Живая телом, но мертвая душой

Коридоры — это здоровенные запутанные лабиринты, у них ни конца ни начала. Вот в них то и потерялся парень лет двадцати двух: для кого-то он юнец, а для кого-то опытный учёный, экспериментатор и исследователь, но ему это не помешало заблудиться в чертовой лаборатории. «Молодец, Сайон, молодец. Работаешь кучу времени здесь, а до сих пор выучить ни один путь не смог», — парень резко остановился, услышав звуки и повернул голову в сторону двери, там был чей-то кабинет и из него и исходил звук. Прислушавшись лаборант понял, что это разговор и один из голосов больно знаком ему. Особо не раздумывая, мужчина подошел к двери и открыл её. — Здравствуйте, — лицо озарила улыбка, вообще многие удивлялись его доброжелательности. Один из участников разговора резко замолчал и шокировано посмотрел на бесцеремонно ворвавшегося, хотя подобная реакция продлилась не долго: — А, вы, случаем не охренели? Вам нельзя вот так вламываться. Какое.. как.. что вы себе позволяете?! — поток слов мигом стёр улыбку с лица ученого, взамен лицо стало выражать непонимание и удивление. — Успокоился, бездарь новоприбывший, — с негодованием и раздражением отдернул рядом стоящий охранник ХS класса. Кстати, распознать специальность и класс легко. Например, у ловцов на груди в рамке, дизайн которой зависит от организации, в которой они состоят, вышиты буквы класса мутанта, с которым они работают. Но вернемся к истории. - Какого черта? Разве это позволительно, почему он вламывается, даже не постучав? — продолжил уже более спокойно, так называемый «бездарь новоприбывший», но на него не обратили никакого внимания. — Сай, ты уж его прости, он тут от силы часа два, — обратился ловец к ученому. В ответ на лице лаборанта расцвела улыбка: — Ничего, я понимаю, да и он прав, зря я так вломился, — простодушно ответил мужчина, — слушай, не мог бы ты мне помочь, — улыбка парня из доброжелательной перешла в виноватую. — Дай угадаю, ты опять заблудился в коридорах и не знаешь куда идти, а план бункера не помнишь, — Сайон кивает, вообще для него это норма, он редко доходил до рабочего места не потерявшись, но не смотря на это его здесь любили все. Сам мужчина попал к лаборантам случайно, его нашли плачущего около мертвой матери спустя месяц после начала апокалипсиса. На тот момент ему было лет десять и спецназ, отправленный на обследование дома, не смог застрелить мальца, ведь то с какой радостью он подбежал к одному ученому, которого взяли с собой, если обнаружиться ценная биологическая находка, растопило сердца всех и мальца забрали. Вернувшись, они готовились к ярому спору с командование за то, чтобы оставить парня, но не пришлось. Паренек сам за себя постоял, а если точнее его просто заинтересовала формула на доске за спиной командования и он выдал на неё ответ, через минуту пристального разглядывания. Вот так он сюда и попал. Сам Сайон сохранил несвойственную доброжелательность и открытость, так ещё и стал лучшим во всем комплексе, но как можно было заметить с ориентацией у него мягко говоря плохо. Из данной ситуации вытекло, что он не выходит из бункера. «Не дай боже потеряется», — говорил ученый, к которому парень в первый день бросился в объятия, как к родному. Так он здесь и обитает, теряется в коридорах, его кто-нибудь находит и, похлопав по плечу, доводит до кабинета. Сайона жизнь такая устаивала, за исключением того, что ему настрого запрещали выходит, даже глазком взглянуть нельзя. Его раздражал этот запрет, да в нем есть своя правда, но и парень человек, так ещё и ученый, ну интересно ему. — Хорошо, давай я тебя проведу, а то полдня будешь без дела ходить, — вздохнул ловец и, по традиции похлопав по плечу, пошёл вперёд путеводителем, иногда посматривая назад, чтобы ученый не отстал. Минут пять они петляли по коридорам и дошли до нужной двери. Ловец попрощался и ушёл в каком-то направлении, а Саймон зашёл в светлый кабинет, обставленный столами приборами и шкафам со склянками и образцами, подошёл к одному из столов с неимоверным количеством приборов и начал что-то подкручивать, а потом записывать, высчитывать пропорции и выводить формулы. Для него время летело не заметно, уже три часа, а значит нужно было отрываться и идти обедать, но судьба решила иначе. Компьютер стал издавать странные звуки, потом начали мелькать папки, документы. Конечно, сначала были его, но потом… планы здания, списки, фото, даты, но только это не его, вот тут то мужчина напрягся. Нутро стало подсказывать что-то не так, возможно, кто-то в системе, но это не реально. Ни один человек не смог пробраться в систему, значит проверка? Учёный немного успокоился, но это успокоение продлилось не долго. Резко завыла сирена, сначала пожарная, за ней оповещающая о проникновении, потом оповещающая о сбежавшей твари, но следующие вызвали вопрос. Они не звучали на проверках, они были чужими и включил их тот кто находится в системе. Мужчина замер в шоковом состоянии, дыхание участилось, ему страшно, и он не оспаривает это, но надо действовать срочно, без промедлений. Мгновенно сорвавшись с