New home

Love, I have wounds,

Only you can mend,

You can mend.

I guess that's love,

I can't pretend,

I can't pretend.

​ (Can't Pretend By Tom Odell)​

      Питер будто был в забвении или, что гораздо хуже, в ступоре? Подобного рода предложение никогда в жизни не слетело бы с уст Дэдпула, но от внезапного осознания, что головой управлял Белый, будто переклинило. Большим пальцем мужчина провёл по щеке юноши, задержавшись на губах. Нет, это должно было быть крайне неуместным в данной ситуации, но почему у Питера щёки стали пунцовыми?       Под слабым светом, освещающим комнату, этого, благо, видно не было. И всё же это было далеко не самым важным. Что ему делать? Почему Белый так поступал с ним? Сначала помогал, а потом будто пытался втоптать в грязь, лишив всякого достоинства. Поведение было ещё более непредсказуемым, чем у самого наёмника. Это сильно выбивало из колеи.       —Не можешь? —язвительно произнёс голос. От этого почему-то прострелило поясницу.—Вот только возникла другая проблема. Меня это совершенно не волнует. Даю тебе десять секунд, чтобы собраться с мыслями.       Сердце пропустило удар. Это было неизбежно. Он игрался с Паркером. Делал, что вздумается. Вернёт ли он настоящего Дэдпула? Нет. Питер слабо верил в это, ему просто хотелось...а чего ему вообще хотелось? Испытать удовольствие от того, насколько парню тяжело далось это решение? Или исполнить тайное желание? Мужчина начал вести счёт.       Десять.       Нет, это было неправильным. Он не готов был сделать это. Да, наёмник всегда вёл себя сдержанно, находясь рядом с парнем, но кто знал, какие тараканы были в его голове?       Девять.       Нужно вставать и бежать отсюда. Нельзя оставаться дольше минуты. В настолько опасной близости от убийцы он не находился. Да, физически его не убьют, но морально могут.       Восемь.       Какое понимание у Белого было о мире вообще? Через какую призму он всё видел? Да, спасение и помощь утопающего входило в список «похвальных» качеств одной из личностей мужчины, но больше ничем другим пополнить его было нельзя.       Семь.       Ноги будто были парализованы. Не получалось встать.       Шесть.       Или...не хотелось? Питер тряхнул головой. Приходи в себя. Чутьё не показывало ничего, индикатор растворился в воздухе. Голос не намеревался причинить боли насильно, но отчего глотать внезапно стало так тяжело?       Пять.       Дерьмо. Он в дерьме. И это замкнутый круг, который никогда не станет прямой линией, чтобы он мог найти горизонт и избавиться от проблем.       Четыре.       Мысли начали переполнять голову с неистовой скоростью. Глаза предательски прикрылись, а руки, сжатые до этого в кулаки до посинения, расслабились. Кого Паркер пытался одурачить? Никуда бы он не убежал ни в коем случае. Остался бы тут, даже если пистолет был бы направлен ему в голову. Ведь это касалось Дэдпула. Речь шла о жизни человека, который был падшим ангелом, спасавшим тех, от смерти кого сердце Питера могло остановиться.       Три.       Да, будет чуточку больно и неприятно, но ничего страшного, так ведь? Питер и не через такое проходил, у него были глубокие раны, куча пуль в теле, да он сражался против Таноса. Такого рода неприятное ощущение ни чуть не ранит его.       Разве?       Ты знаешь, насколько больно будет, когда человек, к которому ты относился с теплотой, будет вбиваться членом в рот до тех пор, пока ты будешь в шаге от того, чтобы задохнуться. Беги, пока не стало поздно, Паркер. Он дал тебе последнюю возможность.       Нет.       Два.       Нет, он должен вернуть Пула. Плевать, если Белый солгал, если не вернёт его, всё это не важно. Питер достучится. Он сможет это сделать. Нельзя бросать Дэдпула. Это неправильно.       Один.       Он спасёт его.       Открыв глаза, Питер посмотрел на блёклые линзы мужчины. Интересно, с каким выражением лица он сейчас смотрел на него? С превосходством? С предвкушением, что подчинил себе другого? Низкий и хладнокровный голос подействовал как отрезвляющее средство. В голове в одночасье пропали все мысли.       —Расстёгивай ширинку.       Рука слабо дотянулась до нижней части костюма. Зацепив пальцем молнию, Питер начал опускать её. Чувствуя на себе до безумия внимательный взгляд, ему становилось не по себе. К горлу подступил ком.       Мужчина кивнул головой в сторону боксеров, дав понять, что их Паркер тоже должен спустить самостоятельно. Действо было похоже на пытку. Правая рука всё ещё была напряжена, отчего дрожала, пальцы ухватились за резинку трусов. Питер действительно не верил в то, что происходило. В голове как лампочка загорелась мысль. Она была достаточно трезвой, но было поздно.       Взгляд нехотя остановился на члене мужчины. Он выглядел так же, как и остальные участки тела Дэдпула, которые удалось ненароком лицезреть. Полностью покрыт язвами и ожогами, несколько вен набухли.       Ладонь обхватила основание члена. Он был далёк от всего этого, с Эм-Джей помимо глубоких поцелуев и ласкания груди дело не заходило, когда однажды тётя Мэй застукала их. Он понятия не имел, чего от него ожидал Белый.       —Ты начнёшь или дальше и будешь сверлить взглядом? Это начинает надоедать.       Правая рука мужчины переместилась и оказалась неподалёку от головы Паркера. Он сглотнул и дотронулся губами до головки, пару раз сделав неосторожные движений рукой. Никогда и никому Питер не отсасывал, но даже дрочить у него выходило из рук вон плохо. По молчаливому Белому это было ясно как день.       Язык слегка скользнул по всей длине верх, задев уздечку. Раздался тихий вздох мужчины.       —Это в некоторой степени мило. Ты так неопытен, и по велению Судьбы, —акцентировав внимание на этом слове, произнёс голос. —Делаешь это впервые со мной.       Рука по-свойски оказалась на голове парня. Он поглаживал его за ухом, судя по всему, в попытке отвести внимание от последующего действия. Ладонь переместилась к макушке и грубо схватила за волосы, вогнав член в рот Питера до упора. Пальцы юноши вцепились в диван. Казалось, секунда, и он задохнётся.       