Под твоим крылом

Солнце заглянуло в одинокое окно, теплые лучи прошлись по деревянному полу, запуская свои лучи-руки словно в недра одеяла. Спустились горячими линиями по мягким чертам лица, словно гладя их. Красивое лицо закуталось в пышную ткань, ему явно помешали, но Джисок любил это утро, теплое и такое неловкое. Он выглянул из под одеяла, лениво разлипая глаза, почувствовал аромат откуда-то из кухни. Джисок улыбнулся. Он знал — это утро особенное. Не одинокое и такое, счастливое. Джисок сонно приподнялся, не выпуская из рук пышное одеяло, словно обнимался с самим облаком. Суета на кухне его только позабавила и трепетное чувство внутри вызвало особое чувство, чувство нужности. Нужным быть — приятно. Холодный октябрь встретил дождями и сильным ветром, и если раньше Джисок лениво грелся в постели без желания выбраться из ее плена, то сегодня холодное утро заставило его выпрыгнуть в буквальном смысле слова из кровати, укутаться с головой в одеяло, словно это кокон, засунуть ноги в тапочки стоящие около постели и мелкими шажками побежать прямиком на кухню. Чонсу готовил завтрак, от этого у Джисока внутри растопилось сердце. Он помнил по рассказам, что Чонсу обычно не завтракает. Тема питания для него всегда больная. Но вот он — домашний повар за плитой. На Чонсу было серое худи, под её капюшоном скрывалась белая копна с торчащими в разные стороны волосами. Спортивные штаны цвета хаки размера на два больше. Джисок тихонько скользнул в проеме двери в своем безопасно-теплом коконе и уткнулся холодным носом в спину Чонсу. — Проснулся? Чонсу улыбнулся куда-то в стену, а Джисок протянул одну руку из своей пуховой крепости и обнял парня за талию. Ему в ответ скользнули теплой ладонью по руке, сжали ее и тут же выпустили, чтобы перемешать завтрак. — Без тебя холодно спать! Джисок надул губы, а в ответ услышал тихий смешок: — Иди умойся! — Не хочу! Джисок прижался носом плотнее к худи и выпустил в нее недовольный горячий выдох. — Не упрямься! Сходи! Я пока накрою стол. Джисок вжался ещё плотнее в Чонсу объятием одной руки и печально вздохнул, как маленький ребенок надул губы, но поплёлся умываться. Спорить в первый день их совместной жизни ему совсем не хочется, он в гостиной скинул с себя одеяло на диван и недовольно зашёл в ванну. Вырываться из теплой защиты в холодный октябрьский день, такая себе перспектива.

