати тридцать...нет, пятнадцать минут, а потом наденет костюм и прошерстит город. Да, это уже звучало как здравая мысль. Он открыл шкафчик, взяв оттуда вещи. Честно, даже сил переодеваться не было. Пойдёт домой в этой потной одежде. Всё закинет в стиральную машинку. Выйдя на улицу, парень сделал глубокий вдох, прикрыв глаза на несколько мгновений. Иногда его преодолевало нестерпимое желание раствориться в потоке воздуха. Как бы тогда всё стало проще. Он открыл глаза и посмотрел на небо. Впервые за долгое время он увидел на ней множество звёзд. Обычно их не было или была одна одинокая звезда, светящаяся где-то далеко. Иногда Питер считал, что в какой-нибудь параллельной вселенной ему подошло бы быть вампиром, потому что он безумно обожал ночной город. И если бы можно было бодрствовать, ходить на учёбу, работать и делать всё, что угодно, только в это время, то он с радостью жил бы так. Каждую улочку в городе он знал наизусть. Знал, какой путь самый короткий, как сократить до самого дешёвого магазина в городе, знал, где продавали старые и всеми любимые «Hubba Bubba» в круглой жестяной банке. Обо всех этих местах ему когда-то давно рассказал дядя Бен, который любил бродить и узнавать о новых местах в городе. В свою очередь тётя Мэй знала, где можно купить прекрасный букет цветов по приемлемой цене, так ещё и чтобы девушка всегда оставалась довольна от него! Пит периодически любил радовать Уотсон цветами, и когда это начало происходить без повода, девушка дала понять, что пускай ей и приятно, но подобная трата денег со стороны парня её смущала. С трудом удалось переубедить его не делать такого рода подарки, ей достаточно было внимания. И парень был этому удивлён. Мишель была неправильной девушкой. В то время как все ждали от вторых половинок подарков, выкладывали об этом истории в социальных сетях, хвастались подругам, а она видела любовь не в материальных вещах, а в чём-то более душевном. Ей нравилось проводить время вместе, смотреть фильмы, рьяно обсуждать их, наблюдать за звездопадом, но в основном за ним. Удивлять его, внезапно целуя в щёку. Он не успел понять, как так быстро дошёл до дома, думая об этом. Остановившись в паре метрах от входной двери, парень впал в ступор. И долго ты собирался ворошить прошлое? Что, думаешь, будет, если она снова будет с тобой? Не забывай, ты Человек-Паук. У тебя двойная жизнь. Долго её скрывать не выйдет. А когда она узнает... ...что ты тогда будешь делать? Бросив сумку на пол, Питер на ходу снял кроссовки, футболку и захватил из шкафа в комнате полотенце, направившись в ванную. Включив душ, он посмотрел на собственное отражение в зеркале. Почему жизнь была так саркастична в его адрес? Почему так любила ранить, заставить утопать в слезах и крови, в своих страхах, а потом как ни в чём не бывало поднимала его с земли, столкнув лбом с тем, чего он опасался? Почему сейчас дала шанс вернуть то, что у него было в прошлом? И почему, в конце концов, с лёгкой подачи руки в его жизни появился он. Паркер прислонился головой к стене. Вода стекала с его волос и капала на плечи. Чёрт, даже сейчас мысли снова вернулись к этому мужчине. Для чего всё это было? Не больше чем представление в трёх актах? Знакомство-Сближение-Расставание. Глупое клише как в самых несуразных и заурядных фильмах. С недавних пор его стало интересовать, кто мог быть под маской наёмника. Каким был этот человек в обычной жизни? Будучи Человеком-Пауком Питер был более самоуверенным, костюм скрывал лицо, а это значило, что он мог позволить себе то поведение, которое не позволял будучи самим собой. Чем чаще он встречался с ним, чем глупее сводила их судьба, чем больше он узнавал о нём, тем сильнее его тянуло к нему. Он хотел узнать больше, хотел понять, почему Дэдпул стал тем, кем являлся сейчас. Он делал неплохие шаги вперёд, пока они были вместе, не решал всё только при помощи оружия. Но в одночасье всё изменилось. Как глупо. Питер встал прямо под струйки воды, она лилась ему на лицо. Даже прохладная вода не могла отрезвить голову. Вероятно, он действительно пропал. Внезапно шея неприятно начала зудеть. Он дотронулся до неё ладонью. Это несколько отличалось от предвещающего чувства опасности. Питер будто бы ощущал чей-то взгляд на себе. Он резко обернулся. Дверь была приоткрыта. Разве он её не закрыл? Питер никогда не игнорировал паучье чутьё. И сейчас это сильно беспокоило. Он взял полотенце и обернул им низ, выйдя из ванной комнаты. Во всей квартире было темно, свет горел только позади него в ванной. Повернувшись корпусом направо, парень пошёл на кухню. Зуд ослабился. Значит, некто был не здесь. Неужели...в его комнате? Паркер слабо сглотнул и зашёл в комнату. Зуд стал невыносимым, когда он приблизился к шкафу. Но чутьё по-прежнему не било тревогу, не предвещало ни о какой опасности. Что за чёртова игра «горячо-холодно»? Он положил руки на ручки и распахнул его. Ничего. Совершенно ничего. Только одежда, которая висела на вешалках. Он прищурился и свёл брови вместе. Что за... Парень точно помнил, что его футболка лежала здесь. Та самая белоснежная футболка, которая только вчера была постирана. И на ней было написано «Найди х». Во-первых, это была одна из его любимых футболок. Во-вторых, это чертовски сильно смутило его, из-за чего он перерыл весь шкаф, корзину для белья, даже стиральную машину, в которую иногда сразу же закидывал вещи. Футболки нигде не было. Твою мать. Признавать этого не хотелось от слова «совсем», но неужели у него появился преследователь? Как много он знал? Он видел его костюм Человека-Паука? Как давно он был в его доме? Мог ли Питер заметить только сейчас? Раньше такого зуда не было, чутьё не могло его подвести, значит, этот человек объявился только сейчас. Но кто? Паркер уже давно отбросил мысль, как можно было пробраться в его дом. Первый и беспроигрышный вариант: грёбаное окно в комнате. Оно-таки сыграло с ним злую шутку. Второй вариант: если это был какой-то опытный преследователь, то для него не было проблемой подогнать ключ под дверной замок парня. Пальцы рук впились в кожу. Что делать? Что ему делать? Он отшатнулся от шкафа и