New home

      Смотреть на глаза, наполненные болью от понимания того, что произойдет в следующий момент, не входило в список виш-листа. Каким бы мазохистом он не был, подобного рода занятие не приносило радости, когда дело касалось человека, которого ты любил больше собственной жизни. Юношеский и совсем неаккуратный поцелуй поселил в груди огромную дыру, разрастающуюся по всему телу. Он должен был почувствовать радость, трепет, возбуждение, что-нибудь приятное, но за место этого в ушах стоял звон. Это был предупредительный сигнал.       Ему было мерзко от собственной сущности, что он сделал? Постоянно осуждал за неосознанные и импульсивные действия того, кто был не безразличен, но чем сам отличался? Заговорил, начал шутить, втерся в доверие, заставил занимать большую часть мыслей, подверг опасности, вызвался помочь, относился по-скотски, а теперь...       (...живи с этим, ебаный ты ублюдок.)       Что-то словно электрошок подействовало на него, и он резко оттолкнул мягкие ладони, коснувшиеся его грубой и отвратительной кожи. Закатав маску до конца, мужчина взглянул на эти жалкие глаза, полные слепой надежды, а затем открыл дверь за собой. Хотелось услышать слабый скрип, подтверждающий, что на него было не наплевать, но ничего не произошло.        Он ушел так же тихо, как и в день, когда впервые появился в его жизни. Возможно, тем было лучше, все закончится так, он не будет терзать ни в чем неповинного человека собственной незрелостью, боязнью остаться в одиночестве, эгоистичностью и чрезмерной одержимостью. В конце концов, Мишель Джонс-Уотсон была беспроигрышным вариантом с самого начала, но в какой момент они свернули не туда?        С каких пор его глаза перестали быть направленными на нее, он не стал ходить в Peter Pan Donut & Pastry Shop? Не пытался завязать диалог, от неловкости которого язык заплетался, не опускал глаза, не краснел, словно был глупым школьником, которому впервые понравилась девчонка? Не прерывал диалог с ней на полуслове, когда осознавал, что она хотела перейти черту дозволенного и сблизиться с ним? Не радовался ее появлению в ресторане, хотя готов был душу продать, чтобы это случилось? Не спешил на встречи, инициатором которых была она?        Оставил ее одну в тот день, когда она сидела на траве и ждала его, а он так и не явился. Подавлял в себе жажду коснуться столь желанных губ, лежать в обнимку и смотреть в карие глаза, которые сверкали каждый раз при взгляде на него. Она была той, на кого он хотел бы походить, ведь в Эм-Джей было все то, чего не было в нем. Она была красивой, изящной, милой, честной, заботливой, чуткой, сострадательной, забавной, а он...       ...он был до тошнотворности ужасным, даже слепой, коснувшись его лица, испугался бы и в жизни не решился бы почувствовать это неприятное ощущение на кончиках пальцев. Он был саркастичным, непостоянным, тревожным, агрессивным, думал только о собственных желаниях, не делал что-то во благо других, если это его не касалось, не готов был исправить привычки ради того, кого любил, пытаясь заставить человека полюбить его таким. Он кричал, уходил, убивал людей, издевался над собой, возвращался в ужасном состоянии, хотел, чтобы его пожалели, чувствовали вину за случившееся, считая себя ничтожеством и просили прощения.        Он ради внимания был готов на все, что угодно, если вспоротого живота было достаточно, чтобы от него не отходили ни на секунду, он бы вспорол его. Он бы пошел на все, чтобы эти милые карие глаза смотрели только на него, чтобы сердце сжималось только при виде него, пульс подскакивал от опасной близости с ним, слова не складывались в предложение от волнения, дыхание перехватывало, а голова была потуплена вниз от смущения.        Если бы только он был нормальным человеком, а не уродом.        (И почему ты только не сдох?)       Рука крепко схватилась за угол стены, чтобы ноги не потеряли равновесие. Что-то изнутри словно ударило под дых, лишив возможности глотать воздух. Он упал на колени, а попытки подняться были до боли неловкими, это говорило только об одном. Больше контролировать тело не представлялось возможным. Левая рука со всей силы вонзилась прямо в грудную клетку, проделав дыру насквозь. По пальцам начала растекаться алая жидкость, которая тонкими струями лилась по локтю и капала на асфальт. Он не мог достать ладонь, она крепко держала сердце, одно неверное движение, и оно будет разорвано.        (Зачем ты сделал это, Белый? Почему не заперся в другой комнате, не вскрыл гребаную черепушку, как ты мог тронуть его? Ты Богом клялся, что с ним никогда ничего плохого не будет, но что ты сделал? Ты солгал ему, ты заставил его согласиться на ебаный отсос, мудила, ты сказал ему дотронуться своими нежными губами чего-то настолько гадкого. Ты заставил его поверить в то, что он любит нас. Он не может полюбить ужасное чудовище, пора это принять.        Но знаешь, что я не никогда не смогу простить?        Твое предательство. Ты ничем не отличаешься от меня, ты не смог уберечь его от нашей худшей стороны, пока я пытался по крупицам воссоздать между нами хрупкий купол, который держался на доверии. Он никогда не посмотрит на нас с любовью, не будет искать встречи с нами, а этот поцелуй...даже не смей о нем вспоминать. Каждый раз, когда в нашей голове всплывет эта мысль, я буду медленно отрывать лобные доли, и мне плевать, что мы будем восстанавливаться медленно. Мы никогда не заслуживали снисходительного отношения.        Я правда надеюсь, что ты сдохнешь. И я больше никогда не услышу твоего отвратительного голоса в голове, потому что после твоего появления не было ни одного хорошего момента в моей жизни).        Он ничего не ответил на это, выпустив руку из груди. Голова опустилась вниз, а потом в нос ударил запах крови, наемник открыл глаза и сделал резкий вдох. Он больше не был где-то внутри и далеко, не ощущал себя запертым в клетке.        Уэйд Уинстон Уилсон вернулся.        Да, хотелось бы это отпраздновать, сняв пятизвездочный номер в отеле с кучей дорогого алкоголя и видом на пляж, но вместо этого пришлось встать, пересилив себя. Правой рукой он разблокировал автомобиль и сел за руль, достав из бардачка перекись водорода. Уэйд взглянул на зияющую дыру в собственном теле через зеркало, она не спешила зарастать, но раз он не терял сознание, значит регенерация все еще работала. Откупорив крышку перекиси водорода, он щедро вылил ее на себя.        Нажав правой ногой на педаль газа, он сдал назад и поправил минивэн, чтобы выехать с улицы на главную дорогу. Включив радио, мужчине удалось поймать нужную волну, впервые задолго не хотелось слушать новости, а просто предаться забвению под музыку. Играла песня Лолы Янг. 'Cause I'm too messy And then I'm too fucking clean, You told me, «Get a job» And you ask where the hell I've been. And I'm too perfect 'Til I open my big mouth, I want to be me, Is that not allowed? And I'm too clever, And then I'm too fucking dumb, You hate it when I cry Unless it's that time of the month.         Возможно, Господь с самого начала выбрал козла отпущения, решив, что эту участь должен нести Уилсон, иначе настолько тонкого попадания под настроение мужчины объяснить было нельзя.        — Ты знал, что она больна шизоаффективным расстройством? А ведь мне всегда казалась ярким и жизнерадостным человеком, помнишь, как одолжил мой наушник, чтобы узнать, что я слушаю? Было немного страшно, вдруг ты не оценишь мой вкус, но больше всего было страшно, что ты солжешь и скажешь, что тебе нравится музыка в моем плей-листе. Возможно, это неправильно, но всегда хотелось, чтобы мы понимали друг друга...даже в таких мелочах.        — Я не должен видеть тебя.        — Хочешь встретиться с ним? — она подперла ладонью щеку, вытянув ноги вперед и поставив их на приборную панель.       — Не ставь туда ноги, разве не помнишь, что они могут разорваться из-за аварии?        — Я доверяю моему опытному водителю со стажем...хм...больше 17 лет? Если мне не изменяет память, то впервые ты сел за руль в 16 лет, разбив форд фокус в хлам.        — Маму в тот день чуть не хватил инфаркт, тогда я впервые поверил в Иисуса и сказал, что больше никогда не сяду в качестве водителя, потому что добавлять еще сотню седых волос на ее голове было бы жестоко!       — В итоге она обучила всему, что знала сама, поэтому каждый раз, когда в тебе просыпалось желание совершить обгон, а нам навстречу летела фура, я считала себя самым спокойным человеком на свете.        Он рассмеялся, нажав на левый указатель поворота, чтобы перестроиться в другую полосу. Почему-то о правилах дорожного движения Уэйд вспоминал только тогда, когда рядом была Ванесса. Когда же он ехал в одиночестве, крыл всех трехэтажным матом, ехал, как вздумается, словно заплатил за дорогу 500 баксов и имел право вытворять на ней черте что.        — Ты не там повернул, нужно направо, чтобы выйти на трассу I-75, если поедешь так же, как сейчас, то выйдешь на I-4 и попадешь во Флориду вместо Детройта, — дотронувшись ладонью руля и выровняв его направо, произнесла девушка. Он встретился с ней взглядами и увидел эту нежную улыбку, которую Карлайл показывала мужчине каждый раз, когда он был не прав.        — Спасибо.        — И что собираешься там найти?        — Базу Фиска.        — Думаешь, она тебе что-то даст?        — При всем желании завалиться в Сити Холл, я не могу этого сделать, поэтому единственное, на что могу быть способен сейчас: избавиться от того, на чем держится его бизнес и заставить его напрячься. Чем больше нервных мыслей его будет тревожить, тем проще будет подобраться к нему и прикончить.        — Тебе бы меньше светиться, сейчас не только Фиск ненавидит тебя, но и половина Нью-Йорка. Люди считают, что ты что-то сделал с Человеком-Пауком.        — Машина затонирована, так что...       — Значит, мне стоит начать беспокоиться по другому поводу? Если на дороге будут копы, они скажут тебе снять ее.        — Я любезно всажу им пули в лоб.        — Тогда не забудь перезарядить пистолет, у тебя кончились пули. Нет, не нужно съезжать с трассы в «Last patron», у тебя есть магазины на заднем сиденье под пледом.        — Что бы я делал без тебя?        — То же, что и сейчас. Продолжал бы жить и помнить все, представляя меня.        Уэйда словно окатило холодной водой, он повернул голову направо и не увидел девушки, которая мгновением ранее сидела рядом с ним. Нет, он же точно видел ее, она была здесь, разговаривала с ним, помогла найти потерянные вещи.        Очередные галлюцинации? Почему это начало происходить чаще, чем раньше? Он сжал руками руль, пытаясь сосредоточиться на дороге. Каждый раз, когда Уэйд ощущал себя последним глупцом, появлялась Ванесса, которая восполняла это качество в нем и позволяла почувствовать себя особенным. Она в любой ситуации могла отыскать что-то, даже если никогда не видела этого.        И именно ее он увидел сейчас, ведь только Карлайл могла дать ему почувствовать себя так, как раньше.  Уилсон взглянул на часы: время близилось к 2 часам ночи, впереди еще 10, но если решит почувствовать себя бессмертным, то доедет за 5. Не хотелось признавать этого, однако находиться слишком долго наедине с собой было страшно. Он не знал, кого увидит следующим, и эта неизвестность пугала больше всего. Если перед глазами появится Эллен, то...то...мужчина прикрыл глаза.  Она давно мертва, и он принял это.        А если это будет он?        Он возник бы не издав ни единого шороха, словно всегда был где-то поблизости, но просто не хотел мешать быть наедине с собой. Уэйд опомнился бы только если увидел периферийным зрением, как кто-то смотрел бы на него, не отрываясь. Лишь после этого парень подал бы голос, сказав что-то глупое и забавное, а наемник улыбнулся бы как придурок, потому что рядом с ним он всегда становился идиотом.        О нет.       Нет-нет-нет.       К этой встрече Уилсон не был готов. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю, ни через месяц, ни через десятки лет. Ни тогда, когда он поступил с ним как ублюдок, оставив одного снова. Если эти доброжелательные глаза посмотрят на него, то он выстрелит в себя, засунув дуло прямо в рот.        Из мыслей его выбили яростные звуки сигнала, раздававшегося от автомобиля, что стоял позади него. Мужчина даже не заметил, как загорелся красный, а он стоял в своем ряду и не трогался с места. Опустив окно и показав средний палец, наемник нажал на газ и поехал дальше.        3. Он доедет за 3 часа, свернув направо.        Честно говоря, Уэйд даже не понял, как попал в сортир богом забытой забегаловки, но его никогда так не рвало. Обычно организм мог переваривать даже самую ядерную дозу дерьма, но на половине пути стало не по себе. Сначала он списал это на возможную инфекцию, которая проникла из-за дыры в груди, но та успела зарасти. Значит, действительно съел что-то не то.        Вытерев рот серой толстовкой, он вышел и включил кран, подставив руки. Впервые он видел настолько кристально чистую воду, что было удивительным явлением для Америки.

