Убитое сердце под Москвой

На улицах Ленинграда было пасмурно, лишь изредка птицы пели свои песни и вновь засыпали.Моментами сквозь облака просвечивало солнце. Люди гуляли и хохотали. Произошло то, чего боялись люди больше всего.. Включилось радио на всех улицах города: "Внимание, Говорит Москва. Передаем важное правительственное сообщение. Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня в 4 часа утра без всякого объявления войны германские вооруженные силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Наше дело правое, враг будет разбит." Многие были в шоке. Присутствовала и паника,но патриотизм настолько начал зашкаливать, что теперь все стояли у дверей военкомата. —"Нет, пожалуйста!! Не уходи! Тарталья!"—Мама кричала и умоляла не идти. Никто другой, как мать,  может любить своего ребёнка сильнее, чем остальные. —"Если нужно, отдать жизнь за свою родину, не зависимо от врага,я так и сделаю. Пусти, Матушка." —Его тон был спокойным, а глаза настолько были разжены пламенем, что оставалось только отпустить. —"Нет! Не пущу! " —Та продолжала плакать, рыдала и не могла остановиться. Горе охватило её, но отец Тартальи-Иван, лишь оттащил жену в сторону и кивнул, словно говоря: "Иди, сынок." Тарталья кивнул и кинулся к военкомату. У дверей много мужиков. Да о чём говорить, даже старики есть. —"Хей, сынок. Ты сколько тут уже?"—Какой-то паренёк подошёл и положил свою руку на плечо. —"Только пришёл, да очередь тут вижу не сдвигается. Тоже сюда?"—говорит рыжий парень. —"Конечно, да я бы себя худо чувствовал, если бы сюда не пришёл! Еле-еле сестрица отпустила.Да и что уж там, немцы сразу разбегутся, я уверен" —"Сестрица? А остальные где приходятся?" —"Ба! Умерли родственнички. Ещё в тридцать первом, мне и 15-ти не было." —"Соболезную, друг мой." —"Чего уж соболезновать, не мало времени прошло. Живу, не плачу"—Отсмехнулся незнакомый паренёк и замолк.   Больше разговоров не было, время шло, наступал обед, мужики так и продолжали стоять, лишь бы в военкомат записаться. Вот наступила очередь Тартальи. —"Быстрей, кем являешься?"—Говорит тётка за противоположной стороной стола. В мыслях думу давишь, чего она тут работать стала. Вокруг мужики только, одна она такая. —"Я, Тарталья Груский Иванович, чего вам ещё надобно?" —"Ничего, и так тут людей хватает. Я тебя записала, шуруй в ту часть."— Женщина указала на коридор, а там есть молодые и старые. После записи проходят проверку. Ну че Тарталье то, пошёл, как и указывали. Снял одежду, да и разговаривать с мужиками стал. Все так и говорили про матерей, про жён, что отпускать они не хотели, и что в слезах на пол падали. Из большинства разговоров внимание привлекла речь будущего солдата: "Меня мать тоже сложно отпускала. Жалко мне её, да воспитала такого, что мне ещё надо делать было? Лежать да и в потолок плевать, пока наши воюют? Нет уж, парни, я с вами"—Говорит тот в коридоре. Его даже не проверяли на болезни, взглянули и написали "годен" , а после отправили в часть. Очередь изначально не двигалась ,но  с таким отношением врачей ждать долго не пришлось. —"Годен, да?"—Зашёл Тарталья в палату и взглянул на одного из врачей. —"Годен, Иди в военную часть, Груский"—махнул рукой врач и записал рыжего. —"Слушаюсь"—Вышел из кабинета юноша и направился за формой. С начала войны прошло много времени, все были в замешательстве. И говорит один солдат:"Как так вышло, что фашисты не отступают? Взорвали, суки, склад и теперь плюют нам в лицо, а мы тут голодные. Бери, да и винтовки держи" Вспомнились первые дни, как в военкомат шли."