Прогулка по пляжу

Кавех, конечно же, никогда не сомневался в том, что Хайтам – непоправимый зануда, который не имеет и малейшего представления о том, что такое веселье и хороший отдых (не безделье, за коим его нередко можно застать), однако когда этот книжный червь рассказал о том, что он ни разу не ходил на пляж без какой-либо исследовательской цели, блондин был уж слишком потрясен. – То есть прям вообще никогда? Даже элементарно не собирал в детстве ракушки на одном из побережий Порт-Ормоса?? Не мочил ноги в летнюю жару?? Аль-Хайтам, выглядывая из-за книги, устало вздохнул при виде этих излишне удивленных, но и в то же время любопытных глаз. Тонкие пепельно-серебристые брови в недоумении изогнулись из-за подобной заинтересованности Кавеха в каких-то бессмысленных прогулках по пляжу. Да и к тому же… – Я будто тебе никогда не рассказывал, каким был ребенком. И ты сам мог бы обо всем догадаться, если не дурак. Если бы Кави платили каждый раз по одной море за то, что он закатывает глаза в разговоре со своим соседом, то наверняка бы тот уже сумел стать самым богатым человеком во всем Сумеру, съехав от «причины своего богатства» и построив собственных особняк, в разы роскошнее Алькасар-сарая. Нет, если так подумать, Хайтам не оказался в чем-то не прав: с его уст Кавех давно подтвердил все свои догадки о том, что этот человек сам лишил себя веселого детства, уткнувшись носом в слишком заумные для ребенка книги, даже не умея читать. Но все же, можно было и спокойно ответить, попридержав свой напыщенный характер. В любом случае, даже не взирая на вызванное своим соседом раздражение, Кави не сумел скрыть печальной задумчивости во взгляде. Если сам Хайтам не был в этом заинтересован, все же немного грустно, что он даже ни разу не пробовал в своем обожаемом одиночестве устроился где-нибудь на теплом песке в полутени от пальм в компании с одной из своих книг. Под шум волн наверняка было бы очень даже приятно читать. Аль-Хайтам же будто прочел все эти мысли на лице Кавеха (вообще, все так и было), а потому испустил очередной вздох и, захлопнув книгу, неспешно поднялся с дивана. – Даже не думай об этом, ясно? То, что я ни разу не отдыхал на пляже – не конец света. Оно мне не нужно, так что прекрати забивать свою голову всякими глупостями и лучше займись чем-нибудь полезным. Возвращением всех своих долгов, к примеру. Архитектор гневно нахмурил брови и уже набрал побольше воздуха в легкие, дабы вывалить на собеседника немалую порцию возмущений, однако Хайтам, разумеется, ожидая подобной реакции, спокойно надел наушники и отправился в свой кабинет, намереваясь продолжить чтение. Кави же ничего не осталось, кроме как собраться к Тигнари и Коллеи, дабы высказаться им. Кажется, эти двое против своей воли уже давно заменили горе-влюбленному психолога. Несколькими неделями позже, Кавех прожужжал своему соседу все уши по поводу того, как ему нужно в Порт-Ормос к какому-то особенному портному, поскольку «только золотые руки этого человека способны создать одеяние, достойное меня». А всякий раз, когда Аль-Хайтам пытался отмахнуться от ненужной ему прогулки, настаивая, что его присутствие вообще ни к чему, Кави обижено вздыхал и в который раз объяснял, что ему не хочется идти одному, а все, кого он знает, в ближайшее время заняты. Кроме Хайтама, разумеется. – Надеюсь, ты не забудешь о своем обещании вести себя тихо не протяжении месяца. Радостный и довольный как кот Кавех чуть ли не в припрыжку шел по улицам Порт-Ормоса, с улыбкой глядя на своего хмурого спутника. – Конечно-конечно. Я ведь всегда держу свое слово, сам знаешь. Хоть и все еще считаю наш договор несправедливым: месяц в обмен на одну прогулку это уж слишком много! Вот увидишь, совсем скоро ты сам начнешь скучать по моей болтовне и начнешь упрашивать меня скрасить разговорами тишину у нас дома. – У меня. – Чего у тебя? – У меня дома. Да и сильно сомневаюсь, что ты сам сможешь продержаться больше суток без озвучивания каждой своей мысли или