присел на кровать. А если этот человек давно наблюдал за ним с какой-нибудь крыши дома, находящегося напротив его квартиры? Если видел, как Питер переодевался в костюм Паука, выпрыгивал из этого дома на ночной патруль? Шторы, прикрывающие окно, ни капли не помогали ему, как и отключенный напрочь свет. Пульс стремительно учащался. Кто это мог быть? Кто? Кто? Ты знаешь ответ. Нет. Нет-нет-нет, это не мог быть он. Мог. Он не был чокнутым настолько. Он мог просто прийти к нему, как делал это раньше. Зачем ему следить? Самому не надоело заводить ту же шарманку постоянно? Ты думал, он не спустит курок и послушает тебя, но он спустил. Какова вероятность, что он решил проследить за тобой? И украл футболку, чтобы запугать. Чтобы ты знал, что он рядом всегда. Правая нога Питера начала стучать, и он никак не мог её унять. Вцепившись руками в бедро, отчего то посинело, парень пытался привести себя в порядок. Нельзя впадать в паническую атаку. Нет. Сохраняй разум. Дыши спокойно. Он знает твою личность. Он давно наблюдал за тобой. И ты был в курсе, но почему-то ничего не предпринимал. Может быть, наглухо отбитым всё-таки здесь был ты? Потеря Мэй свела тебя с ума, а его появление в жизни стало последней каплей. —Нет! —рявкнул Паркер, вскочив с кровати. —Прекрати! Хватит! Уберись из моей головы. Я не хочу это слышать. Исчезни! Он схватился обеими руками за уши, но голос в голове продолжал давить на больное и утверждать обратное. Нельзя впадать в отчаяние, нельзя идти на поводу тревожных мыслей, потому что на сей раз он был один. Рядом не было чудом появившегося Уэйда или упёртой Кристен, ожидавшей его под дверью. Сейчас он был один. И кроме него самого больше помочь не мог никто. Бедный, бедный Питер. Неужели ты не знал, на что шёл? Мистерио тебя так ничему и не научил. Нельзя доверять кому попало. А ты протянул руку навстречу кому? Убийце. Ты проводил с ним слишком много времени, настолько, что он узнал, где ты жил. Он был здесь. Ты его впустил. Не выгнал, не послал к чёрту, а принял будто это нормально. Так пожинай плоды содеянного. Дэдпул психопат. Ты знаешь, что тебя ждёт. Думаешь, он бы стал спокойно сидеть на месте после того, что ты сказал? После того как ты ушёл, покинув его. О, его наверняка как холодной водой окатило. И, скорее всего, это сейчас вовсе не он. Быть может, Белый? А ты с ним ни разу не сталкивался. Да и слава Богу. Хотя...нет. Лучше бы столкнулся тет-а-тет, почувствовал на собственной шкуре животный страх перед тем, кто сильнее и опаснее кого бы то ни было. Забился бы в угол, осознавая, что ты открыл ему душу, но в конечном счёте тебя ожидало бы только одно: предательство. Он отомстит тебе за это, Питер. Убьёт каждого, кто хоть как-то связан с тобой. Думаешь, ты нравился ему? Как же ты ошибался. Да, ты был ему интересен до какого-то момента. Но в тот день ты чётко дал понять, что вы разные. Вам вместе делать нечего. Вы можете существовать только порознь. Он будет ломать тебя медленно и мучительно. Пока в тебе ничего не останется кроме пустого взгляда. Он отобьёт у тебя все эмоции. Ты станешь никем. И если тебе этого мало, то... ...твоё сердце ведь что-то почувствовало тогда, когда ты сидел в машине, слушая, как он спокойно рассказывал о своём первом убийстве. Этот ублюдок открыл тебе тайну, нечто столь сокровенное, а ты себя особенным почувствовал. О-о, нет, правда заключалась в другом. Каждый раз, находясь рядом с ним, твоё сердце трепетало. И ты беспокоился на этот счёт. Мол, это странно, ненормально, нельзя такого чувствовать, находясь рядом с отбитым на голову человеком. Нельзя жаждать встречи с ним, жаждать узнать его поближе. Ты видел в нём себя. Ты хотел ему помочь. Ты хотел стать тем, кто поймёт его. А самая больная правда заключалась в том, что он успел тебе понравиться. Сердце Питера остановилось, когда он это услышал. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Пространство изменилось. Он оказался в старой квартире. За столом сидела женщина, поправлявшая тёмно-коричневые волосы. Повернув голову в сторону Питера, она растянулась в улыбке. Парень застыл на пару мгновений, а затем на дрожащих ногах дошёл до женщины, упав на колени. Она положила правую ладонь на его щёку, а левой поглаживала по голове. Как ему её не хватало. Паркер прикрыл глаза, опустив голову на колено женщины. —Я скучала по тебе, Питер. —Я тоже, —полушёпотом произнёс парень. —Но ты не можешь здесь остаться. —Почему? —Слишком рано. —Я...я снова облажался, Мэй. Из-за меня умер человек, меня, вероятно, раскрыли, я лишился дорогого мне человека, потому что мы оказались слишком разными, а теперь...теперь все в беде. Если...если меня снова раскрыли, ребята пострадают... Он с трудом выдавливал слова. Тётя видела это, продолжая успокаивающие движения рукой. Питер заглянул ей в глаза. Она мягко улыбнулась, приблизив лоб к его лбу. —Не говори так. Ты не облажался. —Но я допустил ошибку. Снова. Как с тобой. —Так было нужно, Питер. Жертвы, что были сделаны, не прошли зря. Откуда ты мог знать, что всё этим и закончится? Я тебя не виню. И никогда не буду. Никогда не думай, что я умерла из-за тебя. Из-за того, что ты доверился тому, кому доверять не следовало. Тем более не считай, что после того случая больше никому нельзя доверять. Питер, я вижу, как ты живёшь, видела каждый твой шаг. И знаешь, что я думаю? Мне было очень больно видеть это. Видеть, как ты ранишь себя, оставаясь в одиночестве, отталкивая людей, которым ты небезразличен. А тот мужчина словно услышал меня, —при упоминании наёмника парень вздрогнул. —Он сказал тебе всё то, что думала я. И я этому очень рада. Ты прислушался к нему, ты снова впустил в свою жизнь Мишель и Неда. Ты стал чаще улыбаться. Я так давно не видела на твоём лице искренней улыбки, не слышала твоего заливистого смеха. Но когда появился Дэдпул, ты словно стал жить по-настоящему. —Я не сумел его остановить. Что, если в следующий раз он убьёт кого-то невинного? Что, если это будет Мишель, Нед, Кристен или Гвен? Она отрицательно покачала головой. —Нет. Он в глубине души хороший человек. И ты это знаешь, —женщина ткнула пальцем в его