***

      Он вышел из туалета и присел за одну из стоек, миловидная девушка протянула тарелку с блинами, щедро приправленными клиновым сиропом. Она даже не взглянула на его лицо, не поежилась, не удосужилась вздрогнуть, что-то волновало беднягу. Опустив взгляд на бейджик, Уэйд увидел ее имя.       Келли.       — За счет заведения, — с полуулыбкой ответила официантка, протянув мужчине кофе.       — Настолько хреново выгляжу?       — Не хочу показаться бестактной, но ваши потухшие глаза говорят о том, что вы явно не спали больше суток.       — Как раз-таки чувство такта у тебя есть, — бросил мужчина.       — Не понимаю, о чем вы, — с неприкрытым удивлением произнесла рыжеволосая девушка, не будь Уэйд таким же актером, поверил бы на слово.       — Не было мысли позвонить в полицию, как только я зашел сюда? Время позднее, ты здесь работаешь одна, а я в несколько раз больше тебя. К тому же, мое лицо явно не источает добрую ауру.       Келли равнодушно фыркнула, подперев рукой подбородок.       — У моей сестры витилиго, она всю жизнь комплексовала из-за этого. Постоянно проклинала родителей за то, что не избавились от нее при рождении и ненавидела свое лицо. Именно на нем было больше всего пятен. И если на руках и ногах их можно было скрыть за слоем одежды, то там нет. Мне всегда было все равно, как выглядят люди, я никогда не придавала этому значения. Если человек хороший, то какая разница? Вы не выглядите, как ублюдок. Если бы захотели ограбить, изнасиловать или убить, то сделали бы это сразу же. Хотя… — она склонила голову набок. — Может быть, у вас низкая самооценка, из-за которой вы хотите самоутвердиться за счет слабых, втираетесь к ним в доверие, чтобы затем показать себе и другим, будто обладаете властью. В конечном счете, убьете меня, вас настигнет божественное видение и да здравствует аддиктивное гомицидальное поведение!       — Это она сейчас вкратце пересказала сюжет «Коллекционера»?       — Мы бы стали лучшими подружками, уверен, она обожает Флаттершай! Обязательно пригласим ее на нашу вечеринку поняшек.       — Надеюсь, под поняшками ты не имеешь в виду последнюю наркоту, которую мы пробовали?       — Нас тогда конкретно вштырило, по-моему тогда в ванной и появилась дыра в стене.       — И как тебя с психологического факультета занесло сюда?       — Это… — она вздохнула. — Жизнь дерьмо, для нас с Джиджи она всегда такой была. Денег не хватало на то, чтобы оплачивать учебу мне и ей, мать с отцом давно лишены родительских прав, от них помощи не дождешься. Родственников у нас нет, только мы друг для друга.       — И ты решила, как мать Тереза, пожертвовать своим образованием ради сестры, поэтому работаешь здесь, чтобы оплатить ее учебу, — закончил мужчина за нее.       Она кивнула головой. Это трудно было объяснить, но обычно наемник чувствовал облегчение, когда видел, что не только в его жизни все шло по одному месту. Отчего-то настроение поднималось и других даже было жаль, изредка он брал на себя участь слушателя чужих сломленных судеб. И, честно говоря, при виде этой маленькой девушки, работавшей не в самом безопасном месте в одиночестве, что-то в нем изменилось.       Или суть была в другом?       — Пора признаться, что ты заочно относишься хорошо к тем, кто не обращает внимание на недоразумение в виде нашего лица. Тебе жаль ее просто потому, что ей насрать. Будь иначе, ты бы давно размазал это милое маленькое тело по полу.       — Вот только давай без мозгоправства, мы еле добрались до сюда, а ты хочешь все окончательно похерить. Пусть жует сраные блинчики, поднимает зад и вал…       Речь Желтого оказалась прервана оглушительным звоном, раздавшимся позади мужчины. Стекла были разбиты, визг испуганной Келли привел Уилсона в себя. Он нехотя оторвался от поедания любимого десерта, направив полный безразличия взгляд на людей, решивших потревожить его. Трое мужчин, одетых в черную форму с пистолетами и множеством оружия по типу ножей-бабочек, стояли и смотрели на него.       Взяв правой рукой один блинчик, наемник макнул его в сироп и положил в рот.       — Вы только посмотрите на него. До последнего будет вести себя как брутал, перед девчонкой красуешься? — кивнул в сторону официантки мужчина.       Второй, стоявший возле него, зашел за стойку и схватил Келли за шиворот несмотря на мольбы не трогать. Он не стал церемониться с ней и со всей силы бросил посередине комнаты. Она боялась поднять голову, стараясь лишний раз не злить вооруженных людей. Ее выдали дрожащие руки, бедняжка едва могла дышать.       — Я придумал, — внезапно произнес незнакомец. Его жеманный голос действовал на нервы, у Уэйда чесались руки, но нужно было подгадать верный момент. — Сыграем в русскую рулетку. Ты же все равно бессмертный, но, может, сердце у тебя не настолько гнилое. Приятно будет посмотреть на твои мучения.       — Бессмертный – да. Терпеливый – нет. Стреляй уже или заткнись. У меня в голове плейлист ждет, а ты тут со своими детскими играми.       Мужчина, не решил церемониться и выстрелил Уилсону в левое легкое. Отдача от оружия была слабой, благо, он не упал наземь, в глазах наивной Келли хотелось быть рыцарем в доспехах до последнего. Однако это не отменило того факта, что она ни на шутку перепугалась и хотела сорваться с места, чтобы подойти к нему, но один из ублюдков схватил ее за волосы.       Уилсон сплюнул и засунул руки в карманы, сделав шаг вперед. Конечно, в умении держать лицо до последнего, равных наемнику не было. На сей раз он почувствовал, что рана начала затягиваться быстрее.       — Всегда представлял, что прикончу тебя под «Rockstar».       — Не попал, чувак. На днях мне приснилось, что я сдох под «Hate yourself», и моя голова была размазана по стене, а кровь хлестала фонтаном. Но знаешь, есть одна маленькая загвоздка. Тебя в этом сне не было.       Первый бандит рванул к стойке. Уэйд выпрыгнул навстречу и с размаху ударил его ножкой стола по локтю. Раздался хруст, пистолет выпал из ослабевших пальцев. Не дожидаясь реакции, наемник ткнул противника в солнечное сплетение, а затем добил рукоятью пистолета, которой успел подхватить с пола по затылку. Тот рухнул без сознания.       Второй бандит открыл огонь. Уэйд метнулся в сторону, опрокинув стул, и перекатился за перевернутый диван. Пули прошили обивку в сантиметрах от него.       — Эй, аккуратнее! Это винтаж, между прочим! — крикнул он, выхватывая из-за пояса пару метательных ножей.       Два быстрых броска – и ножи вонзились в предплечья стрелявшего. Незнакомец прошипел и выронил оружие. Уилсон подскочил к нему, коротким жестким ударом в челюсть отправил в нокаут и тут же развернулся к третьему – тому, что держал официантку. Главарь прижал девушку к себе, прикрываясь ею как щитом, и приставил пистолет к ее горлу.       — Стоять, или она умрет! — прохрипел он.       Уэйд замер, потом медленно поднял руки.       — Ну хорошо-хорошо… Только не нервничай. Знаешь, что говорят? Нервные клетки не восстанавливаются.        Он сделал шаг вперед, продолжая болтать:       — Кстати, а ты в курсе, что заложники – это как пицца с ананасами? Вроде классика, но на самом деле – сомнительный выбор…       Главарь на мгновение отвлекся на эту нелепую тираду, и этого оказалось достаточно: Уэйд молниеносно метнул в его запястье маленький сюрикэн . Пистолет звякнул об пол. В тот же миг Уэйд прыгнул вперед, схватил противника за воротник, резко дернул вниз, сделав бросок через бедро. Мужчина рухнул на спину, ударившись затылком о пол, перед его глазами плыло.       Уилсон, не дожидаясь, пока тот придет в себя, поднял глок с пола и направил на него.       — Кто вас послал?       — А то ты не знаешь, — сплюнув, ответил незнакомец.       — Что он вам пообещал?       — Пять лямов, если приведем тебя к нему. Сука, так и знал, что надо было идти отрядом. Гребаные мудилы не стали слушать меня.       — Ну, у меня для тебя грустные новости, старина. Сегодня на 1 месте в гороскопе удачи были Скорпионы, — он перевел дуло на пах и выстрелил. Мужчина взвыл, проклиная Уэйда сотней бранных слов. — Сладких снов, малыш.       Почувствовав на лбу холодное касание пистолета, он поднял голубые глаза и сжал руку в кулак. Пуля убила его мгновенно, кровь начала медленно вытекать из небольшого отверстия. Уилсон обернулся и подошел к Келли, которая сидела в углу, прижав ноги к груди. Она сидела, закрыв уши руками, а глаза были захлопнуты. Девушка что-то бормотала под нос в попытке успокоиться.       Уилсон слабо дотронулся ее, отчего та испуганно вздрогнула. Как только увидела лицо наемника, небывалое спокойствие окутало тело. Келли посмотрела на то, что было позади мужчины. Он постарался скрыть ужасную картину, не желая сломать психику последней окончательно.       — Не смотри.       — У тебя кровь на щеке.       — Пустяки, уже привык.       Она слабо улыбнулась, а потом достала платок из кармана и аккуратно убрала алую жидкость. Он удивленно похлопал глазами, растерявшись.       — Спасибо.       — Можешь уходить, я сотру все записи с камер.       — Теперь я даже не знаю, кто кого спас, — он взял паузу.       Он достал кошелек из заднего кармана и взял оттуда пару сотен долларов с визиткой для нормальной работы, протянув их девушке. Келли с недоумением взглянула на него.       — К сожалению, сегодня Монте-Кристо не настолько богат, чтобы разбрасываться деньгами, но тем не менее. Бери. Отказы не принимаются.       Рыжеволосая девушка резко встала на цыпочки, обняв мужчину. Она полушепотом поблагодарила его несколько раз, после чего отпрянула от Уэйда и вытерла мокрые глаза рукавом.       — Уходи. Быстрее уезжай отсюда.       Он кивнул и вышел на заправку, открыв дверь минивэна, а затем сел и завел автомобиль. Когда Уилсон тронулся с места, заметил, как девушка смотрела на него. Махнув ему напоследок, она осталась стоять на пороге магазина в ожидании полицейских.       Оставшаяся часть пути в Детройт прошла на удивление достаточно тихо, странно, что за ним не гналась толпа головорезов. Может, слова того придурка были ложью? Ведь если бы за его поимку действительно назначена высокая цена, то куда подевались опытные вояки? Не то чтобы Уэйд страстно ждал их появления, состояние здоровья с трудом можно было охарактеризоваться как «стабильно тяжелое».       Немного радовал тот факт, что тело стало регенерировать нормально, как и раньше. Каждый раз, когда он смотрел на расслоившиеся раны, а они не затягивались несколько минут, дыхание перехватывало. И это происходило не от вселенского счастья, переполнявшего мужчину, а от страха. Трудно было поверить, что он боялся потерять регенерацию, в то время как раньше готов был отдать все, чтобы стать обычным человеком.       Причина крылась в том, что раньше у него не было никого, кто заслуживал бы получить со стороны Дэдпула хотя бы капли беспокойства. Сейчас же такие люди появились, он подверг всех опасности, и ему чертовски сильно нужны были способности. Он не мог потерять их до тех пор, пока не избавится от корня всех проблем. Вот только время решало не в пользу мужчины, сколько ему осталось?       — Уэйд, я не могу обещать тебе, что мои слова окажутся достоверными. Ты же понимаешь, что подсчеты приблизительны даже несмотря на то, что я сталкивался с подобными ситуациями неоднократно? В лучшем случае протянешь до декабря, а в худшем…просто постарайся…я поверить не могу, что говорю это какому-то чокнутому убийце, но будь осторожнее. Ты машешь кулаками и пушками налево и направо, даже не имея понятия, что сейчас все работает иначе.       — Ты говоришь так, будто я переехал жить на Марс, здесь чертовски разряженный воздух, и каждый, мать его, вдох убивает меня изнутри.       — Ты не понимаешь, как работает время. Хотя я склонен считать, что проблема в другом. После того, как понял, что не можешь умереть, ценность собственной жизни упала в твоих глазах. А совсем скоро станешь таким же, как и другие.       — Знаешь, твоя притворная жалость нагоняет на меня не самые приятные чувства. Я разрулю все, и больше наши пути никогда не пересекутся. Мне самому осточертело находиться в твоем присутствии больше секунды.       Он сжал ладонью руль, когда вспоминал последние слова Стрэнджа. На самом ли деле маг волновался о его состоянии после прихода Человека-Паука и неприятного разговора, состоявшегося между ним и Дэдпулом, Уэйд не знал. Он не верил ни единому слову Стивена, поэтому от осознания, что придется идти просить помощи у него, хотелось разрезать собственные кишки. Это был последний человек на Земле, к которому он направился бы.       Правда заключалась в том, что выбора не существовало с самого начала. Стивен Стрэндж – худшее воспоминание из жизни наемника и по совместительству единственный могущественный маг, которого знал Уилсон. Когда он оказался напротив дома мстителя впервые, правая рука норовила схватиться за катану и разрезать мужчину напополам. О, нет, это было бы слишком милостиво, а Уэйд никогда не обладал данным качеством.       Стоило двери открыться, их взгляды встретились. Он увидел серые глаза вновь, и, наверное, впервые за долгое время испытал на себе гипервентиляцию. Это было ни с чем несравнимое ощущение, но противнее всего становилось от факта, что он оказался в столь унизительном положении при Стивене.       Конечно, маг поспешил помочь ему, не представляя, как сильно человек напротив хотел убить его. Впрочем, взять себя в руки получилось, пускай и не сразу. Услышав просьбу Уилсона, Стрэндж побледнел так, словно ему вспомнилось ужасное событие из прошлого. На удивление он очень быстро согласился, а наемник настраивался на разговор с особым пристрастием.       Оглядываясь назад, Уэйд все еще не мог принять того, что теперь имел возможность так запросто зайти к мужчине домой, словно они давние друзья. Глубокое чувство ненависти никуда не исчезло, его просто стало чуть проще скрывать, хотя отголоски можно было почувствовать в некоторых диалогах.       Помимо всего прочего радовало отсутствие навязчивых голосов в голове, они решили затихнуть в унисон. Что ж, тем лучше. Никаких галлюцинаций в виде Ванессы Дэдпул не видел, и это успокаивало. Дорога прошла спокойно, лишь приглушенная музыка, раздававшаяся по радио, нарушала тишину.       Завернув налево, Уилсон смотрел на таблички, висевшие на домах, и нашел свою. Он остановил автомобиль, а затем выбрался из него, аккуратно скользнув взглядом по окрестностям района. Не сказать, что было поздно, но складывалось впечатление, словно мужчина попал в постапокалиптический мир. Отсутствие людей, скажем так, не радовало.       Калитка была закрыта, прямо как несколько месяцев назад, когда он побывал здесь впервые. Из дома не раздавалось ни единого звука, впрочем, неудивительно, если кто-то и был внутри, то наверняка готовился к появлению полиции или других «гостей». Мужчина положил ладонь на дверную ручку, дернув ее на себя, но она не поддалась и не открылась. Окно выглядело привлекательно, отчего Уэйд подошел к нему и в пару ловких действий отворил, а в следующее мгновение уже оказался внутри.       