Цветы запоздалые

- Ты должен повлиять на ди Маттеи и Горгазали, пока эти сумасшедшие крестоносцы не разнесли всю Европу! - повторил Конрад. - Но что я могу сделать! - в отчаянии воскликнул я. - Я не их хохмейстер и вообще персона нон грата в Ордене. - Придумай что-нибудь, - пожал он плечами с ледяным спокойствием. Мудак! Почему я должен делать за тебя твою работу! Хотя что греха таить - я чувствовал некоторую ответственность за Энрико. Все-таки их семья - наши вассалы с восемнадцатого века, это обязывает. А Горгазали, видимо, идет в нагрузку как комтур испаноязычной страны, раз уж я говорю по-испански. - Я попробую, - сдался я. Встреча с мятежными комтурами состоялась у меня дома. Несмотря на то что они не побрезговали печеньем, испеченным Николеттой, смотрели они на меня очень скептически. - Вы говорите, что уладили все разногласия между герцогом и вами? - Уладили. - И между вами мир? - Мир. - Я вам не верю! - заявил Горгазали, рыская взглядом по столу в поисках печенья. Я подвинул ему свое и он его съел, но ни капельки не смягчился. - Я уверен, что вы говорите не от чистого сердца, - вступил Энрико. - Герцог вас шантажирует? Ваши дети у него в заложниках? Я глубоко вздохнул. Да, Энрико почти прав. Ублюдок меня шантажирует, хотя и не так, как он думает. Но сказать это вслух - значит провалить миссию. - У нас настолько все хорошо, что мы собираемся провести свадьбу... Ну знаете, в свое время мы ограничились официальной церемонией, а сейчас, в период укрепления наших отношений, намерены провести настоящее торжество и банкет. Но т-с-с, пока это секрет. Мафиози смотрели на меня, открыв рты. Приятное зрелище, что ни говори. - Вы оба приглашены, - добавил я вдохновенно. - Значит, за нами подарки, - кивнул Горгазали. Я кивнул в ответ и широко улыбнулся. И тут до меня дошло, на что я подписался... Но было уже поздно. - Конрад, мы должны организовать свадьбу! - Прости, что? - он даже оторвался от своего айпада. - Свадьбу! - Чью? Иногда Конрад бывает очень туп. - Нашу, конечно, - сказал я со вздохом. - Я правильно понял, - спросил он, переварив новость, - ты собираешься устроить свадьбу? Но мы женаты. - Банкет, - ответил я сквозь зубы. - Ну знаешь, торжество для гостей. Воздушные шарики, гирлянды, приглашения с кольцами и все такое. - Ты хотел развода, если я правильно помню. - Нет, я хочу свадьбу. - Но я не хочу. - Я тоже не хочу, - ответил я, начиная закипать. - Но придется. - Ты только что сказал, что хочешь, - указал он. Иногда мне хочется ударить Конрада по голове, хотя сейчас формально он прав. - Я хочу для дела, а для себя нет, - пояснил я. - Для какого дела? - Ты поручил мне все уладить с теми комтурами. Так вот, я пригласил их на нашу свадьбу... чтобы доказать, что у нас все хорошо. Конрад иронично поднял бровь - он это умеет. - Потрясающая идея. И кого же еще ты планируешь пригласить? - Элизабетту точно нет. И, надо полагать, без Альберта тоже придется обойтись. - Он мой кузен, - указал Конрад. - Это не помешало тебе его уволить. Конрад не любит, когда его припирают к стенке, но я еще не закончил. - Я могу составить список гостей, тогда организацию тебе придется взять на себя. Конрад поразмыслил, потом, видимо, вспомнил, что может свалить все на Монику (клянусь, это было ясно написано на его бесстыжем лбу), просветлел лицом и торжественно кивнул. Пути назад не было. Я вздохнул и пошел "к себе" составлять список. Жан-Жак пришел в восторг, когда я поделился с ним своей идеей. - Наконец-то вы оба образумились. Но тогда мне уже следует начать составлять меню. Это должно быть что-то