Я тоже

Одним солнечным зимним утром Чонгук проснулся в своей уютной кровати. Он потянулся, посмотрел в окно на голубое небо. Все было хорошо. Ему было так спокойно жить в этой квартире. Он уже предвкушал, как выйдет в общую комнату, и его встретит старший хён Сокджин, улыбнется, о чем-то пошутит и позовет завтракать. Чонгук обожал эти утренние моменты. Потом, должно быть, из комнаты выйдет Тэхён, рассмеется своей доброй улыбкой и, счастливый, бросится обниматься с Чонгуком. Хёны так любят своего младшего, балуют его и заботятся о нем. Никакой будильник в мире не может поднять его так быстро, как предвкушение утра в компании дорогих ему людей. Чонгук посидел немного на кровати, провел подошвами ног по холодному полу. Сокджин постоянно ругался, чтобы он надевал носки, но на то Чонгуку и двенадцать, чтобы не слушаться хёна. Он улыбнулся своим мыслям, спрыгнул с кровати и, шоркая босыми ногами, вышел из комнаты. В гостиной всегда было солнечно. Из окна справа падал осязаемый свет, он косыми линиями согревал пол. Чонгук немного приподнял плечи и улыбнулся, хотя, кажется, он проснулся с улыбкой на лице, ожидая встречи с друзьями. То-то они его отругают. За то, что проснулся к обеду, за то, что не надел носки холодным декабрьским утром. На диване в гостиной сидели оба хёна. Чонгук остановился, чтобы немного втайне понаблюдать за ними, за их разговорами на двоих, он любил смотреть за ними. Они сразу становились такими серьезными в своих взрослых проблемах. Хотя на тот момент самому старшему из них – Джину – исполнилось семнадцать лет. Они только делали вид, что взрослые. Когда видели Чонгука, их лица неизменно менялись на радостные и счастливые. Все это он знал и любил. Так было всегда, пока он жил с ними, и Джин-хён заботился о нем по просьбе отца. Чонгук застыл с улыбкой на лице, по привычке наблюдая за ними. Что-то сегодня было не так. Джин-хён был слишком серьезным, Чонгуку не хотелось бы называть это злостью, но брови того были сведены, а челюсть сильно сжата. Что-то в груди натянулось в ответ. Тэхён, его любимый младший хён, сидел, заглядывая в глаза Джину, все его лицо выражало сожаление и тревогу, вся поза была обращена к нему. Эта немая сцена так больно резанула по душе, улыбка внезапно пропала с лица, и Чонгук сделал шаг назад. Наверное, это было шумно, потому что оба сразу же обернулись на этот звук. Тэхён изменился в лице, вмиг стал добрее, светлее и радостнее, он поднялся навстречу младшему и расправил руки для объятий. Чонгук хотел улыбнуться в ответ, но лицо самого старшего хёна все еще тревожило его. Потому что Сокджин не улыбался. Даже не постарался снять с лица напряженное выражение. Он так и смотрел на уходящего в объятия Тэхёна, не замечая вышедшего Чонгука, и это было больно. Потом все прошло. Тэхён отвлек его, сжимая в руках и улыбаясь, как всегда, но чуточку больше. Он буквально душил Чонгука в объятиях, пряча лицо, утыкаясь в его плечо. Потом был завтрак, обычные разговоры, и все забылось. Только через неделю позвонили в дверь. И Чонгук со своего места на диване почему-то подумал, что это не просто звонок. К ним вообще редко кто приходил, а у них троих были ключи. Он выглянул из гостиной, вытянув шею так, чтобы видно было идущего к двери Сокджина. Он выглядел так взросло в этот день, вытянулся как струна. Высокий. Плечи казались еще шире, чем всегда. Как будто он один остался самым старшим в этом доме. Хотя так и было. А Тэхёна в этот момент не было. Пришел мужчина. Он стоял на пороге и смотрел Сокджину в глаза, не говоря ни слова. Чонгуку показалось это странным. Потому что Джин тоже молчал. И откуда парень в семнадцать лет мог знать, как вести себя со взрослыми людьми? Это всегда поражало Чонгука. Это было даже неприлично, держать старшего по возрасту на пороге и не приветствовать его первому. Но Чонгук молчал. Он старался не дышать лишний раз, чтобы его не заметили, но смотрел во все глаза, как мужчина окинул взглядом Сокджина и произнес: – А ты действительно красивый. Голос у мужчины был хриплым и сильным, так что сердце Чонгука непроизвольно начало колотиться, но Джин не улыбнулся и не двинулся с места. Он в упор смотрел мужчине в глаза. – Он красивее меня, – сказал Джин сдержанно про кого-то, не называя имени. Но Чонгук сразу подумал о Тэхёне. Мужчина усмехнулся. Это была кривая усмешка, от которой по коже пробежал мороз. – У него нет мозгов, раз он подумал, что все это нормально. Джин-хён всегда отличался легким нравом, но сейчас он сжал свои кулаки. Его взгляд был полон ненависти, от этого Чонгуку стало не по себе. – У него мозгов больше, чем у вас. А еще у него есть сердце. Пощечина, хлесткая и звонкая ударилась о лицо Джина. Он отшатнулся и схватился за краснеющую щеку, но не издал ни звука. Чонгуку было страшно. Он впервые видел что-то подобное. Взрослого неизвестного человека, который так обращался с незнакомым младшим. Чонгук прирос к месту. Из-за того, что он не двигался, он мог сойти за вазу. Его трясло, а мужчина тем временем обошел уязвленного Джина и направился в одну из комнат. Это была комната, которую делили