Гостиная была все так же мило обустроена, большой и мягкий диван светло-розового оттенка манил всем своим видом. По бокам от него были расположены удобные кресла, а посередине небольшой кофейный столик, на котором лежали журналы. На стене висел большой плазменный телевизор, по которому он вместе с Желтым любил смотреть футбол.       На кухне в раковине лежала грязная посуда, а из мусорного ведра был неприятный запах тухлой еды. Да уж, кажется, Допиндер не так уж и хорошо следил за этой квартирой. Пару раз он приезжал сюда из-за дальних рейсов, и убийца позволил ему ночевать, все равно в Детройт приезжать было незачем.       На стене висела карта города с десятками пометок, на столе – куча распечаток, вырезки из газет, стикеры всех цветов радуги. Когда-то давно у него здесь был заказ, пришлось много попотеть, чтобы найти мизантропа-психопата, ненавидевшего выходить на улицу.       Он тяжело выдохнул и уставился на карту, впиваясь взглядом в каждый переулок.       — Ну, поехали, наша любимая часть, — заговорил мужчина. — Логично, что Фиск не будет держать лабораторию в центре. Там слишком много камер, происходят частые патрули у полиции и есть ненужные свидетели, которые любят прогуливаться.       — Ему нужна видимость тишины, но при этом доступ к инфраструктуре, — Желтый добавил свои пять копеек. — Железная дорога, шоссе, склады.       — Верно, — подхватил Уэйд, как будто мысли у него бежали вперед слов. — Плюс ему нужно место, где можно «доставлять» материал. Значит, ищем районы, где есть старые промышленные зоны или заброшенные фабрики.       Уэйд кивнул сам себе, не отрывая взгляда от карты. Его пальцы скользнули по району к востоку от центра, где старые склады тянулись вдоль железной дороги.       — Вот, — пробормотал он, постукивая пальцем по карте. — Здесь. Старые склады у железной дороги. Там почти нет жилых домов, зато полно путей. Можно привезти что угодно и никого не встретить.       — Рядом с этим районом проходит ветка, которая ведет к порту. В случае облавы есть возможность увести подростков в другое место.       Желтый хмыкнул, будто что-то прикинул в уме.       — Прямо как тогда в Ричмонде.       — Вы забыли, как Фиск любит контроль, — неожиданно вмешался Белый. — Он не будет полагаться только на одно место. Скорее всего, у него есть несколько точек: одна – для приема, другая – для экспериментов, третья – для хранения.       Уэйд прищурился, чувствуя, как кусочки пазла начинают складываться в его голове.       — Значит, если мы найдем точку приема, то сможем выйти на лабораторию, — пробормотал он. — Осталось понять, где именно она находится.       — Это место в отличие от лаборатории может находиться на виду у всех.       — Думаешь, это здание, которое сделано под какое-то заведение, чтобы отвести от себя подозрительные взгляды?       — Вполне себе возможно.       Желтый на секунду замолчал, а потом вдруг резко сменил тон:       — Ладно, хватит. Мы тут сейчас мозги себе сломаем, а толку не будет. Мы даже блинами не смогли насладиться! У тебя в холодильнике хоть что-то съедобное есть, или надежда опять на просроченный йогурт?       Уэйд фыркнул, впервые за вечер позволяя себе легкую улыбку. Еды в холодильнике не было, что неудивительно, он не так часто бывал в этом доме, поэтому не было смысла покупать консервы и хранить их на случай очередного появления. Наемник достал телефон из заднего кармана, но черный экран не спешил включаться, снова батарейка села.       Положив его заряжаться, мужчина оглядел стол, он отодвинул стул и присел, открыв крышку ноутбука. Уэйд нажал на кнопку запуска, на экране высветилась фотография с Пинки Пай. Память на цифры у него была далеко не самой лучшей, но пароль для разблокирования он не забыл бы не при каких обстоятельствах: 10082006.       — Предлагаю заточить донер, Гранд де Люкс и сверху заесть это дело баскетом. А еще хочу выпить пиво.       Нажав на вкладку браузера, мужчина написал в поисковике «рестораны с чертовски вкусной едой в Детройте прямо как у мамы дома». Гугл выдал ему пару вариантов, которые расположились по иерархии: от самого лучшего до самого худшего. Бронзовая статуя: 5 звезд. Оценок: 789. Fairy Tail: 4.8 звезд. Оценок: 564. У Эммы: 4 звезды. Оценок: 367.       Бронзовая статуя. Ну, честно говоря, название было никудышным, но это не значило, что еда была такой же. Он перешел по ссылке, и его перебросило на сайт. Интерфейс с виду был довольно простым для понимания, на верхней панели расположилось несколько вкладок.       На главной странице находилось меню, изображения блюд явно были сгенерированы нейросетью, конечно, так оно зачастую и происходило в жизни. Ничего неудивительного, обычно даже указывалось, что картинки «приблизительные», поэтому могли разниться с реальностью. Он опустил мышку ниже, первым делом перед глазами всплыл ягодный мильфей.       «Заварной крем ручной работы. Мягкий матовый тон с едва заметным теплым ванильным отливом. Хрустящие слои тонкого запеченного теста. Насыщенный и глубокий цвет. Внутри сочная лесная черника. Все украшено сахарной пудрой».       — Название звучит так, будто мы попали в Алису в стране веществ. Хотя глядя на описание, складывается впечатление, что это нечто вкусное.       Уилсон сощурился, нажав на левую кнопку мыши. На экране появился том-ям.       «Спешите попробовать! Появился в меню совсем недавно, свежий и приятный вкус контрастирует с дерзкими нотками паприки и чили. Светло-зеленые листья сочного лайма. Припухлый острый перец. Насыщенный бульон с добавлением капли кокосового молока».       — Припухлый острый перец…я, конечно, понимаю, в веке высоких технологий живем, но можно же было закинуть нормальный промпт в ИИ, раз уж собственная фантазия ни на что не способна.       — Не думаю, что это дело рук нейросети, — внезапно в диалог вклинился Белый. — Это второе блюдо, в котором дается странное детальное описание.       Нет, ему точно не показалось. Уилсон поспешил пролистнуть вниз и нашел вкладку с отзывами, прикусил щеку изнутри, а затем нажал на кнопку. Можно было увидеть оценку в пять звезд к каждому блюду, комментариев было много от коротких до длинных.       swinq: кухня бесподобна, прихожу сюда каждую неделю, постоянно появляются новинки по привлекательным ценам. отдельного внимания заслуживает панна-котта. оно с каждым разом все лучше. прямо как вино, которое с годами становится вкуснее.       Это был не единичный отзыв, от которого становилось противно. Странные сравнения, серьезные замечания и восхваления вызывали отвращение. Это было то, о чем думал Уэйд.       Торговля людьми.       — Отлично, то есть пожрать мы нормально не сможем? И нафига я сейчас читал меню так внимательно.       Возможно, этот бизнес никак не связан с Фиском и лабораторией, был самостоятельным и…к черту этот пессимизм, мужчина был уверен, что эта зацепка приведет его к тому, что он искал. Напоследок взглянув на адрес «Бронзовой статуи», Уилсон встал с места и направился к выходу.       Конечно, подобного рода бизнес был распространен по всему миру, но каждый раз, когда Уэйд видел, сколь мерзкими способами люди скрывали подпольное дело, выдавая его за нечто легальное, тошнота подходила к горлу. Читая между строк, ему стало понятно, что в этом месте было слишком много детей. Кровь стыла в жилах от осознания того, что успело произойти с теми, кто получил оценку в пять звезд.       Мужчина никогда не понимал, что двигало «людьми», когда они шли на такие извращенные поступки. Всякий раз, когда приходилось накрывать работорговцев, Уэйд не жалел патронов и сил, никто и никогда не уходил от него живым. Направляясь в «Бронзовую статую» он знал, что никого не собирался щадить. Не сегодня.       — Будь осторожен, малыш, — раздался бархатистый и нежный голос женщины, от которого по спине Уэйда прошелся рой мурашек. Он едва ли смог повернуть голову направо, это была она.       Он так давно не видел ее, что начало казаться, будто она никогда не была частью его жизни. Порой Уэйд просыпался с мыслью, что начинал забывать, как выглядело лицо человека, которого он любил больше жизни. Почему он не мог ничего сказать? Неужели голосовые связки парализовало?       — Не руби с плеча, хорошо? Я не хочу, чтобы ты впадал в то же состояние, что и 17 лет назад, когда убил чудовище. Я знаю, как ты ненавидишь насилие над детьми. Ты всегда был сострадающим человеком, но старался держать чувства в себе, чтобы я не беспокоилась. Прости, что прошу тебя сделать это снова. Если сорвешься и позволишь гневу взять над собой верх, то можешь пострадать. Я не хочу, чтобы это произошло, милый, — ее теплая и мягкая ладонь коснулась его щеки, он не мог собраться с мыслями, тело трясло.       — Прости…прости…прости…       — За что ты извиняешься? — удивленно спросила Эллен.       — Я не смог стать хорошим сыном. В твоей жизни так и не появилось ни одного достойного мужчины.       — Тогда прекрати чувствовать вину, ведь я никогда не считала тебя плохим. Что бы ты ни сделал, в первую очередь ты - мой сын. И я буду любить тебя вне зависимости от того, что ты сделаешь.       — Ты настоящая? — полушепотом сказал Уэйд, решившись повернуть голову.       Рядом никого не было.       Он взглянул на здание, возле которого встал. Как так вышло, что наемник забыл, каким образом оказался здесь? Может, пора начать пить таблетки для головы, иначе такими темпами он сорвется и сделает что-то необратимое.       Заглушив мотор машины, мужчина вышел и подошел к входной двери. С виду то было здание, выполненное в винтажном стиле. Он распахнул дверь и хладнокровным взглядом смерил обычное на первый взгляд заведение. За стойкой стоял бармен, который посмотрел на него с опаской. За столами было несколько человек, они сидели и разговаривали о чем-то в ожидании заказа. Официантка подошла к одним из гостей и сопроводила в комнату за ширмой. Судя по всему, с другой стороны здания был запасной выход.       Уилсон не видел охрану, вероятно, они спрятались среди «клиентов», чтобы усыпить бдительность неуравновешенных гостей. Наемник присел на стул и попросил «Красного пса». Молодой парень засуетился и подбежал к одной из официанток, он что-то взволнованно шептал ей на ухо, та покосилась на мужчину. По непроницаемому лицо трудно было догадаться, что крылось в ее уме.       Она подошла к Уэйду и поприветствовала его.       — Прошу прощения, Вам придется подождать пятнадцать минут.       Он аккуратно встал с места и подошел к белокурой азиатке вплотную, она почувствовала дуло в области живота. Из-за того, что на нем было одето широкое худи, заметить оружия в левой руке не представлялось возможным.       Брюнетка сглотнула и перевела взгляд с мужчины на бармена, но Уэйд положил ладонь на талию девочки. Склонив голову к ее уху, он прошептал следующее:       — Веди к боссу. Немедленно. Повторять дважды не стану.       Она кивнула и открыла занавеску, позволив мужчине пройти внутрь. Официантка молча шла, в то время как Уилсон озирался по сторонам, на каждой двери было написано название определенного блюда. Внутренности скручивало, хотелось поскорее размазать по стене головы всех, кто был причастен к этому.       Девочка встала напротив кабинета, дав понять, что мужчина мог зайти. Он велел ей открыть дверь, она беспрекословно подчинилась, но отпускать ее он не собирался. Посадив на кожаный диван подле себя азиатку, Уэйд стал дожидаться. Бедняжка даже шелохнуться боялась, не говоря о том, чтобы дышать.       — Эй, не смей умирать. Я тебя не убью, если твой шеф явится сюда и не станет вытворять глупости. Хотя сомневаюсь, что он ценит твою жизнь.       Ее густые черные ресницы томно опустились, она ничего не ответила на это. Стрелка на циферблате начала близиться к половине двенадцатого, и Уэйд наконец-то услышал слабые шаги, после чего дверь открылась. В кабинет зашел низкорослый мужчина средних лет с огромной залысиной и пузом, на пальцах было несколько золотых перстней, а на шее крест на толстой цепочке. Пара первых пуговиц на рубашке оказались расстегнутыми, не говоря о ширинке, которую мужчина посмешил застегнуть, увидев незнакомца.       — Кита, милая, почему ты не предупредила меня о том, что у нас новый гость! — он поспешил присесть за собственный стол, как вдруг почувствовал в опасной близости от собственной головы пистолет.       — Сядь.       Мужчина поднял дрожащие руки вверх, сделав шаг вправо. На столе лежала пепельница, за которую он ухватился, намереваясь бросить в Уэйда, но тот выстрелил в ладонь, а затем схватил мужчину за шиворот и ударил коленом по лицу.       Взяв стул, наемник положил его посередине кабинета, повелев сесть на него. Работорговец молча послушался, Уилсон услышал слабое журчание, Боже, серьезно? Как его только угораздило заниматься подобным бизнесом, если он от одного удара описался?       Достав из заднего кармана фотографию, Уэйд протянул ее мужчине.       — Как тебя зовут?       — Амаро, сэр, — нарочито учтиво ответил мужчина, пытаясь загладить вину за попытку удара.       — Хорошо, Амаро. Ты знаешь его? — он ткнул пальцем на Фиска.       — А…Богом клянусь, я впервые вижу его!       — Мне так не кажется, — левая рука Дэдпула скользнула в карман и он достал оттуда кастет, надев его.       Схватив Амаро за ворот рубашки, он со всей силы замахнулся и ударил его по лицу. Раз, два, три. Кровь начала брызгать с носа, кажется, наемник сломал его.       — Я н-не знаю…правда…клянусь! К-Кита, милая, может, ты его помнишь?       Конечно, чего еще ожидать от подобного сорта людей? Перебросил ответственность на работницу, чтобы Уэйд переключил внимание.       Она взглянула на фотографию и ровным голосом сказала:       — Он ведь помог вам открыть это место, дал землю, здание и безопасность. Я видела его только один раз чуть больше двух лет назад. Меня привели сюда работать прямо перед открытием.       Вот оно. То самое чувство, которое невозможно передать словами. Это было нечто похожее на довольство в собственной правоте, когда ты мог с гордо поднятой головой произнести «я ведь говорил». Блеф всегда был одним из самых любимых инструментов, которыми наемник пользовался, когда выполнял работу.       — Когда конкретно это было?       — М, точно не вспомню, вроде бы в марте.       — Даже время совпадает, это хреново. У него за 2 года появилось столько ресурсов и власти, конечно, неудивительно, что теперь он мэр. И язык явно подвешен, иначе невозможно объяснить, как люди могли проголосовать практически за первого встречного.       — Либо подтасовать все.       – Город любит его, в противном случае у нас было бы что-то сродни неудавшейся попытке бунта прямо как у Гитлера в Мюнхене.       