Бёдра двигались навстречу, с каждым последующим толчком перед глазами парня плыло. Он ничего не видел, пелена окутала глаза, слёзы наворачивались, он ничего не мог делать. Его и не послушали бы. Белому это нравилось. Нравилось грубо трахать рот Питера, нравилось смотреть на лицо, обладатель которого словно был под действием наркотиков.       Член во рту увеличился. Воздух с каждым мгновением всё быстрее покидал лёгкие парня, и он, наконец-таки, пару раз шлёпнул рукой по бедру Белого, надеясь, что тот придёт в себя и не позволит Питеру потерять сознание. Белый тихо рыкнул, набирая темп. Когда ладонь прижала Паркера к члену мужчины в последний раз, он кончил, слегка отстранившись от юноши.       —Глотай. И чтобы ни капли не осталось.       Питер чувствовал себя последней брошенной на улицу псиной, которую подобрали на пару минут, чтобы погладить, а затем оставить в одиночестве. Горло саднило, а слёзы не переставая лились. Однако он проглотил всё. И это ощущение не могло сравниться ни с каким другим. Он чувствовал себя грязным.       Белый закатал маску так, чтобы было видно только рот. Рывком он поднял Питера с колен и усадил на себе, обхватив рукой за талию так, чтобы тот не смог воспротивиться. Вот только никаких сил на это не было. Его губы накрыли губы Паркера. Язык протолкнулся вглубь, а руки шатена вцепились в плечи мужчины. Он чувствовал всем телом, как член, коснувшийся одежды, вновь начал твердеть. Выбраться из хватки было невозможно. Она была слишком сильной. Рука скользнула Питеру под футболку.       Нет-нет-нет, этого не могло произойти. Он не опустился настолько. Голова гудела. Паркер простонал. От этого хотелось вырвать собственные лобные доли. Он скрючился, а голова опустилась на плечо мужчины. Ему не могло это понравиться.       Стоило ладони Белого коснуться груди Питера, как парень ощетинился. Мурашки пробежали по всему телу, но больше всего досталось спине. Пальцы мужчины остановились на соске парня, он то тянул их, то массировал, подразнивая юношу. Рука Питера вцепилась в плечо наёмника. Он с трудом поднял голову, чтобы заглянуть в линзы маски и встретиться взглядами.       Настолько растрёпанный и откровенный вид чертовски возбуждал. Белый хотел поглотить его. Медленно, разбирая на кусочки, но при этом грубо настолько, насколько это было возможно.       — Хватит, —Паркер дрожал как осиновый лист. — Прекрати. Я сделал то, о чём мы условились. Об этом речи не было.       Питер стиснул собственную ладонь. О, Белый мог забить на всё, что этот милый малыш говорил ему, повалить его на кровать, а затем вбиваться в него членом до самого основания, вырывая изо рта стоны. Это могло продолжаться всю ночь. Он трахал бы его очень долго до того момента, пока даже рука не смогла бы протянуться к запястью или бедру мужчины, чтобы попросить остановиться.       Он кончал бы в него столько, чтобы из дырки Питера выходила сперма мужчины. Однако даже тогда Белый не остановился бы, ведь подобная картина выглядела более соблазнительной. Он шлёпал бы его по заднице столько, чтобы та стала красной и Паркеру было бы чертовски больно на ней сидеть, а Белый постоянно поглаживал бы его по больным местам.       Он кусал бы его грудь, трогая и массируя соски, а затем щипал бы за них, слыша прекрасные вскрики парня. Всё тело Питера было бы покрыто отметинами, чтобы ему было стыдно выйти из дома. А потом это повторялось бы каждый день. В ванной, на столе, на диване, на кровати, на балконе, на кухне и...о, сколько сценариев было в голове Белого. Трудно было их сосчитать.       Однако каждый из них заканчивался бы одинаково. Он целовал бы Питера так, что тот терял бы равновесие, а колени подкашивались бы для того, чтобы наёмник подхватил его, не дав упасть. И когда кислорода было бы настолько мало, что хватило бы на последний вдох, Белый отпрянул бы от Питера, дав ему доступ к воздуху.       Всё это он сделал бы, если бы не глупая фраза, в которой было столько надежды. О, он убийца, что до мозга костей любил рушить надежды других людей. И несмотря на то, что Питер был ему небезразличен, его хотелось одновременно и сломать, и починить. Белый ещё не определился, что стояло превыше. Судя по всему, сегодня выиграло второе.       Он сотворит всё, что было в голове потом. Когда Питер сам придёт к нему и скажет, чего хочет. Как приятно тогда будет ломать это маленькое чудо, отрывая от души частичку. Но правда была в другом, а Белый в этом убедился. Питеру нравилось.       Питеру Бенджамину Паркеру нравилось, как бесцеремонно член вбивался в горло, отчего голова казалось пустой, а мысли как рукой снимало. Питеру Бенджамину Паркеру понравился глубокий и жадный поцелуй. Питеру Бенджамину Паркеру нравилось, когда ласкали грудь, чередуя грубое и нежное поведение. И да, чёрт возьми, Питеру Бенджамину Паркеру нравилось, что это делал именно Белый.       Но признать этого он не мог. Мужчина положил Питера на диван, встав с места. Он ушёл в ванную, включив воду и закрывшись там. Юноша был в ступоре. Он не мог шелохнуться даже тогда, когда остался в комнате один. Стоило плечам внезапно дёрнуться, как вслед за ними зашевелились все участки тела.       Он зарылся руками в волосы, прижав колени к груди. Он почти что переспал с Белым. Он перешёл черту, которую провёл сам. Из-за того, что действия порой шли быстрее мыслей, Питер оказался в таком положении. Им воспользовались, потому что он позволил.       Хотел ли это Дэдпул? Думал ли об этом? Как отнёсся к произошедшему? Так или иначе все голоса убийцы имели одну цель, только методы отличались, как и их поведение. Если Дэдпул дорожил Питером, значит так же было и у Белого с Жёлтым. Если Дэдпул спасал тех, кого любил Питер, значит так же сделали бы и Белый с Жёлтым. Если Дэдпул желал его...значит того же хотели Белый с Жёлтым.       Однако самое страшное заключалось в другом: Питеру это понравилось.