Да и что это за солдат такой? Иди до конца, плевать на всё!"—думает про себя Тарталья.А ведь тот сержант так и сделал. Вылез с окопа и давай бежать, словно сейчас немец перед носом побежит обратно. Только вот снайпер ему в лоб пулю зарядил и сделал голову дырявой. Хоть как эксклюзив на ёлку вешай. Парень молодой сначала стоит, а из рук уже падает винтовка. Колени в грязь и слёг... А там и танк наш по нему проехался. "Зрелище не из приятных.."—подумал рыжий. Одежда пахла кровью, дрались не пойми за что, так как результата и не узнали досихпор. Тарталья сидит с винтовкой под плечом и боится выглянуть. Ни разу не думал, что взрывы будет слышать напрямую. —"Груский.. Я боюсь, боюсь умереть.." —В дивизии их, пацан молодой был, только 16 исполнилось и праздновал рождение своё в окопе. Он сидел, дрожал, хотелось ему проснуться, но не получалось. —"Не умрёшь, малый. Наши тебя со спины охраняют." —Тупую надежду дал ему, Тарталья. Пацан вылез, уверенный такой, и начал стрелять. Ему пуля в глаз влетела и он слёг рядом, сначала крича от боли, а после не дыша. А лицо рыжего в крови, уже привык, что вокруг все умирают. Сердце каменного, не пробъётся таким видом.Жалко парня. А вот Тарталья поглядев на это, сам вылазит из окопа и стреляет, смирился уже он, что умрёт. Да вот подбегает к нему другой сержант и говорит: "Уходим! мы все отступаем!" Так они и очутились в главной точке. Потому что место, где они изначально были, слишком сильно штурмовали. Пришлось отступать.Тарталья проснулся от страшного сна. Вспомнился старик ему, в первом бою, что под танк фашистский с гранатой прыгнул и взорвался, жаль было, что жизнь у него так закончилась. Тут за палаткой послышались шаги. —"Груский! Тебя подполковник зовёт, хочет что-то от тебя."—Сержант забежал в палатку и передал сообщение. —"Скоро буду." —Тарталья начал собираться и дошёл до главной, зелёной палатки. —"Капитан Тарталья Груский Иванович. Слушаю указания"—Юноша прижал часть ладони ко лбу и выпрямил спину. Всё таки он обычный капитан, по сравнению с тем, кто сидел спереди. Настолько долго на фронте парень находится, что дошёл до звания капитана. О другом звании он и не думал мечтать. —"Вольно. Назначаю тебя майором. Под Москву пойдёшь. Дивизия твоя, которой ты командовать будешь, ждёт тебя снаружи. Только тебе доверяю. Наших там окружили, а у них патроны кончаются. Спасать надо, сечёшь?" —"Так точно! Есть ещё указания?" —проговорил Тарталья. А сам в мозгах перебирает, что майором стал. Удивительно. —"Нет, выполняй свою задачу. Доедете на машинах до конечной точки, дальше пешком. Будете около деревень проходить, только сюда пойди, покажу где конкретно"—На карте подполковник указал на деревню Леоново. Там засидали с немцами красноармейцы.. Солдаты наши выполняли указ, где надо было выселять жителей, а деревню сжечь. Лишь бы враги не использовали приманку и не прятались в домах, да вот просекли и пришли раньше, чем планировали. Козлы. —"Секретный указ на эту деревню был, сказали сжечь, чтобы враги не затаились. Да вот обманули фашисты нас и держат штурмом наших. Вам бы со спины к ним подойти... Как-нибудь вот тут.." —Подполковник объяснял долго, что он требовал от Тартальи, да и ничего, тот  принял. —"Так, ну я тебе разжевал всё, понял? Выполняй в сию же секунду, надеюсь на скорейшие выполнение" —"Я вас понял, подполковник Сергей Владимирович!" —Тарталья вышел на улицу и увидел дивизию, которой теперь он был обязан командовать. Удивляло то, что людей было мало. Сложно назвать дивизией. Человек может тысяч 8. А обычно достигает 11-ти и больше. Собравшись с дрожью в руках, рыжеволосый начал говорить громко и чётко. Солдаты тут же заткнулись. —"Итак, Товарищи. Я, капитан Тарталья Груский Иванович, ныне уже майор, буду командующим 43 дивизией! Сделать шаг вперёд управляющему танковой бригадой!" Человек, что отвечал за ней, сделал шаг вперёд. —"Вы наступаете в тылу врага, позже подойдёте ко мне, покажу где именно нужно будет выезжать!"