старшие. Джин не препятствовал ему. И не было Тэхёна, чтобы его защитить. Чонгуку захотелось плакать, он почувствовал, что слезы уже смачивают щеки горячими дорожками. Джин пошел вслед за мужчиной, но больше не было разговоров или ударов, мужчина вышел через несколько минут, держа в руках сумку Тэхёна. Что-то грустное свершалось в этот момент, то, чему Чонгук не мог дать определения или как-то помешать. Не мог и Джин, поэтому он только шумно дышал, как будто у него была отдышка, и сжимал губы в тонкую линию, его щека наливалась красным цветом, но Джин этого, по-видимому, не замечал. Мужчина вышел, громко хлопнув дверью, а Джин вдруг ослаб, как будто из него вынули все кости, согнулся и закрыл глаза, выпуская наружу слезы. Чонгук все еще сидел на своем месте, не понимая, что же делать дальше. Он встал, чтобы подойти к хёну, и тогда Сокджин опомнился, вытер рукавом мокрые щеки, выпрямился и улыбнулся. Как Тэхён в то утро, только теперь он пытался сделать вид, что все хорошо. Он похлопал по плечу подошедшего Чонгука и сказал немного неестественно: – Ну вот. Теперь мы будем жить вдвоем. Его лицо сохраняло видимое спокойствие, но Чонгук видел, что каждая мышца на его лице дрожит, готовая дать слабину. Джин готов был расплакаться, поэтому Чонгук сделал то, что всегда помогало. Он обнял Джина и начал щекотать его и лезть макушкой в лицо, чтобы Джину некуда было деться от его волос. Обычно это срабатывало, он был надоедливым малым, и сейчас Джин рассмеялся этой шутке, а потом сгреб Чонгука в объятия и затрясся в беззвучном плаче. *** На часах было слишком рано, чтобы вставать. Чонгук открыл глаза спустя десять лет и внезапно понял: они любили друг друга. Повзрослевший, совсем уже другой парень, сидел на кровати. Была зима, как тогда. Чонгук потер рукою лицо, он думал, что ему приснился сон, а это были воспоминания. Только теперь он рассмотрел все эти картинки под другим углом. Ким Сокджин и Ким Тэхён, его лучшие друзья детства. Те люди, с которыми связаны самые теплые воспоминания. Тот, кто заботился о нем. Его старшие братья, не по крови, а по жизни – любили друг друга. Чонгук до мельчайших подробностей помнил лицо Тэхёна, с пепельными волосами, вечно лезущими в глаза. Он так часто смеялся, особенно когда играл с Чонгуком. Тэхён нес в себе солнце и согревал их компанию в любое время. Но то, как он смотрел на Сокджина… Он смотрел на него по-другому. Он, по-видимому, переставал дышать или задерживал дыхание, когда смотрел в его глаза. Джин часто прикасался к его щеке ладонью и дарил свою крошечную нежную улыбку только для него. С ним Джин переставал быть старшим. С ним он таял как масло на солнечных лучах. Чонгук как будто проснулся во сне. К груди прилила нежность, помешанная со слезами. Он, не раздумывая, натянул домашние штаны и босой отправился к двери. В подъезде было холодно, но ему было двадцать два, а значит теперь его никто не мог отругать за голые плечи и шлепанцы на босую ногу. Он постучал в квартиру напротив, хотя у него имелись ключи. Он вырос и он любил дразнить хёна, потому что когда Джин злился, он проявлял хоть какие-то эмоции. Дверь открылась. Джин в пижаме, видимо, собирающийся на работу, закатил глаза и кивнул войти. Чонгук улыбнулся его утренним ритуалам и смешной пижаме. Он прошел, захлопнув за собой дверь. Теперь Сокджин выглядел для него по-другому в это зимнее утро. Джин спешно кинул на спинку кресла свой костюм, пошел делать кофе, выглянул в гостиную, где замер Чонгук. – Я опаздываю, ты будешь кофе? Почему Чонгук раньше этого не замечал? Все попытки развеселить хёна, были лишь временной мерой. Всегда, даже сейчас, когда он спрашивал про кофе, в его глазах отражалась тоска. Он жил эти десять лет на автомате. И всегда, когда ему не нужно было решать какие-то вопросы, он был в себе, и в его мире не было места веселью. – Вы любили друг друга? – вместо ответа спросил Чонгук. – Что? С глаз Джина спала пелена. Он мгновенно понял, о чем идет речь. – Вы с хёном любили друг друга? Вы встречались? Чонгук не узнавал собственный голос, да и вопросы были глупые, но он хотел задать их прямо сейчас. – Почему ты заговорил об этом? – Джин вышел из оцепенения и стал еще более суматошно ходить по комнате, стараясь не смотреть в глаза младшему почти что брату, который вырос и чуть было не перерос в объемах своего хёна. – Сядь, – четко сказал Чонгук и Сокджин остановился. А ведь это было привычно, что он начинал убегать от любого разговора, связанного с Тэхёном, почему Чонгук этого не замечал? – Ты не забыл, кто тут старший? – Джин попытался напомнить об иерархии, но сегодня это слабо работало. – Я видел его отца. Сокджин замер на месте, рассматривая лицо Чонгука. Было ясно, что он не верит. Было ясно, что сквозь неверие пробивается слабая надежда. Лицо стало мягче, как если бы рядом очутился Тэхён. – Его отца? – спросил он тихо. – Они ведь уехали. Ты, наверное, ошибся? Он уговаривал себя, чтобы не верить, чтобы не давать себе ни шанса на надежду. – Я помню его лицо, давай поговорим? – Чонгук сел на кресло, кивком указывая Сокджину на диван. Джин сел, опустив