***

      О нет...она боялась подойти к автомобилю, потому что последующая картина никогда в жизни не пропадёт из головы. Стоило завернуть за угол, как лицо исказилось в испуге. Кристен вскрикнула и, не заметив на земле выступ, упала, начав пятиться назад. Машина сгорала на глазах, а тело Джимми было обездвиженным. В руке находилась та игра, ради которой он пришёл сюда.       Всего пару минут назад он был жив, улыбался и шутил, сейчас же перед глазами девушки был мертвец. Почему? Кто это сделал? Кто хотел убить? Зачем всё это было нужно, Джимми ведь никому ничего не сделал. Стой, ты от страха лишилась рассудка? Взгляни ещё раз и вспомни, чья это машина. Не Джимми. Твоя. Кто-то хотел твоей смерти. Кто-то установил взрывчатку, надеясь, что в автомобиль зашла ты.       От собственных мыслей затошнило. Не выдержав, девушку стошнило. Что если это были люди Коллина? Узнали, где она работала и решили отомстить за деньги, за прогоревший бизнес, за облаву Человека-Паука и Дэдпула. Господи...только не это. Эллин! А мама! Девушка в панике начала искать в карманах телефон, который выпал из рук. Разблокировав его, она нашла контакт матери и тут же позвонила ей.       —Алло?       —Мам, как в... —честно говоря, что произошло дальше, она помнила сумбурно.       Телефон вылетел из рук, потому что его пробила пуля. А ведь погрешность была небольшая, пару сантиметров, и она попала бы прямо ей в мозжечок. Кто-то схватил её за руку, какой-то высокий темноволосый мужчина, на чьём лице были очки и маска. Кристен впервые видела его. Её снова собирались похитить? Она пыталась отбиться, но перспектива быть подстреленной пугала не меньше. Он рывком потащил её в сторону фургона.       Ей нужно позаботиться о безопасности сестры и матери! Паника, страх, адреналин, отчаяние...всё это оказалось смертельным набором для Прайс, отчего мозг начал думать быстрее, цепляясь за всё вокруг. Нужно выжить. И тогда она сможет помочь родным. Увидев спрятанный под рубашкой мужчины пистолет, она тут же выхватила его, выстрелив ему в ногу. Пуля пролетела навылет.       —Блять! —скорчившись от боли, произнёс мужчина. —Сука! Грёбаный идиот, чтобы я ещё хоть раз помог Дэдпулу...       В глазах прояснилось. Незнакомца подослал наёмник?       —Я думала, вы хотите похитить меня.       —Не заинтересован в столь молодых личностях...чёрт... —он взглянул на ногу, которая начала окрашиваться в бордовый цвет. Девушка сняла с себя фартук и на скорую руку перевязала конечность, после чего помогла встать ему.—Дуй к юго-западной парковке.       Она недалеко. Нам нужен серый фургон.       Перебросив руку мужчины себе через плечо, Кристен направилась по указанному маршруту. Шквал огня начал приближаться. Кто-то в любой момент мог оказаться на соседней крыше и пробить ей череп бог пойми чем, а она даже не узнает, как это произошло!       Не пристрели она ногу незнакомцу, они сейчас уже уехали бы отсюда. Откуда же ей было знать, что он помочь пришёл? О намерениях ничего ведь не сказал! Дэдпул тоже хорош, мог и предупредить, что по её душу кто-то прийти собирался. Хотя как он это сказал бы? Привет, малышка Кристен, знаешь, тебя тут хотят убить, я подошлю своего человека, чтобы он помог.       После таких слов девушка никогда в жизни из дома не выходила бы. Её до сих пор удивляло, как она на ногах стояла, а не впала в паническую атаку или истерию после произошедшего. Может, такова защитная реакция её организма? Это всяко лучше, чем встать как вкопанная перед лицом смерти.       Либо по ней уже плакала психиатрическая больница. Отчего-то после появления в её жизни Дэдпула (хоть и ненароком), экстремальных происшествий порядком прибавилось. Не мудрено, если скоро она окончательно лишится рассудка и станет таким же психопатом убийцей.       Внезапно раздался звук колёс, отчего девушка обернулась. Только бы это не оказалась новая порция убийц с пулемётами в руках, она не хотела умереть как в фильмах. Однако это оказался серый фургон. Машина остановилась прямо напротив лица девушки, а из неё выглянула та старушка, которую девушка обслуживала в ресторане. Недоумение можно было с лёгкостью прочитать по лицу Кристен. Какого хера?       —Ну и знатно тебя девчонка приложила, Хаммер.       —На хрен Дэдпула и его проблемы. Пусть сам с этим разбирается.       Заднюю дверь фургона открыла Мишель, которая тут же помогла усадить мужчину. Прайс накинулась на девушку, а потом заглянула в глаза. Живая и стояла прямо перед ней. Значит дело было не в Коллине. Его сообщникам незачем угрожать друзьям Прайс, когда они знали о семье брюнетки.       —Аптечка должна быть где-то поблизости. Тупица предупредил, что вы любите попадать в неприятные ситуации, поэтому там всё, что только может пригодиться. Даже мармеладные витаминки для зрения, —произнесла старушка, нажав на газ.       Сидящие чуть не перекатились в другой конец фургона.       —Она же слепая! —опасливо произнесла Кристен.       —Поверь мне, лучше старушки Эл в этом мире водителей нет. По навыкам сравнится с Летти.       —Тачки не летают прямо как в фильмах. Тем более у нас даже не автомобиль, а фургон, который в несколько раз тяжелее.       Джек сделал вид, что не услышал этого.       —Может, лучше поможешь мне с этим вместо пререканий?       —Честно говоря, в этом чувствуется некая параллель. Помню, вы водили машину в тот раз, когда я истекала кровью,—не глядя мужчине в лицо, произнесла Уотсон. Вид крови пугал её, несмотря на то, что она пережила на себе операцию без анестезии.       —Не такое это приятное чувство, на себе испытал.       