— "Остальные, смирно! В течении двух часов нам необходимо приготовить боеприпасы и оружия, в 12 часов нужно быть тут готовыми. Вы меня поняли?" Люди вскрикнули, лишь сильнее настраиваясь на предстоящий бой. Уши уловили женский голос. —"Солдаты, смирно! В дивизии присутствует девушка?" —"Да, Командир! "—Женский голос произнося из толпы и худое тело девушки сделало шаг вперёд. —"Я вам давал указ шаг вперёд делать? Звание и имя, быстро."—Тарталья опешил.Девушка в таком месте... Впервые видит. —" Я Евсикова Люмин Алексеевна, разведчик в группе.Наступаем мы всегда«разведским боем». Скажем так - на смерть идём. " —"Я не могу принять девушку в своей дивизии. Умереть не позволю,а тем-более с таким наступлением. "—Командир хотел снять Люмин с боя. —"Вы трус, командир, я защищаю свою родину так же, как и вы. Я вам крайне необходима, тем-более с знаниями немецкого языка." —"Я повторяю ещё раз. Я не желаю, чтобы вы были в нашей дивизии. Отправлю вас обратно в Ленинград."—Тарталья уже хотел развернуться и уйти, как сзади него закричали мужики:"Да мы без неё никто! Она сама наступает и нам помогает! Командир, пожалуйста!"—настолько это было жалобно с их стороны. Как будто котята мамку теряют. В мыслях было-"Наверное надо оставить и стоило бы. Людей и так мало в дивизии, а не дай бог и эти уйдут. Пусть будет на прежнем месте, плевать." —"Хорошо, пускай остаётся. Только вот сейчас она зайдёт со мной в палату к подполковнику. Нужно кое-что."—Мужики с разведки начали кричать и визжать. Настолько они рады были. Тарталья обернулся,и убедившись, что Евсикова идёт за ним, спокойно зашёл в палату к подполковнику. —"Подполковник Сергей Владимирович. Отчёт: Дал указания дивизии и отдельно дал задание танковой группе. Теперь желаю указать команде разведки их дальнейшие действия и вместе с тем обсудить их с вами." —"Принял отчёт. Смотри, Евсикова.."—говорит подполковник. —"Стойте, вы её знаете, Сергей Владимирович?"—глаза Тартальи округлились. —"Конечно, она на этой точке давно. Бойкая, да упрямая. Хотел в Ленинград отправить, как видишь не получилось... Так вот, мы наступаем в деревню Леоново, будете выполнять разведку с западной стороны. По расчетам, я считаю, что немцы засели там." —"Я вас поняла, подполковник. К 12 часам  будем там." —"Я должен поговорить с вами отдельно, разведчик Евсикова Люмин, а вам Сергей Владимирович, до свидания."—Сказал Тарталья и посмотрел на девушку. Красивая она.. Да.. Разведчица кивнула. Выйдя из палаты, они направились в тихое место, пока солдаты с 43 дивизии собирались к нападению. —"И что вам надо, командир Грускин Тарталья Иванович?"—Люмин расхохоталась, заметив в лице парня любопытство. —"Довольно оскорбительно вы смеётесь. Давно вы тут?"—улыбнулся Тарталья. Хоть и знает Люмин мало времени, но как родная уже. —"Не так уж и давно. Месяц только. Почему то остаюсь в живых по сей день."—Не смотря на свои слова, девушка продолжала улыбаться. —"Не стоило бы вам так много говорить насчёт этого. Жизнь свою не любите чтоли?"