особенное. - Спасибо, дружище. Я пришлю вам с Алексеем приглашения, - кисло ответил я. Все, кого я поставил в известность, почему-то проявляли бурную радость... Нет чтобы посочувствовать. Эскиз для пригласительных билетов также пришлось делать мне. Как заявил Конрад, "твоя подпись на пригласительном повышает его цену на аукционе". Мудак! Мы оба должны там расписаться. Список оказался обширным. Вопреки моему желанию, пригласительные были отправлены также итальянским Линторффам, но они не ответили. Хоть какая-то радость. Я не мог не думать о том, что подумает Альтаир, когда узнает о нашей свадьбе. То есть о банкете. Мы, конечно, расстались, но думать-то ему это не помешает. Я помечтал, как в пику Конраду отправляю пригласительный и ему, раз уж он отправил его Элизабетте, но решил не рисковать. И без того список насчитывал триста сорок три человека. Один шейх погоды не сделал бы, но нет. Не хватало еще резни на нашей "свадьбе". Мальчишки были счастливы, потому что купились на официальное объяснение - мы решили укрепить свои отношения. Не хочу вспоминать период лихорадочной подготовки к торжеству. Здесь я вовсю воспользовался своим положением выздоравливающего после операции и максимально устранился, тихо надеясь, что комтурам не надоест ждать возможности погулять на свадьбе. И вот этот день настал. С утра я закинулся двойной дозой таблеток плюс полстакана валерьянки, поэтому был спокоен как удав. Ровно до тех пор, пока не увидел банкетный зал. Я ничего не имею против роз, но не в таких количествах. Особенно меня потрясла композиция (или инсталляция?) из роз в виде двух переплетенных сердец, на которых были написаны наши имена. Она торчала в центре зала, между двумя длинными столами, и была выше меня минимум на голову. Пялясь на эти сердца, я не сразу заметил Конрада в смокинге. Ублюдок выглядел как всегда на миллион долларов. Нет, на миллиард. Хотя и это для него очень дешево. Я хихикнул про себя. Если не ошибаюсь, его состояние ("наше", как он выражается) достигло уже тридцати двух миллиардов. Вокруг него отиралась остальная часть команды - Фердинанд, Михаэль, Адольф, Горан, Сен-Клод и еще пара членов Совета. Я мстительно вспомнил про условие, поставленное Конраду: никаких мальчишников, ни до, ни после банкета. Они свое отгуляли. Дальше мне стало уже не до разглядывания гостей: меня заметили и ко мне выстроилась целая очередь с поздравлениями. Пожимая руки, я пожалел, что не мог, как это делают невесты, надеть перчатки. Хотя вряд ли это спасло бы меня от судороги в правой руке. Энрико и Горгазали подошли поздороваться во втором десятке. Похоже, они уже убедились, что "с нашими отношениями все в порядке", но не собирались отказываться от банкета. Я их понимаю: не они же главное блюдо на этом празднике жизни. Конрад тоже соизволил меня заметить. Со снисходительной улыбкой он подошел ко мне и взял под руку, символизируя супружескую любовь. При этом он нежно склонился ко мне и шепнул на ухо: "Целоваться не буду". Вообще-то я тоже не горел желанием лобызаться с этим гадом, но его слова меня возмутили: я не такая уж обглоданная кость, чтобы меня вот так сразу отбрасывать. "Это еще почему?" - спросил я сердитым шепотом. "Араб, Репин", - напомнил он мне. Мог бы и промолчать в такой день. "Стефания, Роже", - сладко ответил я. Конрад скрипнул зубами, но улыбаться не перестал. Тут я почувствовал, что сзади кто-то трогает меня за локоть. - Дорогой, ты выглядишь прекрасно, - сказала Моника, целуя меня в щеку. - Спасибо вам, Моника, за великолепную организацию, - искренне поблагодарил я. - Я старалась ради тебя, - пояснила