Лицо Амаро в миг померкло, он сглотнул подступившую слюну и опустил голову. Страшно представить, какое выражение лица было у Уэйда Уилсона, казалось, словно в тот момент он мысленно принял решение. Проверив магазин, наемник ухмыльнулся, от его кривой улыбки работорговца бросило в жар.       — Куда. ты. продаешь. детей? — с расстановкой произнес мужчина.       — Я-я много кому их продаю, чаще всего специальным клиентам, с которыми м-мы все обговариваем, прежде чем встретиться! С-сами понимаете, мне нужны гарантии, — он тараторил, его голос срывался прямо как у двенадцатилетней девчонки, которая испугалась при просмотре фильма ужасов.       — Кажется, я неясно выразился, — он раздраженно вздохнул. — Куда отвозят детей, которых покупает этот лысый ублюдок?       — Я не знаю! Клянусь матерью, понятия не имею.       Уэйд снова крепко схватил его за воротник, а затем ударил по щеке больше пяти раз. Кровоподтеки образовались мгновенно, а еще он выбил мужчине 2 зуба, которые тот испуганно выплюнул. Идиот трясся на месте, а из глаз лились слезы, перемешавшиеся с соплями.       — М-Мужчина. Мужчина в черном костюме, у него наглая улыбка, он покупает подростков по всем штатам. Бак…Бак Кэшмен. Господи, не убивай меня, умоляю!       — Напряги свои извилины и скажи мне, куда, мать его, их могли отвезти. Считаю до трех, если до того момента ты ничего не скажешь, первая пуля полетит прямо в член. Раз…       — Кита, Кита милая, помоги мне, я прошу тебя.       — Два.       — Боже, за что мне это, где я провинился?       — Три, — наемник спустил курок, раздался душераздирающий крик. — Я не услышал желаемого ответа. Ты разочаровываешь меня.       — А…а-а-а, Господи, нет-нет-нет! Блять, это все не взаправду… — он зажал руками область паха, но кровь продолжала литься.       Дуло оказалось под его подбородком, холодные и стеклянные глаза Уэйда смотрели прямо на мужчину. Он опустил маску, Амаро ужаснулся, громкий вопль прокатился по всему кабинету. Кита молча и с неким благоговением смотрела на босса, словно ждала этого момента всю жизнь.       — К-камеры…точно…да, камеры видеонаблюдения. Я…я покажу сейчас все!       Уилсон одной рукой развернул стул к компьютеру, Амаро ввел пароль и зашел в приложение, чтобы открыть архив. Запись за 9 августа, он отмотал на семь часов вечера. Ситроен остановился на заднем дворе, и из него вышел мужчина в респектабельном классическом черном костюме, который поправил пуговицы на рубашке. Ко всему прочему еще и отъявленный педант.       Галстук навязчивого бордового цвета вызывал тошнотворные чувства, вероятно, он носил его, чтобы скрыть капли крови, которые оказывались на одежде после убийства очередной невинной души. Уэйд не отрываясь наблюдал за разворачивавшейся картиной: прошло около часа с момента, как Бак зашел внутрь. На выходе мужчина безразлично сопроводил взглядом работников, загружавших подростков в старую газель, на которой была наполовину стертая надпись «ВANANAS».       Номера отсутствовали, неудивительно, но как же это начинало действовать на нервы. Мужчина прокусил нижнюю губу до крови, а затем брезгливо посмотрел на Амаро, который успел заработать себе тремор, пока находился на стуле. Наемник деловито положил руку в карман штанов работорговца и прислонил телефон к его лицу, чтобы разблокировать телефон.        — Как он с тобой связывается?        — К-каждый раз по новому н-номеру...       Уилсон зашел в список контактов и увидел среди входящих звонков не подписанный номер, после чего показал Амаро. Тот кивнул в знак того, что Кэшмен звонил с него. Не раздумывая ни секунды, Уэйд нажал на кнопку вызова, включив на громкую и дав понять, что работорговец будет разбираться сам.       Шанс, что номер не стал несуществующим или до сих пор принадлежал Баку, был мал.  Гудки шли, одна из немногих приятных вестей на сегодня. Через минуту кто-то удосужился взять трубку и послышался ленивый голос человека, который едва проснулся. Увидев беспокойство в глазах Амаро, убийца надавил кроссовком на раненое место, тот слезно пропищал.        —  Мистер Кэшмен...д-добрый вечер.        — Какой к черту Кэшмен? Ты кто, мужик?       — Это Амаро.         — Мм...я понятия не имею, кто ты.        — А...а как тебя зовут? Ты не один из его сотрудников?       — Я тебе еще раз говорю, я вообще не понимаю, че ты несешь. Свали нахер, чувак, — он сбросил.        Амаро яростно выхватил смартфон из рук Уэйда и начал нажимать на одну и ту же кнопку, но на четвертый раз его заблокировали. Наемник фыркнул и перевел взгляд с пистолета на тихую азиатку, которая продолжала сидеть в углу, не двинувшись с места ни на сантиметр. Лениво потянувшись, Уилсон направил дуло в лоб работорговца и под громкие мольбы о пощаде убил его. Темно-красная жидкость медленно начала растекаться по коричневому полу, на лице Киты на секунду появилась слабая улыбка.        Убийца задумался: осведомленность Кэшмена о Детройте явно была на том же уровне, что и у него. Отсутствие номеров на машинах говорило об одном: с местными властями все было не совсем гладко. Значит, сила в его руках была не столь обширной, иначе не пришлось бы скрываться таким образом.        Уэйд достал карту Детройта и начал отметил три точки: место сделки, примерный радиус «слепых зон» для грузового трафика, и промышленные районы, в которых могли разместить лабораторию так, чтобы она выглядела легально. Так или иначе лаборатории нужны коммуникации: мощный кабель, отдельный водопровод или усиленная канализация, и подъезд для спецтранспорта, который не должен бросаться в глаза.       То есть не жилой квартал и тем более не центр, а зона, где соседствуют «серые» склады и формально действующие заводы. Затем Уэйд подумал про минивэн. Он не повез детей сразу к лаборатории – это было бы слишком рискованно. Сначала их увезли на склад, чтобы пересчитать, «привести в порядок» и подготовить к следующему этапу.       Значит, маршрут выглядел примерно так: Бронзовая статуя → перевалочный склад → лаборатория. И транспорт, скорее всего, шел по коридору, который выглядел как обычный городской трафик: короткие перегоны, минимум светофоров, много тупиков и служебных проездов, где фургон не выделялся. Тут в голове щелкнуло еще раз. Баку не было смысла везти детей далеко. Чем короче дистанция от момента «куплено» до момента «спрятано», тем меньше шансов, что что-то пойдет не так.       Значит, перевалочный склад должен находиться в пределах 15–20 минут езды от Бронзовой статуи, причем по тем самым «слепым» коридорам. Уэйд нарисовал на карте круги с учетом типичной скорости грузовой машины в промзоне: около 30–40 км/ч. Затем он исключил районы с плотным жилым массивом и регулярными патрулями. Осталось несколько секторов. Одно место, у старой ветки железной дороги, подходило по нескольким критериям: рядом с ним был полузаброшенный логистический узел, который числился закрытым, но по ночам там регулярно горел свет. Чуть дальше  - завод с подведенной высоковольтной линией, которую редко отключали, и сеть служебных проездов, которые позволяли фургонам делать «петли» и сбрасывать хвост.       Как забавно было ощущать, что пазл в голове сложился. Если он не знал о существовании Бака, значит, тот появился среди подчиненных Фиска не так давно. Уилсон тот еще параноик, кому попало верить не стал бы, чтобы вручать столь важную работу. Вероятно, Кэшмен один из его приближенных либо замена Уэсли.  Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что у мужчины была скользкая натура.        — Есть здесь какие-то отреставрированные заводы, которые начали работать недавно?       — Паккард. Через неделю после его открытия появился мистер Кэшмен, может, это не совпадение. Там было много подземных этажей, которые посчитали угрозой для населения, поэтому завод закрыли. Сейчас вместо него там что-то сродни складу. И...возможно, где-то там внизу страдают дети.        Он подошел и присел перед ней на колено, поправив выбившуюся черную прядь волос за ухо. Она выглядела юно, несмотря на вульгарный макияж, посредством которого пыталась увеличить возраст. Такая хрупкая и смиренная девочка не могла работать в подобном месте по собственному желанию, а раз Кита радовалась смерти Амаро, значит, он мог делать ужасные вещи и с ней.        — Сколько тебе лет?        — Тринадцать.       — Как сюда попала?       — Я шла в аптеку, чтобы купить лекарство отцу, но по дороге домой потеряла сознание, а потом проснулась здесь.        — Почему ублюдок не продал тебя?        — Я притворялась отсталой, а такие не были нужны другим. Детей с изъянами убивали либо оставляли работать. Я надеялась, что Амаро не обратит на меня внимания, но...по крайней мере меня больше никто не трогал.        Уэйд увидел, как кончики пальцев девочки слабо дернулись. Он встал и подошел к двери.        — Уходи. Я собираюсь сравнять это место с землей.        Кита не могла поверить собственным ушам, отчего осталась сидеть на месте как вкопанная. Уилсон раздраженно цокнул и схватил ее за запястье, после чего грубо встряхнул. Ее голубые глаза осмелились посмотреть на лицо мужчины, Кита приоткрыла рот в испуге, а затем так же быстро закрыла его.        — Я говорю: вали отсюда.        — Я...мне...некуда идти.        — Ты же сказала, что у тебя был отец.        — Мы жили в Ороре...я даже не помню, где был мой дом.        Мягкая ладонь коснулась его спины и слабо подтолкнула, он обернулся, увидев мать. Она смотрела на него с улыбкой, отражавшей надежду. Мол, «давай, малыш, я знаю, что ты хороший. Спаси ее». Был бы кто-то, кто сумел бы помочь ему. Стиснув зубы, Уэйд бросил девочке ключи от автомобиля и сказал, что он стоит позади заведения.        Кита сразу же побежала к запасному выходу, оставив Уилсона в одиночестве. Мужчина поправил капюшон, прежде чем выйти из кабинета и направиться в главный зал. Своим простым видом он привлек внимание людей, которые были одеты в чистые и свежие костюмы, при взгляде на которые становилось понятно, они высшей масти.       Ха...высшей, скорее, жалкие отродья, которые до последнего пытались выдать себя за благородных. Уэйд встал на сцену возле микрофона и снял маску, улыбнувшись. По залу прокатились испуганные возгласы молодых женщин, а мужчины косились на него с отвращением и осуждением. Он не стал ждать, пока кто-то выстрелит первым, когда гости заметили оружие в его правой руке.        Первый выстрел ушел в люстру над центральным столом. Стекло брызнуло вниз, и резкий звук разорвал воздух, заставив всех инстинктивно пригнуться. Он шел по залу совершенно спокойно, никто не видел спешки в движениях, и это нагоняло ужаса. Глаза наемника были безразличными. Первым выстрелом Уилсон наградил мужчину у дальней стены, который уже вытаскивал глок из-под пиджака. Вторая пуля оказалась предназначена женщине, которая вдруг метнулась к выходу с неожиданной прытью, в ее руке блеснуло лезвие. Уэйд не думал, кто они – мужчины, женщины, молодые, старые. Он видел только угрозу, от которой нужно было избавиться.        Кто-то закричал, отчего люди вскочили, кто-то попытался спрятаться за стульями. Убийца методично перекрывал выходы, не давая толпе слиться в единый поток, разбивая ее на изолированные группы. Он стрелял в тех, кто тянулся к оружию, в тех, кто пытался координировать побег, в тех, чьи глаза становились холодными и расчетливыми -  в тех, кто был готов перешагнуть через других, лишь бы спастись.       Лужа крови стремительно растекалась по полу, стены, что пару минут назад были светлыми, стали неузнаваемыми, их покрыл багровый цвет. Сколько уже трупов? Кажется, порядка семнадцати, кто-то едва двигался в жалкой попытке доползти до двери, но Уэйд стрелял в упор, не раздумывая.        В какой-то момент он оказался рядом с женщиной в темно-синем платье. Она не бежала и не кричала, а всего лишь сидела, выпрямившись, с тем особым достоинством, которое бывало у людей, привыкших, что мир прогибался под них.       —  Пожалуйста, — сказала она тихо, почти интеллигентно. — Я ничего не сделала.       —  Ты знала, зачем здесь находишься.        Она хотела сказать что-то еще, хотела найти слово, которое спасет ее. Однако Уэйд уже спустил курок. Мужчина никогда не записывался в судьи, чтобы выслушивать последние слова. Он был тем, кто обрывал цикл жизни.       Уилсон дернулся, но опоздал на долю секунды, пуля пронзила печень. Неужели не заметил какого-то дохлого придурка? Черт. Не медлив ни на секунду, он направил пистолет на полуживого мужчину и избавился от него. Краем глаза заметив пару полных бутылок алкоголя, убийца взял их и начал разливать. После этого левой рукой потянулся в карман и достал зажигалку, бросив на пол.        Амаро был не таким уж и дальновидным, раз сделал в «ресторане» деревянный пол. Пламя быстро охватило заведение, о, это было прекрасное зрелище. Десятки трупов будут обезображены до конца своих дней и никто из родных не сможет распознать их лиц, в лучшем случае они будут похоронены на общем кладбище...если от них что-то останется. Он позаботится, чтобы не осталось. Эти твари не заслуживали занимать могилы.        Мужчина развернулся и побрел к выходу, рана сильно кровоточила и в этот раз не спешила затягиваться быстро, как на бензоколонке. Он упал на одно колено перед выходом, с трудом выравнивая дыхание. Дело дрянь, нужно было сматываться как можно скорее, но силы покидали его.        — Бог не будет на нашей стороне, поэтому не жди помощи. Подними свой зад, Уилсон, и вали отсюда. Ты не закончил с работой, поэтому не смей думать о смерти.        Слова Желтого должны были на него подействовать, он схватился рукой за край подоконника и попытался встать, ноги снова подкосились. Погибнуть в пожаре никогда не входило в список желанных способов самоубийства, его лицо и так было сродни барбеккю, ничего после огня не изменилось бы.        — Быть может, мы бы почернели и стали бы похожи на Дункана.       Уэйд рассмеялся, откинув голову назад, ближе к стене. Пара минут и пламя поглотит его, он собирался с мыслями, чтобы придумать, как выбраться. Запах гари был невыносимым, наемник прикрыл локтем нос, нельзя было дышать. Перед глазами начали появляться галлюцинации, или Ванесса действительно стояла и смотрела на него?       — Тебе придется немного подождать до тайм-аута, Уэйд, —девушка присела перед ним на колени. — Нужно уйти отсюда, дверь справа от тебя.        — Я знаю...не могу встать...       — Ты можешь, — она коснулась его правой щеки. — Вставай.        Он попробовал снова, на этот раз крепко вцепившись ладонями в близлежащий стул. Ноги едва держали его. Перебирая то одной, то другой, он старался удержать равновесие, до выхода оставалось пару сантиметров. Уилсон хотел ухватиться за ручку, но колено внезапно прострелило от боли.        Вот же блять. Кажется, сегодня он действительно станет чертовым жареным маршмеллоу.