—Голубые глаза рассматривали девушку перед собою. —"Да нет. Просто я нахожусь в той части разведки, в которой мало остаются в живых. Вы со мной, командир, просто поговорить хотели? У меня нет на подобное времени. Если на этом всё, я желаю помочь своей группе в подготовке. Досвидания"—Люмин стремительно ушла, а уши её покраснели от такого пристального взгляда командира. Тарталья не успел сказать и слова, как девушка уже убежала к своей группе. Ничего не оставалось, кроме как пойти к себе в палату и хорошенько подготовить свою снайперскую винтовку к бою. Зайдя в своё спальное место и взяв в руки оружие, он достал тряпочку и патроны. Теперь спустя несколько манёвров винтовка стала красивой и ухоженной. По времени было уже пол двенадцатого. Пора идти. Дивизия была уже подготовлена. Стояли машины, а в них и солдаты. —"Сейчас ровно 12 часов дня. На пересечение двух полос останавливаемся и транспорт оставляем в лесу. Дальше путь будет пешком. Выезжаем!"-Тарталья кричал, чтобы его было слышно и глазами неосознанно нашёл Люмин, та почему-то тоже на него смотрела. Нет. Разглядывала. Тарталья сел в первую машину и держал путь в деревню. Время шло, солдаты смеялись и рассказывали друг другу анекдоты. Моментами Грускин тоже смеялся, ведь неизвестно, посмеётся ли он с ребятами ещё раз. Вот впереди видеться развилка. Остановив машину, рыжий вышел из железа и ждал, пока дивизия выйдет из машин. Пока транспорт завозили в лес и оставляли там, солдаты собирались в строй и ждали дальнейших указаний. —"43 Дивизия! Смирно!" —прокричал Тарталья—"Сейчас, мы находимся в 5 милях от деревни Леоново. Отсюда прошу идти тихо и осторожно. Нас там поджидают враги и наши товарищи.В другую сторону развилки пойдёт разведка. Мы будем ждать их с востока. Они пустят сигнальный, красный огонь с другой стороны, с западной"—Грускин замолчал. Дивизия собиралась силами, чтобы наконец принять команду: "Направляемся на восточную сторону деревни и готовимся к бою!" Тарталья провёл взглядом Евсикову. Её белоснежные волосы были спрятаны под шлемом, а хрупкое тело прикрывала гимнастёрка. К сожалению девушка потерялась среди людей в своей группе. Парень отвернулся и повёл свою часть дивизии к Востоку. С северной стороны на деревню будут красноармейские танки, с юга будут снайперы, потому Тарталья во время пути поставил несколько людей главными, потому что там Грускину придётся пойти на юг. За спиной висела снайперская винтовка,под боком свисали патронная сумка и фляга с водой. Котелки были у других солдатов, что оставались в транспорте ждать товарищей. Вот, дивизия разделилась на группы. Тарталья направился со своей на юг. Там лёг на землю и достал винтовку. Он ждал красной огонёк в небе-сигнал разведки. Услышал сначала перестрелку и сразу дёрнулся стрелять, палец нажимал на курок, отстреливаясь от фашистов. Оружие больно отдавало в плечо, но ему уже было всё равно. Только вот стало интересно, что с восточной стороны солдаты почему-то не наступали, а сигнального огня в небе не наблюдается. "Откуда выстрелы? Группа с Евсиковой использовали нападение "разведка боем"? чёрт!" Своей винтовкой Тарталья рассматривал всю деревню, не было слышно ни выстрела танков, ни звук винтовок, просто никого. Посреди деревни стоял дым. Мысли бегут, нет, летят: "С Евсиковой всё хорошо? Она не ранена? Она жива? А почему я переживаю. Неужели с первого взгляда она понравилась?" Глаза наполнились слезами от тревоги, но не успев опомниться, подбежал младший сержант. —"Командир! Север докладывает, что фашисты схватили кого-то в заложники из западной стороны! " —"подожди... Там же не была разведка? " —"Грускин Тарталья Иванович, там как раз таки и есть та группа разведки, которую вы направили на запад."