руки на колени. – Ты помнишь его отца? – спросил он. – Разве ты тогда не смотрел телевизор? – Я помню, как он пришел. Как ударил тебя. Мне было так страшно. Он забрал его тогда? Он был против ваших отношений? – с каждым сказанным словом Чонгук отвечал на свои же вопросы. Все было так просто, эти эпизоды десятилетней давности, таящие столько жути для него, оказывались настоящей трагедией для Джина и Тэхёна. Но Джин молчал. Ему не нужно было вспоминать, события того дня, как и все годы “до”, они постоянно преследовали его в мыслях. Наконец, спустя бесконечные минуты тишины, раздался его усталый голос. – Мне нужно на работу, я и так опоздал. – У тебя своя фирма, один день ты можешь пропустить. – Она у меня есть только потому, что я никогда не пропускаю. – Джин-хён, – Чонгук говорил мягко, стараясь не спугнуть и не сделать больно. – Расскажи, как вы познакомились. Джин улыбнулся как тогда, когда Тэхён каждый день был с ними рядом. Он давно так не улыбался, и никогда не инициировал разговоры о Тэхёне. Чонгук не торопил его, но Джин перестал сопротивляться, он провел ладонями по коленям и прислонился к спинке кресла. – Мы познакомились в школе, – он посмотрел в окно, переносясь мыслями в эти дни. – Он учился на класс младше, а я просто шел по коридору, не помню куда, наверное, на урок, и увидел его. Тэхёни стоял с одноклассником и смеялся. Я остановился, потому что никогда не видел такого смеха. Ты помнишь? У него глаза становились как полумесяцы, а улыбка была широкой. Он так искренне смеялся, а я не мог уйти, все смотрел и смотрел на него. Он заметил меня и стал серьезным, но он не разозлился, просто спросил меня “что с тобой?” Я подошел ближе и сказал, что никогда не видел человека с такой внешностью, как у него. А он сказал, что я слишком красивый, чтобы говорить такие странные вещи. Одноклассник куда-то испарился, а мы стояли и разговаривали всю перемену. Он смотрел в глаза, как будто ему было не странно вот так пялиться друг на друга впервые в жизни. Мы прогуляли с ним урок, чтобы познакомиться получше, а после этого подружились. Джин замолчал. – А дальше? – Ну, знаешь, нам было пятнадцать и четырнадцать, мы постоянно тусовались вместе. Он был таким рассеянным, забывал свои вещи, я часто приносил ему в класс, ходил за ним хвостом, но мои одноклассники смеялись, что я нашел себе малолетнего фаната, думали, что это он бегает за мной. А мы делали это вместе, и я не могу посчитать, кто чаще. Просто он был более тактильным, часто обнимался, трогал мои волосы, полчаса сидел рядом со мной в библиотеке, прислонившись к моему плечу щекой. Я не знаю. Я просто начал понимать, что мне все это нравится. Что я хочу его прикосновений, что мне хочется гладить его по голове, трепать волосы, только не так, как, например, с тобой, а по-другому. Ты был маленьким, и я часто играл с тобой. Но с Тэхёном хотелось другого, я стал обнимать его, иногда брать за руку, когда никто не видит. Потому что было ощущение, что это не надо показывать другим. А он и рад этому. От каждого моего прикосновения он светился как лампочка, а у меня в груди постоянно все сжималось, как будто я хотел еще и еще, только бы он улыбался мне. Хотелось прижать его больше, чем просто объятия, даже поцеловать. У него необычные губы, и я так часто смотрел на них, непроизвольно, и однажды не выдержал и поцеловал. – Джин рассмеялся, прикрывая глаза и судорожно выдыхая. Смех сменился отчаянием. – Я тогда сбежал и думал, что Тэхён меня возненавидит. Прятался от него, избегал. А когда он, наконец, выловил меня, то сам прижал к стене и поцеловал. Это было так неожиданно. Целоваться с ним было лучше, чем с девчонками, хотя я и понимал, что это странно и ненормально, что никто из наших друзей этим не занимается. Но его это, кажется, не волновало. Он стал прилипать еще больше, мы забивались в библиотеке в самый темный дальний угол и целовались до закрытия. Он садился ко мне на колени и мы просто целовались как дураки. – Джин покачал головой. – Сумасшествие. Чонгук молча слушал это откровение, за все время, кажется, он не слышал такого длинного монолога от своего хёна, поэтому молчал, чтобы не спугнуть. – Ты был мелким, наверное, не помнишь, но я стал потихоньку приводить Тэхёна к нам на квартиру. Твой отец был не против друзей, лишь бы ты хорошо учился и был сытым, поэтому Тэхён иногда оставался у нас ночевать. Но когда поцелуев стало не хватать, мы с Тэхёни решили пойти дальше, – Джин посмотрел в глаза Чонгука, он не стеснялся говорить об этом. – Не думай, – продолжил он. – Мы делали это, когда ты был у бабушки, или на учебе. В любом случае мы не хотели тебя пугать или делать тебе больно. Чонгук покачал головой. Он подумал, что мог бы это принять, но промолчал. – В конце концов я просто перевез вещи Тэхёна из его комнаты в общежитии, и он остался жить у нас. – Я всегда думал, что вы братья. Даже когда понимал, что мы встречаемся на ужине у наших родителей без Тэхёна, все равно думал, что вы наподобие родственников. Почему я был таким дураком? – Зачем тебе было знать? Все же было хорошо. – Это было самое счастливое