Кристен закатала рукава. Ладно, когда-то она ходила на курсы по оказанию первой помощи, потому что мечтала стать стюардессой, но мечты оборвались так же быстро, как тратится заработная плата, так что…       По теории она помнила не так уж много, но, кажется, если кровотечение было без пульсации и фонтанирования, то всё было неплохо. Она не задела артерию, что уже радовало. Значит, имели дело с веной.       —Бабуль, долго ехать будем?       —Нам нужно в Делафилд .       В Миннесоту? Да туда ехать почти тысячу миль! Это займет больше четырнадцати часов, почему так далеко?       —Мы будем останавливаться?       —Конечно, нужно будет менять транспорт. Боюсь, наши оппоненты заметили этот фургон. Хотя я правда пыталась выбрать самый неприглядный!       —Потому что надо было брать Ford Consul. Но Визла ведь никто не слушает! Она сказала, что он выглядит так, будто в нём с приступом скончался старикан. К слову, напрочь позабыв, что сама далеко не Эмма Майерс.       —Скажи спасибо, что выбрали фургон! Иначе мы тебя так и оставили бы дохнуть на улице от нехватки места в авто. А тут можешь разлечься, как душа пожелает со своей дыркой в ноге.       Кристен была уверена, что пожилая женщина плевалась, пока кричала на мужчину. Не отвлекаясь более на их разговоры, она попросила Мишель опустошить аптечку. Глаза разбежались от того разнообразия, что им предоставили. Здесь было всё, что только могло пригодиться. Про витаминки в форме медвежат не солгали.       Прайс взглянула на свои руки.       —Кажется, мне всё же понадобится ассистент, —произнесла она в адрес Уотсон. Девушка нервно вздохнула.       —Что делать?       —Вылей воды мне на руки, а потом передай антисептик.       Повиновавшись брюнетке, Эм-Джей открыла бутылку с водой и вылила ей на руки. Мыла, к сожалению, не было, поэтому высушившись, она тут же воспользовалась антисептиком.       —Перчатки, —Джонс-Уотсон передала и их. Кристен сделала глубокий вдох. —Думаю, вам не помешает помолиться Господу несколько раз, прежде чем я начну, если вы не атеист. Это моя третья практика за всю жизнь.       Джек выругался под нос. Кажется, он парочку раз проклял Дэдпула, этот фургон и сегодняшний день, злясь, что не уехал Дакоту.       Кристен начала аккуратно обрабатывать рану, промыв её раствором антисептика. Следующим шагом являлось наложение на рану стерильной марлевой салфетки так, чтобы она полностью закрывала поврежденную поверхность. Теперь фиксация. Лишь бы после этого кровопотеря не продолжалась.       Закрепив салфетку с помощью бинта и сделав несколько плотных круговых оборотов, она закончила. Выдохнув, девушка присела возле него. Ну, кажется, всё не так плохо. Вроде бы кровь не текла. Можно было успокоиться. Увидев чипсы, она протянула их мужчине.       —Какого чёрта это вообще было?       —Этот идиот просил не распространяться, но...дело, которым он занимался, пошло по пизде, поэтому вы застали то, что не должны были застать не при каком сценарии.       —А мы здесь причём?       —Ему хотят отомстить. Вы же прекрасная мишень.       —Придурок, ты чем слушал? Не ему, а Челов...       —Твою мать, ты хоть что-то о слове конфиденциальность слышала?       Прайс сверлила взглядом Хаммера, а тот от нелюбви к подобному виду внимания, под давлением вздохнул и сдался.       —Бля. Он убьёт меня.       —Мне нужно знать. Это касается только нас, или моя семья тоже в опасности?       —Только вас. Но он человек предусмотрительный, так что позаботился о твоей матери и сестре. Они будут в безопасности, но в другом месте.       Кристен вздохнула. Плевать, что с ней произойдёт, главное, что мама и Эллин будут в целости и сохранности. Она откинула голову назад. Из мыслей не уходил Джимми. Он умер вместо неё. Его сгоревшее тело осталось лежать в машине. Этот жизнерадостный мужчина, который всегда знал как подбодрить, что сказать, какой коктейль приготовить, чтобы ты позабыл о проблемах...       Джимми было сорок лет, он на следующей неделе собирался поехать в Герцеговину, потому что наконец-то накопил на путешествие. Джимми никогда никуда не ездил, отдавая себя работе. У него не было отношений, но он сказал, что познакомился с девушкой пару месяцев назад, а она была родом из Травника. Кажется, у них всё неплохо шло, быть может, она была той самой.       Однако они никогда не увидятся. И она не узнает, что он мёртв. Кристен схватила руками волосы. Она должна была умереть. Она. Не Джимми. Если бы можно было вернуться во времени назад, то девушка ни за что не позволила бы ему подойти к автомобилю.       Она взглянула на собственную ладонь. В голове нескончаемо вертелся момент, как девушка отдала этой рукой ему ключи.       Джимми Дункан был работником года на протяжении нескольких лет. Он был чуть младше управляющей, но являлся барменом почти с открытия этого места. Старичок, как он отзывался о себе...постоянно помогал девушке, когда она была на испытательном сроке. Тогда Кристен разбила посуду, но он взял это на себя.       А как-то раз Эллин стало плохо, мама была на работе, сестра позвонила ей за мгновение до этого, словно предчувствуя неладное. У Прайс автомобиль был в ремонте, но Джимми тут же отвёз её до дома, а потом в больницу. Если бы не его быстрые движения, то сестра была бы мертва ещё тогда.       Джимми часто помогал студентам, которые у них подрабатывали, подбрасывая их до дома и при этом не прося бензина, хотя в Америке это было не дешёвым удовольствием. Дункана все любили. Порой казалось, что муж Инес обожал его больше жены. Золотой сотрудник, добрая душа, прекрасный друг.       