—Тарталья прижал солдата к земле, заметив не далеко немцев. —"Сдохнуть захотел, сержант? Сколько там заложников, доложили?" —"Н-нет, товарищ командир. Кто-то беловолосый точно, а вот кто дай бог не вспомню.. Что делать прикажете?"—Руки начали дрожать, винтовка не держится крепко в руках и глаза наполняются страхом. Его любовь?.... Она ли там? В этих отвратительных, грязных, фашистких руках.. А её волосы, цвета овса... Грязные? В крови? Нет...не может быть, нет её там не будет. Глаз неосознанно глянул в прицел и руки направили винтовку в самую гущу дыма. Ветер усилился, а дым прекратился. Сначала к взору упали молодые солдаты разведки, а после и... Евсикова? Глаза её растрёпаны, юбка порвана и разодрана. Одного сапога нет, другой болтается. А что страшнее, рядом с ней фашист, навязывает верёвку ей на шею. Холод несусветный. Даже руки в перчатках мёрзнут, а сержантка почти голая, ей так точно холоднее."Страшно ли ей? Видно молчит, спрашивают фашисты о нас, где мы"... В голове вспомнились её слова и то самое тихое место за палатой: —"Довольно оскорбительно вы смеётесь. Давно вы тут?" —"Не так уж и давно. Месяц только. Почему то остаюсь в живых по сей день." Словно знала. Знала что смерть скоро наступит, только вот когда неизвестно. Наверняка допрашивают бедную, а сделать Тарталья ничего не может. Грязные немцы специально в руки заложников взяли, лишь бы найти наши танки и окопы. Люмин сняли второй сапог, пальчики на ногах съежились моментально от холода, а лицо скривилось от пронзающей боли мороза. Фашист говорит, спрашивает и угрожает смертью, приставляя к её шее ручной нож, надеясь, что та от страха перед смертью заговорит, да вот как говорит Сергей Владимирович —"упрямая, потому в Ленинград как видишь не отправил" Верёвка на хрупкой шее Евсиковой свисает, а после поднимается выше к веткам деревьев. "Нет.. Руки дрожат, смотреть нельзя, не могу, а рядом сержант. Нельзя свою слабость показывать."-думает рыжий. —"Аккуратно иди к востоку и доложи, что с нами всё в порядке. Пусть... Пусть убивают, чтобы не думали, что мы поддаёмся. Да, больно будет терять их,но нас не сдадут... Я уверен в них." —"Да, товарищ командир! Понял, принял!"—сержант побежал в сторону, оставив командира с его товарищами одних. Позади слышно тихое шорканье, другой снайпер полез. —"Командир Грускин, надо ли что-то выполнять?" —"Нет, ползи обратно, смельчак."—солдат пополз обратно. А Тарталья, отводя взгляд обратно, посмотрел в деревню через прицел. Девушка корчилась от боли, верёвка завязывалась сильнее на шее и теперь разведчица задыхалась. Винтовка медленно опустилась на землю, глаза наполнились слезами, а руки дрожали сильнее. Он не падал лицом в грязь, не показывал слабость. "Не положено командиру" Грускин смотрел туда, на то маленькое худощавое тело, покрытое гимнастёркой. Покрасневшие от холода ноги без сапог. И лицо, что продолжало синеть. Он отвёл взгляд, зажмурился, надеясь увидеть свою любовь снова, только глаза открывать боялся. Не будет её там, понимал он. А страх расползался по телу с неконтролируемой дрожью. Не обнять никого, не поплакать в плечо, потому что мужик, нельзя, не положено, Только смотрел... Смотрел и молчал, В мыслях перебирая одно: "Люблю, но больше не скажу, Не смогу! Ведь Люмин умерла! Лишь во снах, умолять я буду остаться. Она начнёт мне отвечать, но только там.. В моей голове.." ... Простреленной пулей фашисткой.