время, сейчас кажется, что это сон, но вот ты передо мной и говоришь о нем, значит, Тэхён нам не приснился. Джин поджал губы в улыбке. – Он мне снится каждый день, такой же как в наше знакомство, когда он смеялся со своим другом. Он был таким мальчишкой, таким лохматым и худеньким, можно было подойти и обнять его, – Джин остановился. – Мне так его не хватает. Чонгук поднялся со своего места, чтобы обнять хёна, он присел рядом на диван. В глазах Джина блестели слезы, он дышал ртом, пытаясь взять себя в руки. Чонгук обнял его одной рукой. – Вы не общались с тех пор? Мне казалось, ты передавал мне какие-то сообщения. Джин вытер щеку ладонью. – У нас не было договоренности. Он сказал, что отец не позволит ему общаться, приставит охрану или что-то еще, поэтому он выучил мой номер наизусть и попросил никогда не менять его. Мне иногда приходили сообщения. С разных номеров. Он писал кратко: “Мы в Токио. Я люблю тебя”. “Мы уже в Аките. Я люблю тебя”. “Не отвечай, эти номера левые. Я люблю тебя”. Я знаю, что это какие-то посторонние люди, я иногда звонил туда, но отвечали по-японски, и я ничего не понимал, как будто он хватал людей с улицы и отправлял с их телефонов сообщения. Я знаю, что он не читал моих ответов, но постоянно отвечал ему “Я тоже”. “Я тоже”. “Я тоже”. Сорок шесть “Я тоже”, и все без ответа. Джин говорил с трудом, его горло сдавил спазм, из-за которого рассказывать становилось все сложнее. Чонгук обнимал его за плечо и закрывал глаза, чтобы выжать слезы, которые постоянно накапливались от услышанного. – Последнее сообщение было два года назад из Осаки. – Ты ведь был в Осаке в прошлом году? – Был. Я надеялся, что найду его, но оказалось это бесполезно. – Ты думаешь, что он… – Я не знаю. Я просто надеюсь, что он счастлив. Если он нашел кого-то, я это приму. Только бы он не страдал все это время. Мне хочется, чтобы он смеялся, он заслуживает счастья, мой Тэхёни. Джин закрыл лицо рукой и заплакал. Воспоминания об улыбчивом друге хлынули волной. Все, что было в те дни, вспоминалось кадрами какого-то давно забытого хорошего фильма. Каким он стал сейчас? Если так сильно изменился сам Чонгук, так ли разительно поменялся Ким Тэхён? Джин понемногу успокаивался под весом руки Чонгука. Прошлое было произнесено вслух, эта история ожила в сознании Чонгука, и он был благодарен хёну за честность. Джин будто выпустил наружу то, что хранил все эти десять лет, не рассказывая никому о своем личном горе. – Может, съездим туда? – предложил Чонгук, спустя время. – Где ты его видел? – Джин выпрямился, его нос покраснел и опух, как и глаза, но он выглядел бодрее, чем пару часов назад. – Он необязательно привез с собой сына. – Это здание в бизнес-центре. Я встречался с отцом и увидел то лицо. На самом деле, я вспомнил его очень быстро, удивился и немного понаблюдал, куда он пошел. Они с охраной направились к входу главного здания. Мне кажется, мы можем приехать туда и посмотреть. *** Они решили сделать это сегодня. В машине было тепло на контрасте с холодным днем. Чонгук был за рулем, потому что Джин добровольно отказался сегодня водить. Они находились в самом центре города, на парковке, расположенной недалеко от главного входа. Чонгук смотрел по сторонам, Джин был в телефоне, переписывался или созванивался по работе. Возможно, таким образом он пытался скрыть свою дрожь и волнение, поэтому Чонгук не дергал его и сам взял на себя роль наблюдателя. Они сидели уже около двух часов, то и дело приезжали и уезжали автомобили разного класса. Такси, курьеры, офисные работники. Не было той машины, которую помнил Чонгук в прошлый раз. Они устали ждать. Какова вероятность, что они могли встретить Тэхёна в одном единственном месте, в котором однажды появился его отец? Это мероприятие могло закончиться безуспешно для них, поэтому Джин кусал свои губы от волнения и ожидания. Сегодняшний разговор задел его душу болезненными воспоминаниями и теперь он бросал сосредоточенные взгляды на дверь здания, на каждую проезжающую машину, думая, что там может оказаться его Тэхён. Чонгук молча следил за ним, он беспокоился за хёна и хотел закончить все и уехать с места слежки, чтобы не делать еще больнее, но к зданию подъехала машина. Они оба проследили за ней взглядом, как будто она отличалась от тех, что подъезжали сюда раньше. Это было как в кино. Два охранника, оглядываясь, вышли первыми. Один из них подошел со стороны пассажирского сидения и открыл дверь. Чонгук почувствовал, как сердце начинает бешено стучать, потому что из салона вышел молодой парень. Со светлыми волосами, уложенными волной так, что был открыт красивый лоб. Он был одет в черное пальто, вежливо поклонился охраннику и посмотрел на высокое здание, щурясь от декабрьского солнца. Волосы шевелил прохладный ветер, парень был взрослым и элегантным. Этим парнем был Ким Тэхён. Чонгук посмотрел на Джина, лицо которого напоминало маску. Он не верил. Он вцепился в ручку двери и подал корпус вперед, готовый расплакаться от того, что его Тэхён по-настоящему стоял там. Чонгук похлопал его по плечу и сжал ладонь, Джин сделал вид, что обернулся