Кто же ты?

      Она была боса и простоволоса, но её сорочку из белёного льна щедро украшала шёлковая вышивка, а крутые бёдра охватывала панёва. Так девка или баба? Фигура изящна, грудь полна, а лицо с по-девичьи гладкой кожей имеет то самое строгое и мудрое выражение, которое приходит лишь с годами. Красивая и странная. Да что тут гадать: ведьма и есть!       Но хороша. Ой, хороша! До тянущего ощущения под ложечкой. Но и связываться с ведьмой — себе дороже. А ну как проклянёт. А с другой стороны, старый Клим говорил, что ведьмы страстные и умелые, да и чтут языческие обычаи, считая христианские добродетели по какому-то своему разумению. Во всяком случае, смирение, целомудрие и всепрощение им точно неведомы. Ежели ведьме понравишься, то ломаться и кобениться не станет, но и прижать её да подол задрать не выйдет. А если выйдет, то отомстит потом быстро да жестоко. Женский ум вообще коварен да на всякие ухищрения горазд. А если уж ведьма… Ну его!       Но хороша. Ой, хороша! А смотрит-то как. Аж в груди жжёт да во рту сухость. Другая бы так смотрела — чресла бы пекло. А тут… стоишь и мнёшься, как дурак. И боязно, и восторженно разом. Уж мало просто повалять в душистых травах. Тут ещё вопрос, кто кого под себя подомнёт. Хотя… не вопрос. С этой станется. Про такую не скажешь «порчена»: скорее самого попортит. Одно слово — ведьма.       Но хороша. Ой, хороша! Ни слова не сказала ещё, а уже всю душу вывернула. Да пяточкой своей босой и прижала. Не знаешь, чего больше хочется, то ли её прижать, то ли перед ней на колени рухнуть. Точно ведьма! Околдовала, зачаровала. Да и пусть! Пусть хоть в котёл свой сунет, только не гонит. А она и не гонит. Смотрит только глазами зелёными. Манит волной русых кудрей ниже пояса. Бровями соболиными играет, да устами сахарными улыбается. Грудь полная каждым вздохом сорочку рвёт… и душу. Вот что ей надобно?!       Всё добуду! — Кто же ты?       Смеётся колокольчиком серебряным, разворачивается да в лес уходит. Мол, хочешь знать — догони. А и догоню!       Догнал на свою голову, за руку схватил да к себе развернул. А она махонькая, оказывается, головой мне по грудь всего-то. Смотрит снизу вверх, улыбается. — Такие, как ты, Ягой меня кличут.       И руку не отдёрнуть… попался.