сердце. —Вот только он сбился с пути. Ему нужен тот, кто укажет, куда идти. Тот, кто будет следить за его направлением. Человек, который хотел бы тебе зла, не стал бы спасать Кристен, Мишель и Майлза. Я не прошу тебя простить его за тот поступок. Я лишь прошу тебя не менять отношения к нему. Все мы ошибаемся, Питер. И всем нам нужен человек, который даст понять, что мы ошиблись и поможет двигаться дальше, попытавшись изменить приближающиеся ужасные последствия. —Мэй, —сглотнув, сказал Паркер. —Правильный ли я сделал выбор, когда пришёл на встречу с ним в тот день? —Для каждого определённый выбор значит разное. Я могу считать его верным, а ты нет, но может быть и наоборот. Важно, чтобы ты сумел противостоять последствиям, к которым этот выбор привёл. А теперь приходи в себя. Это не последняя наша встреча. Но помни: я буду появляться здесь столько, сколько тебе понадобится от меня помощи и советов. Когда же твой выбор будет очевиден, ты меня больше не увидишь. И да, —она обняла его, сказав на ухо:—Я люблю тебя, Питер. Когда он открыл рот, чтобы сказать то же самое, образ перед ним исчез. Он посмотрел на собственные руки, которые начали пропадать. Распахнув глаза, Питер увидел перед собой потолок. Он потерял сознание прямо в комнате. Привстав с пола, парень приблизил руку к голове. Всё пульсировало. Он ещё никогда не видел Мэй, когда терял сознание или когда его накрывала паническая атака. Это была их первая встреча. Его окатил холодный пот. Ему стоит поговорить с Дэдпулом? Вся суть их разговора главным образом свелась к тому, что женщина не считала этого мужчину сущим злом, да, она не отрицала, что он совершал ужасные поступки, но между тем и оправдывала его состояние. Он сбился с пути, ему нужна была путеводная звезда. Проблема была в другом. Готов ли был Питер стать его путеводной звездой?***
Когда Уэйд оказался на кровати юноши, оглядывая каждый сантиметр комнаты, он понял, что это было далеко не правильным решением. Но осознание к нему пришло только после того, как он услышал звук отворяющейся двери. Приходить во всеоружии в дом к обычному парню было ещё более худшим решением. Однако мужчина успеет пожалеть об этом после. Спрятавшись, он внимательно слушал доносящиеся звуки. Вот Питер снял кроссовки, на пол упала футболка. А, он собирался принять душ. Паркер зашёл в комнату и открыл шкаф, чтобы взять полотенце. Это был не первый раз, когда Уилсон увидел наполовину обнажённое тело юноши. Но первый с точки зрения того, что тело находилось достаточно близко. У него были подтянутые плечи, рельефный торс, а на руках слабо виднелись вены. По пути сняв джинсы, он закрыл за собой дверь в ванную, включив душ. Что ж, в одном Белый убедился: с парнем всё в порядке. Никто не собирался совершать на него покушение, рядом никого не было. Казалось бы, на этом миссия пока что закончена, можно и даже нужно возвращаться домой, но...рука потянулась к шкафу. Он заинтересованно перебирал футболки, костюмы, брюки, висящие на вешалке. Внезапно рука остановилась. Он потянулся к знакомой хлопковой футболке. Белый провёл пальцем по принту. «Найди х». «Я нашёл его»! —Почему на тебе снова что-то задротское? —А я ещё хотел заказать футболку, на которой будет написано, sin(go)/cos(go)=tan(go). Но ты не выкупил бы шутки. —Погоди-ка, эту я понял! Мужчина тряхнул головой. И почему только это пришло к нему в голову? Нет, нужно было уходить. Он и так здесь быть не должен, не говоря уже о том, чтобы встречаться с Питером. Тем более в таком обличии как сейчас. С сотнями патронов, распиханных по карманам, с спрятанными ножами и пистолетами, находящимися в кобурах. Скомкав футболку, он положил её в небольшую слинг сумку на животе. Белый подошёл к подоконнику и открыл окно, чтобы так же тихо прошмыгнуть. Внезапно он услышал шаги. Судя по всему, Паркер что-то услышал. Нужно было спрятаться. Мужчина закрыл окно, мгновениями ранее открытое настежь и спрятался. Мокрые следы оставались на полу после того, как нога парня ступала по нему. Уэйд внимательно следил за его обеспокоенным лицом. Сначала тот двинулся на кухню, но никого так не нашёл, затем на секунду замер, вглядываясь в собственную комнату. Он пошёл туда, рассматривая всё. Одним движением юноша открыл шкаф. Снова никого. Внезапно Питер сощурился и начал судорожно перебирать весь шкаф. Так быстро заметил пропажу. Ха-ха. Уилсон сжал сумку, в которой лежала вещица. Паркер пошёл в ванную, перебирая, судя по звукам, корзинку для белья. Да, она лежала справа от стиральной машины, после этого он метнулся непосредственно к ней. Вообще это было неплохим шансом для побега, но Белый настолько втянулся в роль наблюдателя, что ему не хотелось покидать комнаты шатена. И, быть может, совсем немного хотелось посмотреть на тело, обёрнутое полотенцем. Питер возвратился из ванной и снова взглянул на шкаф. В его глазах можно было прочесть страх. Белый любил это чувство. Парень посмотрел в окно. М, вероятно, подумал, что кто-то мог наблюдать за ним с крыши соседнего здания. Жаль, что до него это дошло только сейчас. Сказать по правде, не только Уэйд, но и другие голоса подначивали его сидеть там и следить за Питером. Это было увлекательным занятием. Парень присел на кровать. Белый напрягся. Дальнейшее ему совершенно не пришлось по вкусу. Сидящий юноша пытался прийти в себя, вот только загвоздка была в том, что голос в голове оказался на порядок сильнее его самого. Ни Жёлтый, ни Белый, ни Уэйд не любили видеть такое. Потому что все они прекрасно знали, каково это. Когда плохие мысли, самые страшные опасения захватывали голову, а ты не в силах сбежать от них, ты находился в тупике, а потом тебя накрывало...