Живот Кристен скрутило.       —Остановите.       —Эй-эй-эй... —стушевался Джек. Фургон резко затормозил, а Прайс чуть не вылетела из него, схватившись рукой за стену здания. Её снова вырвало.       Чёрт. Она опустилась на колени. Почему? Почему? Почему? В какой момент жизнь свернула не туда? В какой момент она оказалась на волоске от смерти, что следовала по пятам. Отчего страдали невинные люди? Она ведь никому зла не делала, Джимми ничего не делал. Он ни разу даже муху не обидел. Но теперь окажется зарытым под землю, а тело будет медленно разлагаться. Что-то снова начало подступать в горлу.       Ты должна была умереть, Кристен. Над твоим обуглившимся телом должны были рыдать мать и сестра. А теперь мать-инвалид будет нескончаемо лить слёзы по единственному сыну Джимми, который умер вместо тебя.       Ужасно.       Просто отвратительно.       Кто будет заботиться о ней? Ты испортила жизнь двум людям. Умерли двое, но перестал дышать только один.       Прайс начала бить себя по голове. Прочь, прочь! Ей не хотелось слышать правду. Она ненавидела собственные мысли. Ведь голова всегда била именно в больную точку. Внутренний голос никогда не лгал, оттого она предпочитала не слушать его.       Кто-то протянул ей воду и салфетки. То была Мишель, чьё лицо оставалось непроницаемым. Кристен кивнула головой в знак благодарности и выпила немного, а затем взяла салфетки.       —Ненавижу чувство вины. Это хуже предательства. Я чувствовала себя так же, когда узнала, что Майлз пережил, чтобы спасти тётю. А он мне ничего не говорил. Ни мне, ни нашей семье. Казалось, будто я сама виновата, ведь не заметила этого. А сейчас я не знаю, что с ним. И если вдруг...если окажется, что с ним что-то случилось, то никогда не прощу себя. Но всё это послужило мне уроком. Иногда случается так, что ты не сможешь предотвратить того или иного случая. Я не смирюсь с подобной правдой, но изменить этого нельзя. Мы не умеем предсказывать будущее. Нам остаётся только пережить и продолжать жить дальше, сделавшись более осторожными. Не твоя вина, что Джимми умер. Раз ты осталась жива, значит тебе многое предстоит в жизни сделать, чтобы доказать, что его смерть не была напрасной.       Эм-Джей подошла к Кристен и обняла её за плечи. Та продолжала стоять, как вдруг плечи содрогнулись. Она расплакалась, уткнувшись головой в накидку девушки. Уотсон поглаживала брюнетку по спине, смотря куда-то вдаль. Она неистово молилась, чтобы остальные были в порядке. Ведь больше ни на что не была способна.

***

      Пробуждение оказалось не из приятных. Было чувство, будто огромная капля застряла в голове, а её продувало. Странное сравнение, может, он потерял частичку мозга, пока его оперировали? Потолок был коричневого цвета, необычно, в квартире ведь был серого цвета...голова повернулась направо. Капельница? Где он вообще? Это явно не была больница. Он находился в каком-то доме.       Громкий стук падения подноса с едой на пол, немой вскрик, а затем на него набросилась девушка, что крепко обвила за шею. Она плакала в плечо, лёжа на нём. Майлз был ошарашен. Блондинка слезла с него и дотронулась рукой до лица. Он был прямо напротив неё. Живой, тёплый, настоящий.       —Я так рада, что ты жив. Господи. Это...это из-за меня...я...       —А ты кто?       Глаза девушки застыли. Мир перевернулся с ног на голову в одночасье. Рука, что до этого была на щеке парня, опустилась. Она застыла на месте, а взгляд опустился куда-то вниз.       —Это Доп, я его помню, —парень улыбнулся ему. Индиец в растерянности помахал рукой, но потом покосился в сторону девушки. —А ты? Я совсем не помню тебя. Что со мной? И почему я здесь?       Изо рта не получалось проронить ни слова. Она положила ладонь на кадык. Её будто парализовало. Быть может, таково было её наказание? Майлз чуть не умер, спасая её, Майлз узнал секрет девушки, Майлз...был ли смысл повторять его имя в голове?       Он даже не знал, как зовут сидящую перед ним девушку. Не знал какой у неё номер телефона, где они встретились, что она любила, в каком наряде пришла в кафе, какое блюдо они заказали. Ничего из этого. Гвен молча встала с кровати.       —Посиди с ним, Доп. Я приберусь. С тобой он будет чувствовать себя в безопасности больше чем с незнакомкой.       Индиец хотел остановить девушку, но Моралес опередил его, схватив Стейси за руку. Та упала ему в объятия. Майлз разразился хохотом, уткнувшись головой ей в плечо. Она непонимающе сидела, хлопая глазами.       —Говорят, что перед смертью ты видишь самые дорогие сердцу моменты. Пожалуй, то, что сейчас произошло, войдёт с список.       —Ты...придурок чёртов! —она начала колотить его по плечу. —Я поверила, что ты забыл меня! Идиот.       Он прижал девушку к себе, поглаживая по волосам.       —Прости, я и вправду дурак, слышишь? Хотел разрядить обстановку, но, как видишь, это вышло из рук вон плохо. Ты сидела и волновалась обо мне, а я...извини. Больше такого не повторится.       Вероятно, было неправильным чувствовать, как она плавилась в его объятиях. Быть может, было очень глупо, что она расслабилась, стоило его ладони дотронуться волос девушки. Возможно, было опрометчиво, что она набросилась на него, чуть не задушив, поскольку была счастлива, увидев парня живым.       Отпрянув от Майлза, Гвен встала с места и скрестила руки.       —В качестве наказания съешь чечевичный суп.       —Ох, Ваше Величество, только не это, —подняв руки в примирительном жесте, произнёс брюнет.       