***

      В нос ударил запах нашатырного спирта, из-за чего пришлось поморщить нос. Распахнув глаза, наемник увидел возле себя Киту, которая облегченно выдохнула. На коленках, которые едва прикрывало короткое кимоно, лежала аптечка, а точнее, ее остатки. Он опустил взгляд ниже и увидел, что место, которое кровоточило, теперь было обмотано марлевой повязкой.  Приподнявшись на локтях, Уэйд понял, что они находились в машине, но не возле бара, а где-то дальше.               — Я не знала, куда поехать, поэтому привезла на автостоянку. Здесь практически никого нет! — она тут же принялась размахивать руками в знак того, что не подставила его. — У меня было не так много денег, поэтому купила протертое пюре. Надеюсь, у вас нет аллергии на морковь, других вкусов не было.        — Ешь сама, я не голоден.        — Вы потеряли столько крови, нужно восстановить силы!       — Я восстановлюсь быстрее, чем ты думаешь, малявка.        Он открыл дверь, чтобы выйти и сесть за водительское место.        — И как у тебя только ноги дотянулись до педалей?        Она надула губы и скрестила руки на груди, положив небольшую банку между ногами. Ее испепеляющий взгляд не возымел желаемого эффекта, мужчина по-прежнему не намеревался есть нечто подобное. Он взглянул на время и прикрыл глаза, откинув голову назад. Едва ли можно было принять факт того, что сегодня тело достигло лимита. Уэйд не мог отправляться в таком состоянии куда-либо, ему нужно поспать хотя бы два-три часа. Этого с лихвой хватит, чтобы восстановиться.        А что с ней делать? Честно говоря, это было последнее, о чем хотел думать наемник. В голове все перемешалось, а здесь еще и новая проблема в лице ребенка появилась. Он ни за что в жизни не поднял бы руку на маленького и хрупкого человека, как...чудовище, но поступок был довольно импульсивным, теперь Кита смотрела на него как дворовая собачка, которая после пары ласковых жестов надеялась обрести дом.        Уилсон хотел быть честным и, возможно, немного ублюдком.        — Не думай, что раз я спас тебя, то ты станешь моей «дочерью» или что-то в этом духе. Мне стало немного жаль, ты выросла в ужасной среде и чем-то напомнила меня в детстве. На этом наши пути расходятся. Я приехал сюда, чтобы убить плохих людей, и это стоит на первом месте. Ты не входила в мои планы. Спасибо, что подлатала, но не думай, что осталась в долгу, раз я помог тебе сбежать.        — Я...я не делала это из чувства долга... — он видел, как она была в шаге от того, чтобы расплакаться. Вот уж сейчас явно не до утешений.        Наемник потянулся за кошельком и достал оттуда пару сотен долларов, протянув их девочке.        — Должно хватить на билет до Ороры.       Кита молча опустила голову, ее руки слабо подрагивали. Уэйд сделал вид, что не заметил этого и отвернулся. Пусть успокоится, а потом уходит.        — Ну и отморозок же ты, Уилсон. Ей всего лишь 13, а твои жалкие подачки выглядят так, словно ты дал деньги из жалости после неудачного перепихона. Гребаный мудила, может, у нее триггер на это!        — С каких пор тебя начали волновать другие? — прошипел он в ответ. — И что за отвратительные сравнения?       — Да ты посмотри на нее. Она в коротком кимоно, которое даже колени не прикрывает, а на лице столько макияжа, ужасная вульгарщина, при взгляде на которую у мужла появятся отвратительные мысли, которые они решат воплотить в жизнь.        — Ты мне предлагаешь отвезти ее в другой конец города и проводить до Ороры?        — Какой же ты тугодум...пусть она поживет с нами пару дней, придет в себя, а потом мы отправим ее домой. Она не помешает нам, напротив, шиза в себя придет, ты от одиночества уже сходишь с ума.        Доля правды в словах Желтого была, но хорошее ли это решение? Что, если она привяжется к своему «горе-спасителю» и придумает себе всякого, а потом не захочет уезжать? У ребенка ее возраста после огромного количества пережитого стресса восприятие мира было совершенно иным, Кита могла точно так же смотреть на какого-нибудь другого человека, который вызволил бы ее оттуда из грязных намерений.        На секунду передернуло от собственных же мыслей. А что бы сделал Питер? Наверняка, пожалел бы бедную девочку и заботился бы о ней до того момента, пока не нашлись бы родители. Конечно, он ведь тот еще добряк. Даже последние деньги отдал бы ей вместо того, чтобы купить себе еды. Мужчина сделал глубокий вдох и открыл бардачок, достав из него салфетки.        — Можешь остаться у меня ненадолго. Когда я разберусь со всем, отвезу тебя на вокзал.        Она посмотрела на него из-под челки и быстро заморгала глазами, а потом резко опустилась, склонив голову вниз настолько, насколько это было возможно. Уилсон удивленно посмотрел на брюнетку, ох уж эти японцы, которые при любой ситуации любили показывать уважение и благодарность. В такие моменты он мысленно представлял иконку в воздухе со словами «+100 к репутации» из игры «Клуб Романтики».       — Спасибо, я не посмею мешать вам, приготовлю все, что захотите и буду убираться.       — Не стоит,  — равнодушно бросил он, нажав на газ и вырулив машину.        — Как вас зовут?        — Уэйд, просто Уэйд, — он опередил девочку, которая собиралась спросить его фамилию. Обращение в духе «мистер Уилсон» или «господин Уилсон» звучало крайне странно.— У меня нет еды дома, что бы ты хотела?        — Что вы скажете, то и съем.        — У тебя нет предпочтений? Я люблю острое, не думаю, что твой желудок выдержит такое.        Она задумалась на секунду.       —  В детстве я ела тонкацу.       —  Отлично, —  он остановил напротив магазина и прикрыл голову кепкой, а лицо маской.        Кита вышла вместе с ним, взгляд Уэйда зацепился за подол ткани, который так и норовился подняться выше. Он снял худи и повязал его на девочке, чтобы отвести от ненужного внимания.        —  А как же вы?       — Мне не холодно.       —  Я не про это, —  она посмотрела ему в глаза. О, конечно, Кита говорила про рубцы и ожоги на руках, убийца всегда тщательно скрывал их, но сейчас у него не было запасной одежды помимо костюма Дэдпула, в котором лучше не светиться.        —  Я привык к осуждению, —  с этими словами он заблокировал минивэн и открыл дверь, позволив ребенку зайти первой.        Купив небольшой кусок свинины, пачку риса, яйца, капусту, масло, муку и пару специй, они направились к кассе. Краем глаза Уэйд заметил, как девочка пристально смотрела на автомат с игрушками.        Мальчик положил потные ладошки на стекло и разглядывал вещи, лежавшие внутри. Чего там только не было: покемон, бурундуки, звери из мадагаскара. Все персонажи из любимых мультфильмов, так хотелось заполучить хотя бы одного. Он повернул голову назад и увидел, как мама расплачивалась за продукты. Утром она разговаривала по телефону с чудищем, просила пару долларов, чтобы приготовить торт, у сына ведь день рождения.        Он ничего не дал, пришлось немного попросить взаймы у соседки, собственных денег не хватало. Наверное, мама потратила все на еду. Не стоило показывать излишний интерес к чему-либо. Он отошел от автомата, но ее мягкая ладонь легла поверх плеча. Мама нагнулась и посмотрела, что лежало внутри.        —  Кого ты хочешь?       —  Никого, мне просто стало скучно.       Она мягко улыбнулась и достала из кошелька пару центов, закинув их в отверстие. Положив руку на джойстик, женщина плавным движением схватила короля Джулиана, через мгновение мягкая игрушка была уже в руках у удивленного ребенка. Он моргнул пару раз, прежде чем осознать, что его мама была первоклассным игроком.        —  Как ты это сделала?         —  Быстро нажала кнопку в момент, когда клешня начала опускаться.              Оплатив продукты, Уилсон взял пакет и подошел к автомату.        —  Что хочешь?       —  Ничего! Пойдемте.       —  Я редко бываю добрым, поэтому мой тебе совет: пользуйся положением.        Она подошла к стеклу и невинно тронула указательным пальцем рыжую лису с полосатым хвостом. Наемник закинул монеты и принялся управлять клешней, понадобилось около минуты, чтобы достать желаемую вещь. Он протянул игрушку довольной девочке, которая не могла перестать улыбаться.         —  Как вы это сделали?       —  Быстро нажал кнопку, когда клешня начала опускаться, —  слабо улыбнувшись, ответил мужчина.        Девочка подошла к Уилсону и попросила нагнуться, он последовал ее словам, почувствовав слабое касание губ на щеке.        —  Спасибо.        Это была...необычная девчонка. 