без своего «о, знаешь, я полгода назад…», – при этом Аль-Хайтам, в попытке подражать манере спутника, энергично махнул руками, намеренно пихнув локтем айкнувшего Кавеха, который нередко мог случайно ударить своего собеседника во время разговора. – Да со мной хотя бы не клонит в сон от скуки, и я не похож на бесчувственный механизм, запрограммированный на одни лишь научные разговоры, вечное сидение дома и наведение в комнатах беспорядка! До сих пор не понимаю, как ты мог жить в таком свинарнике! – Он мне никак не мешал, да и беспорядок – не то, на что стоит обращать особое внимание. Если тебя все еще что-то не устраивает, то просто не смотри на мои полки. – Да как я могу?? Сразу же бросается в глаза и становится невозможно находиться в этом содоме! – Так не находись, никто тебя не заставляет, – Хайтам тихо усмехнулся, прекрасно понимая, как вспыхнет после этих слов его собеседник, который уже действительно грозно топнул ногой. – Да как я…?! Черт, вот увидишь: при первой же возможности съеду. – Ага, жду с нетерпением. Пожалуй, возможность съехать от Аль-Хайтама – чуть ли не заветное желание Кавеха, однако, можно без капли сомнений сказать, что если долгожданный день расставания и настанет, то эта парочка уже через неделю начнет тосковать. Что бы ни говорил Хайтам, он слишком привык к этому шумному недоразумению в своем доме, после исчезновения которого тишина впервые в жизни начнет давить на этого человека, а желанные спокойствие и одиночество станут заклятыми врагами. А если говорить про Кави, то он после первой же ночи, проведенной в пустой постели без уже таких привычных теплых объятий, либо пригласит Хайтама к себе «на новоселье», либо же сам к нему придет под каким-нибудь выдуманным предлогом. После этого разговора, Кавех, вместо того, чтобы обиженно замолчать на какое-то время, неожиданно принялся все так же активно болтать о каких-то глупостях, энергично жестикулируя и мельтеша перед спутником. Малахитовые глаза с подозрением прищурились, гладя на суетившегося собеседника, пока Аль-Хайтам резко не остановился. – Ты чего? В чем дело, идем. Ты же не хочешь тут сильно задерж- – Кавех, куда мы идем? – К портному… – Мы прошли все торговые ряды. Да даже пирс почти прошли, – Хайтам шумно вздохнул, скрещивая руки перед грудью, – я ведь тебе все сказал по поводу пляжа и попросил выкинуть эту идею из головы. – Больше было похоже на требование, знаешь ли, – пожав плечами, Кавех уже было думал задрать нос и начать показывать характер, но быстро опомнился, вспоминая, что проделал весь этот путь не для очередных ссор, – но, в любом случае, поворачивать назад уже поздно, не думаешь? Пляж в нескольких минутах, а дорога домой займет часы. Ты действительно хочешь, чтобы сегодняшний день был потрачен впустую? Ненадолго в воздухе повисла тишина, Хайтам задумчиво опустил взгляд, пока рубиновые глаза умоляюще его пилили. Но не прошло и нескольких секунд, как секретарь молча с недовольным видом пошел в сторону пляжа, услышав за спиной радостный возглас спутника. Вскоре под их обувью тихо шуршал песок, парочка приблизилась к небольшому валуну под пальмой, рядом с которым Кавех поспешил оставить свою обувь, а Хайтам – плащ, сумку и наушники. Прежде чем он успел обернуться, раздался всплеск воды, в которую со всех ног помчался Кави, наспех подвернувший штаны до колен. Невероятно, как он мог так радоваться возможности просто побегать в соленой воде под летним солнцем, напоминая ребенка, который впервые в жизни увидел океан. Совру, если скажу, что эта черта его характера не стала одной из причин, по которой Аль-Хайтам был влюблен в этого человека, переполненного столь яркими эмоциями. – Ну чего ты там встал, а? Пойдем! Подзывая спутника, Кавех и не подумал, что тот просто засмотрелся: на эту самую искреннюю и тёплую улыбку свете, на развивающиеся на бегу светлые волосы, что отливали золотом на солнце, на этот забавный испуг, появившийся на радостном лице, когда архитектор чуть случайно не наступил на