полностью и безвозвратно. В такие моменты хорошим решением для них была пуля, которая проходила через голову. Это отрезвляло. Однако Питер такой привилегией не обладал. Пуля стала бы первым и последним, что он увидел бы в жизни. Уэйд заметил, как правая нога парня начала стучать. Не зная, что сделать, юноша просто впился пальцами в бедро, но это ничего не изменило. Уилсон слышал его дыхание. Видел его дрожащие ресницы. Питеру было страшно. Отчего? Белый мог лишь догадываться. Вероятно, тот понял, что кто-то был дома, украл его футболку, не нужно было быть гением, чтобы понять: за ним кто-то следил. И вот это пугало. Он не знал личности этого человека, не понимал, зачем тому это надо и насколько хорошо он разузнал всё о парне. Либо... Парень знал того, кто за ним следил. Отсюда и начинался кошмар. Страшнее всего понимать, что это мог сделать тот, кого ты знал. Тот, кто был в некоторой степени частью твоей жизни, а значит многое о тебе знал. Вот только всё равно вставал вопрос: зачем? И что с ним хотели сделать? Внезапно Питер рявкнул, начал кричать, упал на колени, забился в угол, прикрыл руками уши. Белый на секунду хотел было выйти и помочь ему. Но рука в тот же момент остановилась. Нет. Он не мог. Они не могли показаться вновь. Как бы тогда Белый всё объяснил? Прости, я по глупой случайности решил прийти к тебе домой, забрать твою футболку, чтобы вдыхать её, понимая, что она твоя. А, ну и я решил узнать, в порядке ли ты, не убил ли кто тебя. Ты ведь что-то да значил для...нас. Он до крови прикусил язык. Блядство. Когда он увидел, как этот маленький юноша тяжело дышал в глупой попытке восстановить дыхание и не дать панической атаке накрыть его с головой, сердце Белого сжалось. Впервые за всё время он чувствовал себя так странно. Ему было...больно? Больно за кого-то? Он даже услышал эхом доносящиеся голоса. Кажется, что-то кричал Уэйд. Да, Белый знал, что нужно было помочь Питеру, но тогда это всё окончательно испортило бы. Хотя могло ли быть хуже? Но как только глаза Питера закрылись, а бездыханное тело упало на пол, он ненавистно прикрыл глаза и вышел, присев на колени. Поставив основание ладони на грудину на два пальца выше мечевидного отростка по средней линии, мужчина соединил кисти в «замок». Он начал проведение компрессии грудной клетки выпрямленными в локтях руками. Не убирая их с грудины в паузах между компрессиями, Белый тихо нашёптывал: —Вставай. Ну же. Пожалуйста. Питер, ты не можешь умереть. Он сделал перерыв между сериями компрессий на пару секунд, а затем продолжил в том же ритме. Белый чётко помнил, в какой момент он появился в голове Уэйда. Он помнил, какая картина предстала перед его глазами. Это было больно. Безумно. Дыхание распирало, а единственное, что вертелось в мыслях: «Убить. Отомстить. Изуродовать. Заставить страдать». Когда холодное и мёртвое тело было на его руках, он впервые почувствовал, каково это. Владеть чьим-то телом. Чувствовать. Дышать. И первым, что он тогда увидел, лицо человека, которого так любил Уэйд Уилсон и второй голос. Ладонь тогда легла на щёку мёртвого тела. Да, Белый тогда тоже кое-что понял. Это создание, это нежное странное существо, при виде которого в животе Уэйда всё переворачивалось, а на лице возникала улыбка...оно нравилось и Белому. Но вся разница между ним и Уэйдом была в одном. Уэйд полюбил человека живым, а Белый мёртвым. И, пожалуй, последнее, что после этого осознал голос, так это то, что он не хотел овладеть этим телом снова. Потому что это значило бы одно: кто-то дорогой сердцу Уилсона снова умер. Внезапно тело парня двинулось. Однако когда он распахнул глаза, то рядом никого не оказалось. Белый исчез из комнаты так же быстро, как появился. Стоило увидеть, как Питер с трудом встал с пола и двинулся на кухню, чтобы выпить воды, после чего мужчина ушёл. Не нужно было здесь появляться. Слова Мёрдока подействовали на него как адреналин, который вонзают в человека, чтобы сердце начало двигаться. В ту же секунду он рванул в машину, а затем доехал до ближайшей квартиры, взяв оружие. Первый, кто ему пришёл в голову в тот момент был Питер. Всё ли с ним в порядке? Дышал ли он тогда, когда Мэтт сообщил ему ужасную новость? Или сердце пронзила пуля? Никогда в жизни он ни о ком не думал так много, как в то мгновение. И ни к кому на свете он не спешил так яростно, как к этому юнцу. Когда ключ водрузился в дверной замок, мужчина выдохнул. Слава Иисусу. Когда он успел поверить в Господа, тоже не знал, но почувствовал облегчение. Правда этим всё не заканчивалось. Если не сегодня, то люди Фиска захотят навредить ближайшему окружению Человека-Паука потом. А когда могло наступить это самое «потом»? Он не знал. Нужно обезопасить его окружение. Немедленно. Рука скользнула в карман костюма, и Белый достал кнопочный телефон, набрав Допиндеру. На счету была каждая секунда.***
Если бы не сообщение Майлза с напоминанием о том, что они должны были встретиться, то девушка напрочь позабыла бы об этом, оставшись дома. Речь Белого нисколько не впечатлила её, а, наоборот, заставила круговороту мыслей возникнуть в голове. Взглянув на часы, блондинка поняла, что на это времени не было. Нужно было собираться на встречу с Майлзом. Настроение куда-либо идти напрочь ушло, но отменять всё было бы некрасиво, учитывая то, с каким трепетом и ожиданием парень хотел увидеть её. А Гвендолин не была наглой сукой. Она посмотрела на себя в зеркало. Ужасно. Скоро волосы на голове начнут седеть, а круги под глазами станут настолько явными, что никакой тональный крем их не скроет. Она повторяла себе это изо дня в день, но времени на поход к дерматологу или на назначение курса витаминов не было. Стейси вздохнула и открыла шкаф. Взгляд зацепился за белоснежное платье, усыпанное фиалками. Спина была открытой, а оно само по себе доходило практически до щиколоток. Было бы слишком, если бы она надела его? Недолго думая, девушка взяла его и прислонила к себе, повертевшись возле зеркала. Кажется, она надевала его от силы один раз, потому что мама подарила его для первого свидания с Питером. Тот был в полнейшем удивлении от внешнего вида девушки, а фиалки с тех пор стали его любимыми цветами. Нет, она не могла это надеть. Оно слишком сильно напоминало о нём. Спрятав его обратно в шкаф куда подальше, Гвен достала лёгкий комбинезон бирюзового цвета. А вот это было в самый раз. Развязав волосы, сняв одежду, она накинула на себя ткань. Нужно было уложить волосы. Фен лежал неподалёку, она засунула вилку в розетку, взяла брашинг-расчёску, встала напротив зеркала и принялась поправлять волосы. Когда