Стейси хмыкнула и покинула комнату, направившись наливать в миску новую порцию пищи. Допиндер же взял с ванной совок и щётку, присел на колени, а затем начал убирать стекло. Майлз оглянулся в поисках рюкзака. Ему нужно было позвонить сестре, та, должно быть, ни на шутку перепугалась.       Таксист, заметив действия Моралеса, принёс рюкзак с коридора. Парень поблагодарил его и начал рыться, но смартфон найти не получилось. Плохо. Неужели потерял во время взрыва? Голова внезапно загудела. Он убрал рюкзак в сторону и поправил подушку, чтобы присесть. Знатно ему попало. Повезло, что вообще жив остался. А если бы стекло попало в сонную артерию?       Допиндер достал из заднего кармана пальчиковый телефон и протянул темнокожему юноше. Тот поблагодарил мужчину и начал набирать номер сестры по памяти. Послышались протяжные гудки. Никто не брал. Ну да, а чего он ожидал. Хотя номер Допиндера должен был быть вбит в телефонную книжку Мишель, странно, что она не отвечала на вызов. Тоже сел смартфон?       Не нравилось ему это.       Гвен возвратилась с подносом, который разложила так, чтобы он стоял как маленький столик. Не все безделушки Дэдпула, заказанные с Амазона, оказались бесполезными.       —Кристен тоже трубку не берёт. Я позвонила им несколько раз. Может, просто отключили их, чтобы не мешали на работе, —прикусив язык, ответила девушка. Это была ложь. Она не хотела говорить правду Майлзу. Пока что. Что, если он забеспокоится, а это скажется на здоровье?       —Она никогда так не делала. Сама постоянно названивает мне, но я потерял телефон, так что...это в некоторой степени беспокоит.       Стейси зачерпнула ложкой бульон и протянула ко рту парня. Он послушно открыл его. На вкус оказалось не так плохо, как ему казалось в детстве. Майлзу никогда не нравилась чечевица. Она была такая маленькая и противная. Он любого вида бобы на дух не переносил. Вкус далеко не самый приятный, после них хотелось выпить как можно больше воды или съесть что-то послаще, чтобы перебить горечь.       Он смело мог есть собственными руками, всё было не так плохо, но зачем? Пускай это было маленькое притворство, но от этого ведь никто не страдал. Гвендолин кормила его, тем самым пытаясь заглушить вину, а он испытывал удовольствие от того, что девушка заботилась о нём.       Вот только выглядела девушка несколько отстранённо. Майлз аккуратно положил ладонь на её запястье. Их взгляды пересеклись.       —Что-то не так.       —Тебе кажется.       —Ты выглядишь так будто пару минут назад тебя вырвало, ты корчилась от боли из-за месячных, заела всё это сладостями, поплакала, а теперь делаешь вид, что вышеперечисленного не было.       —Какая богатая фантазия.       —Будни моей сестры стабильно пять дней в месяц, —пожав плечами, произнёс темнокожий юноша.       —Всё правда нормально.       —Неправильный ответ.       Она положила ложку в миску. Кажется, до пищи дело не дойдёт такими темпами.       —Что ты хочешь, чтобы я сказала?       —Я не хочу, чтобы ты сказала что-то, что хочу я. Если не хочешь, то мы это не будем обсуждать. Просто думаю, что если проигнорирую подобное, то случится что-то плохое.       —С чего ты взял? И что имеешь в виду под «плохим»?       —Катаклизм мирового масштаба. Когда девушка излишне задумчива и молчалива, то быть беде.       Она улыбнулась.       —Беспокоишься, что узнал твой секрет? —шёпотом спросил парень. Гвен вздрогнула. Ответа не последовало. —Я никому не скажу.       —Не в том дело. Ценю то, что ты говоришь, но... —она закусила губу.       Он свёл брови вместе и вздохнул.       —Проехали. Не говори, я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я выпытываю что-то из тебя. И просто ещё раз напоминаю, что это не делает тебя неполноценной. Не считай это грязью.       Он взял ложку и продолжил есть как ни в чём не бывало. Стейси моргнула пару раз. Как можно было быть настолько чутким? По пальцам пересчитать можно было людей, которые были так аккуратны по отношению к ней.       Майлз пытался доказать ей, что астма не то, из-за чего стоило ненавидеть часть себя, хотя девушка считала иначе. Каждый день для неё мог стать последним, потому что приступы накатывали редко, но слишком метко.       Ей осточертело чувствовать себя так, будто она умрёт. Ещё хуже становилось из-за того, что она могла никому об этом рассказать, потому что даже собственным родителям не было дела до дочери. Первый раз это случилось в метро. Людей было много, они толкались, казалось, что Гвен задавят, сердце билось учащённо, а воздуха перестало хватать.       Это ни на шутку перепугало её. Однако когда такое начало повторяться, она задумалась. Точно ли всё было нормально? Поход к врачу дал ответ. И ему она была не рада. С родителями девушка не виделась с тех пор, как умер Питер, поэтому они и поныне не знали ничего о ней. Только мама изредка писала и хотела навестить её, потому что была обеспокоена отдалением дочери.       Трещина между ними образовалась, когда Гвен пригласила на ужин Питера. Для отца было важно финансовое состояние человека, положение родителей, занимаемые ими должности, их образование и тому подобные вещи.       А мать всегда поддерживала мужа, даже если он был не прав. Питер был сиротой. Родительница умерла от волчанки, а отец не смог пережить утраты, поэтому слёг в постель и умер вскоре после жены. С другими родственниками Паркер близок не был.       Он работал на износ, чтобы жить. Когда подле него появилась Гвен, он начал работать усерднее и устроился в несколько мест, чтобы ходить с ней на свидание как нормальные пары, делать ей подарки. Ему не хотелось ограничивать её из-за того, что денег не было.       