и даже улыбнулся сквозь слезы, но тут же повернулся назад и впился взглядом в образ любимого человека. Он разглядывал изменившегося парня, такого взрослого и представительного. Тэхён был серьезным, он посмотрел обратно в салон и подал свою руку. Воздух в машине замер, сердце Джина перестало стучать, потому что из салона вслед за Тэхёном вышла красивая девушка. Она протянула свою руку и уложила ее в предложенную ладонь. Чонгук перевел взгляд на Джина. Тот молча сглотнул, разглядывая эту картину. Тэхён тем временем что-то сосредоточенно сказал девушке, кивнул и они оба направились к главному входу здания. Вот и все. Джин убрал руку с двери. Мгновения он пытался взять себя в руки, не двигаясь, глядя вслед уходящей паре, пока они не скрылись за стеклянными дверями. Тело Чонгука онемело, он не мог двинуться и посмотреть на Джина, потому что боялся увидеть его лицо. Тэхён был совсем рядом. Тэхён был настоящим, и он только что был тут. Джин видел его и теперь продолжал смотреть в одну точку, переживая увиденное. Через несколько минут он повернулся к Чонгуку и сказал уставшим голосом: – Отвезешь меня к фирме? Я сильно опоздал. Чонгук посмотрел в глаза, полные боли, и кивнул. Это было невыносимо. Он завел машину и вывернул с парковки. У него не хватало слов, чтобы поддержать хёна, в груди засел тугой ком из-за слез. Что творилось в душе Джина, он боялся себе даже представить. Джин молчал, пока они ехали к фирме, он смотрел вперед, челюсть была плотно сомкнута, он практически не моргал. Чонгук обеспокоенно поглядывал на него. Когда приехали на место, Джин отстегнул ремень и спросил спокойным голосом: – Что приготовить на ужин? – он выглядел как всегда, только взгляд погас еще больше, чем раньше. – Ты не должен быть таким, – Чонгук готов был заплакать. – Нам надо поговорить об этом. Джин улыбнулся одними губами. – Все хорошо. Я приеду пораньше, чего бы ты хотел? Чонгук хотел бы, чтобы хён перестал закрываться от него и выплеснул все, что копилось, но он сам разбередил эту рану и заговорил об отце, он заставил Джина вспомнить о Тэхёне этим утром. – Может, закажем доставку? – спросил Чонгук. – Я хочу что-нибудь приготовить, надо только купить продукты. Чего ты хочешь? – Я бы поел рамен. – Хорошо, – Джин открыл дверь и вышел из машины, заглянув обратно в салон. – Съезди на учебу. И не задерживайся сегодня. – Ладно. Чонгук смотрел на спокойного Джина, у которого лицо не выражало ничего, кроме обеспокоенности за учебу друга. Ничего. Только походка была как тогда, ослабшая и безжизненная. Джин удалялся в сторону фирмы. Он не смотрел по сторонам, должно быть, внутри ему было слишком больно. *** Квартира Джина встретила Чонгука приятными запахами еды. Он своими ключами открыл дверь, потому что дразнить хёна сегодня было глупо. Джин хозяйничал на кухне, нацепив фартук, он был деятельным в своем стремлении накормить этого ребенка. Чонгук снял куртку и бросил ее на спинку кресла. – Ты здесь? – обернулся Джин. – Я почти все. Чонгук сел за стол и стал наблюдать за привычными действиями друга. Они жили рядом слишком долго, они уже были семьей, только Чонгук стал взрослым и иногда пугал старшего своими объемами, особенно после того, как полюбил тренажерный зал. Полдня прошло с эпизода на парковке, целый день прошел с утреннего разговора. По ощущениям, они прожили сегодня целую жизнь. Джин выглядел хорошо. Чонгук боялся, что он найдет хёна убитым горем, и это было бы понятно. Хуже если бы Джин остался работать допоздна и стал загонять себя так, что не мог больше ни о чем не думать. Но он готовил. А готовка ему нравилась. Была не была. Чонгук погладил столешницу рукой. – На днях там будет открытие нового филиала. Джин обернулся. – Я знаю. Это хороший знак. – Можем съездить туда, говорят, главой назначат молодого наследника – Тэхёна. Джин кивнул, он расставил тарелки с дымящимся раменом, и оба вдохнули запах горячего супа. – Нас просто так не пустят, это закрытая вечеринка, – Джин выглядел обычно, но на щеках был румянец. Чонгуку нравилось наблюдать за таким хёном, который остаток дня провел за поиском информации. Могло ли быть по-другому? Он ждал десять лет. – Ты владелец собственной фирмы, я скоро стану преемником у своего отца, нас пустят. Джин посмотрел на Чонгука и нахмурился. – Моя фирма пока еще слишком мала. Ты учишься. О нас никто не знает. И туда нужны приглашения. – Ты узнавал? – Чонгук хитро улыбнулся, намекая на то, как много его хёну удалось разузнать. Джин моргнул и кивнул. – Конечно. Я же не мог… – Не мог, Джин-хён. Нас пустят. Я сегодня был у отца, и он достал нам два приглашения. – Что? – Джин уставился на Чонгука. – Ты серьезно? – Прости, я не был сегодня на учебе, я ездил к отцу. Мы поговорили и решили, что нам нужны полезные связи, там этого будет дофига. Приедем, пообщаемся с народом и уедем. Джин внезапно начал сдуваться, оказавшись так близко к желаемому. Он слепо уставился на тарелку с раменом. – Я боюсь, что сделаю только хуже, – он помолчал. – Вдруг, у них все хорошо, я не хочу портить ему жизнь, напоминая о себе. – Мы не будем светиться, придем, постоим