***

      В гостиной горел едва заметный свет торшера, пробивавшийся сквозь пыльный абажур, он ложился неровными пятнами на потрепанный диван и разбросанные по столу детали оружия. Уэйд сидел, ссутулившись, на краю дивана, между пальцев ловко щелкал затвор. Он привычно собирал пистолет, прямо как гоночную трассу из Лего, которую выучил наизусть и для которой больше не требовалось подглядывать в инструкцию.       Рядом в беспорядке лежали магазины, обоймы, пара ножей с матовыми лезвиями. Воздух пах машинным маслом и чем-то домашним, едва уловимым, тем самым ароматом еды, которую принесла Кита. Девочка стояла в дверном проеме, сжимая в руках поднос. На нем дымилась миска с тонкацу, рядом кусок хлеба, небрежно завернутый в бумажное полотенце. Она осторожно шагнула вперед, не сводя глаз с разбросанных деталей на столе.       —  И вы всем этим умеете пользоваться? — спросила она тихо, чуть склонив голову набок. Голос звучал не испуганно, а скорее по-детски заинтересованно, как у ребенка, который впервые увидел сложный механизм и силится понять, как он устроен.       Уэйд на секунду замер, задержав в пальцах магазин, и поднял на нее взгляд. В его глазах мелькнуло что-то мягкое, но между тем спрятанное за привычной маской сарказма.       —  Всем.        В нем заиграл небольшой энтузиазм, было ли это от того, что в радиусе от него оказалось нечто аппетитное или потому что он хотел произвести впечатление, сложно объяснить. Хлопнув ладонью по дивану, наемник пригласил девочку присесть рядом.        —  Выбери что-нибудь.        Он прикрыл глаза ладонью, пока Кита тщательно разглядывала все, остановившись на плоском металлическом кольце с лезвием по внешнему краю. Оно выглядело необычно и больше было похоже на нимб. Уэйд ухмыльнулся, где-то на 75% он был уверен, что брюнетка выберет именно это.        Встав с места, мужчина взял чакру в руку за плоскую часть между большим и указательным пальцами, после чего метнул в стену. Кита воодушевленно спрыгнула с дивана и похлопала, будто перед ней показали какой-то необычный перфоманс. Хотя не каждый день можно было увидеть чьи-то навыки в метании дисков.        —  Так круто! Я тоже хочу попробовать. Можно?       —  Это явно не для ребенка, могу дать что-то попроще. М-м...возьми, —  он протянул пневматический пистолет, а затем поставил в паре метров от дивана бутылку.        Встав возле Киты, Уэйд показал, что нужно поставить ноги на ширину плеч, немного согнуть колени, а корпус выгнуть вперед, чтобы было удобно держать пистолет правой рукой. Левой нужно дополнительно поддерживать рукоятку. Правая ладонь, держащая пистолет, должна быть немного согнутой в локте, плечи расслаблены.       — Во время прицеливания не задерживай дыхание. Лучше выдохни перед нажатием на спусковой крючок.       Она навела пистолет на мишень, затем выровняла прицел по заветам мужчины с целью и убедилась, что они находились на одной линии, после чего нажала на спусковой крючок. В первый раз она промахнулась, но сдаваться не поспешила, попробовав еще раз. Уэйд с интересом наблюдал за ярыми попытками девочки сбить бутылку, и, когда потянулся рукой к тонкацу, услышал победный звон разломанного стекла.        —  Для новичка неплохо.        —  Учусь у лучших, —  она села напротив него и стала уплетать свинину, рассматривая катаны. — Как давно ты этим занимаешься?        —  Большую часть жизни, я научился стрелять в 16, в день моего рождения мама подарила сертификат в тир. Никогда не думал, что мне легко может что-то дастся. Пистолет для меня всегда был чем-то сродни продолжения руки, я не чувствовал, что он существует отдельно.        Японка за пару минут съела тонкацу, запив его водой. Подогнув ноги под себя, девочка поправила челку и решила попытать судьбу снова.        —  Ты никогда не испытывал чувство страха или ненависти к себе из-за того, что убиваешь других?        —  Однажды из-за моей ошибки я потерял много дорогих людей, они часто являются мне в кошмарах или в виде галлюцинаций. Порой я не могу различить правду от иллюзии. Не было ни дня, когда я не ненавидел бы себя. Возможно, если бы не выбрал быть убийцей, сейчас они были бы живы.        —  Ты хороший, ты спас меня.        —  Не стоит говорить так о каждом встречном.        —  Я не остаюсь дома у каждого встречного, —  тихо ответила девочка. — Когда ты убил Амаро, странное ощущение появилось в груди. Я была...счастлива. Он получил по заслугам... —  она взяла паузу. —  Я часто думала о том, чтобы взять пепельницу, которая лежала возле кровати и ударить его по голове много раз, пока он не перестанет дышать. Но мне было страшно убивать. Когда ты выстрелил в него, я смотрела с нескрываемым восхищением. В вашем лице не было ни единой эмоции, вам не было жаль Амаро. А потом вы с такой простотой убили его. Может, если бы я была такой же смелой, то давно сбежала бы оттуда, а не терпела все это.        —  Умение хладнокровно убивать это не то качество, которым нужно гордиться.         —  Я бы хотела быть похожей на вас.        —  Ты ребенок и должна любить пони, готовить кексы, смотреть Лентяево днями напролет. Не стремись быть отбросом.        —  Я тоже хочу избавить мир от плохих людей. Миллионы детей страдают от насилия и никому нет до них дела. Если бы только я не была трусливой...другие ребята были бы в порядке.        Он взъерошил волосы Киты, из-за чего та удивленно подняла голову.        —  Не вини себя в этом, ты прошла через ад, чудо, что не разучилась говорить или ходить. А грязную работу оставь другим, —  он перевел взгляд на пустую миску и взял посуду, положив все в раковину, после чего включил воду.        —  Вы сказали, что помогли мне, потому что я напомнила вас...с вами...с вами тоже делали что-то плохое?        Уэйд тихо кивнул, она не видела его лица и могла лишь догадываться, какое он приобрел выражение.        —  Когда-то давно мама полюбила по непонятным мне причинам одного человека, которому было наплевать на нас. Он избивал ее, говорил самые ужасные слова, многое запрещал. Однажды я не выдержал и решил защитить ее, после этого он постоянно издевался надо мной. Мне было все равно, единственное, что радовало, он не трогал маму, а это было самым главным.        Брюнетка поняла, что речь шла об отце, которого наемник таковым никогда не считал.        —  Я убил его. Сразу после того, как научился обращаться с пистолетом.        Она подошла к нему сзади и приобняла за талию.        —  Вы спасли маму и себя, вы большой молодец, Уэйд. Никогда не называйте себя плохим человеком.        — Сраное дерьмо! И почему только тебе так везет с хорошими людьми? Вот только когда нужно, удержать рядом ты их не можешь. Мы обязательно должны довезти ее до Ороры в целости и безопасности.        — Довезем, — шепотом произнес мужчина.        Они поговорили еще немного о пустяках, о том, как Кита пыталась приготовить еду и чуть не сожгла кастрюлю, о том, что небо за окном сегодня было странно розовым, будто кто-то разлил акварель. Разговор тек легко, без напряжения, и на какое-то время даже вытеснил из головы Уэйда беспокойства.       Девочка зевнула, и мужчина достал из шкафа футболку  - огромную, черную, с выцветшим логотипом какой-то рок-группы.       — Держи. Для сна. Это самая маленькая, которая у меня есть.        Кита взяла футболку, прижала ее к себе, словно это был не кусок ткани, а что-то невероятно ценное, и смущенно улыбнулась.       — Спасибо.       Он кивнул, махнув рукой в сторону коридора.       — Спальня там. Вторая дверь слева. Я тут останусь, на диване.       Она замешкалась на пороге, будто хотела что-то сказать, но передумала, и ушла, оставив его одного с оружием и мыслями.       Мысли эти, впрочем, были далеко отсюда. Питер… как он там? Какие чувства испытывал после того, как оказался в старом доме вновь? Наверняка был счастлив, то место было в разы лучше конуры, в которой он жил. По крайней мере сейчас Уэйд мог не беспокоиться о наличии плесени на стенах или пары тараканов, бегавших по квартире. Он достал из заднего кармана телефон и разблокировал его, после чего зашел в приложение для отслеживания местоположения.        Паркер был дома, маячок спокойно гас зеленым светом, на его телефоне было 70% зарядки. Что он сейчас делал? Занял ли Дэдпул его мысль хотя бы на секунду после исчезновения? Из головы не уходил последний поцелуй, который был подарен не ему, а Белому. Чертовому голосу в голове, который не умел показывать любви, напротив, всегда делал больно, выбирая для этого самый жестокий способ. Каждый раз, когда он вспоминал, как грубо Белый взял Питера, по телу пробегала волна мурашек.        Уилсон ненавидел эту часть себя, если бы он мог в тот день вернуть тело себе, этого не произошло бы. Он не позволил бы парню почувствовать себя в столь унизительном и сломленном состоянии, он никогда не позволил бы себе поступить с ним так низко. Для мужчины Питер был сродни ангелу, которого нельзя было запятнать чем-то столь грязным. Он обещал себе, что всегда будет защищать его, несмотря ни на что.        А по итогу?       Ранил в спину, так еще и в придачу ко всему прочему сломал остатки его рассудка. Иначе объяснить желание парня находиться с наемным убийцей рядом было нельзя. Уэйд взял со стола нож и поднес его к виску, сделав слабый надрез. Струя крови медленно потекла, пару капель упало на серую футболку.        —  Почему твои слова никогда не соответствуют действиям?       —  Это наши действия.       — Нет, я никогда не заставил бы сделать его что-то против воли.        — Ты лгун, Уэйд, и мы все прекрасно это знаем. Тебе проще переложить ответственность на самую конченую часть личности, оправдывая собственные ошибки. Я знал, о чем были твои мысли, когда ты привел его пьяным домой после бала. Я чувствовал, как сильно ты хотел схватить его за волосы и прижать к кровати, не давая возможности дышать. Каждая клеточка твоего тела кричала о том, чтобы сделать его своим.        —  Завались на хер, я никогда... —  его голос пошатнулся.        — Ты никуда не убежишь от этой правды. Если тебе действительно было так жаль его, почему ты не вмешался?         — Я...я не мог...я был слаб.       — Это детские отговорки. Тебе просто понравилось, ты мечтал увидеть слезы на его лице, жаждал почувствовать, как он принадлежит только тебе и только ты можешь увидеть эту его сторону.        — Нет! Нет! Ты заблуждаешься, я не такой ублюдок как ты. Я другой. Я люблю его.        — Я тоже люблю его, Уэйд. И гораздо сильнее, чем кто-либо из вас. Твоя проблема в том, что ты не принял себя. Я всегда давал нам то, чего мы хотели на самом деле, пока ты боялся и держал все в себе.        —  Ты не можешь быть частью меня, я...я не могу так к нему относиться.        — Чем сильнее ты любишь кого-то, тем сильнее хочешь разрушить, чтобы потом починить и выглядеть в глазах этого человека хорошим. Вся правда в том, что ты всю жизнь мечтал быть героем для кого-то. Признайся, чего хочешь на самом деле.       Уэйд ничего не говорил, в голове было слишком много мыслей, голоса знали это, конечно, черт побери. Говорить это вслух значило признать поражение.       — Я хочу, чтобы ты сдох на хрен, — полушепотом произнес мужчина, не заметив, как до упора воткнул нож в голову.        Прошло, наверное, минут десять. Рана затянулась, а окровавленное оружие лежало на столе. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене. Белый ничего не ответил, словно был согласен с ним, это было не похоже на голос. Мужчина услышал робкий шорох. Кита стояла в проеме, в его футболке, которая доходила ей почти до колен, и теребила край ткани. Лицо ее в полумраке казалось совсем детским и уязвимым.       — Можно… можно я с тобой? — проговорила она едва слышно, опустив глаза. — Там темно. И… я боюсь.       Уэйд тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, будто стирая усталость, и встал. В груди что-то неприятно сжалось – не раздражение, а какая-то щемящая нежность, к которой он не знал, как подступиться.       — Ладно, — буркнул он, стараясь, чтобы голос звучал строго, но вышло скорее устало.        Он просто махнул рукой и пошел к спальне, жестом приглашая ее вперед. Кита робко улыбнулась, и в этой улыбке было столько облегчения, что у Уэйда невольно потеплело на душе. Он улегся на самый край кровати, оставив между ними почти полметра, и уставился в потолок. Кита свернулась калачиком, уткнулась носом в подушку, и через пару минут ее дыхание стало ровным и спокойным. А Уэйд лежал, слушал ее тихое сопение и думал, что, может быть, иногда защищать - это не только размахивать пушками, но и просто быть рядом, когда кому-то страшно.        Гордился бы им сейчас Питер? Уилсон правда хотел в это верить, но оглядываясь назад, прекрасно понимал, что сделал слишком много дерьма, а одно доброе дело не могло перекрыть десятки ужасных.        Он надеялся, что увидит его хотя бы во сне.

      ***

      Кухня пахла теплым тестом, ванилью и чуть подгоревшим сахаром, да, это был фирменный стиль Питера. Уэйд сидел за шатким деревянным столом, прижимая к себе кружку с кофе. На тарелке перед ним дымились пшеничные оладьи: они были золотистыми и пышными.       Питер стоял у плиты, в фартуке с надписью «Я не ворчливый, я сосредоточенный», и время от времени оборачивался, чтобы бросить на Уэйда взгляд.       — Ну, как? — Питер щелкнул щипцами. — Не слишком сладкие? Я экспериментировал с пропорциями.       Уэйд откусил еще кусочек, закрыл глаза и издал звук, который мог бы сойти за стон восторга, если бы не был таким искренним.       — Это лучше, чем спасение мира, — заявил он, проглотив. — Серьезно. Если бы мне пришлось выбирать между остановкой злодея и еще одной порцией этих оладий, я бы… ладно, я бы все равно пошел спасать мир, но с тяжелым сердцем.       Питер заразительно рассмеялся. Он поставил свою тарелку рядом и сел напротив, наклоняясь чуть вперед, будто хотел поймать каждое слово Уэйда.       — Значит, Диснейленд точно включаем в план нашей годовщины, — сказал он, подцепляя кусочек десерта. — Я читал, что там в этом году новая зона по супергероям. Представь: мы идем мимо всех этих статуй, и ты такой: «А вот этот парень вообще не так двигается, я бы ему показал».       Уэйд фыркнул, чувствуя, как внутри разливается что-то теплое, не от кофе и не от оладий, а от самого Питера.       — Я буду вести себя прилично, — пообещал он с преувеличенной серьезностью. — Ну, минут пять. Потом, возможно, начну спорить с Микки Маусом о том, что он добивался Минни неправильным способом. Но ради тебя постараюсь сдержаться.       — А еще мы обязательно должны сесть на колесо обозрения. Ты же знаешь, что на самой верхушке нужно загадать желание?       — И оно прямо-таки сбудется?       — У меня сбылось, но это было не колесо обозрения в Диснейленде, а дядя Бен, который соорудил ее мини-версию, чтобы я покатался на ней, когда мне было 7 лет.       — И что ты загадал?       — Бесконечные запасы арбузной жвачки. Правда в итоге оказалось, что это дядя ставил мне по одной пачке под подушку, когда кончалась предыдущая.       Они рассмеялись, и на секунду Уэйд подумал, что вот оно: то самое «просто быть рядом», о котором все говорят, будто это какая-то недостижимая мечта. А тут она сидела напротив, в дурацком фартуке, и строила планы на поездку, как будто впереди было бесконечное количество дней.       А потом кухня исчезла.        Теплый свет сменился серым, густым полумраком, запах ванили растворился в тишине. Вместо уютной кухни – пустое, заброшенное помещение: бетонные стены, облупившаяся краска, лужицы воды на полу, отражающие тусклый свет одинокой лампы где-то под потолком.       И Питер.       Только теперь парень не стоял у плиты. Он лежал на холодном полу, неестественно прямой, будто кто-то специально уложил его так, чтобы это выглядело… почти нормально. Почти. Но пятна на его паучьем костюме, темные и густые, разрушили эту иллюзию в одно мгновение.       Уэйд застыл, будто его пригвоздили к месту. Секунду он еще надеялся, что это какая-то ошибка, что сейчас Питер откроет глаза, усмехнется и скажет: «Ну и рожа у тебя, Уилсон. Ты что, поверил?»       Однако Паркер не открывал глаза. Тишина стала оглушительной.       — Питер? — голос Уэйда дрогнул. — Питер, это не смешно. Вставай. Мы же собирались в Диснейленд. Ты сам говорил про зону супергероев… Ты не можешь просто… не можешь вот так все испортить.       Он сделал шаг вперед, потом еще один, ноги казались чужими, непослушными. Упав на колени рядом с ним, мужчина схватил его за руку, и холод, пронзивший пальцы, ударил сильнее любого ножа.       — Нет, — прошептал он, а потом громче: — Нет! Это неправда. Это сон. Плохой сон. Проснись, Питер! Проснись!       Но его мир не просыпался. Питер Бенджамин Паркер не двинулся с места.       Дыхание Уилсона сбилось, он начал хватать воздух короткими, рваными вдохами, будто пытался наполнить легкие чем угодно, лишь бы заглушить эту пустоту внутри. Перед глазами поплыли темные пятна, в ушах зазвенело так, что он почти не слышал собственных слов.       — Прости, — выдохнул он, прижимаясь лбом к холодному плечу Питера, словно надеялся, что тепло вернется, если постараться достаточно сильно. — Прости, что я не успел. Прости, что не был там, когда это случилось. Я должен был… я должен был быть рядом.       Слезы жгли глаза, смешиваясь с паникой, болью и невозможностью принять то, что Питер больше не ответит. Тьма сомкнулась окончательно, забирая с собой все.