краба. Вероятно, именно по этой причине Хайтам никак не отреагировал на его слова и даже не сразу обратил внимание на то, как Кави подбежал к нему. Когда ученый наконец вылез из своих мыслей, захлопав глазами, было уже поздно: возлюбленный воспользовался его растерянностью, схватил за руки и потащил воду. Ботинки секретаря, как и его штанины по колено, оказались в воде, на что блондин довольно смеялся, даже подумывая повести Хайтама подальше, однако при виде его сурового лица невольно умолк. – Слушай, ну... Уверен, что твоя обувь быстро высохнет на солнце, а брюки простирнем от соленой воды сразу же, как вернемся д- Его перебили крепкие руки, слишком внезапно поднявшие Кавеха, которому ничего не оставалось, как испуганно схватиться за чужую шею. Как только он наконец поднял взгляд на Хайтама, то удивленно вскинул брови при виде на его лице улыбки. Это плохой знак. – Погоди, ты ведь не сделаешь то, о чем я думаю...? Вместо ответа Хайтам лишь прошел немного вперед и довольно бросил свое златовласое недоразумение в воду. Едва он успел отступить на полшага назад, как Кавех резко запрыгнул на него, потянув вниз за шею и повалив в воду вместе с собой. Поскольку оба парня промокли до нитки, терять уже было нечего, и подобные водные бои продолжались еще очень долго, сопровождаясь счастливым смехом Кави, а иногда даже и Хайтама. В какой-то момент ученый принялся догонять окатившего его брызгами партнера, но, более чем ожидаемо, Кавех споткнулся о какой-то небольшой камень. Несмотря на то, что, будучи выше колена в воде, от падения ушибиться было бы почти невозможно, Аль-Хайтам в ту же секунду поймал спутника, притягивая его за талию. Вышло это скорее рефлекторно, чем осознанно. Их взгляды встретились, и парни так и замерли, шумно переводя сбившееся от всей этой беготни дыхание, пока Хайтам не склонился к мягким губам. Поцелуй был очень желанно встречен, и Кавех даже очень стремительно его углубил, поспешив сплести вместе языки. Одна из ладоней его спутника плавно поднялась с талии к пояснице, а с нее – к вырезу на спине. От чужого прикосновения к оголенным лопаткам по хрупкому телу тут же прошлась волна дрожи, и Кави неохотно отстранился от Аль-Хайтама, понимая, что они оба одинаково возбуждены. – Тут… В таверне неподалеку, кажется, можно снять комнату… – Стой, Хайтам, тише, мы ведь... Ох... Стоило только двери в комнату захлопнуться, как крупные ладони моментально легли на талию Кавеха, быстро прижатого ко стене; мокрая до нитки ткань его белой рубашки липла горячему телу и просвечивала, позволяя с легкостью разглядеть затвердевшие соски. Колено Хайтама прошлось меж бедер спутника прямиком к его паху, в то время как губы ученого прильнули к бледной шее. Вопреки своей холодной отстраненности на людях, в уединенной обстановке Хайтам нередко проявлял удивительную тактильность, особенно ближе к ночи. В первые недели отношений Кавех был искренне поражен тому, что не он первым приставал к партнеру, а наоборот. Признаться, он до сих пор каждый раз терялся под напором всех этих настойчивых прикосновений и десятков поцелуев, частенько перерастающих в осторожные укусы. Будто Хайтам каждый раз пытался с голоду насытиться им, наверстывая все упущенное за дневное время, когда он едва мог позволить себе некрепкие объятия. Когда одна из ладоней опустилась под штаны на ягодицу Кавеха, тот поспешил перехватить запястье Хайтама, тут же оторвавшегося от чужой с шеи и с недовольным непониманием заглядывая в рубиновые глаза. – Я же сказал притормозить! Не хочу тут, пойдем на крова- Договаривать и не стоило, так как Кави моментально подхватили за бедра; если он и хотел еще как-то возмутиться или что-либо сказать, то все его слова утонули в тёплых и напористых губах. Изящные руки с нежностью обвили шею Хайтама, а едва Кавех успел ответить на поцелуй, как почувствовал мягкий матрас под спиной. Очень спешно с него была стянута мокрая рубашка и откинута куда-то в сторону, и Кави не преминул повторить то же и с