Семнадцатым летом

В первых лучах закатного солнца, что отражались на водной глади, они видели столь близкое и светлое будущее, которое, казалось бы, возможно схватить за хвост. — Неужели мы скоро уедем? — в тихом голосе Люмин чувствовалась неуверенность и печаль, а тонкие пальцы нервно перебирали подол белого платья. — Как же маменька без нас? — Справится, — тёплой ладонью Итэр накрыл руку сестры, переключая её внимание на себя. — Она больше нас ждала выпускной, так что и к нашему отъезду определённо готова. Тем более, мы поедем вместе. Впервые за вечер девушка усмехнулась. Она всегда верила брату, который бесчисленное количество раз успокаивал и защищал её, пусть девушке не хотелось это признавать. Люмин всегда считала себя взрослой и самостоятельной, но, как оказалось, только в их маленьком городишке, который больше походил на деревню, когда все места и люди были знакомы, а кроме школы на неё ничего не давило. Сейчас, находясь на пороге новой жизни, она не была готова открыть эту дверь, однако, ощущая уверенность близнеца, перенимала это чувство. — Не кисни, — блондин поднялся на ноги и, протянув руку сестре, усмехнулся, — лучше пойдём танцевать. Не зря же я ждал полдня, пока ты там собиралась. — Не полдня, — от его улыбки на душе стало тепло, а тревоги отодвинулись на задний план, уступая место лёгкости и спокойствию, — а всего лишь часик… два максимум! Люмин приняла помощь брата, после чего побежала в сторону одноклассников, которое уже наверняка накрыли стол и во всю вееселились в небольшом Доме культуры, изредка оглядываясь и подначивая брата. А тот и не спешил пускать в погоню, зная, чего добивается блондинка. Но ему так нравится, когда Люмин не скрывает своих эмоций и полностью отдаётся моменту, нравится, как ветер играет с белыми лентами в её волосах, нравится быть собой рядом с ней. В детстве Итэр был крайне ранимым ребёнком, чем раздражал отца, отставного офицера, который то и дело приводил в пример боевую сестру, что подвергалась карательным мерам со стороны матери. При родителях им приходилось притворяться, но стоило оказаться за пределами их видимости, как они становились собой: девчушка лезла на рожон, а мальчик бежал за ней, стараясь оградить от всех неприятностей и смягчить приговор, ведь вину они всегда брали на себя в равных долях, за что их чаще всего не наказывали, но угрожали поставить в угол на час-другой. Уже в ДК Люмин переняла инициативу, хватая одну свою одноклассницу и по совместителтству подругу под локоть и вытаскивая ту в центр зала для плясок. Блондинке нравилось танцевать, а еще больше — петь. Чтобы заниматься любимым делом она и собиралась ехать в столицу, сдать экзамены и блистать на сцене. Итэр же хотел стать спортсменом, но было это его собственное желание или же вдолбленная в его голову идея отца, сказать трудно. Он не хотел в этом разбираться. Хотя бы не сейчас. Хотелось просто раствориться в моменте и слиться с остальными в едином порыве веселья, мечтаний и планов. Что, впрочем, удалось сделать. Ближе к четырём утра разгоряченная молодёжь начала выбираться на свежий воздух, желая встретить рассвет их новой жизни. Вот только от всеобщей радости и куража отвлек гул самолётов и отдалённые звуки взрывов со стороны железной дороги. — Итэр, — девушка встревоженно вцепилась в рукав брата, — нас… бомбят? Он не мог ей ничего ответить, ведь и сам не понимал. Мог только бежать к их маленькому дому, таща за собой сестру.