в сторонке и уедем. Возможно, он нас даже не увидит. Или не вспомнит. Это предположение огорчило Джина, но оно было слишком реальным. – Постоим и поедем, – кивнул Джин. – Я просто хочу знать, что у него все хорошо. – Я тоже, хён. – Давай поедим. И спасибо, – Джин улыбнулся Чонгуку, их маленькие планы были малообещающими, но все-таки грели душу, как тарелки с горячим супом. *** Этот зимний день был солнечным. Но, в отличие от воспоминаний, он был свежим и холодным, как все новое. Джин-хён сегодня выглядел как бог. Чонгук смотрел на него и по-честному не мог отвести взгляд. Тот не выспался, а потому небольшие тени под глазами придавали его образу таинственности. Красные губы были искусаны от волнения, волосы уложены, костюм на нем сидел идеально, и он это знал. Он возмужал за последние годы. Чонгук задней мыслью пробежался по этим десяти годам и не вспомнил никого, кто был бы рядом с его хёном. Почему он никогда не удивлялся этому? У Джина была притягивающая внешность, если бы Чонгук был геем, то Джин был бы первым, на кого он запал. Но за эти годы ему не пришло в голову поинтересоваться о его личной жизни, тем более он не спрашивал о его ориентации. Теперь он об этом тоже не спросил, было ясно, что в сердце Джина был и есть только один человек. И этого человека им предстояло сегодня увидеть. – Ты вырядился как на свадьбу, – сказал Джин, разглядывая костюм Чонгука. – Собрался впечатлить его? Он не ревновал и не злился, Джин волновался так сильно, что только колкости помогали ему не трястись и держать себя в руках. – Конечно! – Чонгук широко улыбнулся и хлопнул хёна по спине. – Я тоже его люблю, хоть и не так как ты. Волнуешься? Джин поправил часы. – Сейчас сдохну. – Все будет хорошо. Посмотрим и уйдем. Возможно, нас даже не заметят. – Приглашения? – Взял. – Тогда пошли, иначе я передумаю. Снаружи были журналисты. Внутри народу было много, но места было достаточно, чтобы по залу можно было ходить, не задевая чужих локтей. Их приглашения не вызывали вопросов, Чонгук улыбался, ему нравилось рисковать. А этот поход был неким вызовом прошлому. Джин был серьезным - если не знать, можно подумать, что он безразличен. Они были самозванцами, и некоторые гости смотрели на них с любопытством. – Ким Тэхён! Они оба обернулись на знакомый хриплый голос. Джин запнулся и схватился за руку Чонгука. В глубине зала мужчина жестикулировал рукой, показывая в другую сторону и подзывая к себе требовательным тоном того, кто стоял в противоположном углу. Чонгук чувствовал, как Джин оцепенел. Этого мужчину с властным голосом действительно сложно было забыть, особенно после того, что он сделал. Тэхён, к счастью, не был похож на своего отца. Джин отпустил руку Чонгука, когда сквозь толпу к господину Киму вышел он. На нем был светлый свободный костюм, в сочетании со светлыми волосами, он напоминал ангела. Утонченный, элегантный, ему не было места в этом официозном здании, среди людей, которые рассматривали его как будущего конкурента. Лицо Тэхёна выражало усталое уважение. Он был почтительным сыном, губы еле заметно складывались в приветственную улыбку для новых гостей. Он был чертовски не похож на себя прежнего, как будто это был вовсе не он, а его брат-близнец. – Такой красивый, – прошептал Джин, видимо, думая совсем о другом. Чонгук посмотрел на него и улыбнулся. – Ты по уши влюблен в него, хён. – Разве мы не выяснили это несколько дней назад? Как я выгляжу? – Ты красавчик. Что планируешь делать? – Я… – Я здесь! – женский голос заставил Джина замолчать. Сквозь толпу гостей к Тэхёну пробиралась его спутница. Тэхён безразлично обернулся на голос и случайно наткнулся взглядом на знакомое лицо. Тэхён замер. Он начал настороженно вглядываться в глаза Джина, как будто боясь ошибиться. Мгновенное узнавание и всплеск боли в глазах, вот что увидел Чонгук. Его лицо изменилось, из равнодушно-безжизненного оно озарилось слабым светом, глаза заблестели надеждой и бесконечной любовью к тому, кого он никогда не переставал любить. Казалось, что сердце Тэхёна с каждой секундой ударами возвращает потухшую жизнь. Тэхён приоткрыл рот и потянулся навстречу, подавая корпус вперед, но его остановила девушка. Она весело подошла к нему, преграждая путь. Он с трудом перевел на нее взгляд, затем отклонился и посмотрел на Джина, желая удостовериться, что это не мираж. Девушка перестала улыбаться, она начала оглядываться туда, куда смотрел ее спутник, и Джин не выдержал этого и отвернулся. Он хотел только посмотреть. Его сердце разрывалось на части от того, что Тэхён узнал его, и с какой любовью он смотрел. – Кто это? – спрашивала девушка, выглядывая и смотря то на Джина, то на Чонгука. Она их не знала. К сыну подошел отец и посмотрел холодным взглядом в сторону непрошеных гостей. Его лицо не выражало ничего хорошего, но Чонгук упрямо усмехнулся и помахал Тэхёну. Лицо младшего хёна, любимого хёна, озарилось улыбкой, когда он узнал в повзрослевшем здоровом парне их Чонгука. Он покачал головой, как бы не веря этому, и с нежностью вернулся взглядом к Джину. Они стояли на небольшом отдалении, но Джин вернул