My love, my soul, my dreams

      После того, как Рон расстался с Гермионой и во всеуслышание признался, что он гей, его стали одолевать поклонники мужского пола, изощряясь в своих подкатах и флирте.       Рон ежедневно отшивал целую кучу парней по разным на то причинам, но самым настойчивым оказался Блейз Забини.       Не то чтобы Рон считал его непривлекательным (даже наоборот!), но не мог отделаться от мысли, что хитрому слизеринцу просто выгодна их связь. Забини был известен своими похождениями, менял партнёров (как парней, так и девчонок) как перчатки, не задерживаясь ни с кем дольше двух недель.       Рон не желал удовлетворять спортивный интерес похотливого итальянца и становиться очередной победой в списке Забини. Он даже был уверен, что такой список существовал, дабы ублажать гордыню его владельца.       Подкаты Забини не отличались оригинальностью: то двусмысленные пошлые намёки, то вульгарные комплименты его прекрасной заднице, а однажды и вовсе прислал цветы.       Рон недоумевал, неужели эти приёмы работали в отношении остальных? Он их считал просто безвкусными и несерьёзными.       Пока он пытался сосредоточиться на Зельеварении, слушая Слагхорна, ему в затылок влетел бумажный комок. Рон огляделся.       На восьмой курс вернулось большинство студентов, даже слизеринцы, хотя и не такие борзые как раньше. У Гарри вообще поехала крыша, потому что он начал встречаться с Малфоем, этим мерзким хорьком. Рон уж точно знал, что тот просто пытается обелить свою фамилию, встречаясь с Национальным героем, дабы уберечь свою голову от побоев разгневанных студентов.       Вот и Забини, видимо, руководствовался теми же убеждениями, когда прислал эту замусоленную записку с одним-единственным вопросом:       «Пойдёшь со мной на свидание?»       Если Гарри хочет быть идиотом, то Рон не в силах что-либо с этим сделать, но вот он-то будет умнее и не купится на эти дешёвые подкаты.       Он бросил грозный взгляд в сторону слизеринского стола, где выжидательно смотрел на него Забини, и показал ему фигу.       — Эй, Ронни, постой! — окликнул его Забини, когда закончился урок.       Рон сделал вид, что не слышал, и, не оборачиваясь, упрямо шёл вперёд.       — Да погоди же ты! — Забини схватил его за рукав, вынуждая остановиться. — Я хотел поговорить с тобой.       — Мне не о чем с тобой говорить, — грубо ответил Рон, глядя на Забини исподлобья, в надежде отбить желание с ним разговаривать.       Но то ли взгляд был неубедителен, то ли Забини непрошибаем, но тот даже глазом не моргнул.       — Ронни, почему ты не хочешь пойти на свидание со мной? — чёрные глаза Забини блестели как новенькие пуговицы, а белые зубы, чуть показавшиеся из-под пухлых губ, когда тот разговаривал, вызывали желание пробежаться языком по их острой кромке.       Рон сбросил наваждение, переведя взгляд с губ и зубов на нос Забини, и произнёс:       — Я ни черта не верю в благородство душевных порывов вашей слизеринской братии, а простой перепихон меня не интересует.       — Да кто говорит про перепихон! — вспыхнул Забини. — Я хочу встречаться с тобой, по-серьёзному. Ты мне нравишься, рыжее солнце.       Рон немного смутился от того, как назвал его Забини, но тут же вспомнил, что перед ним противный слизень.       — Твои дешёвые подкаты не работают. Мне не понятно, как ты находишь себе партнёров, очевидно, они тупы как пробка, если ведутся на такое. Впрочем, я не удивлён. Вряд ли в твоей скользкой душонке найдётся место настоящему чувству и действительно романтичным поступкам. Я не клюю на большие члены, Забини.       И с этими словами Рон ушёл восвояси. Точнее, на Трансфигурацию.

***

      Когда Рон надеялся, что Забини отстанет от него, то жестоко ошибался — тот лишь удвоил свои попытки привлечь внимание.       Он перестал сыпать пошлые комплименты, а ловил его в коридоре и интимно шептал:       — Ронни, я поцеловал бы каждую твою веснушку.       — Ты моё личное солнце.       — Я зарылся бы лицом в медь твоих волос.       Рон что-то угрюмо буркал в ответ, но треклятый Забини не отставал.       Мало того, он стал преследовать во снах, оставляя Рону наутро влажные простыни и бельё.       — Отвали, Забини. Твоих слов, сказанных наедине, недостаточно. Я не девчонка, чтобы любить ушами, — рявкнул в очередной раз Рон, когда Забини поймал его в коридоре.       — Скажи, чем же ты любишь, мой неприступный герой?       — Душой, Забини, душой. Но тебе не понять. Твои слова — всего лишь слова, ты эти же самые слова можешь болтать любому. За человека говорят поступки, смелые и романтичные. Ты ещё ничего не сделал, чтобы доказать мне, что искренен в своих словах.       Рон знал, что прозвучало пафосно, но не мог не удержаться, чтобы не помучить Забини. Пусть из кожи вон вылезет, если ему так хочется. Может, неповадно будет.       Еще бы Малфоя проучить, но Гарри влюбился так по-идиотски, что невозможно ничего сделать. Рон покачал головой — уж он-то не идиот и видит насквозь этих слизеринцев.