Сколько бы Питер не пытался, достичь ему высот не получалось. Тот ужин многое прояснил. Рвения, кучи подработок и потраченного здоровья парня было недостаточно, чтобы стать достойным дочери сержанта Стейси.       Всё это шло с самой школы. Друзья Гвен считали Питера отбросом, что хотел посягнуть на руку принцессы. Родители говорили, что Питер всего лишь подростковая влюблённость, а на большее с ним можно не рассчитывать. Семью он обеспечивать не сможет, как и получить образование. Ему нужна была такая же работница кафетерия или кассирша.       Тот ужин девушка возненавидела, прекратив в одночасье. Тогда и пропасть между ними начала разрастаться.       Питер пытался, изо дня в день пытался всем что-то доказать. Это стало одной из причин его погибели. Проблема была в том, что Гвендолин было не важно, что думали другие, ей нравилось всё, что было в парне. А он хотел, чтобы его признали. Прямо как Мартин Иден. Он хотел, чтобы Стейси могла идти рядом с ним с гордо поднятой головой.       А она? Она это поняла слишком поздно.       —Не делай так больше.       Майлз вопросительно посмотрел на неё.       —Не рискуй собой ради меня.       —Буду, —как ни в чём не бывало ответил Моралес.       —Ты не понимаешь, как это безрассудно? Что бы я сказала твоей матери? Что ты погиб, потому что заслонил меня собой? У неё никого не останется.       —А что бы я сказал твоим родителям, если бы не заслонил собой? Если бы ты умерла?       Стейси не знала, что на это ответить.       —Я сделал то, что посчитал правильным.       —Это глупо.       —Глупо вести этот разговор.       —Майлз.       —Я всё сказал.       —Я не хочу потерять ещё одного дорогого человека! —истерически выкрикнула она. —Вы...вы все постоянно творите, что вздумается! Лезете на рожон, рискуете собой, совершенно позабыв о безопасности. Думаете, я когда-нибудь в жизни скажу спасибо за это? Ни за что! Я буду ненавидеть...ненавидеть вас за то, что вы сделали. За то что предпочли меня себе.       —Гвен, —он убрал поднос с едой в сторону и дотронулся до плеча девушки. Она отвернулась. —Взгляни на меня.       —Лучше бы наши пути не пересекались.       —Не говори так. Ты...ты ведь тогда в кафе...наоборот была рада этому.       Она прикусила язык.       —Я не прошу вас защищать меня. Не прошу спасать.       —Гвен.       —Каждый раз вы поступаете по-своему.       —Гвен.       —А вы хотя бы раз думали, что я чувствую, когда вы так делаете?       —Гвен.       —Знаешь, как я волновалась? Как возненавидела себя? Как боялась, что твоё дыхание прекратится, сердце перестанет биться, а пульса не будет? Знаешь, как страшно было потерять тебя? Ты не можешь так бездумно жертвовать собой ради других.       Майлз прижал её к себе.       —Я потерял отца, потерял дядю. Если бы можно было вернуться во времени, то я сделал бы всё, что угодно, чтобы они были живы. Когда раздался взрыв, мои ноги сами дёрнулись навстречу тебе. Это произошло произвольно. В тот момент в голове не было ни единой мысли. Их я спасти не смог, но тебя...сумел.       В глазах стояли слёзы. Ком подошёл к горлу. Друг напротив друга сидели сломленные души, что пытались вылечить раны. Однако проблема была в том, что в погоней за тем, чтобы исцелиться, они обжигались гораздо сильнее чем в предыдущий раз.       —Просто...п-просто пойми, что я не хочу терять тебя. Не хочу лишиться ещё одного человека по собственной вине.       —А я не хочу видеть бездыханное тело той, кого люблю.       Может, у неё были галлюцинации? Нет, точно послышалось. Это не могло быть правдой. Она не готова, совершенно не готова к такому. Лучше бы её раздавило под обломками или она задохнулась бы от нехватки кислорода, или...       Лучше бы ты не пыталась отчаянно подружиться с Паркером, не бежала бы за ним, стремясь помочь, не заходила бы в тот магазин. Дэдпул не объявился бы перед тобой, не отвёз бы в ту злосчастную квартиру, вы не увиделись бы. Это ты зарыла себя в яму. Ты и твоё упрямство. Ты и твоё желание всем помочь.       Пожинай плоды.       Да смотри не подавись. Будет очень больно.       Внутренний голос снова был прав.       —Я...я...       Соберись, прекрати разговаривать как тряпка, как глупая заика.       —Я не прошу от тебя ответа. Всё в порядке. В конце концов, я не тот, кто тебе нужен. Ты заслуживаешь кого-то гораздо лучше меня. Не отброса общества, что занимается грязными вещами, чтобы заработать денег. Не того, у кого нет полноценной семьи.       Сердце обливалось кровью.       —Не говори так.       —Это правда.       —Только в твоих глазах.       —Пусть будет так.       —Ты правда много для меня значишь. Настолько, что представить не можешь, —прижимаясь головой к плечу Майлза сильнее, говорила девушка. —Я всегда буду рядом. Но пообещай мне, что...       —Нет.       —Ты не дослушал.       —Я знаю, что ты скажешь.       —Майлз...прошу тебя.       —Ты просишь, чтобы я смотрел на то, как ты умираешь, не делая при этом ничего, чтобы предотвратить это. Как я по-твоему должен реагировать? Как, когда только что сказал, что думаю о тебе. Неужели я спокойно соглашусь и кивну? Гвен, это так не работает и никогда работать не будет.       Она отпрянула от него и сжала плечо. Глаза предательски закрылись.       —Я прошу...прошу быть осторожнее. Это ты сможешь выполнить?       Он молча посмотрел на неё, а затем кивнул.       —Спасибо.       —За что?       —Что остался жив. И за обещание. Только исполни его. Не рискуй собой. Глупо просить тебя не спасать меня каждый раз, когда я в этом нуждаюсь.       —Чертовски глупо.       Она прижала собственный лоб к его лбу и прикрыла глаза.