ему свою мягкую, полную любви улыбку, спокойную спустя долгие десять лет. Это были они. Они все так же любили друг друга. Губы Тэхёна дрожали, глаза выражали сожаление и неожиданное счастье. – Кто эти молодые люди? – немую сцену нарушил голос дамы, которая вместе со своим мужем подошла к молодым. Отец Тэхёна медленно процедил: – Не знаю, откуда у них приглашения. Должно быть, это бывшие одноклассники моего сына. – В самом деле? – женщина улыбнулась и жестом предложила парням подойти. – Меня зовут Чон Чонгук, – вежливо поклонился младший. – А это Ким Сокджин. У него своя фирма, названная его именем. Я в будущем возглавлю компанию отца. Мы здесь за тем, чтобы познакомиться с хорошими людьми, пообщаться и выпить шампанского, – Чонгук подмигнул девушке, которая стояла рядом с Тэхёном. В других условиях он обязательно познакомился бы с ней, потому что она была в его вкусе. Девушка смутилась и обернулась на Тэхёна, но тот пропал из этого мира. Он смотрел только на одного человека, взглядом пытаясь передать всю свою жизнь за эти десять лет. – Молодая кровь, особенно такая бойкая и настырная, всегда нужна бизнесу, – усмехнулся мужчина, стоящий рядом с дамой. – Меня зовут Хан Чон Су, это моя жена и моя дочь. Буду рад пообщаться с преемником господина Чона. – Если вы вместе учились, должно быть, вам есть о чем поговорить? – воскликнула госпожа Хан и обратилась к отцу Тэхёна: – оставим их ненадолго. Молодежь должна держаться вместе. Она увела мужчин к другой группе гостей, придерживая их за локти. Господин Ким проводил сына взглядом, полным ненависти. – Я хотела бы выпить, – девушка потрогала Тэхёна за рукав, затем посмотрела на Джина. Она видела этот взгляд, соединяющий двух парней, и по-детски наивно пыталась привлечь их внимание, но у нее не получилось. – Я помогу тебе, – сказал Чонгук. – Пойдем? Он увел девушку туда, где подавали напитки. Они встали недалеко, чтобы можно было наблюдать за парнями. Чонгук не заметил, как завис, разглядывая их. Они так отличались друг от друга, и от себя прежних, он почувствовал себя двенадцатилетним мальчиком, который подглядывал за ними в их маленькой уютной квартире. Сейчас не было теплого света и косых лучей, в которых плавали блестящие пылинки, вокруг было множество неизвестных людей, но парни стояли друг напротив друга и пропадали в собственном мире. Джин ожил, он смотрел на Тэхёна с невыразимой нежностью, готовый рукой прикоснуться к его щеке. Тэхён со скрытым обожанием смотрел на своего Джина. Они почти не общались. Но их губы двигались. Значит, они нашли силы о чем-то тихо поговорить. Хотя слов было недостаточно. – Значит, это он? – спросила девушка, выводя Чонгука из ступора. Он посмотрел на нее. – О чем ты? – он старался говорить нейтрально, потому что не знал, на чьей она стороне. – Тот человек, которого любит Тэхён. Чонгук промолчал. Он не собирался выдавать своих хёнов. – Я знаю, хотя он ничего мне не говорил. Меня зовут Хан Со Хи, скоро должны объявить нашу помолвку. – Что? – Чонгук обернулся к ней, но она не несла в себе зла, только пожала плечами. – Нас познакомили около года назад, когда Тэхён вернулся из Японии. Сразу сказали, что мы поженимся. Родители хотят объявить о крупном слиянии, а мы должны пожениться. Знаешь, я всегда думала, что это девушка. Какая-нибудь беднячка, с которой ему не разрешили встречаться. А тут… Я никогда не встречала такого грустного человека, как Тэхён. За весь этот год он почти не улыбался. А сегодня, как только увидел вас, в нем как будто включили свет. – Их разлучили десять лет назад, – вздохнул Чонгук. – Тэхёна увезли, а Джин остался здесь со мной. Он практически вырастил меня. Отец Тэхёна запретил им двоим общаться. Поставил к нему охрану, а Джин не смог его найти. Сегодня они впервые встретились после разлуки. – Неужели такое бывает в наше время? – воскликнула Хан Со Хи, не то злясь, не то готовясь заплакать. – Как видишь. Джин не собирался вам мешать. Мы хотели только посмотреть на него вблизи, потому что очень соскучились. Девушка обернулась. – Я и не думала. Если бы я знала… но Тэхён никогда не говорил слова против. Просто он был не рад, вот и все. – Не думаю, что у него был какой-то выбор. Не в обиду тебе, ты классная девчонка. Хан Со Хи смутилась еще больше. Она заправила прядь волос за ухо и улыбнулась. Их уединенный разговор нарушил голос матери. У них было слишком мало времени, чтобы поговорить. Все происходило слишком стремительно. Параллельно к Тэхёну подошел его отец. – Нам пора, – сказала госпожа Хан своей дочери. Казалось, сейчас начнется самое главное действие, и от этого Чонгуку сделалось плохо. Девушка кивнула и обернулась на парня. В ее взгляде промелькнуло сомнение. Их разговор длился всего около пяти минут, но, возможно, Чонгук успел сказать ей самое главное. Они шли параллельно в центр зала. Хан Со Хи, погруженная в свои мысли, и Ким Тэхён. Сегодня объявляли слияние, но Тэхён шел туда как на казнь. Он обернулся на Джина и с трудом проглотил подступившие слезы. Сокджин улыбнулся своему любимому мальчишке, как раньше, подбадривая и уверяя, что все будет