она, и у меня не хватило духу признаться, что мне это нахрен не нужно. Я заметил, что Моника что-то сует мне в руку - это оказался букет. - Что это? Зачем? - Такова традиция. Ты бросишь букет через голову и тот, кто его поймает... - Но почему я? Пусть бросает Конрад, - сердито ответил я, внутренне вскипев: опять меня принимают за девочку! - Герцог бросит не так, дорогой. - Как можно букет бросить не так? - озадаченно спросил я. Не то чтобы у меня было много опыта в бросании букетов, но я считал, что с этим справится даже ребенок. - Он может забросить его на люстру, - пояснила Моника, - тогда букет, считай, пропал. Я задрал голову, посмотрел на хрустального монстра, висевшего у нас над головой на четырехметровой высоте, и внутренне согласился: он может, еще как. Но сдаваться я не собирался. - Согласитесь, Моника, я буду очень странно выглядеть с женским букетом в руках.... - Это мужской букет, дорогой, - терпение Моники было безгранично. - У букетов есть пол? - я разинул рот. - Это плоский, мужской, букет, а дамам полагается круглый, - пояснила она и оставила меня переваривать эту информацию. Женщины знают столько странных вещей... Наконец гости расселись по местам. Я занял место рядом с Конрадом, но сидел как на иголках, потому что понятия не имел, когда бросать проклятый букет. Начались поздравительные речи. Я старался не прислушиваться (хотя кое-какие слова до меня долетали), только считал выступающих: Фердинанд, Младик, Адольф, Остерманн, Михаэль, Сен-Клод. После слов Сен-Клода все почему-то начали стучать по столу вилками, ножами и бокалами для воды. Я ничего не понимал и вопросительно посмотрел на Конрада - как он отнесется к такому нарушению этикета и, главное, надо ли мне тоже стучать. И увидел, что Конрад поднимается и за локоть поднимает меня. "Bacio!" - закричал кто-то по-итальянски и я наконец-то понял, в чем дело. - А как же араб, Репин? - ехидно спросил я у Конрада. Но он ничего не ответил, потому что накрыл мой рот своим и все мысли из головы у меня улетучились. - Шестнадцать! - торжественно объявил Фердинанд, когда я вновь обрел возможность что-то слышать. Потом поднимали тосты один за другим и снова кричали нам "Bacio!". А потом Конрад подал знак и все дружно заработали вилками; я смог выдохнуть. Кажется, мероприятие подходило к концу (ну когда они доедят всю еду, хотя это было нелегко: Жан-Жак потрудился на славу). По крайней мере я на это надеялся. Чертов букет лежал возле меня и мешал наслаждаться едой. Пока что я не смог от него избавиться. Но все хорошее когда-нибудь кончается, закончился и десерт. Надеюсь, Жан-Жак сможет его повторить, когда мы будем отмечать наш развод. Гости встали из-за стола и рассредоточились по зале. Я увидел, как Моника одобрительно кивает мне из-за плеча Михаэля, и понял, что пришло время избавиться от букета. Небольшая толпа заинтересованных заботами Моники сгрудилась в одном конце зала, я же пошел к другому, чтобы было пространство для броска. Играл же я в поло, черт подери! Это уж точно не сложнее, хотя с клюшкой я бы справился лучше. Конрад с диджестивом в руках заинтересованно наблюдал за мной со стороны. Я повернулся ко всем спиной, глубоко вздохнул и швырнул проклятый букет через голову. И тут же обернулся, чтобы понаблюдать за его полетом. Я успел увидеть, как Горан пригнулся, когда букет пролетал над ним (похоже, он все еще помнит о нашей попытке его женить), и тут же раздался всеобщий крик восторга (или разочарования). А в дверях стоял Мирко с моим букетом в руках и недоуменно его рассматривал. Позже, когда я просматривал киносъемку этого