приготовления подошли к концу, Гвен надела босоножки на танкетке и взглянула на себя в последний раз. Неплохо. Проверив сумку на наличие ингалятора, она взяла ключи с комода и вышла из дома, заперев входную дверь. Место встречи находилось неподалёку от дома Стейси, что в очередной раз говорило о том, насколько Моралес был внимателен к ней. Такси нынче было не шибко дорогим, но в последнее время участились случаи краж с применением оружия, а хрупкая и милая девушка в такой ситуации становилась безоговорочной жертвой. Подойдя к кафе, она заметила Майлза, сидящего на террасе. Он словно почувствовал приближение девушки и повернулся. Его отстранённое лицо в миг сменилось. Он лучезарно улыбнулся ей и встал, отодвинув стул от стола. Гвен присела, поприветствовав и одновременно поблагодарив парня. Рио должна была гордиться тем, кем её сын являлся. Воспитанных джентльменов можно было пересчитать по пальцам. —Прекрасно выглядишь. Бирюзовый цвет тебе очень подходит. Она ласково улыбнулась ему. —Спасибо. Мне нравится твоя красная футболка с Эдди Мёрфи. —Вау. Ты с каждым днём заставляешь меня удивляться всё больше. И какой фильм с ним ты видела? —она хотела было ответить, но он перебил её. —Постой. Не говори. Хочу угадать. Это...«Чокнутый профессор»? —В точку. Хотя неудивительно. Это один из его самых лучших фильмов. А что насчёт тебя? Ладно, я передумала. Тоже хочу угадать. «Полицейский из Беверли-Хиллз»? Он рассмеялся. —Как ты это делаешь...я в душе не понимаю, но ты будто знаешь обо мне всё. —Как мы это делаем. Так более корректно, —она заглянула ему в глаза.—Порой я начинаю думать, что в тот дождливый день сама Судьба заставила меня зайти в магазин. —Нет, знаешь, что самое интересное? Даже если бы мы не познакомились с тобой тогда, то Судьба всё равно сделала бы это. Тогда я впервые увидел бы тебя, когда Дэдпул привёл бы тебя. И будет ложью, если я не скажу, что ты для меня в каждом из случаев была бы первой и последней красивой девушкой, которую я только видел в своей жизни. Гвен опустила голову, поправив волосы. Это...это слегка смутило её. —Мне всегда было интересно, для чего я познакомилась с тем или иным человеком. Чаще всего это происходило само по себе. Исключением является Питер. Я сама сделала шаг навстречу. И если с другими я примерно представляю, почему и для чего мы познакомились, то с тобой...это довольно сложно. Ты будто...слишком хорошо меня понимаешь, —внезапно её взгляд зацепился за рюкзак парня, из которого виднелся скетчбук. —А ещё слишком красиво рисуешь. —О... —теперь взгляд опустил уже он. Девушка знала, на что давить, чтобы смутить его. Всё, что касалось его хобби, тут же вгоняло парня в краску. А видеть его таким было мило. —Это совсем не так. —Вот только не говори, что ты просто-напросто «немного умеешь рисовать». За твоей скромностью скрывается огромный талант. И мне безумно нравится тот твой рисунок. Я его сохранила, часто смотрю на него и думаю, как можно было запечатлеть кого-то настолько красиво? Я не считаю себя неописуемой красавицей, а обычной симпатичной девушкой. Но твой рисунок заставляет взглянуть человеку на себя иначе. Может, есть что-то, что вдохновляет тебя? Он поднял глаза и протяжно смотрел на неё. А...почему уши так начали гореть. Это было странно. Она сейчас снова смутилась? Благо, что волосы закрывали уши. Иначе ей было бы очень стыдно и неловко смотреть на Майлза. Что более важно, в его глазах не читалось ни намёка на что-то пошлое и неприятное, напротив, он смотрел на неё так внимательно и нежно, будто хотел запечатлеть в памяти не просто образ, а все детали. К таким взглядам Стейси не привыкла. На неё с тем же воодушевлением и трепетом когда-то давно смотрел только Питер. Все остальные парни никогда не задерживали угол зрения на её глазах. Напротив, он всячески скользил по всему телу девушки, задерживаясь на груди и талии. От подобного на неё накатывало только отвращение. Все остальные видели в ней не больше чем сексуальный объект, порой она даже слышала об их откровенных желаниях, что не могло не заставить её стошнить. Никто из парней не видел в ней чего-то важного, чего-то нежного, чего-то, что хотело бы аккуратного и доброго отношения к себе. Их диалоги с ней оканчивались глупыми подкатами, а из всего приятного, что они только могли сделать, являлся букет роз, а затем шло приглашение домой под предлогом подготовить их к экзаменам. И каждый раз этот сценарий повторялся. Люди считали, что вечного механизма не существовало, но он был. Поведение парней было тому подтверждением. Каждый последующий раз она натягивала улыбку и говорила, что у неё нет на это времени, а цветы лучше пусть подарят матери или сестре. Когда она отворачивалась и уходила, то постоянно слышала недовольное цоканье. Гвен ещё давно поняла, что на свете было слишком мало людей, которые были способны любить твоё нутро, твою душу, твой внутренний мир, а не красивую оболочку. Вероятность того, что ты мог встретить такого человека, была слишком мала. Видимо, Стейси родилась под удачной звездой, раз за столь короткую жизнь ей удалось повстречать двух таких людей. Первым был Питер, который никогда не прерывал зрительного контакта с ней. Его глаза никогда не скользили по её телу. И даже тогда, когда он забрался к ней домой, потому что отец наказал её, а она вышла из душа в одном полотенце, он не посмотрел на обнажённые участки тела. Он любил её по-настоящему. Паркер любил делать ей подарки, пускай они и оказывались до нелепого неуклюжими, как те цветы, которые он купил у бабули в магазине, неся на велосипеде с огромной скоростью. Некоторые из них обвисли, но эти цветы были лучшими в её жизни. Они были лучше тех дорогих бутонов, которые она получала от других. Возможно, у девушки были завышенные стандарты, поскольку она начиталась множества книг, в которых были описаны настолько прекрасные мужские персонажи, как и их чувства к девушкам, которых они любили, что Гвен не могла смотреть на кого-то настоящего. Никто не соответствовал тому, что было написано на бумаге. Она знала: это всё выдумки, таких парней практически не существовало. Однако один