одеждой партнера, затем потянувшись и к его ширинке, в то время как Хайтам также пытался снять его брюки. Признаться, со стороны это больше походило на битву за то, кто первый избавиться от штанов другого, но вскоре и с этим, и с нижним бельем было покончено. Хайтам неожиданно замер, лишь молча взирая на партнера: изумрудные глаза неспешно изучали каждый сантиметр бледного и изящного тела, на котором местами блестела влага от морской воды; мокрые золотые волосы непослушно липли к шее и ключицам, даже чуть дотягиваясь до плеч, покрытых пунцовым румянцем, как и скулы Кавеха. Он же сам, очевидно, получал удовольствие от столь откровенного пусть и безмолвного восхищения красотой его тела, и, довольно улыбнувшись, не мог чуточку не подразнить Хайтама, проводя тонкими пальцами вверх по своей грудной клетке, нарочито цепляя твердые соски, чтобы в итоге подняться к губам. Влажный язык смочил несколько пальцев, которые в следующий миг, когда Кави шире раздвинул ноги, опустились к подрагивающему колечку мышц, входя в него и принявшись растягивать. Раздался шумный прерывистый вздох. Алые глаза неспешно поднялись к лицу Аль-Хайтама, чтобы обнаружить на нем ехидную улыбку, а его взгляд словно так и говорил: «делай сам, если так хочешь». Кавех тут же недовольно фыркнул и прикусил губу, злясь на партнера за эту его показушную беспечность и готовность и в самом деле продолжать спокойно наблюдать. В попытках придумать, что бы такого сделать в ответ, заставляя Хайтама пожалеть о своем поведении, Кави даже и не заметил, что перестал двигать пальцами, почувствовав крупную ладонь на своем запястье. – Видимо, мне все-таки придется тебе помочь, раз уж ты сам не справляешься. Светлая бровь тут же раздраженно изогнулась, а Кавех приподнялся на локтях и уже набрал в легкие побольше воздуха, однако вместо ожидаемых недовольств, с губ невольно сорвался слишком громкий стон, заставивший изумленного блондина, уронившего спину обратно на постель, чуть прикрыть ладонью рот. Пальцы Хайтама были куда крупнее и длиннее, а потому без проблем сходу отыскали простату, заставляя это изящное тело с каждой секундой все больше дрожать от удовольствия. – Я… Я и сам могу! – Мгм, но слишком долго. – А ты куда-то торопишься? Или… – Кавех полу-опустил веки и изогнул брови в ехидной ухмылке, глядя в глаза Хайтама, - … Ты так сильно возбужден, что уже совсем не терпится оказаться внутр-? Длинные пальцы вновь резко надавили на чувствительную точку, мигом заставляя Кавеха сделать шумный вдох и замолчать, сводя брови к переносице. Хайтам же не мог скрыть своего огромного самодовольства: было до ужаса приятно осознавать, что он способен пресекать любые разговоры Кави всего одним движением, ловя на себе раздраженный взгляд алых глаз. – Не верится, что ты еще меня называл медлительным. Не прошло и нескольких минут, как Кавех вновь нарушил тишину. – Что ты долго?? Я бы уже давно закончил, Хайтам. – А не ты ли в прошлый раз называл меня грубым и бесчувственным садистом, когда я якобы недостаточно тебя растянул? – .. Ну сейчас-то уже достаточно! – В прошлый раз я растягивал тебя куда дольше. –… – Ну? – Хайтам повернул голову на бок и чуть заметно ухмыльнулся, переставая двигать пальцами на простате, – Не хочешь ничего сказать? Кавех прищурился и невольно поджал ноги, сминая в ладони простыню. Его бедра непроизвольно дрожали, внизу живота все бешено стягивало от возбуждения, а сам Кави изнывал от безумного желания большего, гневно глядя на партнера. – А что ты, черт возьми, хочешь услышать? – Что в тот раз ты был расстроен своей неправотой в нашем споре настолько, что решил отыграться на мне чувством вины за то, что у тебя «все слишком болело» утром из-за того, как «ужасно» я тебя подготовил. – Мне слово в слово повторить? – М-м, хватит и простого «ты как всегда прав, Хайтам». Кави агрессивно поморщился и закатил глаза, в тот же миг вздрагивая всем телом от того, как пальцы внутри надавили с большей силой. Ну что ж, Хайтам первый начал