Месть во льдах

Ветер. Снег. Снежинка, что медленно падала на землю, словно первоклассная балерина в танце, вдруг столкнулась с препятствием. На её пути встало остриё клинка, твёрдо направленное в сторону врага. Воительница, чей взгляд был ледяным, пронизывала насквозь врага своим нравом. Всё вокруг было в алой, словно самый вечерний закат, крови. Её длани, очи, ступни были заслонены небосводом, но не собственным. Очередной источник заката собственной жизни стоял пред ней, крепко держа орудие в металлических перчатках. Вновь снежинка решила проскользнуть меж них, дабы воссоединится с семьёй, как вдруг её разрезает пополам клинок, который затем снова окрасил всё в красный. Голова захваченного пала ниц прямо на некогда белоснежный снег. Он не успел даже подумать, как исход боя был завершён. Виновница заката молча в полуприсяде, стояла уже за спиной поверженного. Вокруг было бесчисленное количество таких же проигравших свою жизнь, но вовсе не она отняла её у них, а тот, против которого всё и началось. Кошка в разодранных в клочья доспехах, сидевшая неподвижно, дала им покой. Её взгляд отражал ненависть, печаль и гнев. Зрачки были словно игла. Даровавшая им покой долго не могла прийти в себя после содеянного, но иначе и быть не могло. Сердце колотилось, словно дятел, долбящий трухлявые поленья. Все же собравшись духом, она была вынуждена это принять. Встав во весь рост, она спокойно направилась меж всех тех тел, которые были повалены ранее, словно лесоруб после работы проходит мимо некогда великих дубов, от которых остались лишь пеньки. Неподалёку была ещё не замерзшая река, к которой, на удивление, ещё юная кошка направлялась. Приближаясь к воде, холодная, как лёд, принялась снимать с себя доспех, уже похожий на груду металла. Кошка остановилась у берега реки, а после резко присела на одно колено, словно рыцарь, дающий клятву. И тут же принялась смывать кровь с клинка. Стараясь не оставить следов своих деяний, юная леди усердно протирала своей мозолистой лапой острие. Приведя двуручный меч в порядок, девушка вонзила его в глину и песок, что были под водой, и тут же прыгнула в саму реку. Течение было ужасным, но ей удалось совладать с ним. Да что там, воительница чувствовала себя, будто лежала в тёплой и удобной кровати! Прошло какое-то время. Полностью голая, мрачная шла обратно, надевая по дороге те доспехи, что скинула незадолго по пути сюда. Крепко сжав меч, она босиком шла по снегу, будто дома по ковру. И так путь её привёл к какому-то разрушенному дому, стоявшему посреди руин некогда великой столицы. Повсюду был так не любимый ею закат, впитавшийся в снег. Ей хотелось поскорее перестать видеть столь ужасный пейзаж, поэтому скрылась во мраке руин, удобно усевшись в одном из углов спиной, крепко обхватив руками своего верного друга. Ей ужасно хотелось спать, но суровость её мира даже на секунду не позволяла сомкнуть веки, поэтому приходилось мирится с течением времени, так соблазнявшего ко сну, но её ледяной характер ничего не сломит. Эту несчастную кошку зовут Ксеннор. Вся её жизнь, начиная с детства, представляла собой такой ад в снегу, но лёд ей стал и домом. Кровененавистница так и пролежала в углу развалин какое-то время, которого было достаточно, чтобы её макушку и плечи покрыл небольшой слой белой шубки. В глубине души осознавая, что следует продолжить путь, она медленно встала с насиженного места и направилась в неизвестную нам сторону. Это были и есть обычные будни несчастной, которая даже не осознаёт, в должной мере, своё положение, ведь ей всё равно. Всё равно, потому как следует лишь одной цели - месть. Медленно волоча судное орудие заката по грязному от крови снегу, она направила взор уже в сторону какого-то старого промышленного строения, в котором, вероятнее всего, хранились запасы желаемой всеми пищи. Ксеннор не стала исключением. Перекачиваясь от усталости, она сама не заметила, что уже выдвинула инструмент свершения мести прямо перед собой, тем самым, остановив себя пред дверьми. В этот же миг одна из дверей приоткрывается, показывая складу измотанную деву с пустыми, опущенными очами. Здесь всё давным-давно было покрыто троекратным слоем пыли и мороза. Здание прибывало не в самые лучшие свои годы существования. Несмотря на бедственное положение всего вокруг, именно тут по какой-то причине никого не было. Ксеннор даже не задумывалась об этом. Она уже шла куда-то, будто зная верный путь. Хрустя под ногами трухлявыми досками, разбитым стеклом и снегом, холодная и замученная добралась до ничем не примечательных, на первый взгляд, ящиках, по колено ей размером. Абсолютно без всяких раздумий все те ящики были разрезаны пополам, обнажив свои внутренности. В них лежали уже давно замёрзшие припасы: хлеб, напоминающий уже кусок льда, пшено, давно перемёрзшее, и какое-то мясо, над которым даже мухи не летали, ведь и оно тоже было покрыто слоем льда. Её взор мгновенно пал на мясо. Реакция не заставила себя ждать: меч, словно шампур, уже красовался с куском плоти. Несмотря на его состояние, воительница принялась жадно, прямо с острия, поглощать пищу, хрустя льдом и костями мяса. Не садясь, она лакомилась пищей, но её уши были насторожены, а взгляд то и делал, что бегал туда-сюда, не давая себя застать врасплох. Но несмотря на всё это, её нельзя было назвать диким зверем. Её поведение точно говорило об обратном – это элементарная осторожность. Благо, никто не смел тревожить Ксеннор, и ей спокойно дали закончить дело. Через какое-то время дверь склада снова открылась. Это значит, что Ксеннор закончила, и уже более спокойная вышла из столь ветхого сооружения и уже шла по безлюдным улицам некогда великого города, лежавшего уже в развалинах. На её теле можно было заметить множество шрамов и следов некогда переломов, но остаток доспехов скрывает некие аспекты её внешности, но уже и так было очевидно, что тело кошки прибывало в весьма бедственном состоянии: рёбра торчали из кожи, костяшки пальцев отчётливо проглядывались, а скулы, будто пилы, резали всякого смотрящего на них. Небо, и без того серое, стало ещё гуще. Началась внезапная метель. Снежинки, что до этого мирно пали ниц, вдруг взмыли в воздух, снова начав бал. Ксеннор будто и не заметила очевидного и продолжала идти в неизвестном нам направлении, скрываясь в тумане снега...