хорошо. Потому что теперь они были рядом. Теперь они могли любить друг друга, глядя в глаза. Их испытание расстоянием было закончено. – Уважаемые дамы и господа, – властным голосом провозгласил господин Ким, привлекая внимание к центру зала. И он, и госпожа Хан держали своих детей за руки. – Сегодня мы хотим объявить о нашем удачном слиянии с компанией господина Хана. В зале раздались аплодисменты. Чонгук подошел к Джину и прижался плечом к плечу. Тот все равно не мог оторвать своего взгляда от Тэхёна. О чем они успели поговорить? Смогут ли они встретиться? Чонгук планировал спросить об этом позже. – С большой радостью спешу сообщить, что не только наши компании соединяются, но и наши семьи. Толпа гостей радостно загудела. Господин Ким смотрел в глаза Джину. Эти слова били больнее, чем пощечина, но Джин стоял как скала, не двигаясь и не поддаваясь на провокацию. Он смотрел только на Тэхёна, он все равно будет рядом, несмотря ни на что. Зал оглушительно хлопал. Госпожа Хан и господин Ким за руки подвели детей друг к другу и соединили их, подтверждая сказанное отцом Тэхёна. Случившееся дальше, произошло слишком быстро. Госпожа Хан радостно улыбалась, глядя на гостей, господин Ким уверенно кивал своим планам, Тэхён все еще продолжал смотреть на Джина, когда Хан Со Хи выдернула руку из его руки и громко произнесла: – Я не буду выходить замуж за Ким Тэхёна, - в зале мгновенно повисла тишина. - За парня, которого отец разлучил с любимым человеком и заставил страдать целых десять лет, – она обернулась к маме и тихо добавила. – Прости. Чонгук смотрел на эту девчонку, и в груди росло уважение и детская радость от такого смелого поступка. – Что ты несешь? – господин Ким развернул ее к себе. Он был зол и с яростью смотрел на Хан Со Хи. - Кто дал тебе право говорить? - Вы не забыли, что говорите с нашей дочерью, господин Ким? – спросил отец Хан Со Хи, хмурясь. - Я сделаю все, чтобы этот брак состоялся. Слова вашей ничего не значат. В зале было тихо. Раздавались только щелчки фотокамер и перешептывания гостей. Господин Ким схватил за руку Тэхена и потянулся к руке девушки, но мать с отцом выступили вперед. – Мы не хотим слияния такой ценой. Вы говорили, что Тэхён хочет этого. – Он хочет того же, чего хочу я, правда, Тэхён? Тэхён с усталостью посмотрел на отца, затем выдохнул. – Я не хочу, отец. Я был примерным сыном все это время, чтобы ты не навредил ему. Я слушался тебя и учился, чтобы быть преемником. Но я ненавижу это, и ты это знаешь. Я люблю живопись, и я хочу совсем другого, я хочу быть с Джином. И всегда хотел. Я люблю его, отец. Десять лет, это слишком много. Отпусти меня и не рассчитывай на меня больше. Тэхен выдернул свою руку из руки отца, стараясь не смотреть ему в глаза, и пошел навстречу Джину. Зал шептался, все взгляды были прикованы к нему. И если раньше он больше напоминал послушную тень, то теперь Тэхен светился. С каждым шагом, отделяющим его от отца, он оживал. Его глаза блестели, когда он смотрел на Джина и подходил к нему, протягивая руку. - Пойдем? - спросил он, улыбаясь своей прежней улыбкой. Десять лет, разделявшие их, пролетели как один миг, и перед Джином предстал его прежний Тэхён. С солнечной улыбкой и глазами, полными любви. - Пойдем, - сказал Джин, сдерживая слезы. - Кажется, мы здесь задержались. Они, не глядя на отца и других гостей, пошли на выход, зацепив одной рукой Чонгука. Он обернулся на Хан Со Хи и подмигнул ей. Он обязательно найдет ее номер, только позже. Хан Со Хи в ответ улыбалась и, кажется, плакала, только этого уже не было видно. Отца Тэхёна сдерживали родители Хан Со Хи, и по всему было видно, что это слияние вряд ли будет удачным. Гости расступались перед тремя парнями, пропуская их вперед. И, когда свежий зимний воздух подул им в лицо, они, наконец, остановились. Джин не до конца осознавая вновь посмотрел на Тэхёна. Его руки действовали быстрее, Джин прижал к себе свое сокровище и уткнулся лицом в его шею. Чонгук не видел, но Джин целовал его, и плакал, пока Тэхён смеялся, выпуская пар изо рта. Он был таким же, как тогда, как всегда до того, как он уехал. Мальчишкой, которого любили. Который любил в ответ. Джин посмотрел на него еще раз и нежно поцеловал в губы. Впервые они поцеловались при Чонгуке. И Чонгук решил, что он определенно мог вынести вид двух целующихся хёнов, которые были ему как братья. Самые лучшие старшие братья, которые вырастили его и сделали его детство счастливым. * * * (разговор) – Привет. – Тэхёни, неужели я вижу тебя? – Я в Сеуле. Люблю тебя. – Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, – Джин задохнулся. – Я все время люблю тебя. И никогда не переставал. – Я тоже, Сокджини. Я тоже. Они замолчали, глядя друг другу в глаза. – Я должен жениться. Тогда я смогу жить в Сеуле. – Хорошо, Тэхёни. Не волнуйся, я буду рядом. – Прости, что так долго. – Прости, что не смог найти тебя. – Наш Чонгуки так вырос. – Он помог мне найти тебя. Он вырос хорошим парнем. И он любит тебя. – Сокджини, все закончилось. Ты такой красивый. – Ты красивее меня. – Я в Сеуле. Люблю тебя. – Я тоже, мой Тэхёни. Я тоже...