момента, то увидел, как букет прицельно летит к двери, где нес службу мой телохранитель. Мирко в тот момент разговаривал с Марко и поймал букет не глядя. Наверное, принял за муху. Что ж, я не премину напомнить ему об этом, когда он будет мне досаждать. Вообще-то я думал, это будет Фердинанд. Потому что Михаэля вряд ли бы пустила Моника. А присутствовавшие на банкете дамы были все как одна замужними, и, что еще важнее, против двухметровых амбалов вроде этих двоих у них не было никаких шансов. Ладно. А вот как мы с Конрадом рассматривали подарки, в киносъемку не попало. Может, оно и к лучшему. Подарочный стол, если его можно так назвать, представлял собой массивное сооружение три на три метра. Некоторые люди живут в квартирах меньшей площади! И весь был завален подарками. Конрад стоял рядом со мной и удовлетворенно взирал на эту гору коробок и свертков. - Вот будет весело, если все подарили одно и то же, - сказал я, чтобы что-то сказать. - Это вряд ли - я составил список, - самодовольно ответил этот мудак. - Прости, что? - Список желательных подарков. Все так делают, чтобы не было недоразумений. Но разумеется, каждый мог выбрать из списка то, что считал нужным. Или подарить что-то другое. - Будешь сверять подарки со списком? - ехидно спросил я. - Нет, конечно! Это так... по-мещански, - ответил Конрад, доставая список из кармана. - Лучше поручить это Дитеру, как ты думаешь? Я молча хватал ртом воздух. Если бы спросили меня, я бы охотно вернул все дарителям - ну не тот это случай, чтобы тратиться на подарки. Между тем Конрад рассматривал коробочки и прилагающиеся к ним карточки, решая, с какой начать. -Вот подарок от Моники с Михаэлем, хочешь взглянуть? Я не хотел, но понимал, что лучше бы мне захотеть - я устал с ним спорить. Конрад торжественно развязал ленту и моим глазам предстали два набора масляных красок - от Lefranc&Bourgeois и от Da Vinci. - Ух ты! - сказал я и непроизвольно протянул руку, чтобы рассмотреть их получше. - Что, передумал возвращать подарки? Я в изумлении глядел на него. Ублюдок освоил чтение мыслей? - У тебя все на лице написано, Гунтрам, - снисходительно пояснил он и погрузился в изучение коробок и свертков. - А это от Антонова с его бойфрендом... Алексей и Жан-Жак разорились на пастель Mungyo Artists и Schmincke. Она мне очень нравится, интересно, откуда Алексей об этом знает? Не думал, что он разбирается в красках. Ах да, он же начинал в КГБ... Потом было несколько прелестных фарфоровых и серебряных фигурок, из них три жабы. Кажется, каталоги Кристи изрядно проредили. И тут мой взгляд упал на небольшую коробку без карточки. В коробочке что-то громко тикало. К несчастью, Конрад тоже ее увидел. Он так быстро открыл ее, что я даже не успел сказать: "Бомба". В коробке находились настольные часы, стилизованные под старину, и карточка с надписью "С любовью, на память. А". Я похолодел. Альтаир продолжает заваливать меня идиотскими часами, хотя между нами все кончено. Конрад нахмурился и вынул их из коробки. Я думал, он швырнет часы о стену. Вместо этого он нажал куда-то, из маленького окошечка выскочила миниатюрная птичка и механический голос произнес "Ку-ку, кузен". - Идиот, - проворчал Конрад, и я сообразил, что "А" значит не Альтаир, а Альберт. - Очень мило со стороны твоего кузена, - откашлявшись, сказал я и машинально взял со стола небольшую коробочку и открыл ее. Оттуда вывалились какие-то ключи и карточка. -Ди Маттеи подарил нам "ламборгини", - Конрад вновь нахмурился. -Я ни при чем, - быстро ответил я. - Я найму тебе водителя. - Я хочу сам водить, - возразил я. Снова он