апрельский день всё изменил. Один глупо позабытый ею зонт, сильный ливень и парень, появившийся словно из ниоткуда с зонтом в руке. Он ничего ей не сказал, а просто протянул его девушке. Гвен поблагодарила парня несколько раз, а потом он убежал, прикрыв голову рукой. Стейси знала его. Это был её одноклассник. Это был Питер Паркер. Она часто защищала его от нападок Томпсона, которого сама, честно говоря, не жаловала от слова «совсем». Как можно было собрать в одном человеке столько отрицательных черт? Казалось, что хорошего в нём нет. Может, то был жест доброй воли со стороны Питера. Она этого не знала, ведь так и не спросила у него. И теперь девушка никогда не узнает об этом. Что в тот день скрывалось за тем молчаливым лицом? Оглядываясь назад, она поняла, что дождь и зонт стали связующим звеном в знакомстве со вторым человеком. Может, судьба так насмехалась над ней? Иначе почему она оказалась в такой ситуации снова? Майлз Моралес, что отдал ей зонт, чтобы она не попала под дождь, был вторым человеком, который смотрел на неё с таким трепетом. Если бы перерождение души было доказано, то она поверила бы, что в тот день перед ней предстал Питер. Она поверила бы, что это был он, но в другом виде. Слишком всё было похоже. Девушка знала каким взглядом на неё смотрел Майлз. И понимала, что за ним следовало. Но готова ли была Гвендолин когда-то получить признание? Всеми клетками души она надеялась на то, что никогда не получит его. Майлз был прекрасным. И она не готова была ранить его чувства. Но между тем не хотела терять такого прекрасного друга. Если когда-нибудь Гвен встанет перед таким выбором, то ей придётся отказаться от чего-то. Ей оставалось верить, что она была не права. Что Майлз не испытывал к ней ничего кроме дружеских чувств. Ведь в противном случае...она больше никогда с ним не заговорит. —Но если говорить до того момента, как мы встретились, то меня вдохновляли песни Индилы. Вся её музыка наполнена глубоким смыслом. Мой папа... —он запнулся.—... тоже любил её песни, он в принципе обожал французский. Думаю, это мне передалось от него. В машине всегда включал её песни. Я из-за этого даже немного подучил французский. —Можешь напеть одну из её песен? Боюсь, я не поняла, кто это, —конечно, это была маленькая и глупая ложь. Гвен просто хотелось послушать, как Майлз разговаривал на другом языке. —Только не придирайся сильно к произношению. Я не так хорош. —Ну, французский я изучала в школе только потому, что его любила моя бабушка. Она хотела выйти замуж за Алена Делона. Я наизусть запомнила все фильмы с его участием. —Я ни один не смотрел. —Можем посмотреть вместе, —сорвалось с её языка быстрее, чем она успела сообразить. —Я только «за»,—он улыбнулся, а затем прокашлялся. — Il, il n'est pas fou, Il y croit c'est tout, Il la voit partout, Il l'attenddebout. Une rose à la main. A part elle il n'attend rien. Rienautour n'a de sens et l'air est lourd. Le regard absent. Il est seul, et lui parle souvent. Гвен внимательно следила за ним. Он прикрыл глаза, напевая прослушанную до дыр мелодию. И она солгала бы, если бы не призналась себе, что пел он очень даже неплохо. Чёрт, да Майлз просто был творением Господа. Он был создан для того, чтобы развивать искусство. Ему всё так хорошо давалось. Он умел рисовать, петь, что ещё о нём она не знала? Может, он даже был хорош в макраме? Она даже не заметила того, как откровенно пялилась на него, а улыбка на лице становилась всё шире. Когда их взгляды пересеклись, сердце Стейси на секунду замерло. Это...опасно. —Всё настолько ужасно? —Что? С чего ты взял? Это было прекрасно! Ты не говорил мне, что помимо рисования ещё и поёшь отменно. Он рассмеялся. —Переоцениваешь мои способности. Блондинка отрицательно покачала головой. —Люди, носящие фамилию Стейси, никогда не ошибаются. Запомни это. Мне очень понравилось. И если тебе так уж хочется услышать критики в свой адрес, то произношение нужно немножко улучшить, но и без того было идеально. Майлз неотрывно смотрел на неё, улыбаясь. Их милую беседу прервала подошедшая официантка. Парень от этого даже стушевался, взяв меню в руки. Никто из них даже не прикоснулся к вопросу о выборе еды или напитков, настолько они были поглощены диалогом. —Что думаешь насчёт ризотты? —Неплохо. И тогда возьму ещё салат «Цезарь». —А выпить? —Может, лимонад со вкусом манго и маракуйи? —Тогда возьмём его. Девушка записала всё на блокнот, озвучив заказ, а после утвердительного кивка удалилась. —Возвращаясь к причине нашей встречи...что-то случилось? Ты выглядишь излишне поглощённым своими мыслями. Твой взгляд был задумчивым. Это связано с матерью? Брюнет неуютно поёрзал на стуле и выдохнул: —Да. Это касается её и Мишель. Гвен положила руку на его ладонь. Он выглядел нервным. Одного прикосновения девушки было достаточно для того, чтобы он перестал обеспокоенно теребить всё вокруг. —Мишель...она слишком жертвует собой в угоду мне. Я не могу на это спокойно смотреть. И пускай все вокруг говорят маме, что с ней всё будет хорошо, я вижу, что она не идёт на поправку. Да, бывают дни, когда ей хорошо, но они исчезают на фоне дней, когда ей плохо. Таких слишком много. И...и если вдруг её... Она сжала его руку сильнее. —Майлз. Этого не будет. Она сильная. —...то я не хочу, чтобы Мишель позабыла о своей личной жизни, о том, кто она, чтобы заботиться обо мне. Сестра видела, как сильно на меня подействовала смерть дяди и отца. Если это произойдёт... —он не мог сказать слова «мать».—То она отдаст всю себя, чтобы позаботиться обо мне. И я никогда себе этого не прощу. Глаза Гвендолин дрогнули. Она видела подобное выражение лица множество тысяч раз, когда стояла у зеркала и всматривалась в собственное отражение. Она знала, что таилось в душе, в закоулках спрятанной за маской безразличия и спокойствия боли. И, пожалуй, единственное, за что она будет благодарна дождю, так это знакомствам с такими людьми. А произносить имя «Дэдпул» с некой радостью в голосе она могла только из-за того, что он послужил причиной, по которой она сблизилась с Майлзом. Этот...