***

      Питер молча наблюдал за тем, как Белый орудовал сковородой и лопаткой, совершенно позабыв о том, что произошло между ними не так давно. У Паркера мысли путались, казалось, что недалеко было до потери рассудка. Друг умирал у него на руках, а затем оказался в коме, Дэдпула не было, вместо него лишь холодный и жёсткий голос, что говорил горькую правду, не беспокоясь о состоянии юноши. Ему было наплевать.       Дышал и слава Богу. А было ли у него ранено сердце или его переворачивало наизнанку...это совершенно не важно. Он истерически рассмеялся собственным выводам. Белый положил бекон с картошкой на тарелку, даже удосужился налить апельсиновый сок.       —Иди есть.       —Какая забота. Думаешь, после всего, что произошло, я захочу есть? Как ты можешь оставаться спокойным в такой ситуации? Говорил, чтобы я не тратил время и поскорее достал из тебя пули, а теперь готовишь как ни в чём не бывало. Мишель, Кристен, Гвен, Майлз...с ними всеми может произойти то же, что и с Недом, пока мы тут сидим и..просто что блять?!       —Гвен и Майлз в безопасности, о Кристен и Мишель позаботились Визл и Эл.       —Мне нужно увидеть их. Немедленно, —Питер встал с места, направившись к двери.       —Ты не можешь.       —Ты меня взаперти держать собрался? Уйди с дороги.       —Я не он и церемониться с тобой не собираюсь. Либо ты сейчас сядешь и поешь, либо...       —Либо что? —подойдя к мужчине в упор, произнёс парень.—Что? Что блять? Прикуешь меня как собаку к батарее и будешь трахать до смерти? Да плевать. Хуже и быть не может. Лучше сдохну от рук наёмников.       Он оттолкнул Дэдпула, положив руку на дверную ручку. В затылок уткнулось дуло пистолета. Чутьё не реагировало.              Он не выстрелит.       А если выстрелит?       Он не мог.       Откуда тебе знать? Чутьё не реагировало на Дэдпула. Белый — его часть. Он мог выстрелить, а ты этого и не понял бы. Его лицо стало бы последним, что ты увидел бы.       —Не хотелось бы доводить до подобного, но сделаешь ещё шаг, прострелю обе ноги, ты не сможешь ходить, окажешься прикованным к постели. Попытаешься сбежать снова, и тогда я точно лишу тебя ног навсегда, чтобы ты не смог встать.       Питер сжал дверную ручку, прижав лоб к двери. Он выдохнул и отошёл от неё.       —Верное решение. Одно из немногих за сегодня.       Он с ненавистью посмотрел на мужчину. Затем взгляд переметнулся на тарелку, что лежала возле дивана.       —Я не буду есть.       —Тебе так нравится выводить людей из себя? —склонив голову набок, произнёс мужчина. —Не проверяй меня, принцесса. Твоё упрямство выйдет тебе же боком.       —Я сказал, что не буду есть, пока ты не позволишь увидеть их, —чётко и с расстановкой ответил парень.       Питер и сам удивлялся упрямству и безумству, что выливалось наружу. Почему он так себя вёл? Это было до невозможного безрассудно, не говоря уже о том, что Белый сделал всё, чтобы спасти Неда. Несмотря на пробитое пулями тело он пришёл туда, чтобы помочь. Он оказался рядом снова.       А Паркер так ответил на его протянутую руку?       Возможно, то было эмоциями, что невозможно было держать в себе. Всё наложилось друг на друга, мозг не мог здраво мыслить, быть может, он отчаянно нуждался в том, чтобы надеть костюм и пойти избить какого-то преступника. И если Белый ударит его, то он успокоится.       Он что стал зависим от физической боли?       Мужчина схватил его за волосы и потащил за собой, бросив на диван. Он встал прямо над ним, левой рукой держа парня за голову, а правой взяв еду. Питер пытался вырваться, но снова тщетно. Белый был в разы сильнее.       —Открывай рот.       Он отвернулся. Убийца схватил юношу за подбородок. Раздался хохот.       —Тебе действительно не наплевать, что я не поел? Зато поступаешь со мной, как с последним куском дерьма. В чём смысл?       —Тебе нужно набраться сил.       —Я устал. Устал от всего этого. Просто не трогай меня.       Белый взял картошку и запихнул её в рот Питеру, закрыв его.       —Глотай.       Паркер закашлял.       —Продолжить или пришёл в себя?       Он нехотя взял тарелку. Белый отстранился.       —Твои руки дрожат. Ты весь день на ногах в ресторане и ничего не ешь, произошедшее с Недом и вовсе выбило из колеи.       Шатен не желал поднимать взгляда. Не хотел видеть эти блёклые линзы, что ранили его сердце. Перед ним был незнакомец. Перед ним не было того Дэдпула, с которым он порой разговаривал на крышах, когда на патруле не было дел. И этот человек совершенно точно не был тем, кто когда-нибудь выслушал бы его. Питер не мог позволить себе расплакаться. Только не при нём.       Он съел бекон, а затем картошку. Она была вкусной и солёной. Белый запомнил, что ему нравилась такая еда? Голоса слышали всё, что наёмник обсуждал с Паркером. Они встречались пару раз, и тот успел запомнить, какая пища нравилась парню.       Всё это было похоже на кошмар.       —Хочешь подвергнуть друзей опасности?       Паркер замер.       —Тебе же лучше, пока ты вдали от них. Я не собираюсь держать тебя здесь вечно. Мы поедем к ним через пару дней.       —Почему будет лучше?       —Собирать всех в одном доме опрометчиво. Пристрелят разом, —отрезал мужчина. Юноша вздрогнул. —Они хотят лишить Дэдпула того, кем он дорожит больше всего на свете.       Питер поднял на него глаза.       —Тебя.