лезет не в свое дело. - Или Марко может взять это на себя, - резюмировал он. Чтобы не ударить его по голове часами, я вновь повернулся к подаркам. Мне под руку попалась коробка от Горгазали и я ее открыл. Что ж, он всерьез подошел к выбору свадебного подарка. Потому что в коробке лежал пистолет. Это был "глок", инкрустированный золотом, с накладками из слоновой кости на рукоятке и чего-то еще. В кобуре из кожи ската (бедный скат, он-то здесь причем!). - У тебя нет разрешения на оружие, - указал Конрад. - Поэтому он полежит в моем сейфе. - Это свадебный подарок! - вскипел я. - Разумеется. Как говорил Фердинанд, свадебный подарок - для двоих, для жениха... и жениха. Я глубоко вздохнул и подумал, что пистолет - единственный практичный подарок в нашей ситуации. Потом была куча всякой чепухи вроде золотых и платиновых коллекционных монет (зачем?), коллекционного коньяка (скоро он перекочует в библиотеку, а мне ничего не достанется), серебряных ножей и вилок (Конрад пользуется своим фамильным серебром и не признает ничего другого), китайской вазы эпохи Мин с сертификатом, шкуры рыси на пол (не дай бог, ее увидит Курт) и так далее. Никаких микроволновок и тостеров, и то хорошо. Я представил себе 343 микроволновки и хихикнул. Конраду пришлось бы открыть магазин бытовой техники. - Ну что же, я считаю, свадьба удалась. - Конрад внимательно рассмотрел бутылку коньяка, открыл ее, понюхал и разлил коньяк в два пузатых бокала, кажется, тоже подаренных. - Теперь у ди Маттеи и Горгазали должны отпасть всякие сомнения. - Это все, что тебя беспокоит? - А что еще? Банкет прошел отлично. Жан-Жак превзошел себя. Мы все еще женаты. Дети наелись торта и тоже довольны. Я не нашелся, что сказать, и взял предложенный бокал. - За нас-с-с-с-ше сотрудничество! - провозгласил Конрад и выпил. Я последовал его примеру. - Ты не боишься пить этот коньяк? Вдруг Элизабетта его отравила? - спросил я в наступившей паузе. - Это подарок Фердинанда. Не боюсь. Ах так! Я глотнул еще, как можно больше (эх, какой коньяк!), аккуратно поставил бокал на стол и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. - Гунтрам, ты спишь? Иди спать к себе, - немедленно последовала реплика. Да щас. Я как можно небрежнее и расслабленнее свесил руку с дивана. - Гунтрам! Конрад наклонился надо мной и осторожно потряс за плечо. Я не двигался и перестал дышать. Он осторожно похлопал меня по щеке и моя голова безвольно мотнулась. -Гунтрам! Конрад схватил меня за руку и попытался нащупать пульс. Не получилось. - Гунтрам, что с тобой? Тебе плохо? Я не реагировал: пусть-ка побегает. А заодно подумает, что скажут ди Маттеи с Горгазали, когда узнают, что я (предположительно) умер после бокала дареного Фердинандом коньяка на собственной свадьбе. Конрад отпустил меня и затих. Меня подмывало приоткрыть глаз и посмотреть, что он делает, но я держался. Может, побежал за врачом или звонить Фердинанду. Мда, плохо я знаю Конрада даже после пятнадцати лет, проведенных вместе. Он никуда не побежал! Он меня поцеловал! Он, конечно, гад, но целоваться умеет. Или это тлетворное влияние коньяка? Неважно, важно, что я обнял его за шею и поцеловал в ответ. - Я так и знал, что простые домашние средства куда более действенны, чем патентованные лекарства, - невозмутимо сказал Конрад, отрываясь от моих губ. Ублюдок! Я прикрыл глаза ресницами и посмотрел на него как можно выразительнее. Конрад не стал разглагольствовать, а приступил к делу. Да, я обещал, что не подпущу его к себе. Да, он клялся, что и не дотронется до меня. Но об этом я подумаю завтра. А коньяк у Фердинанда отменный.