можно ли было назвать их общение симбиозом? Она получала удовольствие и забывала о проблемах, а он - поддержку и утешение. Что ж, значит их взаимоотношения вполне себе можно было охарактеризовать с такой точки зрения. Этот симбиоз был полезен для парня. Возможно, Стейси действительно зеркалила себя в нём, потому что хотела? А он был совершенно другим. Эта мысль пронзила её настолько внезапно, что она отдёрнула руку, отчего Майлз опешил. Извинившись, девушка понурила голову. Официантка пришла и поставила на стол лимонады. Блондинка поблагодарила её. —Не подумай ничего лишнего, просто... —она потёрла переносицу. —В последнее время я сама не своя. —Почему ты сразу не сказала? Я не стал бы рассказывать о проблемах. Что случилось? Она хотела прокусить губу до крови. Почему он был хорошим? Почему ему было не всё равно? Почему всегда смотрел ей в глаза, когда говорил всё это? О, честно говоря, она готова была дать слабину и расплакаться. Комок внутри начал сжиматься. Нет, ни за что, нельзя. Ты свихнулась, Гвендолин? Намеревалась довести парня, у которого по горло проблем, своим поведением до излишних беспокойств? Отвратительно. Девушка примкнула губами к трубочке и выпила холодный лимонад чуть ли не залпом, подавившись. Майлз привстал с места и похлопал её по спине. Она отшатнулась так же резко, как и стул, который поймал парень. Поправив его, он присел обратно. Стейси, чёрт побери, что с тобой не так? Что ты сейчас сделала? У тебя что щёки заалели? Она не знала, куда деть глаза, потому что чувствовала, как он на неё смотрел. Слишком внимательно, слишком приятно и ласково. О, девушка не имела права на подобное. Он не должен был быть так добр к ней. —Я...просто... —Гвен прикрыла лицо руками. —Прости. Всё шло довольно неплохо, а потом я сама сменила тему, потому что пришла сюда, чтобы выслушать тебя. И тут внезапно стушевалась, а по итогу всё скатилось к тому, что ты забиваешь на себя и хочешь выслушать меня. Прости. —Всё нормально. —Нет. Не нормально. Ты слишком часто обращаешь внимание на все эти изменения и мелочи в моём поведении. Иногда я бываю импульсивна, я боюсь, что это может ранить тебя. Это может произойти произвольно, а я не смогу это контролировать. —Ты меня не ранишь. —Что? —она опустила руки, которые мгновением ранее запустила в волосы. —Говорю: ты меня не ранишь, никогда не сможешь. —Почему? Я...я не всегда лезу за словом в карман, может показаться, что мне удаётся всегда входить в положение других людей, понимать их, но это не так. Он достал скетчбук из рюкзака и открыл цветные страницы, развернув их в сторону девушки. Получив взглядом одобрение на просмотр содержимого, она дотронулась до первой страницы. Что-то в голове щёлкнуло, Гвен внезапно начала листать весь альбом, она насчитала около пятнадцати страниц, которые были посвящены ей. А затем увидела рисунок. Тёмный. Ни единого цвета. В голове что-то начало проясняться. —Возможно, это не самое лучшее сравнение, но ты для меня как очки для людей, не различающих цвета. Благодаря тебе я вижу всё насыщеннее, могу определить тот или иной оттенок. Для меня всё не чёрное или белое. Всё разное. Ты...—он впервые опустил взгляд за всё время. Голос перешёл на шёпот. —...возможно, одна из причин, почему я не решил наложить на себя руки. Гвен чуть не задохнулась. —Честно говоря, моё отчаяние зашло настолько далеко, что я подумывал умереть и продать все свои органы. Может, в таком случае у моей матери было бы больше шансов. Тех денег было недостаточно. Девушка спрятала руку под стол, вонзив в неё ногти. Прямо сейчас она дрожала как последняя брошенная на улицу псина. Нет, Стейси себя не накручивала, она не видела в нём такой образ, который хотела видеть. Всё было так, как было. Майлз действительно походил на неё. Она знала, что такое самоистязание, остановила от этого Питера, но могла быть в шаге от того, чтобы потерять человека, сидящего напротив него. Он говорил это с такой простотой и спокойствием, из-за чего слёзы подступали в глазах, а кровь в жилах стыла. Он даже не смотрел на неё, его взгляд стал отстранённым и был направлен куда-то в сторону. А...чёрт. Кажется, она облажалась с самого начала. Стейси облажалась ещё тогда, когда помогла ему подобрать подарок для матери. Когда её глаза встретились с его глазами. Когда он отдал ей зонт. Когда Дэдпул явился по её душу. Когда Майлз увидел лицо девушки в той злосчастной квартире. Когда она позвала его на выпускной старшекурсников. Когда он помог ей с плакатом. Когда она попросила нарисовать её. Каждый раз Гвен всё глубже падала в бездну, которая затягивала её, лишь давая возможность сделать вдох несколько раз. От осознания того, что если бы они тогда не познакомились, если бы она не зашла в тот магазин, если бы он к ней не подошёл...если бы всего этого не было бы, если бы она сейчас сидела дома и с ней происходил бы очередной эпизод с участием Питера, становилось дурно. Она в любой момент могла увидеть по телевизору весть о том, что какой-то незнакомый парень покончил с собой, а внутри него при этом не осталось бы ничего. Представив подобную картину, девушка с трудом сдерживала тошноту. Тогда они не были бы знакомы, для неё он был бы не более чем бедным парнем, который не сумел найти другого способа. А каково было бы его матери? Да, вероятно, она никогда не узнала бы, что он продал всего себя, чтобы спасти её, но смерть сына отобрала бы у неё смысл жить дальше. А что было бы с Мишель? Для неё Майлз был словно родной брат, словно тот, с кем она родилась и жила под одной крышей всю жизнь. Кто-то и вовсе не знал далёких родственников, но она готова была лишить себя радостей жизни, работая и трудясь для блага кузена. Кто-то ни разу не виделся с дальними братьями и сёстрами, а она всегда была подле него. Кто-то не трудился имени кузенов запоминать, а она знала о Моралесе всё. Для неё не было проблемой купить в магазине еду, которую он любил, выбрать подарок или подобрать одежду его любимого цвета. Она знала, сколько ложек сахара он клал в кружку с чаем. Для Джонс-Уотсон эта утрата была бы слишком тяжёлой. Словно она лишилась бы правой руки или глаза. Вроде жить дальше ты можешь, но эту утрату не заменит даже протез. —Майлз, она знала? Он улыбнулся ей. —Нет. —Мне жаль. Мне так жаль. Ты всё это время справлялся со всем в одиночку и ничего не говорил, —она встала со стула и дрожащей ладонью дотронулась до его щеки. Он потёр щёку. Гвен прижала его голову к себе, а затем провела рукой по волосам. —Никогда не говори об этом. Не смей даже думать о чём-то таком. —А ты не говори о том, что ранишь меня. Она промолчала. —Твои проблемы не обременяют меня. Хочешь правды?