***

      Время до каникул пролетело быстро, и Рон отправился домой в Нору, а Гарри с Малфоем на Гриммо.       Он поморщился.       Мама, как обычно, наготовила еды, что можно было прокормить весь Хогвартс, а не только собственных детей.       На следующий день всё семейство было в сборе — к обеду приехали Билл с Флёр, явились Джордж с Анджелиной, Джинни с Невиллом и даже Чарли пожаловал, оставив свои драконьи заповедники.       — Ну что, детки, — начал отец семейства, — давайте выпьем за встречу. Но только немного, — весомо добавил он.       — Джинни, детка, опусти бокал. Тебе ещё рано, — заметила Молли.       Джинни вспыхнула до корней волос.       — Я не маленькая уже!       — Поставь бокал, я сказала, — угрожающе повторила Молли.       Джинни сдалась и, насупясь, отставила бокал в сторону.       — Мальчик мой, как твои успехи в школе? Гарри и Гермиона приедут к нам? — спросила Молли у Рона.       Рон хотел было ответить, как вдруг раздались странные звуки. Все дружно повернулись в сторону окна.       — Что такое? Кто там? — Артур встал с места и подошёл к окошку. — Мерлинова борода! Здесь какой-то темнокожий парень с гитарой!       Рон сорвался с места и почти выпал из оконного проёма, свешиваясь вниз.       Внизу стоял Забини собственной персоной, слишком непривычный без мантии, в обычном худи с капюшоном на голове, широких джоггерах и с небольшой гитарой в руках.       — I've comprehended all you secrets       I know what you really want       You're looking for meanings in life       And I've already found them in you       Look!, — прочёл он речитативом.       — My love, my soul, my dreams       It's all you       My words, my spells, my efforts       Just for you, — звучал мелодичный напев глубоким низким баритоном под одинокие простые аккорды.       — Your eyes are like the Northem Light             Illuminate way into the dark night       Take my bound, darling       Run after me, don't stand       I'll show you the world       Just be with me.       My love, my soul, my dreams       It's all you.       My words, my spells, my efforts       Just for you.       — Это для тебя, малыш Ронни, — прокричал Забини, вгоняя Рона в краску. Тот чувствовал, как горят уши и как сверлят спину несколько пар глаз его родственников. — Пошли со мной на свидание! Я буду петь до тех пор, пока ты не согласишься!       И в подтверждение своих слов он снова затянул:       — My love, my soul, my dreams       It's all you.       My words, my spells, my efforts       Just for you.       — Рон, это твой ухажёр? — насмешливо спросил Джордж.       — Не то чтобы. Я не собираюсь с ним встречаться, — пробормотал Рон. — Пусть хоть голос посадит. Позёр.       — Он симпатичный, — вставила Джинни.       — Песню, наверное, сам написал, — предположил Чарли.       — Не побоялся явиться сюда и горланить на всю улицу, — добавил Билл.       Из окна все доносилось:       — My love, my soul, my dreams       It's all you.       My words, my spells, my efforts       Just for you.       — Голос сильный, боюсь, до ночи пение затянется, — заметил Артур.       — Рон, как не стыдно тебе! — грозно сказала Молли. — Мальчишка ради тебя старается! Вон как голосит.       — My love, my soul, my dreams       It's all you.       My words, my spells, my efforts       Just for you.       Рон обернулся обратно к окну, глядя, как Забини, невпопад дёргая струны несчастной гитары, выкрикивает уже поднадоевшие слова.       — Я уже выучил текст, — усмехнулся Джордж и вторил голосу Забини. — My love, my soul, my dreams, — тянул он нарочито писклявым голосом.       — Заткнись, — оборвал Рон, не зная, что делать. — Блейз, — крикнул он своему поклоннику, — прекращай!       — Это означает твоё согласие? Ты пойдёшь на свидание?       — Нет! Просто прекрати!       — Я же сказал, буду петь, пока ты не согласишься! — упрямо кричал ему Забини. — My love, my soul, my dreams It's all you. My words, my spells, my efforts Just for you.       — Бедный мальчик, он же сорвёт голос, — причитала Молли. — Рон!       — Ладно-ладно! — не выдержал он. — Блейз! Я согласен!       Забини засиял своей белозубой улыбкой и прекратил петь.       — Иди, пригласи его на обед к нам, — велела Молли.       — Малыш Ронни стал совсем взрослым, — театрально вздохнул Джордж, якобы утирая слезу.       — Ой, иди в жопу.       Рон выбежал из комнаты, не вынеся напора своих родственников.       — Блейз, ты чего за концерт здесь устроил? — спросил он у Забини, запыхавшись от бега.       — Всё для тебя, мой герой, — ухмыльнулся мерзавец. — Я достаточно душевно спел? Твоя душа отозвалась?       — Придурок, ты…       Блейз не дал ему договорить и поцеловал. Пухлые губы захватили его в сладкий плен, и Рон не сдержался, проведя языком по этим белым острым зубам, и ворвался глубже в жаркий рот.       Блейз обхватил его лицо руками, не давая даже ни одной возможности отстраниться, продолжая жадно и напористо целовать.       Сверху кто-то заулюлюкал.       — Горько, ребят, — кричал Чарли.       Блейз не выпускал Рона из объятий, не обращая внимание на выкрики всех Уизли, пока всё не стихло и их не оставили в покое.       — Упрямое рыжее солнце, — произнёс Блейз, наконец отрываясь от Рона.       — И всё-таки ты придурок. Теперь наше свидание пройдёт за нашим обеденным столом со всем семейством, потому что мама тебя так просто не отпустит.       — Тогда мы пойдём на второе свидание, — убедительно ответил Блейз.       — Ладно, — благосклонно сказал Рон.       И его снова втянули в долгий сладкий поцелуй, не замечая, как сверху в окне на них поглядывал Джордж, насвистывая надоевшую мелодию:        My love, my soul, my dreams       It's all you.       My words, my spells, my efforts       Just for you.