***

      Он проснулся в холодном поту, моргал глазами слишком быстро, будто это как-то могло помочь прийти в себя. М…едва ли. Тело не слушалось, Уилсон не мог двинуться, черт возьми, совсем не вовремя его решил настигнуть отзывчивый друг в лице сонного паралича.         Краем глаза мужчина увидел, что девочка тихо дышала, лежа в той же самой позе. Ее легкие слегка вздымались, он хотел поправить одеяло, но рука не спешила двигаться. Уэйд посмотрел в дверной проем, а затем сощурился, нет, ему ведь показалось?       Неужели галлюцинации дошли до того, что теперь мерещился силуэт Питера, который молча смотрел на него? Лицо парня отсутствовало, словно его никогда не было, но почему-то мужчине казалось, что глаза Паркера были налиты кровью и смотрели с ненавистью. Дышать стало труднее или проблема была в том, что Уэйду страшно?       Черная тень приближалась к нему, но ничего не говорила, а у наемника были силы только на то, чтобы бесчисленное множество раз повторять имя Питера и просить прощения. Его извинения были ни к чему, они уже ничего не исправят. Сердце колотилось бешено, даже в самых экстремальных ситуациях оно не доходило до подобного состояния.       Почему голоса молчали? Организм решил выдать еще одно обновление? Возможно, сонный паралич был сильнее выдуманных личностей, поселившихся в его голове, но даже если так, это странно. Сейчас Уилсон не отказался бы послушать бессвязный бред Желтого, но судьба решила распорядиться иначе.       Именно поэтому наемник столкнулся с этим в одиночку, правая кисть едва смогла схватить простыню. Нужно встать, выпить воды, прийти в себя, давай же. Тень внезапно исчезла, из-за чего глаза Уэйда судорожно забегали по спальне.       Он не собирался облегченно вздыхать, что-то говорило ему, будто сейчас все начнется по новой. И это была правда: Питер появился прямо перед его лицом, склонив голову набок. Его руки, окутанные мраком, аккуратно легли поверх шеи Уилсона. Путь к кислороду оказался перекрыт, он не мог дышать, конечно, мужчина не умрет от этого, но это было не самым приятным развлечением.       — Я…я никогда…не подойду к тебе, — тихо произнес Уэйд. — Не посмею даже…думать о чем-то, связанном с…тобой. Ты будешь жить своей жизнью, и в ней не…не… — он схватил воздух для того, чтобы сказать последние слова, прежде чем потерять сознание. — …будет места мне.       Руки отпустили его, а затем Паркер исчез, дав Уилсону возможность дышать.       «Раз и навсегда забыть о Питере», — вот каким было новое правило.

***

      —  Кто такой Питер? —  внезапно возникший вопрос на долю секунды поверг Уэйда в ступор.       Во-первых, он не ожидал, что девочка проснется так рано, обычно дети любили лежать в кровати дольше и их с трудом можно было разбудить. Во-вторых, откуда она знала про Паркера? У мужчины не было деменции, и он отчетливо помнил, что не говорил ей про парня ни слова. Странная мысль успела проскочить в его голове: не могла же Кита быть такой же как он?  Уилсон решил проверить теорию, вспомнив одно из событий прошлого, посвященных Питеру. Однако на лице японки ничего не изменилось, она продолжала хлопать глазами в ожидании ответа. Ошибся?        —  Откуда ты знаешь про него?       —  Ночью ты шептал его имя и за что-то извинялся, я могу проснуться от любого шороха, подумала, у тебя лунатизм, —  состроив глупую рожицу, ответила Кита.        —  Это неважно, —  бросил наемник.        —  Если бы это было неважно, то ты не стал бы перед ним просить прощения. Перед кем попало не забывают о гордости.        —  Не пытайся казаться взрослой, тебе не идет.        Она показательно надула губы, скрестив руки на груди. Ее стойка говорила о том, что девочка не собиралась менять тему разговора. Мужчина выдохнул и присел на стул в прихожей, принявшись зашнуровывать ботинки.        —  Ты права.        —  Тогда почему он сейчас не с тобой? Дорогих людей держат рядом.        —  Иногда лучше отпустить.        —  Для кого лучше?               —  Для него.        —  Он сам так тебе сказал?        Уэйд ничего на это не ответил, Кита присела перед ним на колено и помогла завязать шнурок, который никак не поддавался.        —  Я сам так решил.        —  Это глупо, если любишь кого-то - нужно быть возле этого человека. Не думаю, что он захотел бы быть без вас. Вы хороший, а таких людей очень мало.         —  Мы с ним слишком разные, я не хочу портить его жизнь.        —  Даже если вы из разных «миров», то можете создать свой общий, — она улыбнулась и достала небольшую брошку в виде белой кошки из волос, протянув ее Уэйду. —  Возьмите, она всегда мне приносила удачу.        — Оставь себе, у вас все эти священные штуки превыше собственной жизни стоят.        —  Я хочу, чтобы с вами все было хорошо. Просто возьмите, мне так будет спокойнее.        Девочка положила украшение в ладонь мужчины, тот аккуратно поставил его в верхний карман, находившийся возле сердца. Встав с места, наемник надел маску и открыл дверь, но не переступил порог дома, он слышал, как билось сердце девочки, она ссутулилась, но старалась не показывать волнения излишними действиями.        Он обернулся и произнес напоследок:         —  Когда вернусь, помогу найти твоего отца.        Она нежно улыбнулась и поклонилась, сопровождая взглядом его отдалявшуюся фигуру. Наконец, когда минивэн пропал из поля зрения, Кита присела на ступеньку, прижав ноги к груди, и посмотрела на небо. Ей оставалось лишь молиться, чтобы все прошло удачно и мужчина вернулся невредимым.        Уэйд вырулил на пустырь за фабрикой «Паккард» и на секунду замер, вглядываясь в черноту здания: оно не выглядело заброшенным. В этой тишине было что-то манящее. Он вышел из машины, и холодный ливень тут же пробрался под одежду, будто хотел напомнить, что здесь нет места сомнениям.       Запасной выход отыскался там, где и должен был быть, – в самом темном углу двора, за грудой ржавых бочек. Замок на двери был новенький, блестящий на фоне облупившейся краски. Уэйд хмыкнул без тени веселья, достал из кармана связку отмычек, выбрал одну: тонкую, изогнутую, с зазубринами, будто коготь. Через несколько секунд услышал тот самый щелчок, от которого внутри все привычно сжалось в тугой узел.       Дверь открылась с протяжным, надрывным скрипом, будто здание не хотело его впускать. Внутри пахло не просто сыростью – это был тяжелый, металлический запах, смешавшийся с кровью. Стены коридора оказались испещрены отметками, то были ровные ряды цифр и символов, выведенные чьей-то педантичной рукой. Уэйд скользнул вдоль стены, стараясь не шуметь.       Поворот, еще один коридор и он наткнулся на вентиляционную решетку, наполовину оторванную от стены. За ней тянулся узкий лаз, в котором воздух был густым. Решетка была свежей, на краях не было толстого слоя пыли. Уэйд подтянулся, втиснулся в отверстие и пополз вперед, чувствуя, как холодный металл царапает плечи, а темнота давит на виски.       Через несколько метров лаз резко ушел вниз. Уилсон спрыгнул, приземлившись на бетонный пол с глухим стуком, и огляделся. Перед ним была неприметная стальная дверь с кодом. Она оказалась с механическим замком, что удачно. Создав натяжение, мужчина медленно начал вращать диски, чтобы поймать момент, когда вращение станет легче и будет слышен слабый щелчок.       Через минуту замок щелкнул, дверь отъехала в сторону, обнажая лестничный пролет, уходящий глубоко вниз, в самое нутро здания. Подземные этажи оказались пугающе безупречными. Белые стены, ровный свет, чистота, от которой становилось не по себе. Здесь не было ни паутин, ни следов издевательств, только гул вентиляции. А еще много камер: их он заметил сразу, поэтому без лишних раздумий выстрелил, чтобы лишний раз не мозолили глаза.       На третьем подземном уровне он услышал голоса, прижавшись к стене, наемник выглянул за угол: двое охранников в черной униформе стояли у тяжелой двери, переговариваясь вполголоса. Уэйд вытащил из-за пояса пару метательных ножей, прицелился, и два точных броска оборвали их разговор на полуслове.       На четвертом уровне он наткнулся на лабораторию, где были стеклянные боксы, оборудование, мониторы с бегущими графиками. И в одном из боксов лежал подросток, лет шестнадцати, бледный, с темными кругами под глазами, прикованный к креслу ремнями. Уэйд распахнул дверь, быстро освободил парня, тот смотрел на него огромными, пустыми от страха глазами, будто не мог поверить, что кто-то вообще способен его спасти.       — Беги наверх, найди выход у запасного входа, — бросил Уэйд, уже разворачиваясь к следующей двери.       Он спускался ниже, и с каждым уровнем сопротивление становилось все более ожесточенным. Охранники появлялись из ниоткуда с автоматами, шокерами, в бронежилетах, с пустыми глазами и одинаковыми движениями. Но Уэйд двигался быстрее, чем они успевали среагировать. Его тело будто жило отдельной жизнью: уклоны, броски, удары – все сливалось в единый танец, где каждое движение было отточено до автоматизма. Он уже не замечал, как легко расправлялся с противниками, не чувствовал ни усталости, ни боли – только холодную ясность и упоение.       На пятом уровне он нашел еще одну комнату с рядами дверей по обе стороны. За каждой дверью слышались приглушенные звуки: кто-то всхлипывал, кто-то бормотал что-то неразборчивое. Мужчина взломал замки один за другим, распахивая двери, и из комнат начали выходить подростки – бледные, испуганные, с пустыми взглядами, в одинаковых серых одеждах.       Их было больше, чем он ожидал, около двадцати или тридцати. Они цеплялись друг за друга, будто боялись, что если отпустят, то вернутся обратно в камеру.       — Держитесь вместе, не отставайте! — голос Уэйда прозвучал резче, чем он хотел, но в этой тишине любой звук казался чужим и опасным.       Они побежали, спотыкаясь, словно уже разучились ходить, судя по всему, дальше бокса дети не выходили. Уэйд остался, прикрывая ребят. Еще одна группа вооруженных людей появилась из бокового коридора, они двигались слаженно. Наемник встретил их градом ударов, не давая приблизиться. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что почти не слышал выстрелов, не чувствовал тяжести катан в руках. Все стало простым и понятным, как будто он наконец оказался там, где должен быть.       Дети, находившиеся тут, были в ужасном состоянии, они даже боялись поднять глаза и посмотреть на него. Представлять, что с ними здесь делали, было мерзко даже для Уэйда. Десятки пачек и использованных шприцов, лежавших в мусорном ведре, наталкивали на ужасные мысли. Их накачивали препаратами помимо таблеток, поэтому вопрос был в одном: сколько подростков не выдержали и погибли?       После того, как он сопроводил их до двери, ведущей к выходу, сел на пол и попытался перевести дух. Пальцы, ловко перебиравшие в руках монету с надписью «In God we trust», внезапно прекратили двигаться. Мужчина посмотрел на вещь, что держал в руке. Глупая безделушка, которую можно было продать на Амазоне по хорошей цене, рай нумизмата. Тогда почему перед ним сейчас лежала отрубленная голова человека, пытавшегося забрать монету?       — Прекрати предаваться прошлому. Пора заканчивать работу. Ты не всех подростков вызволил, осталось три этажа.       — Когда же ты уже сдохнешь, Белый, — недовольно процедил наемник, поднявшись с пола и сплюнув. — Так хорошо было без твоего мерзкого жужжания в голове. Сделай одолжение, исчезни.       Голос ничего не ответил.       Уилсон направился к лифту, возле которого была гора из трупов. К кнопке руку пытался протянуть молодой парень, у которого из шеи сочилась кровь, он с трудом придерживал ладонью раненое место. Убийца появился справа от него, выстрелив в упор. Пуля пронзила лоб, отчего тот ничком упал.       — Послушай…       — Нет, это ты послушай. Я выполняю грязную работу, которую должен был сделать ты. Что получилось вместо этого? Ответ сам знаешь.       — Визл звонит, — в разговор вмешался Желтый.       — Я блять и без тебя знаю, а-а, к черту, — он достал телефон из заднего кармана, пока дребезжащие двери лифта закрывались.       Возле иконки смс он заметил огромное количество сообщений, решив зайти и посмотреть напоследок перед уничтожением телефона на них. Визл, Эл, Допиндер, он быстро пролистал написанные капсом слова с угрозами, вышел из диалогового окна. В последний момент взгляд зацепился за оставшиеся не прочитанные сообщения, отправленные с до боли знакомого номера, выученного наизусть. Питер: Я никогда тебя ни в чем не винил Питер: Я знаю, что ты не прочитаешь сообщения Питер: Но все равно буду продолжать Питер: Буду продолжать искать тебя Питер: Ты никогда не рушил мою жизнь Питер: Напротив, ты стал ее смыслом Питер: Поэтому возвращайся Питер: Я приготовил твои любимые печенья Питер: На вкус не очень, но продолжу стараться Питер: Я скучаю…       Рука крепко сжала кнопочный телефон, Уэйду с трудом удалось совладать с эмоциями.       — Даже не ответишь?       — Нет. Более это не имеет значения, — ответил Уилсон, после чего дверь лифта открылась, а ко лбу приставили пистолет. Он улыбнулся.