играть по-грязному. Опираясь одной рукой о постель, Кавех внезапно приподнялся, обнимая спутника за шею, и приблизился к самому его ушку. Горячий язык плавно прошелся от мочки вверх, а затем по коже сдавленно ахнувшего Хайтама прошлись сотни, если не тысячи, мурашек от обжигающего укуса, за которым вновь последовало прикосновение языком, будто зализывая «рану». – Мне действительно нужно это говорить, Хайтам? Будоражащий сознание шепот нежно пощекотал ухо, после чего Хайтам, кажется, даже мог слышать, как затрещала по швам его сила воли. Блять. Одним резким движением он прижал спутника к мягкой постели и грубо вошел в довольно ахнувшего Кавеха. Тот уже был готов ликовать от своей маленькой победы над соседом, но… Хайтам, нависая сверху, мало того, что больше не двигался, так он еще и вошел лишь на половину. – Мне действительно нужно продолжать, Кавех? Вот чертов засранец. Они яростно пилили друга друга взглядами. Оба готовы сорваться и броситься на другого в любой момент. Оба до предела возбужденные. Оба с трудом переводили дыхание. И оба до глупого упрямы и готовы стоять на своем до последнего, причем уже давно не важно, кто действительно прав, а кто нет, как и не важна причина спора. «Главное заставить этого упертого барана отступить». Кави, чувствуя, как невыносимо дрожали его ноги, вытянул руку к Хайтаму, желая притянуть его ближе к себе, однако тот уперто сопротивлялся, не позволяя сдвинуть себя ни на миллиметр отчаянно простонавшему Кавеху. Наблюдать за его слабыми, но такими старательными попытками хоть что-то да сделать – доставляло Хайтаму настолько огромное удовольствие, что оно полностью компенсировало все эти минуты мучительного ожидания в жутком возбуждении. Проходит еще несколько секунд, и вот Кавех, вновь сводя брови к переносице и едва не хныча, наконец что-то произносит, вот только… Совершенно беззвучно, одними лишь губами. Но Хайтаму было достаточно и этого, чтобы все прочесть. Он победил. Резким толчком он до самого основания входит в Кави, заставляя того мигом выгнуться, сжимая пальчики на ногах, и широко распахнуть глаза, на кончиках коих совсем скоро заблестели капли слез. Его пышные ресницы чуть задрожали, а сам он с каждым движением испускал все более и более громкие вздохи и выдохи, что совсем скоро принялись переходить в стоны и имя возлюбленного. По телу обжигающими волнами проходилось удовольствие, вытесняя из головы всякие мысли и недовольства, которые Кавеху так и хотелось высказать этому наглому, упрямому и бессовестному Хайтаму, но, видимо, уже в другой раз. Сейчас он желал лишь утонуть во всех этих ощущениях, в горячих прикосновениях крупных ладоней к его бедрам, тонкой талии, груди и шее. В этих жадных и чувственных поцелуях, в которых эти двое не переставали бороться за инициативу, яростно сплетая языки. В этих болезненных, но таких блаженных укусах и засосах. В сотнях будоражащих комплементов, которые Кави в таких огромных количествах мог слышать только от одного Хайтама. – Проснулся? Кажется, солнце только встало, а этот уже успел уткнуться в свою дурацкую книжку. Кави сонно разлепил глаза, обнимая Хайтама за талию, и совсем скоро уткнулся носом в его бок, что-то пробурчав о переборе. – Хм, а ночью ты не жаловался. – Да ты мне не давал возможности говорить нормально! – Мое имя ты без каких-либо проблем повторял каждые несколько секунд. – Помолчи. – Ну так что, хочешь сказать, что тебе не понравилось? – Помолчи!!! Кавех, чье лицо яростно горело от яркого смущенного румянца, еще больше уткнулся в бок Хайтама, опять невнятно негодуя что-то себе под нос, в ответ на что раздался тихий, но такой мягкий и добрый смешок. – И спасибо тебе. От изумления Кави аж резко отстранился, чуть ли не подскочив. Не часто от Хайтама можно услышать такие слова, еще и не понятно за что. – Я что-то сделал?? – Мне очень понравился пляж. Вечно холодное лицо осветила теплая улыбка, а крупная ладонь осторожно легла на золотистую макушку, с любовью потрепав мягкие волосы.