места, он схватил небольшую сумку и стал рыскать по полкам с бумагами, в поисках нужной папки. Самое первое, что нужно было вынести, в ней были записи про многие виды, чуть ли не каждого класса, также и изменения в строение живых организмов и куча чего ещё. Ярко красный цвет мелькнул перед глазами и папка оказалась в сумке. Сайон подбежал к другому стеллажу и быстро,но очень осторожно стал засовывать склянки с разными веществами, корнями, землей. В скором времени сумка набилась и из красивого прямоугольника превратилась в выпуклую фигуру, отдаленно напоминающую овал. На сожаление учёного, это был знак — места больше нет, поэтому схватив ещё пару склянок с твердыми компонентами и запихав их в карманы, он побежал искать выход. К счастью, один из них был недалеко от кабинета и путь к нему он помнил. Вылетев из помещения, ему предстал хаус, творящийся в коридорах, все что-то делали, бегали, суетились, пытались помочь, а один из их айтишников сидел на полу и держался за голову с шоком и страхом в глазах. Учёный осторожно подошёл к нему, пугать не хотелось, а резкое движение могло легко довести программиста. — Извини, что отвлекаю, а что происходит? — тихо и максимально спокойно спросил лаборант. — Плохо все, Сайон,плохо, — тяжело вздохнув, программист перевёл глаза на парня, — кто-то в системе, откуда, когда и как не знаем, а остановить не получается, творится что-то странное. Я не видел такого никогда за всю практику, кажется, будто этот кто-то хочет перегрузить систему, и если это так, то у него получается. Раздался писк от ноутбука и айтишник перевел взгляд на экран и зрачки тут же сузились от страха: — Сайон, — полушёпотом произнёс он, — беги…срочно беги! — Мгновенно перешел на крик мужчина. — Что? Зачем? — Учёный отступил, вздрогнув всем телом. — По коридору прямо, а потом направо, там дверь, вот карта от неё, — начал быстро тараторить программист, всовывая ту самую карту. — Не знаю, что будет дальше, но добрались до источника питания, он перегружается, и если не остановим в ближайшие две минуты, то он рванет в скором времени. У тебя минут семь, если учитывать общее время перегрузки и взрыва. В лифт соваться не смей, он может выйти из строя, если помнишь, там справа, около лифта, дверь — это лестница на поверхность, а теперь бегом отсюда, — коротко объяснил айтишник. Посыл был прост: он выйти права не имеет, а парень может погибнуть, а так хоть шанс есть. Может, его найдут и подберут с другого бункера, но остаться здесь значит умереть. Хакер, взломавший их, вытворяет полнейшую отсебятину, его действия не имеют смысла и не имеют четкого выработанного плана, его не получается перехватить или же отследить. Вся система переходит постепенно под его контроль, делая всю лабораторию слепой и глухой. А учёный уже бежал по лестнице, он не боец и дыхания начинало не хватать, но в голове звучало лишь одно: «у тебя минут семь». Фраза, как эхо звучала везде и отовсюду, заставляла бежать и не останавливаться, он ничего не слышит, зато видит ступени, много ступеней. Они тянутся вверх пружиной, а он по ним бежит. Стены стали казать бездомной пропастью из-за чего сердце, и так колотящиеся в бешеном ритме, ускорилось раз так в десять и уже кажется, что его нет в грудиной клетке и повторяющуюся фразу семи минут, заменяет его шум сердца. Это немного успокоило, он начал в него вслушиваться, пришло какое-то осознание… В глаза ударяет маленькая и тонюсенькая полоска блеклого света. Сайон ускоряется и со всей силы влетайте в дверь, та поддается и стой же скорость, что в неё влетели, открывается. Учёный лишь в полете, осознает,что питание отключилось,а это наводит на две мысли: или комплекс взяли под контроль или он сейчас рванет. Но поток мысль заслонила боль в груди, ученый долетает до земли за считанные секунды и сильно ударяется лбом. Как только он соприкоснулся с землей, то сжался и начал хватать воздух ртом, очень сильно напоминая рыбу, выброшенную на берег волной. Дыхание начало восстанавливаться и Сайон, отодрав себя от земли, сел, пристально рассматривая черный проход с неприметной дверь, ей даже имитацию ржавчины и крови сделали. — «Может все-таки не рванет?» — промелькнула в тот же момент обнадеживающая мысль, — «надо..». После этого слова послышались взрывы из под земли и ученый мгновенно вскочил и попытался отбежать, но взрывная волна настигла его быстрее, откинув к стене дома. Голова парня от души приложилась к зданию, и он отключился. Все пустота, темно и не единой мысли, в голове ничего и никаких чувств, но это всего лишь описание. Сам ученый без сознания и ничего не знает о себе, не знает, что он единственный выживший,не знает, что сюда скоро сбегаться мутанты и люди, те которым любопытно, что тут взорвалось и те, кто знает, что тут можно будет что-нибудь найти. Но лаборанту везет в который раз и его не никто не находит, престранный пылью и штукатуркой, как камуфляжем, его не видно, а различным тварям не до него, тут ведь ходит живое мясо. Зачем его вынюхивать и раскапывать, когда можно поймать какого-нибудь неопытного юнца, с такими проблем меньше.