***

      Запах гари, сгнившей людской плоти и крови одновременно ударил в нос, и, честно говоря, это было самым противным сочетанием за всю жизнь, даже вонь от носков Визла не могла с этим сравниться. Уэйд распахнул глаза и понял, что на нем не было маски. Белое освещение ослепило мужчину на секунду, отчего он неприятно зажмурился, а затем опустил голову и увидел, что тело было приковано к стулу.        Он дернул пару раз, железные кандалы напомнили ему о дне, когда он впервые познакомился с Аяксом. Зуд прошелся по коже, он решил осмотреться: в комнате не было ничего кроме стола и его стула, стены были не первой свежести, на потолке горела одинокая, но очень яркая лампа. Краем уха он услышал, как кто-то ходил по коридору, а затем дверь отворилась.       Перед ним предстали фигуры двух мужчин, и одного из них он прекрасно знал. Морской пехотинец, прославившийся убийством десятков, если не сотен людей, замешанных в убийстве жены и детей. Он выглядел совершенно безразличным и был одет в мрачную одежду, туловище прикрывал бронежилет, на котором был изображен белый череп. Френсис, мать его, Касл.        Возле него стояла не менее подтянутая фигура в лице мужчины, которого Уэйд видел впервые. На лице была синяя маска, закрывавшая все кроме голубых глаз, одежда незнакомца больше напоминала любительский набор. Верх обтянут синей водолазкой, через плечо висело несколько патронов, штаны-карго, судя по всему, были напичканы оружием.        В сравнении с Френком этот мужчина выглядел более заинтересованным и оживленным, он обогнул стол и подошел к наемнику, разглядывая лицо. Уэйд терпеть не мог, когда на него пялились в открытую, но такой реакции на собственное выражение он еще не видел.        — Слышь, Френк, твой стажер сейчас обкончается, — отрезал мужчина. Мужчина залился смехом, похлопав Уилсона по щеке пару раз.        — Мне пришлось бросить разделывание Кенни, когда я услышал, что ты пробрался сюда в одиночку. Всегда хотелось увидеть воочию Дэдпула, но, честно говоря, я немного разочарован. Ты не увернулся от моей пули.        —  Я тебе не Нео, и ты не похож на того, у кого была бы подписка на Мах.        —  Ты все такая же язва в жопе, Уэйд.       —  А Мэтт в курсе, чем ты тут занимаешься, пока он твою задницу прикрывал? Уверен, ему чертовски не понравится, когда он услышит, что его дружок перешел на другую сторону.        — Это как променять правую палочку Твикс на левую! На вкус полное дерьмо.        —  Как жаль, что оружие Х не лишило тебя возможности разговаривать. Пока ты был в отключке, бесил меня меньше, — брюнет кивнул в сторону наемника и подошел к двери. —  В твоих же интересах пойти нам навстречу.        Оставшийся с ним мужчина присел на угол стола и продолжил сверлить взглядом небольшую дыру, которая стремительно зарастала от попавшей в нее пули. Он болтал одной ногой в воздухе, а затем сощурил глаза.        —  На какой максимальной дистанции ты можешь кинуть нож, чтобы он точно попал в цель?        —  Это мы типо сейчас в Акинатора играем? —  с яркой экспрессией в голосе произнес мужчина, мгновенный кивок головой со стороны собеседника послужил ответом. — 50 метров.        Глаза мужчины загорелись, он словно мысленно отложил узнанное в дальний ящик.        —  Сколько времени тебе требуется, чтобы разделать человека? С учетом помещения его тела в мешок и дальнейшей утилизации.        —  У нас рубрика: угадай, что выкину? Мне не нравится его маска, он похож на игиловца!       —  Ага, паранжи не хватает для большей детализации, — прошептал в ответ мужчина. — Не знаю, наверное, минуты 2.        — А для меня 2 с половиной.       —  Ты представляться не собираешься?        —  О, точно, совсем растерялся. Я Бенджамин Пойнтдекстер, —  он стянул маску с лица, уголки губ приподнялись.       Было в этой улыбке нечто отталкивающее, по поведению он походил на молодого и неопытного парня, который увидел кумира и не знал, как правильно завязать диалог. А вот лицо словно говорило о том, что этому человеку пришлось пройти через многое. Еще...его выдавали глаза.  Они были чертовски безумными и непредсказуемыми.        —  Звучит как название стоматологической клиники.        —  Я давно хотел поменять фамилию, никто ее не может нормально выговорить, а хотелось бы, чтобы чокнутого убийцу знали в лицо, — он склонил голову набок и оскалился.        —  Ты, скорее, смахиваешь на придурка, страдающего синдромом главного героя, — Уэйд немного покрутил головой, чтобы размять шею. —  Что вам от меня нужно?        —  Босс сказал, ты мешаешься под ногами и лучше придержать тебя где-нибудь. Он не хочет, чтобы его план пошел по одному месту из-за непредсказуемых действий Дэдпула, —  Уилсон прекрасно знал, о ком шла речь и усмехнулся. — Но это не все. Мне сказали узнать, где находится Майлз. От твоего ответа зависит наше дальнейшее плодотворное сотрудничество.        —  А ты хоть в курсе, что если нужно с кем-то заключить союз, то его конечности явно не должны быть прикованы к стулу? Это элементарное уважение, Бенни.        —  От тебя ничего не убудет, если побудешь в уязвимом положении. Я жду ответа.        —  Передай Фиску, что я скорее трахну его мамку, чем скажу это, —  наклонившись к Пойнтдекстеру корпусом, сказал наемник.        —  Не знал, что ты промышляешь некрофилией.        —  А он схватывает налету.        —  Ты на чьей вообще стороне, Желтый? —  недовольно буркнул мужчина.        —  Я сегодня в хорошем настроении, поэтому у тебя еще одна попытка. Где Майлз? — рука Бенджамина скользнула в ножны, из которых он достал небольшой кинжал, на котором был изображен прицел синего цвета.        —  Да вы тут все знаки отличия собрали, я погляжу. Держу пари, твоя любимая пони Трикси.        Нож оказался возле яремной вены, Пойнтдекстер надавил на лезвие, и оно проткнуло кожу, кровь начала небольшими струями стекать по шее под костюм. Затянутый процессом, мужчина наклонил голову и, недолго думая, резким движением засунул нож насквозь, перекрыв дыхательные пути. Уэйд ненавидел все, что касалось асфиксии, и сам переходил к подобным методам в моменты, когда настроение было особенно паршивым.        Повернув оружие против часовой стрелки, словно это была какая-то отвертка, а Уилсон шурупом, Бенджамин встал со стола и вышел из комнаты. Ему стало скучно? Или он собирался засечь на таймер, сколько времени наемнику нужно, чтобы адаптироваться к инородному предмету в теле? В нем побывало множество вещей внушительных размеров и форм, но тогда они хотя бы приносили удовольствие.        Из коридора доносились тихие всхлипы, а потом дверь отворилась снова. Бенджамин тащил за локоть худощавую девочку, лицо которой прикрывали темные волосы. Она была одета в синее кимоно, разодранное в нескольких местах. Волосы не были собраны в привычную нихонгами, будто кто-то специально распустил их. Мужчина усадил ее напротив Уилсона, и когда тот увидел непроницаемое выражение лица девочки, что-то внутри щелкнуло.        —  Разнообразим наше времяпрепровождения, —  он положил ладони на плечи Киты, она дрожала и не могла ничего произнести. Бенджамин достал из-за спины пистолет. —  Здесь только одна пуля, а как тебе известно, в барабане их всего шесть. Я буду крутить его, на ком он остановится, в того и выстрелю.        Уэйд пытался отрицательно покачать головой, но проклятый нож не позволял ему даже рот открыть и хоть что-то произнести. Она ведь была совсем юная, он не мог допустить , чтобы с ней что-либо произошло. Как они успели найти Киту так быстро? Неужели следили за ним с самого первого появления в Детройте? Черт, черт, черт, нельзя было позволить ей умереть.        Конечно, он знал, где был Майлз, у Уилсона в приложении каждый был подсвечен определенным цветом. Фиолетовая точка уже несколько дней находилась возле зеленой, они были с Питером в одном доме. Вероятно, после произошедшего, Паркер решил держать юношу рядом, чтобы Фиск не добрался до него. Если он сейчас скажет правду, то снова подвергнет их опасности.        Питер не справится с ними, несмотря на то, что он Человек-Паук. Если к нему заявится Френк, то смертный приговор уже будет подписан. Касла ничего не заставит передумать, он выполнит заданную работу любым способом, совершенно не важно, кого нужно убить. Чьего-то брата, мужа, или друга: это не имело значения. Уэйд прикрыл глаза, он не мог лишиться Питера снова.        —  Когда вернусь, помогу найти твоего отца.        Черт. Черт. Черт!       —  Прости, Уэйд. Я знала, что идти сюда опасно, но тебя не было 3 дня. Я подумала, что с тобой что-то случилось, позвонила в полицию, но они сказали «ничего страшного, мисс, должно быть, он где-то загулял и скоро вернется». Никто словно не слышал моих слов о том, что ты пошел спасать детей и с тобой могло что-то произойти, —  она взяла паузу. — Поэтому я пришла сама.        Он пробыл в отключке 3 дня? Это совсем не радовало, ведь за этот срок можно было разобраться со всеми проблемами, а он просто....спал. Ему теперь требовалось еще больше времени, чтобы регенерировать. Новость была далеко не из лучших, с учетом нынешнего ранения, вероятно, все обойдется без потери сознания, но если над ним будут издеваться каждый день, то дело примет ужасный оборот.        —  Это ты научил ее стрелять? Она даже умудрилась ранить одного охранника.        Бенджамин зажег сигарету, сделал затяжку и выдохнул в лицо наемника, его глаза были свирепыми и налились красным цветом. Сия картина чертовски сильно забавила русоволосого мужчину, он готов был пережить этот день несколько раз, чтобы увидеть это снова.        —  Ничего страшного, если вы не выберите меня. Я не буду винить вас, Уэйд. Есть близкие люди, которыми вы дорожите, они должны выжить.        Уилсон не заметил, как дуло холодного пистолета оказалось прижато ко лбу. Первый выстрел оказался холостым, отчего по спине девочки пробежали мурашки. Она хотела встать и убежать, но прекрасно понимала, что это ничего не изменило бы. Ките сломали бы ноги, руки, даже если бы ни одна часть ее тела не была бы в рабочем состоянии, она все равно сидела бы на этом чертовом стуле и ждала бы собственной смерти. Бенджамина не остановит ни одна причина.       Кита склонила голову вниз, ее хрупкие плечи содрогались, а из глаз лились слезы, с трудом удавалось дышать, в горле стоял ком, не позволявший проронить ни слова. Пистолет был прокручен по столу снова и остановился на ней, она прикрыла руками лицо, но Пойнтдекстер намотал ее волосы на кулак и прислонил пистолет к виску. Она закрыла глаза, прежде чем услышать выстрел.        — Сделай что-нибудь, урод! Она не может умереть от рук гребаного маньяка, ей нужно провести долгую и счастливую жизнь рядом с родными. Она - не ты, Уилсон.        Патрон был холостой. Оставалось еще четыре попытки. Уэйд дернул руками, будто хотел что-то сказать, однако устроенный мужчиной спектакль должен был стать для него не более чем уроком. Никто не собирался слушать наемника, даже если бы он сказал правду. Бенджамин не оставит ее в живых, чтобы дать понять одно: за каждый поступок следовало наказание.        Третья и пятая пули оказались предназначенными Уилсону, в барабане осталась только одна: шестая. И, честно говоря, несмотря на то, что наемник никогда не считал себя набожным человеком, сейчас он молился Господу, чтобы пистолет остановился на нем снова.        — Чертово тело, почему оно не регенерирует. Скажи хоть что-то!       Если бы только Уэйд не был убийцей, то Бог, быть может, встал бы на его сторону. Когда дуло встало напротив девочки, мужчина со всей силы дернул руки в жалкой попытке вырваться из кандал. Пойнтдекстер взялся за рукоятку и преподнес ее к затылку девочки, которая нежно улыбнулась Уэйду.        —  Спасибо за то, что появились в моей жизни, — ее карие глаза стали последним, что увидел Уилсон, прежде чем она упала на пол после выстрела. Кровь начала растекаться по полу.        Он не мог шелохнуться, это все не взаправду. Нет...нет...нет...       —  Я не так представился, — мужчина протер перчатки. — Зови меня Меченый.