—она робко взглянула на него. —С этого дня твои проблемы и мои проблемы. Мы будем решать их вместе. Ты такая же сломленная, как и я. И я не могу позволить тебе идти на встречу со мной, позабыв о себе. Да, сегодня я хотел видеть человека, который мне дорог, чтобы тот выслушал меня и дал обещание. Но я так же хочу видеть человека, который не будет медленно угасать, не говоря никому об этом. —Ты слишком добр. —Только к тебе. —Не только ко мне. Ты добр к каждому незнакомцу. Твоё безразличное лицо лишь пытается доказать другим, что они тебя не волнуют, на деле же ты беспокоишься направо и налево. Решаешь проблемы всех. Он рассмеялся. —Мишель рассказала? Девушка неопределённо пожала плечами. —В любом случае не смотри так на меня, —наконец произнесла девушка. Майлз растерялся. —Это заставляет меня потеряться. Он заметил её покрасневшие уши и щёки. Гвендолин не любила пользоваться пудрой. Это был не искусственный румянец. Моралес улыбнулся и убрал руку с щеки, положив её на шею. Пальцы девушки почувствовали пульс. Он был настолько быстрым, что она обеспокоилась. —Я всегда теряюсь, находясь с тобой. Так почему бы тебе не почувствовать то же, чтобы понять меня? —склонив голову набок и хитро улыбнувшись, произнёс парень. Он что сейчас насмехался над ней? Гвен могла бы сказать ему много чего умного в ответ, но решила не делать этого. Ощутив дыхание Майлза настолько близко, она невольно сама начала дышать тише. Что ты делала? Ты окончательно чокнулась? Подняв голову, Стейси увидела отражение в застеклённом здании кафе. На неё смотрел Питер. Она не видела его глаз, будто их не существовало. Лицо и вовсе было каким-то размазанным. Чётко видно было лишь тело и одежду. На нём была та самая красная футболка, которая давно выцвела и чёрные джинсы, края которых были грязными. А футболку прикрывала тёмная накидка с серыми рукавами. —Гвен? —эхом отдался голос Питера. —Кто это? Она не поняла, как начала дышать слишком часто и настолько, что воздуха было мало, он будто не хотел идти в лёгкие. Майлз вскочил, положив ладони ей на щёки. —Гвен? Гвен, приди в себя. Гвен! Эй, эй, эй, нет, не исчезай. Не теряй фокус. Я здесь, —он сумел поймать взгляд девушки. Она резко оттолкнула его, сказав невнятное «извини» и побежала в туалет. Оказавшись напротив раковины, девушка включила кран и выплеснула на лицо воду. Чёрт. Она забыла сумку. Она не успеет вернуться до сумки, взять ингалятор и прийти сюда. Но воспользоваться прибором прямо на глазах Майлза она тем более не могла. Ни за что. Глаза судорожно бегали по маленькой комнате. Окно. Нужно окно. Гвен открыла его настежь и высунула голову, сделав вдох. Ну же. Давай. Помоги хотя бы раз. Господи. Пожалуйста. Слёзы наворачивались от бессилия. Земля уходила из-под ног. Она чувствовала, что пару секунд и силы покинут тело. Внезапно кто-то дёрнул её за локоть, повернув к себе. Ингалятор припал к губам, а она обхватила его обеими руками. Почувствовав облегчение, девушка прикрыла глаза. Чья-то рука, аккуратно державшая её плечо, дала возможность прийти в себя. Глаза увидели тёмную ладонь, а затем медленно переместились к лицу. Нет, нет, нет...это не могло быть правдой. Это не мог быть он. Нет. Её ногти впились в его руку. Но он даже не дёрнулся. Рука начала краснеть. Однако он продолжал аккуратно придерживать девушку. У Гвен не было сил, чтобы встать. Она сидела на его коленях, пока он забившись в угол, был на холодном кафельном полу с испугом в глазах и в помешанном полушёпоте молился Богу, чтобы она сделала вдох и её грудь начала вздыматься. Слёзы покатились по глазам Стейси. Никто не должен был узнать о её слабости. Она снова облажалась. Почему это происходило каждый раз, стоило ей находиться возле него? Почему именно Майлз увидел её в таком ужасном виде? Чёрт. Губы сжались в тонкую линию. Она всё-таки дала слабину. Скрючившись, девушка руками вцепилась в футболку парня. Гвен плакала, не сдерживая всхлипов и стонов. Больно. Слишком больно. Она хотела унести с собой эту тайну в могилу. Она хотела, чтобы никто не видел этого. С этим ужасным дерьмом во рту, с этой жадной хваткой за жизнь, со страхом и льющимся по спине потом, он увидел её. Это хрупкое и нежное существо, которое могло сломаться за секунду, выжило только благодаря ему. Теперь в его глазах она была больным инвалидом. Он будет считать её той, кому постоянно нужно помогать, жалеть, он не будет относиться к ней как к той, кто такая же, как он сам. Лучше бы она сдохла как последняя тварь. Лучше бы он не успел прийти к ней. Лучше бы... —Всё хорошо. Я рядом, —он прижал её к себе поближе. —Я могу убрать его? —он указал взглядом на ингалятор. Она слабо кивнула. —Почему...ничего не спрашиваешь? —с трудом вымолвила Стейси. —Не разговаривай. Полежи. Я никогда не спрошу тебя о том, что ты не сказала, ведь это полностью твой выбор. И никто тебя в нём не может ограничить. —Это ведь...важно. Он прикрыл ладонью её рот. —Для меня важно то, что ты сама скажешь. Я не виню тебя. И не бойся того, что я узнал. Я никому не скажу. Она дотронулась рукой до его лица. —Мне плевать больна ты или нет. Есть у тебя рука или нога или нет, умеешь ты ходить и говорить или нет. Для меня ты всё равно будешь совершенной. Только, пожалуйста, больше не делай такое лицо, иначе я... —она слышала его дрожащий голос. А потом внезапная вспышка. Раздался оглушительный взрыв. Последнее, что она увидела, было повалившимся на неё телом парня, который положил руку ей под голову, чтобы предотвратить больной удар. Она что-то кричала. Уши оглушило. Прежде чем девушка потеряла сознание, она почувствовала что-то мокрое и неприятное на руке. То была кровь Майлза Моралеса.