***

— Ты как ребенок, честное слово… — Чонсу вытер с щеки Джисока сахарную пудру. Джисок смотрел напротив и внутри себя умилялся домашнему и заботливому Чонсу. Это было самое прекрасное утро за последнее время. Он протянул свою руку и ласково погладил соседние пальцы. Джисоку хотелось одарить Чонсу теплом и лаской, выразить свое спасибо за утренние старание и вкусный завтрак. Завтракать с Чонсу было чем-то особенным, Джисок наслаждался как парень ловко жует вафлю, которую сам приготовил и с наслаждением пьёт горячий чай. Сейчас не нужно было себя ограничивать. Это был первый завтрак вместе. Особенный завтрак. Наедине. Джисок нахмурился и стал разглядывать Чонсу, тот и вовсе не смотрел на него, от этого ощущения внутри почему-то стало не по себе, а рука под его ладонью была такая ледяная. — Чонсу? — А?! — Посмотри на меня! Чонсу поднял свой взгляд и Джисок на миг потерял дар речи. Бледная и без того кожа стала еще бледнее, будто серая, до боли любимые глаза, что раньше были медо-шоколадные, сейчас же оказались в белоснежной поволоке, пустой взгляд и на лице не было привычной улыбки, под глазами серые мешки, словно сна Чонсу не видел несколько месяцев. Джисок вжался в стул и пытался найти объяснение происходящему. — Ты болен? Что случилось? Чонсу лишь шикнул и продолжил есть: — Ешь, милый! Джисок поднялся со стула и убрал свою руку от Чонсу: — Что происходит? Чонсу вновь поднял взгляд наверх и аккуратно положил вилку на тарелку. Джисок стоял тихо не дыша, ждал ответа на свой вопрос. Утро, что началось так прекрасно и не вызывало ничего плохого, вдруг превратилось в суровую холодную реальность. — Всё в порядке… — Чонсу вглядывается своими мутными глазами в Джисока и скользит тонкими пальцами по его теплым рукам. Нервная волна накатывает на испуганного парня и он отстраняется от стола. Чонсу уныло ложится на свои вытянутые бледные руки и грустно вздыхает. Картина, что предстает перед глазами Джисока покрывается сладким туманом. Завеса настигает его зрение и он пошатнувшись сползает обратно на свой стул. Чонсу снимает с себя капюшон и встряхивает головой свои белые лохматые пряди: — Скоро новолуние, ты забыл? Джисок испугано оглядывает сероватую кожу Чонсу и закрывает лицо ладонями. Они впервые вместе ночуют и наблюдать, как меняется облик Чонсу, страшно. — Не бойся, я тебя не съем! — Чонсу шикает губами, встает из-за стола и садится в ноги Джисоку, — если так страшно, я уйду к себе. Джисок выглядывает из-под ладоней, голова Чонсу лежит на его коленях, тело того слегка вздрагивает и по холодной коже расползается мимолетное тепло, которое прерывается ледяной прохладой. Пальцы Джисока опускаются на серую кожу лица Чонсу и рисует на ней незамысловатые зигзаги. — Всё в порядке. Я просто немного растерялся, прости! Чонсу поднял голову с колен Джисока и ласково посмотрел на печальные глаза сверху. — Я совсем и забыл, что скоро уже четырнадцатое октября, — продолжал Джисок, — ты был прав первый день и правда выглядит пугающее, — Джисок вздохнул и прижал голову Чонсу к своей груди, — мне на миг показалось, что я в каком-то кошмаре. Ты такой холодный. Я думал, ты умер. Чонсу прижимается к теплому парню ближе, зарываясь в горячие объятия. Это приятно. — Прости. На этой стадии мой мозг медленнее черепахи. Не хотел тебя волновать. — Ты просто не говорил, что твои глаза становятся такими прозрачными… — Прозрачными? — Угу! Джисок укладывает вялое тело Чонсу на кровать, пытаясь протолкнуть под него ещё одну подушку и заботливо укрыть одеялом. —Перестань со мной возиться как с маленьким ребёнком! —Поспи! —Джисок забирается к Чонсу, заключая его в теплые объятия.

***

Тело Чонсу раскачивается по теплым волнам, пропуская через его волосы мелкие разряды тока, холодное тело тонет в горячем тепле. Он жмурится от яркого света, его ещё сильно морозит, но рядом какое-то необычное для него ощущение. Оно на удивление новое, Чонсу щурится вновь ярким бликам перед его глазами, он выставляет руку вперед пытаясь ухватиться за яркий свет, но рука скользит по лазурно-яркой глади, будто это всего лишь солнечный блик. Чонсу пытается потянуться второй рукой, но они проходят насквозь и создают хлопок об ладони. В такие моменты ему всегда очень плохо, он привык утопать в чёрной завесе, где спертый воздух, от которого приходилось вырывать глоток несколько раз за час, а тело словно бросают на заостренные скалы. Но сегодня перед ним яркая пелена, она слепит и обогревает обледеневшую кожу, позволяя не только ему вырваться из холодной пучины, но дышать чистым воздухом. Голова сильно болит в области макушки, уши что появлялись при его облике, вызывали неприятные ощущения, но сейчас их аккуратно почесывают и гладят, от чего боль на макушке перестает быть такой пульсирующей. Чонсу стискивает рядом с собой тепло. Его тепло по имени Джисок. Чонсу фырчит, льнется ушами к маленькой руке, ему нравится как чужие пальцы беззаботно почесывают за ними. Так приятно ещё никогда не было. Губы Чонсу утопают в обжигающем дыхании, он мурчит так сильно, что вибрация тела сотрясает кровать, быть пленником чужого рта доставляет ему необычайное удовольствие. Он вылизывает чужой рот, а вскоре тонет вновь в чарующем тепле. Чонсу с рождения был загнан в облик кота, одинокий, ранимый и беспомощный, но сегодня он не один, рядом с ним ласковый и заботливый Джисок, который вычесывает ему загривок, пробираясь руками за шерсть на ушах. Маленький, нуждающийся котёнок, таким он был всегда без любви в своей жизни, сейчас же словно огромный снежный барс.